Well-known error

beerney69@chat.mesa хало чокак мистер фримен как делишки beerney69@chat.mesa ну и чо молчим Фримен с трудом заставил себя оторваться от текстового файла с отчетами и взглянул на белые квадратики уведомлений, один за одним всплывающие в правом нижнем углу монитора. Легкая усмешка появилась на его лице. Как давно не поступало сообщений типа этих.

g.friesman1@chat.mesa

Привет. Извини за задержку, работаю :)

У меня все хорошо. Как сам?

beerney69@chat.mesa СЕГОДНЯ Я ПРИЛЕТАЮ!!!

g.friesman1@chat.mesa

Да ладно?) Наконец-то. Как отпуск?

beerney69@chat.mesa да отлично в целом, но предлагаю поболтать об этом чутка попозже потому что я пишу тебе совершенно по другому поводу

g.friesman1@chat.mesa

Внимательно слушаю.

beerney69@chat.mesa племяш подогнал мне диск с игрой на пс2, сыграть завтра интерес имеется?

g.friesman1@chat.mesa

Интерес имеется, сэр Калхаун :) Попробую выбить немного времени для тебя.

beerney69@chat.mesa чтобы у супер занятого гооооордона нашлось время на своего самого лучшего супер пупер друга???? не верю!!! буду рад если вы совершите со мной аудиенцию мистер фримен

g.friesman1@chat.mesa

Ну не ерничай. Сам же знаешь, работаю дофига)) Жду тебя завтра!

beerney69@chat.mesa сорян борян я бы мог и сегодня, но предполагаю что после кучи пересадок я буду выжат как лимон

g.friesman1@chat.mesa

Да, предполагаю…

Откуда сейчас ваше высочество отсылает мне телеграммы?

beerney69@chat.mesa чикаго. заебался конкретно туды-сюды летать, а впереди еще один самолет…… уже жду момента когда буду дома

g.friesman1@chat.mesa

Куда же делся твой дух путешественника?)

beerney69@chat.mesa да какой тут дух гордон? я ща с ума сойду, тут еще так жарко и людей дофига, еще пару часов проторчу точно

g.friesman1@chat.mesa

Эх… Терпи. Таков путь американских охранников :)

beerney69@chat.mesa скажешь тоже) ладно дружище у меня скоро ноут сдохнет, а мне тут еще сычевать…. наверное я напишу тебе уже из дома

g.friesman1@chat.mesa

Окей. Мне тоже работать надо. Удачи!

beerney69@chat.mesa ;) Свернув страничку чата с Барни, Фримен попробовал вернуть свои мысли к работе. Но пока что не получалось. Видимо, время для небольшого перерыва. Ученый мельком взглянул на часы. Те уныленько показали десять часов утра — самое печальное время, когда для перерыва еще рано, а сделать его ну очень хочется. Потому что даже самая любимая на свете работа, которая бы вполне сошла за хобби, могла надоесть, если занимаешься ей днями, неделями, месяцами… Сидеть за компьютером и вчитываться в отчеты, составлять их и корректировать — ууу, та еще скука, если подумать. Хотя Фримен особо не жаловался. Положение человека, от которого не требуют подвигов, его вполне устраивало. Возможно, он бы попробовал задать вопрос, мол, а что великий ум типа его мог забыть на должности, чья польза и функционал похожи на рутину любого персонажа из сериала «Офис»? Но на самом деле у спокойной размеренной жизни, когда ты не делаешь ничего великого и не ассоциируешь себя с богом, был отличный бонус — спокойствие. Ну серьезно. Если подумать, у Гордона была отличная жизнь. Престижная работа, которой его родители могли бы выпендриваться на семейном застолье, говоря о том, какой их сыночка молодец. Стабильный доход, которого хватит на бесконечное количество пончиков из столовой. Собственная, мать ее, кофемашина! Вот это был уровень — явно попрестижнее работы в «Лямбде» будет. Не каждый ученый мог позволить себе кофемашину в своем кабинете. «Я не я, пока не выпью кофе, как говорится», — легкая, почти незаметная усмешка тронула его губы. Совершенно спокойная жизнь, которую не было необходимости менять. Правда, даже ее омрачали некоторые вещи. Например — родители, из вежливости звонящие раз в месяц, лишь бы напомнить о себе (и о своих финансовых нуждах, конечно же…). Они частенько спрашивали молодого ученого — когда ты, черт бородатый, приведешь к нам жену и подаришь внука? Не объяснишь же им, что не семейный Фримен человек. Ему бы пивка под «Секретные Материалы» попить, и во — он уже чувствует себя отлично. А семья, дети, ревность, подгузники и постоянные просьбы сделать то, принести сё — ну не его это совершенно. Он вон как-то раз приходил в гости к Илаю и смотрел, как ему живется с Азиан, сделавшейся невероятно обидчивой, и мелким ребенком в вонючих пеленках. Конечно, мини-версия Вэнса была необычайно спокойной девчулей. Особо не орет, по ночам редко просыпается, просит только поесть, да и все. Но даже этот спокойнейший ребенок казался ему неподъемной ношей, а забота о нем — донельзя сложной задачей. Даже держать ее на руках было страшно, вдруг сломается. Фримен тогда очень четко понял, что ни в тридцать, ни в сорок он себе такого счастья не захочет. Да и черт с ним, на самом деле, он и так счастлив. Оглянувшись по сторонам так, будто его тут может кто-то увидеть, он украдкой поперся к своей кофемашине. Как типичный представитель офисного планктона, Гордон жить не мог без употребления этой горькой субстанции. От одной чашки у него даже тряслись руки и дергался правый глаз, настолько он делался энергичным от пары глотков. Барни каждый раз смеялся над его неустойчивостью ко всяким крепким чаям, кофям и энергетикам — ну да, его-то друг даже после ядерной зеленой жижи в бутылке в виде черепа ходил бодрячком. Гордону не сравниться с его терпимостью ко всяким алкогольным штукам. Налив себе маленькую чашечку эспрессо, Фримен с упоением отхлебнул. «Буэ, ну и гадость», — и отпил опять. Да уж. Филонить на работе — это прям про него. Немного посидев в своём уютном креслице, Фримен вспомнил, как он попытался сделать кофе в своей машинке в первый раз. Она тогда была жутко навороченной для него, и без эксцессов не обошлось… — Мать моя женщина! Почему оттуда столько льется?! Коричнево-черная лужа вытекала без остановки. От нее исходил еле заметный пар, что заставило Фримена, молодого ученого на стажировке, слегка охуеть. У него в руке остался белый пластиковый стаканчик с уже бесполезным, безнадежно испорченным напитком. Он пялился то на него, беспомощно смотря в сторону открытой двери, надеясь, что хоть кто-то придет помочь, то на сломанный агрегат, из которого бесконечно долго тек кипяток. Казалось, ситуацию не исправить, но… — Бля, ты че творишь?! В кабинет влетел ранее незнакомый ему мужчина. Он простоял в двери около миллисекунды, а затем бросился к озадаченному ученому. Охранника встретил взгляд, полный экзистенциального ужаса и безнадеги. — Ма-а-амочки, он еще и тупой… Субстанция вдруг перестала литься, и Гордон понял, почему: парень в бронежилете метнулся к розетке и вынул оттуда вилку с исходящим от нее черным шнуром. И тут же кинул на ученого косой взгляд. — Ты че, кофеварку в первый раз видишь? — Э-э-э… — это было все, что он тогда мог ответить. Деморализованный тем, что его проблема могла решиться так просто, и тем, что его обозвали тупым в его третий рабочий день, Фримен не мог выдавить из себя ни слова. Но все же выдавил из себя, немного смутившись: — Типа того. — Я-я-ясно… — протянул незнакомец, отпуская вилку из рук. — Слышь, у тебя тряпки есть? — Д-д-д-должны быть… — ученый дрожащей рукой открыл маленький шкафчик возле своего стола. Пошерудив по полкам, он обнаружил упаковку бумажных салфеток. Явив их миру, он получил слегка уставшее: — И все, что ли? — охранник хмыкнул. — Ладно, хрен с тобой. Давай сюда. Гордон протянул их ему. Но, немного понаблюдав за тем, как парень корячится на коленях и слегка шипит, вытирая горячее нечто, что должно было быть кофе, ему стало совестно. Он поставил стаканчик на стол, закатал рукава белоснежного халата и присел рядом. Охранник, конечно, позырил слегка удивленно, но ничего не сказал. Неловкая тишина разбавлялась тихими ойканиями двух мужчин, вытирающих бетонный пол сухими салфетками. Те незамедлительно окрашивались в коричневый цвет и отправлялись в мусорку. Да-а-а… Натекло тут, конечно, нещадно. Внезапно его напарник по уборческой миссии посмотрел на него с легкой, кажется, дружелюбной улыбкой. — Слушай, ты, это, — беззаботно начал он. — Извини, что я слегка накричал. Я просто офигел, что тут кипятка столько. Гордон оторвался от своего занятия, закинув очередное бумажное полотенце в урну. — Да не, не переживай, — он усмехнулся. — Я реально тупой, раз не додумался ее от розетки выключить. — Ну, в таких ситуациях не сразу соображаешь, даже если случилась какая-то мелочь. Особенно когда только появляешься в новом месте. Я, может, тоже сначала дураком был, но освоился. Испачканных полотен становилось все больше, а лужа на полу — все меньше. Кофемашина даже перестала угрожающе трещать. Вот она — сила отключенной розетки. — Вообще она изначально была чутка поломана, на ней кнопка иногда заедает. Наверное, ее специально убрали с чужих глаз долой, чтоб никто больше ее не портил. — Ну… Видимо, начальству не удалось сберечь своих сотрудников от нее. И Фримен неловко улыбнулся. Широкая улыбка была ему ответом. — Начальство — это зло, — заключил охранник, потерев руки. Те были липкими. — Меня, кстати, Барни зовут. — Гордон. Приятно познакомиться. — Да… со мной приятнее знакомиться, чем с нерабочей кофеваркой, — и подмигнул. Пол был чистым. Фримен — довольным. — Типа того. Спасибо за помощь, Барни. — Да пожалуйста. Защищать тупых ученых — моя обязанность, так что… обращайся. Кивнув друг другу, они попрощались. Барни исчез за дверным проемом и потопал дальше, а ученый взглянул на пластиковый стакан, сиротливо поместившийся на столешнице, и хмыкнул: — Выпить тебя, что ли?.. Стоит ли говорить, что Фримен по незнанию еще пару раз вляпывался в неприятности? То заблуждался в одинаковых серых коридорах, то забывал отнести что-то Кляйнеру, что являлся его наставником. И рядом достаточно часто оказывался Барни Калхаун — охранник, работающий в секторе С. Он и относил, и провожал, а со временем стал неплохим другом. Гордон едва мог объяснить себе, из-за чего они могли пересечься и подружиться: для Бернарда он был тупеньким ученым, которому нужно чуть больше времени для того, чтобы освоиться, а он же для Фримена — тем еще заносчивым и самолюбивым засранцем. Но что-то все же объединяло их, скорее всего. Например, любовь к играм, схожие вкусы в музыке (хотя иногда ученый не мог переварить новую волну панка, раздающуюся на всю громкость из колонок), ну и… безграничный скептицизм, например?.. Да-а-а, сколько раз Калхаун и Фримен перемывали всем подряд косточки… и чрезмерно высокую самооценку Брина упомянули, и дергающийся глаз Бейли, и глупые кудряшки Джины… Казалось, сплетничать можно было бесконечно, пусть это было и неподобающе двум взрослым мужикам. Но так приятно было купить себе пива в столовой и обсуждать, кто кого встретил и кто с кем говорил! И обязательным ритуалом было пустить парочку грязных шутеек в перерывах между глотками. Да уж, Фримен ощущал себя школьницей-сплетницей, но эти нечастые встречи и делали его живым. Гордон заметил, что он улыбается. Скукота рабочих дней отступила, стоило ему окунуться в приятные воспоминания о прошлом. Но ровные строчки отчетов, написанные в Таймс Нью Роуман 14, вернули его в реальность. «Надо работать, надо…» — вздохнул он, придвинув кресло на колесиках поближе к рабочему столу. Неторопливо защелкала мышка, зашелестели клавиши пожелтевшей клавиатуры… *** — Халф ла-а-а-айф! — торжествующе протянул Барни, кинув на диван коробку с диском. — Чего?.. Но вскоре, увидев упаковку, Фримен понял, что имел в виду охранник. На оранжевом фоне черным курсивом выделялись буквы — название игры. Судя по тому, насколько бедной была обложка, на которой были лишь они и фон, ожидать от игры было нечего. Но мог ли Гордон что-то поделать, видя, в каком предвкушении его друг? На столике перед серым диваном поместился маленький журнальный столик. А на столике — многообразие самых разных снеков. И сырные химозные читосы, так любимые Калхауном, и острые доритос с маленькой баночкой соуса песто, что нравились Гордону — и, конечно же, Будвайзер, без которого не обходилась почти ни одна масштабная посиделка. Чай с печеньками был слишком скучен для них двоих. PS2 уже была наготове, высвечивая логотип игры и мордашку рыжика в очках. Тот выглядел угрожающе, смотря на камеру и игрока, как некто, кто очень хотел срать. Ну реально страшно. В руке человек сжимал красный гвоздодер, ненавязчиво намекая на то, какое оружие будет главным. — О, смотри, костюмчик похож на твой. Калхаун отвлекся от своего невероятно важного занятия — перестал открывать упаковки с чипсами — и указал непосредственно на злюку с монтировкой. Фримен присвистнул — и правда. Железные панели и кожаные вставки на костюме напоминали его рабочую форму. Иногда, когда ему предстояло наблюдать за каким-нибудь экспериментом, ученый надевал HEV — костюм четвертого поколения, защищавший вообще от всего. Представьте, вы каждый день контактируете с неизвестными формами жизни, источниками излучения типа движков от телепортационных устройств — и все это удовольствие может нехило испортить ваш генетический код. Костюм — именно то, что может спасти вас от неизбежной смерти среди аномальных материалов. Он оснащен и шлемом (даже с тонировкой, чтобы не ослепнуть от яркого солнца Нью-Мексико), и встроенными хранилищами оружия, и универсальным зарядным портом, чтобы иметь возможность поставить себя на зарядку даже от простой розетки, и даже с мини-аптечкой — на случай, если что-то в лаборатории все-таки вас укусит. Украшала все это технологическое великолепие буква «лямбда», высеченная на грудине костюма. Эдакий товарный знак, даже если костюм не продавался. Зато всегда узнаваем. Даже в игре… — Он не просто похож, а идентичен, — хихикнул Гордон. — С чего взял? — Барни зашуршал очередной упаковкой и уселся рядом. — Они даже Лямбдочку пририсовали. — Интересно, зачем? — Ну… Если проводить параллель с названием игры, что, скорее всего, имеет в виду период полураспада, то лямбда там — константа распада, показывающая скорость процесса, и… — Слушай, — Калхаун не слишком тактично остановил своего до фига увлеченного физикой друга. — Я в этом дерьме не разбираюсь, так что давай не разжевывай. И протянул ему джойстик. — Давай играть! Фримен благодарно принял джойстик и они оба уселись рядом. Ярким белым цветом мерцала надпись «Новая игра». А Гордон решил, что идеальнее момента, для того чтобы поболтать, у него уже не будет. Слегка придвинувшись к другу, он сложил руки на коленях и спросил: — Ну что… как тебе в Софии? — В Софии я, к сожалению, не был, а вот в столице Болгарии — был, — очередная пошлая шутка. Гордон подавил смешок, вспомнив пожилую тётеньку с седой косичкой, сидящую на ресепшене возле входа в Мезу. — Иисус, как тебе не стыдно? — А почему должно быть? — Ну потому что, блин, я тебя спрашиваю про твой отпуск, а ты вспоминаешь невинную тетю, которая ничего нам не сделала. — Еще как сделала! — вскинулся Барни. — Она на меня наорала сегодня, что я пропуск дома забыл. Вообще офигела. Я тут вообще-то самый популярный. Меня стыдно в лицо не знать. — Угу, — иронично хмыкнул Фримен. — Ну так что? — Ну-у-у, — отложив в сторону чипсы, охранник-таки принялся вещать. — Я прилетел в аэропорт и поехал к тёте Анне, поболтал с ее детьми, они дали мне диск с игрой, и все. Конец. — Отличное описание всех двух недель, что ты там пробыл… — Ну а что еще говорить? По всяким культурным местам я не ходил, потому что сотни раз их видел, про Анну ты и так все знаешь… Лорен не видел, она свинтила куда-то ближе к поселкам из-за работы. Обещала приехать, но так и не приехала, скотина. — Лорен же вроде родила недавно, да? — Ага, — Барни слегка поерзал на диване. — Ребенка не видел, да и фиг с ним. Она фотку с выписки присылала, мне достаточно оказалось. — Теперь ты не просто Барни, а дядя Барни. — Ну, что сказать… Спасибо Всевышнему, что не папа Барни. Я бы с ума сошел. — Да ну-у-у, — хихикнул ученый. — А как же перспектива быть с ног до головы в подгузниках, стирать пеленки, убирать игрушки… Тебе не нравится? Мужчины скривились от отвращения, а затем рассмеялись. — Ну уж нет. Процесс мне больше по душе. А вот его последствия — ни в коем случае. Играть начнем или нет? — Погнали. На абсолютно черном фоне загорелись оранжевые буквы с названием игры. Около минуты Фримен умирал от скуки, наблюдая за тем, как персонаж бродит из стороны в сторону внутри некого подобия автоматического поезда, что ходили внутри Мезы. Среди довольно бедного окружения сновали одинаковые модельки персонажей, проезжали нагруженные перевозчики… Все выдавало графику, недостойную инновационных нулевых. Слегка дешевенькая. Огромные железные двери открывались с натужным стоном, а транспорт проезжал дальше. Вскоре и Барни начал скучающе оглядываться по сторонам. — Ну скоро он там доедет? — возмущенно воскликнул охранник, глядя на однотипные локации. И через очень долгие пять минут, разбавляемые еле слышным женским голосом, бормотавшим хрен знает что, персонаж наконец-таки дополз до железного мостика. Кривая моделька мужика в голубой рубашке и угловатом бронежилете ужасающе медленно двигалась по направлению к главному герою. Открыв рот, он выдал нечто, несовпадающее с ритмом его говорения: — Опять опаздываешь, Фримен? Мужчины переглянулись. Несмелая лыба проступила на лице Калхауна. — Смотри. Тоже Фримен. — В Америке что, других фамилий нет? — повеселел Гордон, направляя персонажа к еще одним огромным воротам. — Видимо нет. Или твоя — слишком выдающаяся. — И подходит борцу за справедливость. — Или, в твоем случае, борцу за последний хот-дог в кафетерии. — Тьфу ты! — прыснул Фримен, отпивая немного пива. — Кто виноват, что он мне никогда не достается? — Всякие прожорливые Магнуссоны. Вот тварь, постоянно в столовой торчит. И всем настроение портит. — Я обязательно передам ему твои слова, — загадочно улыбнулся Гордон, отпив еще. Барни протестующе захрустел Читосом. — Молчал бы лучше! Алкаш несчастный. Но потом им стало не так весело. Оба замерли, смотря на знакомую картину — огромный стол с панелью управления, мерцающую синюю карту мира на стене и надпись, которую они узнали бы из тысячи. Исследовательский центр «Чёрная Меза». — Ну офигеть, — развел руками Калхаун. — Даже это умудрились спереть. Еще и достоверно как. — Ну, массовая культура очень любит тырить идеи с чего-то тайного… Тот же штаб ФБР в СМ. Про Черную Мезу наверняка тоже хотят что-нибудь узнать. Люди очень любят тайны, как видишь… — И разрабы дешевых игр тоже. Смотри, вон такой же ресепшен, как у нас! Барни отобрал джойстик, и Фримен недовольно зашипел. Стоило начаться интересной части игры, так надо отобрать сразу… Мужчина начал хаотично нажимать кнопки, бродя туда-сюда и активируя различные панели управления. Прогремел взрыв. — Фримен, ты что творишь! Подставить меня хочешь? — заворчал игровой персонаж с моделькой седого ученого, чем-то напоминающего Эйнштейна. Охранник в голубой рубашке тоже начал ругаться. Из панели в огромном столе посередине локации сочились желтые искры. — Оп, пора валить, — и Калхаун свернул вправо. — Как ты посмел, Фримен? Тот только рассмеялся, положив в себе в рот пару треугольничков Доритос. — Откуда знаешь, куда идти? — через время спросил Гордон, наблюдая, как его друг без проблем ориентируется в похожих серых коридорах. — Это линейный шутер, дружище, — он забежал в помещение с черно-белым полом, где собралась кучка ученых. Один, что примечательно, был чернокожим. — Тут есть только один путь. — Хе-хе, смотри, кафетерий! — Фримен заприметил взглядом несколько столов, микроволновку и яркие автоматы с напитками. — Щас закупимся, — и Барни снова много-много раз нажал на кнопку джойстика, наблюдая за тем, как десятки мыльно нарисованных банок вываливаются из-под низа автомата. — Вот так! — Там, смотри, — ученый ткнул пальцем в экран. — Ну-ка, включим? Барни согласно кивнул и кучу раз нажал на квадрат с полупрозрачным стеклом, слегка напоминающим микроволновку. Она пошла искрами и нечто внутри взорвалось зелеными брызгами. — Фримен, ты испортил мой обед! — из динамиков заорал чей-то недовольный голос. — Я тебе никогда этого не прощу! — Как ты посмел, Фримен? — снова заржал охранник, покидая помещение. — Бля, на Магнуссона похож. Вовек бы его не видеть, ушлепка. — Он там уже устал икать, так часто ты вспоминаешь его. О. — О. В очередной локации их встретил пункт управления с карикатурной огромной красной кнопкой, буквально кричащей «Нажми меня!». А посередине, сияя своим оранжевым великолепием, стоял прозрачный контейнер с костюмчиком. — Надевай, мистер Фримен, — сказал… мистер Фримен. Барни послушался. Стоило ему нажать-таки эту кнопку и одним движением пальца перепрыгнуть два метра с красных перил до контейнера, как заиграл нихеровый музон. Чем-то напоминало те произведения, что включали в клубах, где Гордон и Барни были в свои лучшие годы. Басы буквально валили из колонок, и Калхаун, повинуясь, видимо, старой памяти о былых временах, задрыгал всем телом. На его лице засияла улыбка, когда он стал отстукивать ритм песни ногой. — У тебя из костюма тоже такое по утрам играет? — спросил он, остановившись. — Ага, каждое утро слушаю. Но затем музыкальная пауза кончилась так же быстро, как и началась, и очень дешевая озвучка, неудачно имитирующая роботичные переклинивания, оповестила их: — Добро пожаловать в костюм HEV Mark 4, предназначенный для исследования аномальных материалов. Оба переглянулись. — Откуда оно…?

[Датчик атмосферного загрязнения активирован]

[Мониторинг жизненно важных функций активирован]

[Автоматическая медицинская система задействована]

[Система выбора оружия активирована]

[Отслеживание количества боеприпасов включено]

[Коммуникационный интерфейс включен]

[Пусть ваш день будет безопасным!]

Вопрос повис в воздухе. Озвучить его никто не решился. Как игра могла узнать точное название костюма?