Федеральное присутствие

В интернете обнаружились сотни, если не тысячи вариаций легенд о Кровавой Мэри. На одном форуме утверждалось, что это рассерженная ведьма из Пенсильвании. На другом — английская королева Мария Тюдор, крадущая детей. На третьем — жертва автокатастрофы с изуродованным лицом. Через три дня изнурительного мониторинга сети, сопоставления дат и повторного изучения улик напарники приходят к выводу, что это разные Мэри. Триггеры у них тоже были совершенно разные. В случае со студентом Итаном Кларком сущность пришла за изменщиком. В архивном деле бездомного из кинотеатра триггером послужило убийство — за ним явилась Мэри-мстительница. В других городских легендах, которые Стайлз поднимал с оккультных сайтов, дух зеркала жестоко карал шлюх, лжецов или воров. Универсального правила «греха» не существовало. Тварь адаптировалась под ту историю, которую подсознательно призывал и которой боялся сам вызвавший. Неизменно оставалось только одно. В абсолютно каждой из этих историй первая владелица зеркала мучительно умирала перед стеклом. Зеркало не просто транслировало духа — оно впитывало предсмертную агонию женщин, превращая их боль в портал. И теперь, когда Стайлз и Ник поняли, что ищут не конкретного призрака, а артефакты с жутким прошлым, у них наконец появилось общее направление для удара. — А что, если это разные Мэри? — Стайлз откинулся на спинку стула и устало потёр глаза, отводя взгляд от мерцающего экрана ноутбука. Ник оторвался от архивных папок и нахмурился, переваривая его слова. — В каком смысле разные? — В прямом, Бёркхардт. Три дня мы копаем этот чертов интернет, и триггеры везде абсолютно разные, — Стайлз начал загибать пальцы. — В случае со студентом Кларком сущность пришла за изменщиком. В архивном деле бездомного из кинотеатра триггером послужило убийство — за ним явилась Мэри-мстительница. В других городских легендах дух зеркала жестоко карает шлюх, лжецов или воров. Универсального правила греха просто нет! Тварь адаптируется под ту историю, которую подсознательно призывал и которой боялся сам вызвавший. Ник медленно кивнул, понимая, куда клонит напарник. — И легенды в сети противоречат друг другу. В Пенсильвании это ведьма, в Англии — Мария Тюдор, в Портленде — Мэри Юстас. — Именно, — Стайлз пододвинул к себе фотографии венецианского трюмо. — Неизменно только одно, Бёркхардт. В каждой из этих историй первая владелица мучительно умирает перед зеркалом. Само стекло впитывает предсмертную агонию и превращается в портал для той твари, которую человек сам себе нафантазировал в темноте. — То есть в каждом первоисточнике живёт своя тварь? — Ник нахмурился, внимательно вглядываясь в Стайлза. — Именно так, Бёркхардт, — Стайлз возбуждённо подался вперёд, наконец-то поймав рабочую волну. — Зеркало — это просто аккумулятор. Первые владелицы умирали перед ними в дикой агонии и ужасе, заряжая стёкла чёрной энергией. А когда дураки-подростки, мажоры или студенты зажигают свечу и зовут Кровавую Мэри, они дают этой энергии имя и чёткую программу к действию. Изменщик боится, что его поймают на измене? Зеркало выпускает Мэри-карательницу для изменщиков. Убийца подсознательно ждёт возмездия? Пожалуйста, получайте Мэри-мстительницу. Ник скрестил руки на груди, переводя взгляд на стопку фотографий. — И если это так, то венецианское трюмо в квартире Аннабеллы Шепс — это первоисточник для Портленда. Это та самая «Мэри Юстас», которую задушил женить. Значит, эта тварь привязана к конкретному антиквариату. — Да, и пока эта роскошная дубовая дура стоит в гардеробной Шепс, портал открыт, — Стайлз хищно прищурился. — Нам нужно узнать, где Аннабелла его откопала. И у кого ещё из Портленда могут стоять подобные «заряженные» стёкла, привезённые с того же аукциона. — Ну, это вряд ли, — Ник скептически качнул головой и откинулся на спинку стула. — Аукцион мы, конечно, проверим, но сам посуди: если зеркало в гардеробной, а люди гибнут по всему городу, радиус слишком большой. Я думаю, это одна Мэри — покарательница изменщиков. Других эпизодов у нас просто нет. Стайлз на секунду замер над клавиатурой, переваривая аргумент тактического копа. Ник был прав в своей приземлённой логике — у них на руках было три свежих трупа в Портленде, и все три идеально укладывались в схему с неверностью. — Логично, Бёркхардт, — нехотя признал Стилински, закрывая лишние вкладки с легендами Пенсильвании и Тюдоров. — Зачем твари распыляться, если в Портленде у неё открылся такой шикарный филиал. Ладно, принимается. У нас одна конкретная зеркальная Мэри, которая специализируется на чужих грязных секретах. И раз уж портал находится в шмотках покойной Аннабеллы... — Нам нужно трясти аукционный дом, — закончил за него Ник, поднимаясь со стула и снимая с вешалки куртку. — И параллельно узнать у Адалинды, кто ещё из её круга или круга Аннабеллы знал об этой покупке и мог подхватить челлендж. Стайлз тоже поднялся, на ходу подхватывая планшет. — Чур, звоню мисс Блонди я. Исключительно в целях федерального протокола, разумеется. Ник резко замер у самой двери кабинета, так и не взявшись за ручку. Он медленно развернулся к Стайлзу, и его взгляд стал пугающе тяжёлым и проницательным — это был взгляд Гримма, который видит людей насквозь. — Я даже вид делать не буду, что поверил, — припечатал Ник, скрестив руки на груди. — Что-то там между вами произошло, Стилински, и я хочу понять, что именно. Стайлз, который уже успел вытащить телефон, подавился воздухом и застыл с поднятой рукой. Он попытался вернуть на лицо свою привычную, непробиваемую маску сарказма, но под пристальным прищуром Бёркхардта это выходило из рук вон плохо. — Бёркхардт, ты сейчас о чём? — Стайлз нервно крутанул мобильник в пальцах. — О том эпичном моменте, когда на нас чуть не упал столетний антиквариат, а твоя знакомая ведьма решила использовать ФБР как подушку безопасности? Ну извини, у федералов отличная амортизация, это прописано в контракте. — Я не про зеркало, — Ник сделал шаг назад к столу, не сводя с него глаз. — И ты прекрасно понимаешь, о чём я. Адалинда — Ведьмоблуд. Она манипулятор, она опасна, и её сущность завязана на скрытых силах и интригах. Но когда она вцепилась в тебя, вы оба зависли так, будто вас током шибануло. И в воздухе запахло палёным. Так что давай начистоту, напарник: что это было? Стайлз медленно опустил телефон на стол, и вся его напускная весёлость моментально испарилась. Он серьёзно, без тени привычного стёба, посмотрел Нику прямо в глаза и сделал глубокий вдох. — Ладно, — выдохнул Стилински, оперевшись руками о край стола и подавшись вперёд. — Но учти: моя чистота будет зависеть от того, веришь ли в сказки ты. Ник даже не моргнул. Он остался стоять на месте, по-прежнему скрестив руки на груди, но его взгляд стал ещё более внимательным и сосредоточенным. Детектив молча ждал, готовый услышать то, что обычным копам Портленда разорвало бы шаблоны о нормальном мире. — Я слушаю, Стилински, — тихо, но твёрдо произнёс Ник. — И поверь, в этом городе меня уже очень сложно удивить сказками. Стайлз устало потёр переносицу, подбирая простые, понятные слова. Напускная лёгкость окончательно ушла, уступив место предельной серьёзности. — Есть такое понятие, как искра, — тихо начал он, глядя на свои ладони. — Это человек, который может своей верой... или, пусть будет, волей, заставлять магию работать. Такая универсальная батарейка, которая притягивает к себе всех погреться. Понимаешь? Сама по себе искра не колдует, не варит зелья и не превращается в чудовищ в полнолуние. Но если рядом оказывается сверхъестественное существо, её так и тянет к этому источнику. А существ, соответственно, тянет к ней. Полярные магниты, Бёркхардт. Плюс и минус. Он поднял глаза на Ника, проверяя реакцию. — Когда твоя мисс Шейд вцепилась в меня, наши полюса просто замкнуло, — Стайлз развёл руками. — Моя «батарейка» среагировала на её ведьминскую суть, а она почувствовала меня. Реально, физически. И если ты сейчас скажешь, что я сумасшедший и мне пора в психушку, я просто заберу свои шмотки и уеду обратно в Нью-Йорк. Ник молча выслушал его, не перебивая и не меняясь в лице. Для Гримма, который ежедневно читал древние хроники своих предков о магии, силах природы и Ведьмоблудах, объяснение Стайлза прозвучало на удивление логично. Более того, это объясняло, почему обычный с виду федерал так легко сориентировался в лесу с Вендиго и почему Адалинда впервые в жизни смотрела на кого-то с подлинным, не наигранным интересом. — В психушку ты не поедешь, Стилински, — Ник наконец опустил руки и тяжело опёрся о стол напротив него. — И в сказки я верю. Больше, чем ты думаешь. Он замолчал на секунду, взвешивая, стоит ли открывать ответную карту, а затем добавил: — Так значит... универсальная батарейка, к которой все тянутся? И Адалинда это сразу поняла. — Ой, не говори, что сам ничего не скрываешь, — Стайлз хищно прищурился, подавшись ещё ближе к напарнику. — Потому что я тебя отлично чую, но не пойму пока, кто ты. На оборотня ты не похож. С ними у меня богатая история, но повадки... повадки похожи. Ник резко отпрянул, на его лице отразилось искреннее изумление, смешанное с раздражением. — Что? — Бёркхардт возмущённо выставил ладонь вперёд. — Какие нахрен повадки? — Ты принюхиваешься прежде, чем выбрать направление, и, как мы выяснили, у тебя хороший слух... — Стайлз загнул два пальца, победно глядя на детектива. — А про скорость и реакции ты и сам знаешь. Так кто ты, Николас?