Well-known error

Немного посидев с озадаченными мордами, Гордон и Барни пялились на то, как главный герой элитарно рассматривает свои ручки в черных кожаных перчатках. Костюм только что прочитал огромную аннотацию к тому, как его использовать и что он умеет делать. Перечень функций оказался не по-детски разнообразным, жаль, встроенной микроволновки не было. Но друзьям хватило и имеющегося, чтобы охренеть от жизни. — Твой тоже Марк Четыре называется? — Барни скосил взгляд в сторону Гордона. Тот сидел на диване так ровно, будто проглотил линейку. — Угу, — выдавил тот наконец. — Этой информации нигде нет в Сети. — Тьфу, да мало ли, что они напридумывали, — преувеличенно бодро сказал Калхаун. — Может, с фильмов копировали, там же тоже наверняка классные костюмы изобретают. И тоже какую-нибудь хрень умеют типа давление анализировать, морфий, если что, вводить… — Ну, с другой стороны, да. Хотя за долгие два года работы в Мезе Фримену никогда не вводился морфий. Он даже не мог придумать, что тот из себя представлял. Потому что не получал каких-то серьезных повреждений, даже кости не ломал на своей работе. Такая вот щадящая работа офисника. — Продолжим, что ли? — Теперь ты веди. Фримен взял джойстик и снова глотнул пива. Жаднее обычного. Где-то между ребер засело странное чувство, и он, словно тысячу раз побывав в этом месте, прошел в сторону входа в сектор… С? Все то время, что Гордон шел до лифта по подозрительно знакомым коридорам с разноцветными отметками на стенах, его преследовало ощущение, что кто-то за ним наблюдает. Хотя Барни, сидящий совсем уж близко, смотрит прямо в экран, а не на него… Теперь ученый понимал, почему его друг так спокойно продвигался вдоль помещений. Потому что они реально вызывали дежа вю. Вот открытый лифт, вот три стеклянные колбы со странными всполохами света стоят, как ни в чем не бывало, посреди локации. А вот двери с огромными коробками рядом — мудреные сканеры глаз, что в последние годы везде поустанавливали возле каждой мало-мальски важной двери Мезы. Чтобы никто не прошел дальше, чем ему было положено, видимо. Все это он уже где-то видел. — Куда нам надо? — А хрен знает, — беззаботно отозвался Калхаун. Но что-то все-таки дрожало в его голосе. — Наверное, надо спросить у НПС. Но те в грубой форме говорили им, мол, не мешайся, я вообще-то работаю. Даже если они стояли, упершись в стену взглядом. И чем дальше шли, тем больше их было. Иногда проскакивали невинные фразочки типа «кажется, кто-то опять украл мои очки» или банальное «привет», но ничего больше сюжетно значимого не встретилось. Внезапно показалось еще одно помещение. Что-то опять рвануло. Они увидели старомодное нечто, что должно было быть вычислительной машиной — черные куски текстур, испещренных ярко-зелеными огоньками, полетели в разные стороны. Две модельки ученых — лысенького с редкими черными волосами и черного с благородной сединой — подбежали к месту поломки с бешеными криками. Затем забубнили так, что с трудом удалось разобрать: — Ох, не к добру… — ворчал черненький. — Все вокруг ломается… никто нас не слушает… — Они и не послушают, — вздохнул другой. — Все, что нам останется — вычищать последствия… — Последствия чего? — спросил Барни у экрана. Экран молчал. Учёные, как болванчики, качали головами и охали, смотря на дым, тонкой струйкой выходящий из чёрной дыры посреди машины. — Мне их жаль, — вдруг сказал Гордон. Представить, как многомиллионное оборудование лопается буквально с нихуя, оказалось неожиданно больно. — Если в их Вселенной существует начальство, они получат… — Плевать, — отмахнулся охранник. — Пошли. И Фримен пошел. Через ещё одну поездку на лифте он преодолел коридор и наткнулся на компашку из двоих ученых. Из динамиков послышалась более-менее осмысленная речь. Фразы постоянно странно обрывались, но что-то все-таки удалось понять. — Нам выпала уникальная возможность протес… самый чистый образец, который я когда-либо… очень изменчивый… надо плавно протестировать… —…не знаю, как у тебя хватило ума такое сказать… хотя я не исключаю, что логически… — Гордон не должен узнать ни слова из того, о чем мы тут говорили… — О чем это ты тут не должен узнать? — после вопроса Барни ученые обернули свои картонные лица на персонажа. — Хороший вопрос… — Фримен скрестил руки на груди. Вскоре они поняли суть своей миссии. Модельки достаточно рвано пояснили, что нужно делать. Функционал был в каноне не самых проработанных игр: нажми кнопку, тыкни туда, заберись туда, принеси вот это. Хотя те выражались о деле, как о чем-то суперважном и выдающемся, обоим показалось, что… — Слушай, — сказал Калхаун, когда ученые пошлепали к двум огромным сканерам глаз. — Это смертельно скучно. — Да, — незамедлительно выпалил его друг. — Мне кажется, нам стоит поделать что-то другое. — Ну реально, — Барни театрально взмахнул рукой, чуть не задев Фримена. — Напридумывают своих сюжетных игр, а сами даже сюжет туда не засовывают… Внезапно он подскочил с дивана и расстегнул молнию своей дорожной сумки, пыльной и изрядно потрепанной. Немного покопавшись в вещах, он достал другой диск. Гораздо красочнее и явно поинтереснее этого «Распада». Пока что единственное, что у них распалось — это интерес к игре. А вот эта, что охранник держал в руках, должна была занять их на долгую-долгую ночь. — Дамы и господамы, представляю вашему вниманию Теккен Тек! — он присел возле консоли. Диск выскочил из приставки, и экран потух. — Ну наконец-то… Остаток ночи прошел более интересно, и друзья неплохо поболтали и провели время вместе. Но когда пришло время уходить домой, Гордон попросил разрешения забрать диск с Халфой, сам не до конца понимая, зачем. Барни расстался с ним без малейшего сожаления, пообещав сжечь в памяти неудачный игровой экспириенс. Ну и черт с ним. *** — Ох, мать моя… Утро не задалось. Фримену будто залили ртуть в мозги — голова разрывалась. Стоит идеально выверенному режиму сна пострадать, и все — пиздец котенку. То есть Фримену. Очнулся он, к счастью, в собственной постели. Ему хватило духа доковылять до своего блока посреди ночи, едва распрощавшись с Барни. Тот явно хотел провести еще пару игровых раундов, пусть и сам выглядел сонным и чуть ли не закрывал на ходу глаза. Но Гордон такой «сорри, нет, я домой» и ушел. Прихватив диск. Сейчас он даже и не вспомнил о нем. Еле-еле разглядев на электронном циферблате заветные цифры «8:26», он лениво заворочался в такой теплой и уютной постели… понимая, что… «О нет, рабочий день начнется через четыре минуты…», — и снова уткнулся в подушку лицом. — «Как же мне по-о-о-охуй…» Кто знает, что произошло с достаточно спокойным и ответственным Фрименом, но в последнее время он стал часто опаздывать. Не всегда это происходило из-за того, что он слишком долго завтракал или подолгу не мог найти свои очки, но и из-за странных сбоев. Например, тот же поезд мог прийти на десять минут позже или вообще заглохнуть посреди пути над какой-нибудь живописной пропастью. Первым порывом было бы вылезти оттуда в окно, чтобы больше не пришлось работать. Но что имеем, то имеем. Но сейчас он опаздывал по собственной вине. Голова дико кружилась. Там вертелось лишь две мысли — «опаздываю» и «надо взять отгул!». К счастью, в его отделе с этим не возникало трудностей, и не пришлось ради одного дня отдыха проходить бюрократический ад. Сейчас он напишет своему руководителю, и все решится благоприятным путем… Гордон с трудом дотянулся до массивного ноута, лежащего на прикроватной тумбочке. Им можно было при желании кого-нибудь убить, настолько он был тяжелым. Но людям рядом везло, что у Фримена не было такого желания. Иногда. Водрузив огромную машину на живот, он на секунду ослеп от яркого приветственного экрана. На мониторе отобразилось несколько сообщений из чат-мезы. Напялив очки на переносицу, тот стал читать, что ему успели наприсылать за ночь. [РАССЫЛКА от chat.mesa:] Только сегодня! Бесплатные хот-доги для всех сотрудников «Черной Мезы» в честь нового проекта, связанного с исследованием мира Зен! Ученый без интереса смахнул уведомление. Прошелся по списку дальше: beerney69@chat.mesa ты где дурень тебя ща на куски порежут если не явишься

g.friesman1@chat.mesa

Не сумеют. Я не приду.

Ты откуда пишешь?

beerney69@chat.mesa с азианского ноута

g.friesman1@chat.mesa

Она что, на работе?

beerney69@chat.mesa угу, пришла сцену ревности устраивать илай злой так что тебе тоже пиздец

g.friesman1@chat.mesa

Скажи ему там как-нибудь, что я отгул беру

Если что, все удары жизни беру на себя

beerney69@chat.mesa понял а ты че не идешь то

g.friesman1@chat.mesa

Мне хуево

beerney69@chat.mesa пон выздоравливай прикинь она сказала что просидит весь день тут чтобы посмотреть что он тут ни с кем не флиртует Гордон усмехнулся. Оказывается, даже Вэнса, самого верного и семейного человека в мире, могут ревновать. Азиан и правда сделалась ужасно странной со своими перепадами настроения. В начале карьеры Гордона она была нормальной. А сейчас как с цепи сорвалась.

g.friesman1@chat.mesa

Да кому он тут нужен?)))

beerney69@chat.mesa хороший вопрос, возможно Софии

g.friesman1@chat.mesa

Иисус!

beerney69@chat.mesa ну ладно ладно. они тут походу успокоились и Аза забирает свой ноутбук про твой отгул я сказал, Илай обещал оторвать тебе голову

g.friesman1@chat.mesa

Какой кошмар, как я это переживу?

beerney69@chat.mesa не знаю как ты, а я бы посмотрел твою казнь

g.friesman1@chat.mesa

К черту тебя ХД

Закрыв чат с Бернардом, Гордон улыбнулся. Дебильная рассылка все еще мозолила глаза. Ну кому интересно, что в кафетерии раздают хот-доги? Они все равно никогда ему не достаются… — Я тебе ясно сказала, я хочу хот-дог! — брюнетка, удерживающая огромный живот рукой, завизжала на весь кафетерий. Рядом с ней беспомощно оглядывался по сторонам Вэнс, ища помощи от кого угодно. Да, женушка ему досталась что надо… — Дорогая, ты и так их много съела, тебе нужно больше думать о правильном питании — в твоем-то положении… — Ты что, — неожиданно взвилась она и резко понизила тон своего голоса. Чтобы заорать еще громче: — Думаешь, что я много ем? Что я ТОЛСТАЯ?! — Охуеть, — Барни потер ухо. Он стоял довольно близко к своей подруге, и его мозг был готов треснуть от этого ультразвука. — Аза, ты перегибаешь. Пожалуйста, успокойся там как-нибудь. — Нет, ну а что, — она всплеснула руками, и с лица даже пропало выражение абсолютного бешенства. — Я, значит, ношу его ребенка… И она указала наманикюренным пальцем на мужа, пошедшего красными стыдливыми пятнами. — А он не дает мне есть?! — Ну так потому что нельзя, блять, столько жареного! Твоя Аликс там в ахуе, наверное, что мамка ее во фритюре носит! Одумайся, йогурт поешь в конце концов. У тебя изжога там какая-нибудь будет потом, ты на стену полезешь от боли. Слова про изжогу и фритюр заставили ее задуматься. Немного постояв и посмотрев на последний, очаровательно нежный хот-дог, источающий пар, она внезапно улыбнулась. — И правда, — ее лицо расцвело в доброжелательности, а Илай незаметно выдохнул. — Что-то я перегнула. Простите. Саша заслуживает лучшего. Подойдя к кассиру, она рассчиталась и взяла упаковку греческого йогурта. Гордон после долгого наблюдения за любимым хот-догом оживился и уже достал портмоне для оплаты, как… — Вот ваш хот-дог, мистер Магнуссон. — Да блин! Гордон усмехнулся всплывшему воспоминанию об Азе. С ней они познакомились примерно в тот же момент, когда выяснилось, что Илай — нормальный мужик, а Барни — отличный друг. Аза оказалась давней подругой Барни. Фримен каждый раз удивлялся тому, что София оказалась точкой пересечения стольких разных людей — Барни, который вообще-то наполовину американец, его коллега Илай, абсолютно не имевший отношения к Болгарии, и Азиан, как вишенка на торте — его жена. Ее родители когда-то давно освоились в Европе, затем появилась она, ходила в местную школу, а после выпуска познакомилась с Калхауном — безалаберным тусовщиком, бросившим колледж. Дружба длилась несколько лет, но потом охранник в поисках лучшей жизни уехал в Америку. Все общение свелось к редким письмам по емейлу на день рождения. А потом кое-что произошло: Меза праздновала покупку новых территорий где-то в Восточной Европе. Несложно догадаться, на какую именно ее часть пал выбор администраторов… Илай и еще несколько ученых поехали на обход, поскольку именно им предстояло работать там в будущем. По счастливой случайности (и из-за высокого доверия начальства) с ними же затесался и Барни, а в одной из кафешек, куда они пришли после тяжелой поездки, он увидел знакомое лицо возле стойки заказов… Бернард пару раз рассказывал ему эту историю, но там какие-то сложные пересечения. Илай был тогда старше их двоих лет на десять, а им было, что ли, где-то по двадцать семь… В общем, это не помешало двум влюбленным сердцам найти друг друга, и сейчас Илая терзают сразу две женщины. Со временем Азиан сумела подружиться со всеми учеными и охранниками — и с Фрименом тоже. Гордон испытывал к ней очень теплые чувства, но иногда охуевал с того, как она из-за беременности из нежного цветка лотоса у подножья скалы сумела превратиться в клыкастую бестию. О! Сейчас, кстати, Меза активно передает часть оборудования на свою новую родину — некую «Белую Рощу». Пару раз он видел плакат с симпатичными зелеными елями и живописными холмами возле лифта, но не более того. Ему было известно лишь то, что Илай должен получить там главенствующую должность. Новый администратор, типа Брина, возможно? Или просто главный ученый, а админом будет кто-то еще? Гордон не знал. Да и не спрашивал. Зачем это ему? Внезапно, пока ученый вспоминал дела прошлых дней, среди пустых окошек уведомлений появилось новое сообщение: [РАССЫЛКА от chat.mesa:] Уважаемые сотрудники! В связи с ежегодной проверкой на профессиональную компетентность и знание техники безопасности от Административного Центра Черной Мезы приказ: пройти компьютерное тестирование в период с 21.10.2001 по 16.11.2001. — Эх… этого еще не хватало, — Фримен уныло посмотрел на высвечивающуюся дату — двадцать первое число. — Ладно, черт с ней, пройду завтра. Взгляд упал на оранжевую упаковку. Та лежала сверху на горе тех вещей, что Гордон в полудреме снял с себя. В голову пришла мысль, что, возможно, им было не так интересно, потому что они привыкли к другим играм? В основном, когда они с другом пересекались, то выбирали кровавые драки или гоночки, а вчерашний их выбор — это что-то спокойное и очень-очень монотонное. И он решил, что, может, от скуки захочет поиграть сам.

g.friesman1@chat.mesa

Хей, Барни, не дашь мне свою пску?

Барни, что ожидаемо, пока не отвечал. Фримен еще долго думал, чем бы себя занять, но так и не придумал. Виски все еще сдавливала странная боль, и он решил, что поспать было бы неплохим решением. В голове звучала чужим голосом еле-еле оформившаяся, чужеродная мысль:

Кажется, вы влезли в то, о чем вам совсем не нужно знать до конца, мистер Фримен.

— Да и похуй, — отмахнувшись от собственного бредившего подсознания, он провалился в сон. Ему снились зеленые глаза, смотрящие на него с осуждением.