Зимний мел

Конец августа. До учебного года оставалось меньше месяца, но У Со Вэй уже сейчас прокручивал в голове, как проведёт этот год в старшей школе. Ему недавно исполнилось семнадцать, и это казалось началом чего-то важного — взрослой жизни, свободы, новых планов. Он лежал на кровати, смотрел в потолок и думал о Сяо Шуае. Они хотели вместе ходить на баскетбол после уроков, готовиться к экзаменам в одной комнате, может быть, даже влюбиться в кого-нибудь одновременно и посмеяться над этим. Обычные подростковые мечты, которые казались такими реальными. Из мыслей его вырвал голос матери: — Сынок! Спустись, пожалуйста. Нужно поговорить. У Со Вэй вскочил с кровати — моментально, как по тревоге — и сбежал по лестнице вниз. Мать стояла у кухонного стола, теребя край фартука. Она не смотрела на него. — Что случилось, мам? — У Со Вэй встревоженно уставился на неё, пытаясь прочитать ответ по лицу. Но лицо матери было спокойным — слишком спокойным, чтобы это было к добру. — Сынок, нам нужно переехать. — Она наконец подняла глаза. — Я знаю, что для тебя это будет тяжело. Но мы должны. Работа — в соседнем городе. Я надеюсь, ты поймёшь. У Со Вэя словно земля ушла из-под ног. Он раскрыл рот, но звука не получилось. Слова застряли в горле, а в голове вихрем пронеслись картинки: школьный двор, его парта у окна, смех Сяо Шуая на перемене, их совместные планы, которые теперь рассыпались в пыль. — Мам… — голос дрожал, он едва держался, — нам обязательно переезжать? Это правда так важно? — Сынок, — мать шагнула к нему, но не коснулась, — для меня это так же тяжело, как и для тебя. Но это вынужденная мера. Я обещаю: ты пойдёшь в лучшую школу. С отличными учителями. Там ты обязательно встретишь новых друзей, и всё будет хорошо. — Она сделала паузу. — Сюда мы будем приезжать. А с Сяо Шуаем ты сможешь созваниваться хоть каждый день. У Со Вэй кивнул. Медленно. Как в тумане. Он не верил ни в новую школу, ни в новых друзей, ни в «будет хорошо». Но он знал: мама не виновата. Им нужны деньги. Ей нужна эта работа. Он развернулся и медленными шагами пошёл наверх. Каждая ступенька скрипела под ногами, как жалоба. В комнате он сел на край кровати и уставился в стену. Сейчас не хотелось ничего. Ни собирать вещи, ни думать, ни звонить другу. Просто сидеть и чувствовать, как внутри разливается тяжёлая, вязкая пустота. Но он знал, что надо брать себя в руки. Со Вэй расстроенно потянулся к шкафу. Джинсы, свитера, запасные наушники — всё летело в чемодан почти без разбора. Он действовал механически, как робот. Только когда в руках оказалась старая толстовка, которую он обещал себе выбросить ещё год назад — та самая, с вытянутыми рукавами и пятном от соевого соуса, — он замер на секунду. Эта толстовка была с ним в день, когда они с Сяо Шуаем впервые пошли в кино одни, без родителей. Он не выбросил её тогда. Не выбросит и сейчас. Закончив с вещами, У Со Вэй достал телефон. Пальцы замерли над экраном. Как сказать лучшему другу: «Я уезжаю»? Как объяснить, что все их планы — ничего не значат перед рабочим контрактом матери? Он набрал сообщение. Стер. Набрал заново. У Со Вэй: «Сяо Шуай, привет… У меня ужасные новости. Мы переезжаем в другой город из-за маминой работы. Прости. У нас с тобой было столько планов… Я просто не хочу её разочаровывать». Отправил. И сразу пожалел — слишком жалобно, слишком по-детски. Ответ пришёл быстрее, чем он ожидал. Звук уведомления заставил его вздрогнуть, словно он получил не сообщение, а удар. Цзян Сяо Шуай: «Привет, Вэй. Я всё понимаю. Правда. Ты здесь не виноват, просто обстоятельства. Ты справишься, я знаю. Если что — пиши, звони, я всегда на связи. И не вздумай там грустить один, договорились?». У Со Вэй невольно улыбнулся. Внутри что-то оттаяло, самую капельку. Всё-таки у него был замечательный друг. Настоящий.

***

Спустя несколько дней они въехали в новую квартиру. Коробки стояли в три ряда, пахло краской и чужими людьми, которые жили здесь до них. У Со Вэй разобрал свою комнату за два часа — книжки на полку, зарядку в розетку, старую толстовку на спинку стула. Мама ушла на новую работу с утра, оставив на холодильнике записку: «Разогрей еду. Не скучай». Он не скучал. Ему просто было всё равно. Новый дом был уютным — сказали мамины подруги. Светлые обои, большие окна, тихий двор. Но У Со Вэй смотрел на эти стены и не чувствовал ничего, кроме чужой пустоты. Ему хотелось обратно. В свою старую комнату, где на подоконнике была царапина от ножа, а на потолке — жёлтое пятно от протечки. Он знал каждую трещину там. Здесь не знал ничего. Он отклеил записку, разогрел еду, заварил чай. Грел руки о кружку, смотрел в окно на незнакомые крыши и думал. В прошлой школе он не был изгоем. Но и звездой — тоже. У него был Сяо Шуай, пара хороших знакомых, спокойная жизнь без драк и скандалов. Он не привык пробивать себе место локтями. Он привык, что оно уже есть. А теперь — всё сначала. Новая школа, где никого не знаешь, где ты — пустое место, и нужно заново доказывать, что ты существуешь. Он представил огромный коридор, чужие лица, взгляды, которые скользят мимо, не замечая. Внутри похолодело. «А вдруг я никого не найду? — подумал У Со Вэй. — Вдруг останусь один на целый год?». Сладкая ложь, которую он шептал себе в самые тёмные ночи после переезда, не работала. Он не был уверен, что справится. Он просто знал, что выбора нет. Завтра — первый день. Новая школа. Новые люди. Учитель литературы, о котором мама говорила с таким восторгом. Он надеялся. Правда, надеялся. Что найдёт хоть кого-то. Что не будет сидеть в столовой один. Что этот год не станет самым долгим в его жизни. У Со Вэй допил остывший чай, поставил кружку в раковину и пошёл спать. За окном шумел незнакомый город.