Город Страхов

Серый экран монитора. Нажатая сзади кнопка, и через несколько мерцаний, тот снова показывает картинку. Артхаусная заставка рабочего стола и прилипшие к нему несколько ярлыков, пару папок и томящиеся в ожидании картины.  Как кассирша Надя, что он часто встречает за прилавком супермаркета, может просыпаться за два часа до работы и куда-то ещё ехать? «Откуда у неё столько мотивации работать, не жалея ни своё время, ни силы?», - задумался он, опуская глаза в вереницу выцветших грязных клавиш. Кликая по значку браузера, его процессор начинает шумно свистеть, напоминая о том, что пора бы задуматься об обновлении старого друга. Открытый поисковик давит в глаза, лишь мелькание поисковой палочки помогает и даёт ритм. Зачем он открыл браузер и что хотел, уже отвлёкся и забыл. — Как и сколько варить яйца?, - подсказал голос где-то на подкорке сознания, напоминая собственный позабытый запрос. — Точно, спасибо, - вслух, монотонность прорезала тишину. Введя этот текст, Эмильян нашёл краткое пояснения варке необъяснимо сложному продукту, где уже вставая, направлялся на кухню и повторял все действия от начала и до конца. Отведав несытного белка, он повалился на диван, но даже ничего особо не сделав за день, энергия в ногах куда-то улетучилась, заставляя напрочь обмякнуть нижние конечности. Лежать в одежде ему никогда не нравилось, но сейчас лень даже привстать. Он точил взгляд в высоту. При небольшой подсветке от неоновых ленточек компьютера, мальчик замечал, что некоторые грязные узоры побелочного потолка дали трещины, и где те, расходившиеся в разные стороны, рисовали разнообразные картины у юноши в голове: первая, напоминает линию проводов как у бабушки в деревне, идущие от домов куда-то в мандариновый горизонт, второе, скорее пятно, а не трещина, похожа на недавно сваренное яйцо, округлое и немного ржавое с годами стряхивающее с себя пожелтевшую скорлупу. За этим занятием он не считал времени и расхода сил, постепенно засыпая, Эмильян прямо в уличной одежде опускал взгляд и наконец уходил в мир куда-то за предел яви. Юноша, пришедший с зимы, окунался в бессилие биологической потребности и хлопоты черничных грёз.  Страх людей окутывал всю сероватую панель восьми-этажного здания. Средней численности город с названием Стух, снова и снова живился шумом и пылью медленных, превращённых в автономный интеллект человечков. «Ты давно стух изнутри, - сказал бы бог. — Разумеется, ведь я - всё ещё живу, - ответил бы юноша». Этого поселения давно не стало на картах мира, ведь то, натворило нечто страшное, раз само мироздание настояло стереть себе память, растворяя поучительную и длинную историю. Даже высокоточные и секретные спецслужбы разводят своими погонами, как только их слуха касается название дымчатого городка. Лишь под вечер, ближе к ночи, вся та бесцветная серость куда-то пропадала с его улиц, наконец, тут становилось более-менее комфортно. Звёзды снова решили заняться делом, давая неповторимое ощущение вседозволенности перед мраком и человеческой бренностью.   — Мы - пыль. Мы, зелёный листок случайным образом залетевший в пряную булочную, быть тут не должны, да и толка в этом нет, но всё таки, - подводил вслух Эмильян, устало поднимая зрачки в пульсирующие звёзды, — Наслаждаясь кратким полетом, листок сделал всё что мог, оказался там, где теперь его ждёт только мучительный распад.  Юноша невысокого роста, облокотившись на выступ балкона, отодвигал треснутое окошко и высовывал голову наружу. Теперь его взгляд направлен не в звездистое небо, а в силуэты тех маленьких человечков, что бродят под его окнами. Под стать гуляющему прохладному ветру, его длинные волосы парили нависая над всем дремлющем миром, пока милые черты предвкушали очередную сигарету с кнопкой марки LD. Он обожал сладкий и мятный оттенок оседающий на стенках его горла, вот уже не меняющийся как несколько лет. Под танец тёплых, едковатых сгустков дыма медленно выползающих из его окон, мальчик резко прикрыл глаза от внезапно кислотного воздуха, что произвёл придворный реверанс. Холодный туман тут-же замораживает слёзы, заботливо проводя холодными кончиками по его подбородку. Эмиль уже давно вглядывается в людей, пытаясь придумать и понять их замысел, хочет разобраться в них. Они словно искры, снуют из магазина в магазин, из квартиры в квартиру, из разума в мусорную корзину человеческой памяти.  Эмильяна, молодого человека живущего на самом верхнем, восьмом этаже, всегда интересовало: есть ли хоть кто-то помимо него, кто иногда поднимает голову в небо и смотрит выше бесчисленных фонарных столбов. Ведь выше всех этих бессмысленных, страшных высоток есть только звёзды и он. Лишь один он.  В очередной раз обещавший прекратить выходить голышом на продуваемый балкон, когда тот шёл курить, Эмильян скидывал окурок в городскую пыль, закрывая задвижное окошко вправо до щелчка. Моментально возвращая своё холодное тело в запустелую комнатку, мрачная известь вновь окутывала пустую оболочку. Он живёт один как полгода, и ему явно не по душе то, что он вернулся в пустое, холодное помещение, покуда в нём тепло и живут его двое любимых крыс. Полгода полной отстранённости от социальной жизни и наполненность, как он считал, какой-то неоправданной, бьющей через край энергии, что исходила от звонящих в дверь людей-курьеров. Те придавали ему мотивацию на поиск странных для него ответов. Он не чувствовал себя живым с того момента как съехал от родной матушки, оставляя ту в изысканном мраке одиночества и с отсутствующем телефонным номером сына в записной книжке. Практически полностью перестав общаться и контактировать со своими друзьями, скорее даже знакомыми, что изредка звали его развлечься, Эмильян со временем учился становиться обособленной единицей в городе, где живут с помощью общественности людей. Но всё же, улыбка слегка проскальзывает на его лице, всего на мгновение. Он завёл себе по-настоящему ценного друга, и именно друга в его глазах, с ним — он мог бы разговаривать днями и ночами, когда он бодрствует или спит, в возбуждении или полном отчаянии. «Мил мой друг, останься навсегда лишь со мною. Я вознагражу тебя своей любовью и неустанной болью. Ведь мы - одно другого стоим». Эмильяна часто искушали мысли о чём-то запредельном, о чём-то, что навряд-ли могло существовать в нашей реальности. Он представлял настольную игру в которую они с друзьями частенько играли вместе: «Драконы и подземелья», как там, Колдуны могли творить чудеса магии, но как злодеи, хоть и со своей определённо сложной судьбой, творили нечто великое, внушающее, имеющее определённый вес и смысл для последующего сюжета. Они могли это, всё внутри воображения имело смысл, но только не в реальном мире, здесь - ты бессилен и закован в невидимые оковы. Мальчик с раннего детства был увлечён мистикой и какой то пародией магии - фокусами. Когда не было зрителей, он тщательно подготавливал заклинания, присыпая к спичками необыкновенный порошок, купленный его отцом в лавке для развлечений. Порошок окрашивал пламя, а всё остальное не имело для него значения. Чудеса. Зрителей нет, и те не планировались, только мама с бабушкой о чём-то шушукаются на кухне, в очередной раз громко помешивая нечто в чугунной перловке. Смотрят "Кривое зеркало", параллельно беседуя о скудности жизни. Эмиль же, бегом в рванном плаще рассекал воздух и комнату, добегая, звал на представление всех своих близких и родных, но в ответ пытающиеся подыграть мальчику глаза бабушки Тани перешёптываются с мамой Эмильяна о своей усталости. От задора маленьких глаз, старые подруги тот-час бренно направляются на эффектное и разрушительное шоу будущего магистра Школы Чародейств. Так и проходило детство мальчика: в радости от своих способностей, он — сам себе представление. Он — сам себе развлечение.  На часах пол второго ночи, тепло пластиковой бутылки предусмотрительно оставленное под его ногами возвращало ему временное желание жить, это его время. Возвращаясь во взрослый мир, ночь за окном представляла возможность не думать о коммуналке и настигающей серости работы. Что же касается его источника дохода, он сумел найти себя в неожиданной профессии - художник-реалист, что ни говори - повезло.  «Хочу работаю, хочу отдыхаю, что же поделать, нет у меня сейчас сил и вдохновения на это всё. Да и заказов мало в последнее время», - эту фразу, его мать могла уже выучить наизусть, «Но на жизнь хватает», - по крайней мере так он твердит ей, слегка обманывая собственную перспективу. Он ненавидит просыпаться рано утром, унося прочь свою сонливость. Собираться и ехать на работу, пускай та и в десяти метрах от дома, не по силе его извечной прокрастинации. В этом плане Эмилю нравилась его профессия, работа на дому всё же имеет больше плюсов чем минусов, для него - так уж точно. Но его хобби-работа привнесла и свой горе-подарок - бессонницу. Замкнутый и порочный круг мешал бы всем повседневным вещам обычных горожан его городка, но чистая удача сыграла с ним, и весьма удачно проиграла. Просыпаясь к часу-двум дня, он погружается в интернет расщепляя себя в пиксельных просторах, а вкушая темноту вечера, юноша, наконец, может и приступит к работе. Скука и бесхозность собственного тела часто вводили того в долгие и повторяющиеся задумы, заставляя искать красоту не сколь реального мира, а звёзд и самой ночи. Грёзы выгружали Эмильяна в несуществующий мир молний и пыльцевидной неоновой магии. Там, за окном, не существует ничего прекрасного и волшебного, лишь лабиринт без выхода, где по пятам мальчика скользит вечный Уроборос. Гадкий змей бурно шипит давясь собственным ядом, и столь высокомерно высмеивая юнца: туда-сюда, туда-сюда, одно и то же каждый день, туда-сюда, туда-сюда, с тобою ходит только заебавшаяся тень. Безголосый глупый архитектор построил спираль по кругу, забыв для мальчика открыть выход наружу. Каков глупец.  — Ты слышишь это?, - внезапно, чужой, не принадлежавший самому юноше голос вторгался в мысли и отпечатывал в них свои слова, — Ты что-же, всё ещё боишься "её", мой маленький принц?, - игнорируя странный звук от окна, мужской голос начинал говорить с ним слишком внезапно, пугая и раскидывая адреналин по всем клеточкам организма. В тот же момент, мальчик обработал неприятный звук исходящий от приоткрытого оконца - будто голуби скрежетают об металлический навес балкона своими острыми коготками в попытке не соскочить в засыпающий круговорот живости. Мерзкий звук раздавался в перепонках и с каждым новым движением сильнее выводил на желание встать и закрыть окно, избавляя всех от надоедливого шума. — Нет, просто, - задумчиво потянул Эмильян, — Ненавижу громкие звуки, ты ведь знаешь. Издеваешься, да?, - закатив глаза выдыхал мальчик, словно пытаясь храбриться перед своим невидимым другом, но голос всё знает, голос чувствует.  — Маленький принц, будь то голуби или та склизкая тварь с семью конечностями, - в ответ на вопрос, голос только хихикнул и медленно убаюкивая продолжал, — Когда ты не один, ты можешь всё что угодно, а я с тобой, так что не переживай ни о чём. Низкий, ласковый голос действительно был ухожен нежностью и спокойствием. Звуки металла продолжались, но той жутковатой тревоги и липкого страха больше не было в мокром тельце мальчика.  Звук царапающий само сознание, невольно заставлял Эмильяна вспоминать о своём самом страшном страхе детства — покрытой слизью существе, с шестью конечностями, и в конечном итоге, связанной с ней событии, в корне изменивший самого юношу, выбирая для того мучительно долгий путь из неутихающий боли и бессмысленного существования. Приходя к нему ночами, тварь издавала скрежет по подоконнику сообщая о том, что она пришла за его душой и детской оболочкой. Большие чёрные глазницы. Пустые бусинки смотрящие с тёмной, холодной улицы в окно его тогдашней спальни, длинная и мертвенно-бледная морда с ветвящимися ручонками напоминающие уродливые деревья. Сгнившие, практически костлявые пальцы тянулись к крохотному тельцу, в желании проникнуть внутрь и выколоть ему глаза, оставив огромные впадины стухшей крови. Оно наровилось содрать все мышцы и сломать позвоночник, но дать маленькому существу шанс в последний раз взглянуть в глаза всему сонному миру, и с переломанной шеей, увидеть как им всем плевать. Сейчас это чудовище убьет его, оставив бездыханное тело на прохладной кроватке, а папа будет горевать, очень тихо и до жути влажно.   — Нет, - смело вскочил на кровать маленький Эмильян, — Ты меня не убьёшь, я буду брыкаться до последнего, глупая паскудина! - принимая позу льва, тот подносил руку к ночнику включая его, всё это проклятое место, наконец, освещалось спасительным светом. Это его магия, светоносная и священная, изгоняющая таких тварей как эта.  — Не думай ни о чём, маленький принц, завтра ещё дела. Крысу нужно отнести к ветеринару, помнишь?, - возвращая юношу в настоящее время и тёплую кровать, голос в голове в очередной раз напоминал о важности завтрашнего дня, — Помню, - закрывая глаза, юноша расслаблял тело и прикладывался на мягкую, согретую кровать, окутывая себя бархатным пледом. Начиная погружать себя в сон, прогонял всякие мысли из разума. Думая о завтрашней череде трат и проблемах, он слегка похмурился скривляя свои милые выражения. Ричард, одна из его декоративных крыс, накануне упала слишком неудачно и теперь требует к себе осмотр крысиного врачевателя. Тот, наверняка уже давно посапывает в углу комнаты, захватывая пробивающийся снизу подоконника воздух, задевая белые, искривлённые усики. Мерцания с галлюцинациями сменяли друг друга, и лишь в мгновение, они наконец отправили того в царствие бога Морфея-Амура. Открывая глаза, Эмиль сразу почувствовал сухость во рту и неприятную оттеночную боль в районе затылка. Для него это был всегда особый знак: "Готовься тратить деньжата, дружок. Простуда обожает приём горьких таблеток".  Под ноющий звук будильника, он протирал глаза от остатков сна, опуская взгляд с потолка на свой смартфон. Время близилось к обеду и пора бы уже вставать. Эмильян ловко приподнимался и неспешно брёл на истабаченный балкон, представляя как кусок сладкого никотина вот-вот растворится у него во рту. Наступил день. Чистейшее небо и палящее солнце. То, накрывая все поверхности кожи мальчика своими тёплыми слоями, вновь прожигает истлевшие веснушки. Мягкий запах мыла от тела вперемешку с цветочным шампунем навевали сладкий круговорот ароматов. Люди по-прежнему мелькают в его поле зрения, пробегая по окружностям и делая свои незначительные и бессмысленные действия. Закурив, он выругнулся на приоткрытую, опустевшую пачку,  — Надо будет ещё сигарет купить, - мальчик помедлил свой ход мыслей, додумывая, — Целый блок лучше, - тот резко сжал кулак, сминая картонную пачку и стряхивая пепел вниз.  Всякий раз он любовался видом из своего окна, и всё никак не успевал вдоволь им насладиться. Тот, открывал ему весь город, каждый парк и торговый центр, но самое главное, самое важное для Эмильяна - это звёзды. Он их почти боготворил, видел в них ничто иное как надежду и гармонию с самой вселенной. С восьмого этажа прекрасно виднелись маленькие огоньки в небе, никакого лишнего света перекрывающие небесные светила, только они. Наедине. Очень интимно. Перебивая тяжёлые мысли, голос в голове нашептал очередной глупецкий анекдот, ограждая Эмиля от тоски и своих мыслей, пускай и ненадолго, но это действительно помогало поднять хихикающему мальчишке настроение. Посмеиваясь, он наконец скидывал истлевший окурок куда-то в бездну, уже переступая порог белого балкона. Полностью придя в себя, снимал с тонкой кисти полупрозрачную резинку, приводя свои длинные волосы в режим «высокий хвост». Поспешно одеваясь и закрывая квартиру на ключ, мальчик выходил на лестничную площадку. Касание, и неторопливый, словно живой лифт, направлялся на его этаж постепенно укорачивая жизни обоих. В подъезде, как обыденность, было никем не прибрано и предусмотрительно для уборщиц, разбросаны маленькие, мутные шприцы. Небольшие мусорные пакеты подле горшка с алоэ вера Тёти Любы и пару бутылок пустой Essa, с ярко выделяющимся зеленым оформлением. Соседи занимающиеся сексом по соседством с его квартирой, — Даже дверь не закрыли, придурки, - буркнул парень,  — Объебанные обдолбыри, - скаламбурил он напоследок, заходя внутрь лифта. Двери с шумом закрылись и несли его снова в мир распада, «Зачем они тут? Кто они?». Пятый этаж, внеплановая остановка. Вульгарная на вид дама медленно ступила внутрь короба. Не больше двадцати пяти, розовая шубка, сероватые рваные брючки, рубиновые линзы и приоткрытая грудь. Эмильян не успел всмотреться в чарующие глаза и разглядеть само нутро, только лишь в её образ, тот явно напрашивался на одно некрасивое слово, но ему плевать. Кислотно-зелёный уголок внутреннего глаза был перемешан с чёрной тушью, и когда-то приятный оттенок розового превратился в комки грязи, сильно подчёркивая морщины. Он уже давно привык к разношёрстности народа, да и всегда считал что дела других людей его не касаются. И хотя на лицо совсем недурна и умные глазки, полностью провоняла перегаром и кошачьим ссаньём.  — Первый, - произнёс мужской голос в голове мальчика, окончательно выдав своё присутствие. Каждый раз покидая влажный подъезд, он вываливался на залитым солнцем сторону дома, палящее светило пронизывало глаза, полностью стирая обзор. Совсем иной мир, всё по-другому. Держа в голове мысль о покупке солнечных очков, он оставит её, конечно, на потом. Дома одно измерение, где творцом-созерцателем был лишь только он, а здесь, совсем другое, да и кто правит этим местом, он не знает. Не покидая волшебно-лечащий переулок - в одном только доме находились аж четыре аптеки, его никак не оставляло в покое отсутствие каких-либо сильных снотворных у него в аптечке, бессонница - болезнь. И столь же болезненные для него переходы от яви ко сну оставляли в нём слишком много последствий: отсутствие настроения, потеря аппетита и отсутствие сил для любых повседневных дел. — Нужно зайти и спросить что-нибудь "такое". Может, начну себя лечить, - подводил он, направляясь в самую ближайшую к нему аптеку. Вывеска "Столичка" слегка осветила его фигуру сине-зелёном светом, еще пара дней и неоновая надпись погаснет навсегда. С характерным звуком колокольчиков он зашёл внутрь. Знакомый ему запах аптечного пункта сразу навеял старые воспоминания, как он, маленький, ходил за лекарствами болеющим маме и папе.  — Добрый день,- встретила его фармацевт, выдавливая из себя отваливающуюся улыбку, — Здравствуйте, - глазами собирая из слов пазл, сказал, — Посоветуйте, пожалуйста, какие-нибудь снотворные, желательно сильные. Со сном беда. Беглый взгляд и девушка сразу погрубела в голосе, оседая где-то за своей стойкой. — Без рецепта я не смогу выдать вам что-то "сильное", всё с назначения врача, - расслабившись проговорила она снизу стойки. — Понятно, тогда, тогда можно что-нибудь без рецепта? — Могу предложить только успокоительные сборы. — А что это? —  Травы, в составе которых присутствуют только компоненты растительного происхождения. Оказывают лёгкое успокаивающее действие и помогают засыпанию. «Не совсем то что мне нужно, но, наверное, на первое время сгодится», - смиренный факт осадил юношу, — А сколько стоит? — Четыреста-восемьдесят.  «Грабёж, за обычную траву-то» — Давайте, - протяжно выдыхал парень. Забрав пакет с лекарством он поспешно покидал аптеку.  — Пади сама там сидит жжёт эти травы. С ума сошла, теперь выспаться нормально не дают, уроды, - пробурчал мальчик сквозь губы, — Не говори, маленький принц, - поддержал голос в голове. Замызганный бензином воздух вперемешку с ароматными духами встречали Эмильяна. Он мало понимал в запахах, и немногие он мог распознать, но например: одеколон своего отца или парфюм бабули - попросту приятный запах детства. Он пытался вспомнить их, но как ни старался - не мог, что-то давнишнее, но тёплое внутри. Всё-таки, Эмильян как ни старается, не может вспомнить своё детство, того, застилает абсолютный сумрак и пустота, нагло отобрали без обещания вернуть. Это было нечто ужасное, но, к счастью, пока об этом слишком говорить. Эмиль заметил на дороге валяющиеся пустые презервативы, голос усмехнулся и визуализировал его отрывок детства, как он, будучи малолетним ребёнком нашёл неиспользованный презерватив кого-то из родителей. Картина, как мальчишка грыз латекс под заливающихся смехом родителей, одновременно пытающихся вырвать из его хищного рта, будто оголодавшего зверька, определено повеселила мальчика. Пройдя чуть дальше, молодой человек вышел на главную улицу. Молниеносно пробегающие прохожие, и лишь те редкие, что поднимали свои глаза, смотрели Эмильяну в глубины души, но там ничего нет, вы ничего не найдёте. «Даже не пытайтесь» Они думали, что смогут уловить его, поймать и сцапать, заглянут в душу и уничтожат вместе с ним, но они даже не догадывались, не знали, что "Маленький принц", как называл его голос, сам роется в их душах, пока те смотрят в его глаза. Правду говорят - «Глаза - зеркало души», Эмильян научился этим пользоваться. Он имел особый дар не присущий никому другому.  Он - видел с̑тр͞ах̚ людей.  Мальчик видел каждый, и мог даже воочию коснуться их, изредка, что само сердце уходило в пятки, когда те, случайным образом, материализовались перед ним в истинном, чудовищном облике. Самые разные ужасы засевшие в подкорках сознания, разные звуки, ситуации и монстры. У кого-то Эмиль видел лишь маленьких букашек извратившее лицо хозяина страха, у кого-то, это старик на больничной койке, теплится жизнь - не скажи, но именно так и проявляются страхи, цинично, но это пустяки по сравнению с тем, что он видел у себя за пластиковым окном. За столько лет, он ни разу не видел твари отвратительнее.  Ему двадцать лет, совсем ещё маленький, но столько уже кишит в голове. Удивительно, как такое маленькое тело способно выдерживать подобный разум и все его способности.  Отвлеченный разум и не заметил как к Эмильяну подошла неуклюжая на вид старуха, которая выронив из себя несколько слюнявых фраз, выкидывала их в недосягаемую пустоту. Быстро вернув себя, он узнал в ней Тётю Любу - виртуозницу теней. Она была уже настолько древней, что могла застать зарождение самой темноты, может поэтому, молодому человеку она так приятна и близка по духу. Они вовсе не друзья, и не соседи, просто прохожие, Эмильян никого не подпустит к себе, но баба Люба - это баба Люба, весьма одарённая фокусница и хозяйка алоэ вера в его завтраке. Именно она приходила томными вечерами, спасая от бесцветной реальности и обучала того разным видам магии. Загадочно для маленького Эмильяна, она магически крючила свои пальцы, рисую на стене разнообразие теней, а те, танцуя, могли пожирать самих себя. Эмильян коснулся своего глаза, закрывая и пряча кусок лица ладонью, слегка нахмурившись, вспоминал нечто далёкое. Разум что-то спрятал от него, отгородил, унёс куда-то в забвение. — Не о мёртвых грусти, о живых, милый. То -  смерть стояла уже с косою, ничего не сделаешь, судьба значит такая, - напевал старческий голос, — Не верю я в судьбу, баб Люб. Да и не судьба это вовсе, всё эта сучья, - опомнившись от собственной грубой речи, юноша поспешно закрыл свой рот, — Ну не серчай на меня, эт я старая, в судьбу всегда верила, пади поздно метаться уже. Так и со своим дедом, - та скорчила изогнутый палец, пытаясь что-то изобразить, — Всю жизнь смела коту под хвост. Тьфу, - старушка показательно плюнула рядом с ногами мальчика, — Ну ничего, мне вон скоро помирать уже пора, но ты главное не о судьбе думай, о себе чаще, милый, о здоровье. Пускай кляча я и старая, но до церкви уж дойду, помолюсь за тебя мой родной, - поправляя свой платок, женщина легонько целовала юношу в щёки, как-бы перекрещивая, — Пошла я, за супом ещё смотреть, - помахав рукой, старушка уходила в толпу людей, — До свидания, баб Люб, - спровадив улыбкой пожилую кудесницу, он уже подходил к людному светофору. Эмильян ступал по тротуару и двигался в  направление магазина у дома - «Пятёрочка» Подойдя почти вплотную, он просачивался сквозь тучу алкашей, плотно скопившиеся как рой саранчи. Милая и очаровательная кассирша Надежда, встречая улыбкой, пробивала Эмильяну очередной блок сигарет. Прощаясь с ней наигранной любезностью, поспешно удалялся от подобных скоплений подле магазинов. Чувствовал себя в опасности когда был рядом с такими хаотичными алкашами-ублюдками, которые по шутке могли воткнуть перо под ребро, посмеявшись, они бы отправились дожухивать домой, а ты - в морг. Но побег от них был крайней мерой, а вот их глаза. Глаза Эмильяна видели их страхи насквозь, не побоявшийся заглянуть и увидеть их, воплотил бы в жизнь, в случае угрозы. Ведь даже у таких потерянных есть страх - какая-никакая, но надежда. Ступая по небольшим окольцованным забором улицам, юноша осматривал кипящую жизнь вокруг него: вокзал перед заброшенным заводом, грязный и липкий, три лёгких автобуса которые вот-вот снесёт ветром, пожилые кассирши, что скоро сами должны отправиться в последний рейс, странно одетых людей на территории с припиской "ПНД", он не знал что это значит, но люди внутри будто были запреты. За каждым из них был приставлен тюремщик, что следовал за каждым их шагом. Голос упоминал, что это место слишком опасно для таких как Эмильян, здесь не существует свободы, здесь лишают жизни. Улыбки людей вводили мальчика в заблуждение, «Как можно быть запертыми и улыбаться?», кто-то прогуливался, а кто-то занимался уборкой жёлтых листьев, все знали свои обязанности, знали своё место.  Эмильян направляясь к дому, обнажал хищный взгляд в ожидании сумерек, совсем скоро небо накроет чернотой и настанет его  время, но словно каждый день как старый. Подходя к своему подъезду, распечатывал одну из пачек, обнажая голую единицу, глубоко затягивался и оседал на лавочку. Вглядываясь вперёд, наблюдал за двумя едва родившимися комочками, месяц от силы. Они мяукали и звали свою матушку в просьбе покушать. Матушка-кошка не торопилась явить себя, Эмиль просидел там минут десять, словно смотрит немое кино, но никто так и не объявился. Мысль появилась тот час как и проявился голос: — Хочешь забрать их себе? Помимо двух твоих, стало бы ещё гораздо живее у тебя дома, это, - помедлил голос, — Было-бы здорово. — Да куда мне ещё двоих-то?  Я со своими еле как уживаюсь. Ответственность это не моё. Вот были бы у меня лишние миллионы-миллиарды, - очередной раз мечтал он о том, как если бы у того были лишние деньги. Где он забирает бесчисленные количества брошенных животных, нанимая работников, строил и обустраивал каждое жилище, все бессильные животные имели хоть такое, но существование. — Ладно, пойдём домой. Через, - юноша включал экран телефон разбирая сколько времени, – Через час уже ехать в вет. клинику, надо хоть немного дома ещё посидеть. — Маленький принц, - вклинился голос, — Я не считаю тебя лентяем или бездельником, но, может тебе иногда куда-то выбираться помимо… дома? Ты стал затворником похлеще Францунцель. — Рапунцель из Франции?, - слегка улыбнулся мальчик, — Нет, я понимаю, правда, но что мне делать? Куда я подамся? Я не вижу сейчас в себе никаких сил. — Тогда запиши себя на прием к психотерапевту. Найди кого-нибудь. Тебе нужно пройти лечение, вполне вероятно, что последние годы ты в яме. Яме - кишащей самым смертоносным чудовищем: наслаждение жизнью, и её отсутствие - убьет тебя, со временем от тебя ничего не останется, - даже Эмиль заметил и почувствовал нотки не присущие голосу - беспокойство. Они трепетнули его охладевшее сердце. — Я свяжусь с Янь. Мы уже почти месяц не списывались, а я забываю отвечать, напишу ей в Телеграмме и попрошу встретиться, она что-то знает об этих клериках, надеюсь, подскажет, - подвёл Эмильян собираясь заходить в собственный подъезд. Янь - его некровная сестра, очень близкий ему человек, сущность, что так похож на него самого. Инь и Янь. Они оба будто отражение одного единого существа. Странно, но он не заглядывает в её глаза, боится повредить или увидеть, то, что видеть совсем не желает. Ночь оттесняет солнце и наступает нелепое молчание. Мрак укрыл весь город, каждую крышу и каждого из жителей, превращая в тихий и безвольный объект для насмешки. Эмильян уже сходил и отнёс Ричарда и Эфеля к ветеринару. Решивший проверить состояние здоровья сразу обоих своих любимцев, получил ответ, что потребуется пару дней для обследования и назначения всех препаратов, заключение и выписка. Сделав это после похода за сигаретами, зайдя домой за крысами и вот уже снова направившись домой, он заметно устал. Юноша согласившись с чем-то в голове, уже распланировал чем будет заниматься завтра. По дороге обратно, он проходил мимо безлюдного парка, аккуратные, оранжевые огоньки фонарей только включались и застали его приход. Металлические лавочки и ровно стриженные кусты давали простор этому месту, холодный ветерок проникал в его длинные волосы, задувая под воротник, одиночество снова нагрянуло к нему, он не хотел тащить его к себе в обитель, не хотел загрязнять и обезображивать квартиру. Направившись к скоплениям сидалищ, он осел на каркас деревянной плоскости и приподнял голову. Стало чуть теплее. Ветер оступал его, старательно пытаясь не заморозить ещё сильнее. Кроны деревьев, провода, едкий свет в лицо, все эти факторы мешали насладиться главным зрелищем куда был направлен его взгляд - звёздами. На удивление, сегодня достаточно ясно, чтобы увидеть их даже в таком месте. Пускай и немного, но даже это давало свой комфорт. Звук трансформаторной будки под ухом убаюкивал мальчика, перелёты голубей и карканье ворон, редкие люди проходящие рядом, решившие перед сном глотнуть воздух в последний раз. Эмильян заметил белку. Он немного сузил глаза, дабы лучше и детальнее разглядеть объект. И правда, белка. Та, сидела недалеко от дуба и рыла, скорее всего запасая продовольствие на будущую зиму, хотя они и редко впадают в спячку, но зима в регионе его города достаточно суровая, холодная. Немного одремав, его спокойствие было нарушено. Его периферийное зрение уловило человеческий силуэт по-правую сторону парка. Он двигался скомкано, как-то боязливо, будто только проснулся. Эмильян немного выровнялся и сел прямо, чтобы понаблюдать за этой фигурой, тот, как показалось Эмилю, двигался не в глубь парка, не по дорогам сделанным специально для прохожих, он словно целенаправленно шёл к нему проложенным маршрутом, шёл через траву и кусты, сокращая дистанцию. Юноша насторожился и уже был готов давать дёру, как к его мыслям о побеге подключился голос. — Маленький принц, не бойся. Просто человек. — Эти "человеки" убивают друг друга. — Знаю. Всё хорошо, мой принц. Я тебя всегда оберегаю, пускай они лишь посмеют тронуть в… твоё тело.  Эти особые слова давали некую защитную оболочку мальчику, словно никто в мире не способен сделать ему больно. Мысли о плохом поспешно начали отпускать его, как и тело начало отпускать в напряжённых мышцах, лишь сердце кольнуло странным током. Он уже усаживался более свободно и принял менее враждебную позу. Спустя некоторые минуты, к Эмильяну уже приближался среднего роста парень, лет двадцати трёх. Эмиль сразу заприметил его аромат: мягкий эвкалипт, зубная паста и нечто "милое" - это "милое", дающее мужчине феминный окрас. Вглядываясь в его черты лица, он видел немного грубый овал лица с примесью лёгкой каштановой щетины. В глаза сразу бросаются пышные ресницы и брови, но видно природа всё таки имеет вкус, таких как он - часто называют гопниками. Освещённые луной, серебряные зрачки впились в Эмильяна. Странный человек просто смотрел на него, безустанно гипнотизируя. На удивление юноши, странный жест его несильно смутил.  Казалось, чем-то привлекательные черты лица и, без сомнения, удивительные глаза пытались найти спасения в самом Эмильяне. Пытались найти спокойствие и утонуть в нём. Юноша мог часто видеть красоту людей и всего мира в разных проявлениях. В глазах незнакомого парнишки читались грусть и принятие чего-то безнадёжного. Его глаза. А ведь точно. Они были столь уникальны, что даже Эмильяну было не под силу переступить сверкающие линзы, проникнув в глубины его мыслей и сознания. Он не видел его страх. Его нет? Неприятный клубок волнения впился ему в затылок, словно приставучий шарик репейника. «Ты ничего не боишься? Где твой страх?» Даже такое странное проявление должно иметь свою границу. Вот уже секунд двадцать они смотрят на друг друга, не разнимая взгляды друг друга. Очень долго, практически вечно.  — Извини, - начал первый Эмиль, — Ты что-то хотел?  Очевидно, молодого человека с обворожительным цветом глаз выбило из колеи им непредвиденного обращения. Дивный путник смотрел на Эмильяна не отводя зрачки даже на сантиметр, словно видел в нём давно потерянного, и донельзя любимого родственника. Боль в глазах читалась его слезами. Колючее напряжение между ними заставило гостя пустить себе дрожь по рукам и пальцам. Эмильян заметил это.  — А, прости…, - отвёл взгляд в пол незнакомец, — Я не хотел испускать эту неловкую паузу, - тот оправдываясь, начал переминаться с ноги на ногу, — Ты не помнишь меня? — с глупой вопросительной гримасой продолжил он, — Нет, не помню, - неловко потянул Эмиль, бегая глазами в попытке вспомнить этого человека. — Меня зовут Ян. Ты моё имя всегда сравнивал с китайским космогенезом, вроде, я правильно сказал, - с толикой грусти произнёс парень, — Мы с тобой жили по-соседству в деревне, мой зелёный дом, твой синий, помнишь? Гуляли часто, бегали в поле от деда Кирилла, ну тот, что с бородой до колена.  Слова Яна заставили отвести зрачки юноши в пол. Буква за буквой, они словно спроецировали в сознании Эмильяна уже давно позабытые воспоминания: и правда, он помнит как они бегали от в меру ворчливого, но доброго деда Кирилла, пока тот с мотыгой пугал надоедливых детей. — Ой, точно, вспомнил, - без доверия сказал Эмиль, — Я… тебя лет сто не видел, ты откуда здесь вообще?  — Я просто прогуливался, но заприметил знакомое лицо издалека и решил удостовериться ты ли это, из-за длинных волос тебя почти не узнать! — Да, это, - переходя на шёпот, продолжал, — Это немного странно, как-то.  — А помнишь как мы в баню ходили? У нас рядом банька стояла, а какие там девчонки были, ух!, - натягивая улыбку и не скрывая свои ровные зубы, посмеивался Ян.  «Точно, в баню ходили, было жарко», - припоминал Эмильян, но его смущал один важный аспект в этих историях - он никак не мог вспомнить их последовательность, словно это происходило в один день. Странное ощущение окатило его, пуская холодные мурашки по шее. — А как Юльку и Санька тили-тили-тестили, помнишь? Юлька вся красная, бежит за мной да ругается, сланцы свои кидает в спину мне. Так она потом меня с тобой на зло сватала! Вот умора была. Ты весь потом краснющий и как на иголках ходил неделю, меня сторонился. Были времена…, - с радости, Ян резко переходил в какую-то ностальгическую печаль, и подводя это, он тяжело вздохнул и нагромаждённо уселся рядом с Эмильяном.  Он правда помнит силуэт Юльки и Санька, помнит как его и Яна пытались посватать, называли того мужем, его женой. Как он, краснея, убегал под их смешки в безлюдные места своей деревушки. Вот только кто такая эта Юля и кто такой Саня, он не помнит, от слова совсем. Будто сознание создало болванку для полноты композиции, подыгрывая словам Яна. «Странно, ничего не понимаю. Я ведь помню, но, только то, о чём он мне говорит…» — Подожди, - задумчиво сказал Эмильян, — В голове все смешалось, я мало чего помню из детства.  — Ой, да ничего страшного!, - он вновь заулыбался в сторону юноши, — Я тоже не всё помню, такова участь взрослеющего разума, - Ян приобнял Эмильяна за плечо, от чего юноша неожиданно вздрогнул. К нему никогда и никто без разрешения не прикасался. Эмильян сжатым плечом попытался аккуратно и этично дать понять, что ему некомфортно. Оперативно обработав намёк своего товарища сидящего для него слишком близко, тот неловко убрал свою руку, — Прости. Это ведь получается с твоей памятью, я для тебя считай что незнакомец, так что… я понимаю. Не думай обо мне ничего плохого, я просто рад тебя видеть, - опуская взгляд в бетонную кладку, сказал парень.  — Нет-нет, ничего страшного, просто, - замялся юноша, — Я не привык когда меня кто-то трогает, но ты здесь не при чём, - разбавляя обстановку до комфортной, улыбался своему позабытому другу. — Слушай, давай я тебя в Вконтакте найду?, - внезапно воодушевился Ян,  — Я там не сижу. — Ага, ну ладно. А где тогда сидишь? — В Телеграмме. — Дашь свой номер тогда? Я тебя добавлю. Как нибудь спишемся, погуляем, пивка возьмём, что скажешь?  Эмильяну не нравилась мысль о том, что кто-то такой мало-знакомый будет иметь его номер, но в силу ситуации и неловкости между ними, он начал говорить цифру за цифрой. — Бинго! Тогда напишу тебе, ты, кстати, где живёшь?  — Да здесь неподалёку, минут десять идти. — А где именно?  «Как-то он слишком много хочет знать, зачем ему вся эта информация? Ещё пади будет потом поджидать возле подъезда, пырнёт ножом и убежит», - то говорило в нём не интуиция, навряд-ли, просто он привык искать подвох во всем и каждом, паранойя.  — Э-э, - растягивал букву Эмиль, — Ну, около скопления аптек, в доме рядом. — В восьми-этажке той?, - Ян указывал пальцем в направлении его дома сквозь скопления деревьев, — Да, а ты откуда знаешь?, - нервозность начала перекидываться на его тонкие конечности, — Офигеть! Так мы ещё и живём близко, жуть, вот бывает ведь такое. — Не говори, - Эмильяну показалось это весьма странным, отчего тот непроизвольно провёл своим запястьем по губам. Но он старался свести это на случайность. Обычную случайность. «Пора бы уже, засиделся я» — Я домой пойду, поздно уже, завтра на работу, - слукавил юноша. — О, пойдём я тебя провожу, мне все равно туда же.  Эмилю стало неловко отказываться. Смотря на его мускулистое и подтянутое тело, он понимал, что если нарвётся на плохую компанию, тот, мог бы даже визуально отогнать неприятелей.  — Пойдём. Они шли по строчке, соблюдая дистанцию между друг другом и обсуждая то, как холодает с каждым годом. Ян рассказывал какие-то истории, в основном касающиеся его работы и достижений за последний десяток лет. Поведал и о своей личной жизни, о том, как у него не клеится с девицами. «Да на лице же написано - Аполлон. Да и вполне приятный, вроде, почему же никого нет?» Они уже доходили до дома Эмильяна, останавливаясь возле подъездной двери.  — Знаешь Эмильян, я рад что познакомился с тобой…, - внезапно признался парень, — В смысле… Я не знаю почему, но в твоей компании мне стало так спокойно…, - он стихал в шёпот, но с ноткой грусти в голосе продолжал, — Мне страшно. «Что?» Ян улыбнулся.  — Не переживай, это та-а-ак, мои загоны, - лунные глаза быстро сменили его тон лица на радость, — Надеюсь, ещё увидимся. В знак немого прощания, те обменялись рукопожатием и расходились. Поднимаясь на крыльцо, он провожал Яна взглядом и видел, как тот скрывается где-то за его домом. «Что это было вообще?». Голос не дал ему ответа и продолжал молчать. Юноша ещё пару минут так и оставался на продуваемом уступе доме, обмозговывая последние события. За таким небольшим иллюзорным воссоединением, наконец, тоска притупилась и отпускала в тёплые объятия квартиры. Разувшись, он сразу отправился на кухню заедать свои, утерянные в лесах, нервы. Эмильян ловкими движениями спустил с себя всю одежду, оставаясь лишь в одних трусах. Он сел на холодную кожаную стойку, прижавшись к небольшому деревянному столику в углу. Разогревая себе быстрый перекус в микроволновой печи, маленькие замороженные сосиски в тесте в мгновения ока полетели в ожидающий желудок. Отведав и выбросив пустую пачку в мусорку под раковиной, он открыл мессенджер. В знакомой синей иконке, где внутри квадрата стало быть всегда пикировал белый, бумажный самолётик, красовались несколько непрочитанных сообщений. Один из них принадлежал Янь. Открыв диалог, он невольно улыбнулся, там, она желая ему скорее прийти к радости и какой никакой жизни, слала смешные картинки. Она знала всё о нём, практически всё. Холодные пальцы коснулись экрана телефона и начали водить по разным строкам вводя слова: «Доброй ночи, зайка. Прости, пропал. В последнее время мне очень не по себе, давай встретимся? Погуляем, поговорим? Мне нужна твоя помощь. Я хочу попробовать привести себя в порядок, мне нужен врач и таблетки», - закончил печатать он, но сердце тут-же стало биться чаще. Эмильян переживал. Даже с ней, он мог бы показаться слабым, мог бы стать для нее очередным дружком. Мальчику всегда хотелось стать для кого-то важным, хотя наверняка, так и было, но старые раны давали течь. Иконка "в сети" загорелась практически моментально, ответ пришёл через несколько десятков секунд: «Ой, ну слава богу. Ты как там, мой хороший? По поводу врача, конечно, я сделаю и узнаю всё что смогу, а так, могу посоветовать парочку хороших людей, вот номера…», - закончив незнакомыми наборами цифр, она уже готовила следующее сообщение, «Ты никогда не останешься один, ты всегда можешь написать мне, мы куда нибудь уедем или зачешим в кино, или может по пиву? Поэтому давай завтра, часика в два, на нашем месте?» Маленький принц начал снова улыбаться, неловкие слова и тёплые чувства грели что-то внутри. Голосу внутри Эмильяна это было непонятно, то чувство что граничило между мальчиком и голосом, смесь защищённости и ревности. Они чувствовали одно на двоих, но не понимали кому что принадлежит. «Да, хорошо, тогда в два, до завтра», - закончил печатать он, нажимая кнопку "Отправить"  Выключив экран смартфона, Эмиль побредил из тёмной кухоньки в комнату.  Томно плюхнувшись в кровать, он вкладывал телефон под подушку, начиная медленно прикрывать глаза и тихонько засыпать. — Маленький принц, послушай. Я углубился в твои воспоминания, и начал исследовать их. Хотел дать подтверждение того, о чем говорил тот человек… Ян, - перебил сон мальчика дружеский голос, — Так значит ты и такое умеешь, рыться у меня в голове? — Да, могу, но сегодня я сделал это только чтобы упорядочить твои сомнения. — Почему тогда ты не подсказал мне ничего из того времени, раз ты умеешь рыться в моих воспоминаниях? Я бы тогда хоть диалог поддержал, - расстроенно выдыхал в потолок юноша. — Дело в том, что я не нашёл ни одного подтверждения наличия этого человека в твоём прошлом. Ты никогда не встречался с этим человеком, ты ни разу не общался с человеком по имени Ян. Подтверждаю - ты жил в деревне, и правда синий дом, было и поле и дед Кирилл, только вот… ты жил отдельно от остальной деревни. Вы с семьёй жили на краю, около кладбища, но поскольку это тебя мало пугало, ты не запомнил и это. Ещё рядом с вашим домом были множество крестов и могил, всякие не привлекали внимания, только несколько ярко-зелёных, вероятно, детских. Никаких людей по имени Ян, Юлия и Александр я не нашёл, таких людей просто не существует. Он каким-то образом создал эти воспоминания в твоей голове.  Холод пробежал по спине оставляя неприятные следы, эти слова сильно напугали его, надавили куда-то внутри него. — Чёрт возьми, быть того не может. Но я ведь, - задумался юноша, — Я ведь действительно помню как бегал с ним по полю, помню как мы вчетвером обнимались и ходили парами, держались за руки, помню тактильные ощущения, как такое возможно?  — Маленький принц, нашёл ещё кое-что. — Что там? — Семья Комаровых, знаешь такую? Ошибочно приняв Юлию и Александра за очередную насланную иллюзию, я ошибся. Была в той деревне семья Комаровых, как звали родителей - не знаю, но нашёл детей. Джулия и Алексий, оба пропали в возрасте семи лет, тогда твой слух украдкой услышал разговор твоей бабушки и мамы, смотри:  — Пропади они пропадом, треклятые суки-бандиты, чтоб их могилы сожрали, - клеветала баба Нюра, размахивая руками. Голос воссоздал силуэты минувших дней, Эмильян мог слышать, видеть и даже чувствовать, то что преподносил его друг. — Мам, хватит, не ругайся при ребёнке, он может услышать за стенкой, - осаждала мать. — Да как тут не ругаться, дочьк! Вон смотри, детей Комаровых похитили да в лес утащили, от них только варежки да шарф остались, а на тех кровь. А дай бог живы - точно кто заикой навсегда останется! Если Эмильку украдут, я ей богу, сама в лес пойду, с топором в одной ручище, а с косою в другой, всем богам перемолюсь, Сатане, будь я проклята, но выкошу этих ублюдков!, - зло заскрипела вставная челюсть, — Ма, не гневай богов. Эмильян в безопасности, все окна и двери на замках, шторы занавешены и зашторены, никто его не заберёт, - та, успокаивала свою мать и заодно себя,  — Ох, Ленка, бедная. Места найти себе пади не может. Алексия и Джульку утащили средь бела дня, а они ведь ещё детки совсем, только семь стукнуло, - стала разругиваться матушка Эмильяна, — Что-ж теперь будет-то? А ещё тот пацанёнок, что с ними вместе тогда гулял, живой ведь! Целёхонький! Глазища вылупил когда его спросили, а те только и мелькали, понятно - боится, но вроде и малёк, а глаза умные! Где-ж в этом бардаке искать ментовские его будут? Как допрашивать? Найти по следу его только теперь собаки смогут, хмилиция совсем от рук отбилась! — Да тьфу на милицию, - громко прозвучала баба Нюра, — Сами ещё щенки сметанные, им в лес иди, хрена с два они куда пойдут. Засядут у себя в будках, будут радио слушать да баранки гнуть, - отвечала та, с утяжеленным придыханием. — Дальше не могу разобрать, - голос, медленно выводя юношу из дальнего видения, постепенно возвращал Эмильяна в тёплую постель, и продолжил — Ты, кажется, заснул тогда, но, могу предположить что, тот "пацан" может быть как-то связан со всей этой историей, - выдержал паузу голос, — Возможно, это нечто пытающиеся мимикрировать в его подобие и есть Ян. Что так, что сяк, все это очень глупо на мой взгляд. Знаю я одно существо, которое может принимать облик человека, но только то, которое убило первым - "Кета" или в простонародье Марена, назвали в честь славянской богини смерти и увядания, - проинформировал его друг, — Только вот не сходится оно как то. Как он воспоминания подделал…?, - лаконично сказал голос, ощущая нарастающую тревогу в теле Эмильяна. — Я всё ещё не верю в происходящее, - юноша начинал ковыряться на кровати, заворачиваясь в недосягаемый уют, — Конечно, твоё наличие, мой "дар" и все те страхи это явный признак паранормального, но чтобы контактировать с подобным, общаться, это уже слишком. Но куда пропали дети, теперь и мне стало интересно. — Не переживай, мы выясним что за человек сегодня с тобой общался, заодно узнаем куда дети Комаровых пропали. Пороемся в выписках и газетах тех времён, может даже кого из живых найдём, поспрашиваем. Узнаем и кто такой этот мальчик, он мог последний видеть тех пропавших детей. У Эмильяна заканчивались силы удивляться или страшиться чего-то, он постепенно проваливался в сон, а глаза медленно закрывались, тот редкий голос в голове уже куда-то исчезал, — Сладких снов, мой маленький принц, прости меня, - грустно ухмыльнулся голос, перед тем как полностью пропасть в забвении разума. Тёмное поле открывается вслед открытым глазам. У Эмиля начинает бешено играть сердце и он не понимает где находится, что происходит. Несколько мгновений назад он был дома и лежал в тёплой постели, а сейчас перед ним просторное, равнодушное поле уходящее на километры вдаль. Бесхозные берёзы и сосны, окружающие по бокам этот омертвевший участок, двигаются под наплывами ледяного ветра. Еле заметную линию между землей и дальним горизонтом практически не разглядеть - настолько здесь темно. Чернющая почва и трава освещаются лишь тусклой луной, едва просачивающейся сквозь тучи. Даже та, предавшая мальчика, отныне не защищает его. Рассмотрев всё спереди и туда, куда дотянулся его взгляд, он, сквозь стекло, заметил серебристый отблеск капота автомобиля. Обернувшись, он, наконец, понимает, что сейчас находится в своей машине, за рулем. Поворачивая голову, рядом с ним замечает пристёгнутую, знакомую фигуру - Янь. Будто в коме, она не реагировала на лёгкие прикосновения Эмильяна в свои плечи, но после пары попыток, шли уже резкие и жестокие толчки, и через мгновение, Янь приходит в сознание, и испуганно оглядываясь круглыми зрачками по салону, вжимает себя в кресло. Мальчик в свою очередь отворачивается и старается избегать взгляда наполненный непониманием и замешательством.  — Инь?, - разинутый рот наконец обратился к Эмилю, — Где мы? Что я тут делаю?, - в её глазах нарастала заметная паника, — Я не помню… и не знаю, сам только очухался, - юноша углубился к большому стеклу автомобиля вглядываясь в небо, легкая дрожь ходила от ног до головы. Он изучал панорамную темноту, продолжая нервно сглатывать. Лёгкий шум справа и какое-то шуршание. Общее минутное молчание в попытке осознания и восприятии мира, попытка провалена.  — У тебя есть сеть?, - сказал Янь, выкручивая яркость своего смартфона на максимум, — У меня то одна палка, то вообще не ловит, - она повернула голову на юношу. В темноте автомобиля, и даже при несильной подсветке приборной панели, было некомфортно и страшно. Эмильян, словно маленький ребёнок потерявший мамин аппарат, хищно зарыскал у себя в карманах. В одном пачка сигарет, в другом зажигалка.  — Я… не знаю где мой, - безотрадно смирился мальчик. Всматриваясь в пустоту между Янь и угрюмыми стенками авто, он всё так-же старался осознать место куда они попали. Тут же, звук из радиоприёмника машины резко подключил к колонкам сиплый и басистый тембр диктора. — Из-за наводнений размыло несколько кладбищ. Теперь по городу плавают трупы, - сказал мужчина, сохраняя в тональности абсолютную тревожность и безразличие. — Сука!, - перебила подруга, — Ну серьёзно? Пять процентов?, - Янь злобно сжала телефон в обхвате, — Так, ладно. Сделаю на минимум яркость. Салон автомобиля вновь погружался во мрак и словно ощутимую прохладу чудовищного мира снаружи. Радио перешло на белый, неприятный шум. «Что?». — Блять, мы что-то употребили и нас выбило может?, - задала вопрос девушка, тыкая в телефон. Эмильян отрицательно покачал головой и, выйдя из каменного ступора и задум, сказал, — Навряд-ли, но… Слушай, давай выйдем посмотрим что снаружи? — Может не нужно? Там может быть опасно, - глаза наполненные грустью и опаской заметались по салону в поиске ответов, — Я выйду, а ты следи. Не переживай за меня. — Нет-нет-нет, стой, я с тобой, - быстро отстёгивая ремень безопасности и убирая телефон в карман брюк, Янь следовала движениям Эмильяна. «Полный пиздец, что происходит?», - было в голове у мальчика. Вопрос, и нет того, кто бы мог дать ответ. Его пробрал ужас, до ненормального ускоряя пульс, чувство покинутости и тремор накинулись на него. В его сознании - голос, он не чувствует присутствие голоса в голове, тишина. Полное одиночество и предательство. Он не подаёт вида что ему страшно, держится и хочет показать храбрость его спутнице, чтобы та, хоть немного воспряла духом, иначе пропадут. Захлопнув шумную дверь, Эмиль уже отходил от машины и оглядывался во все стороны. Ветер бьёт в виски и медленно замораживает губы. Позади, небольшой съезд вниз - ко входу в какое-то поселение. Какая-то дряхлая пародия деревни, и огромная, двух с половиной - трех метровая стальная дверь, на вид годов семидесятых, наводит на мысли, словно тот вот-вот окажется в детском лагере "Артек". Она ведёт куда-то ещё.  Но всё же, пока, это лишь страшная, детская фантазия. Изучая местность, Эмиль оказывается даже больше чем “прав”. До ужаса прав. «Это поле…», - выдохнул он пар. Абсолютная ночь в небе так и на земле. Эмильян подмечает этот, в буквальном смысле, бескрайний перед его глазами простор и гнетущий отовсюду мрак. Весь этот мир кричит о своей безоговорочной безжизненности, безоговорочной смерти. Полная бессмысленность и всепоглощающее одиночество. И он, ясно как ночь, всецело прав. Бесконечное, практически сливающееся с горизонтом поле, сплошь голое и бесцветное. Маленькая точка на небе - Луна, почти не видна за тёмными облаками. По левую и правую стороны - густые чащобы леса, вдали уютно и ужасающе одновременно. Ни одного фонаря, ни одного источника света, кроме фары от машины, но и та уже скоро погаснет, судя по эпелептическому припадку лампочки. Макушки елей и разросшиеся кустарнички поодаль поддаются ветру, шурша своими листьями и иглами даже здесь. Отсюда, Эмиль распознал и смог увидеть железную дорогу, проложенную меж леса и поля. Та, словно только и ожидая зрителя, тут-же выпустила по своим прутьям длинный, мрачный состав. Десяток буро-зелёных кабин электровоза, слегка округлые со всех сторон и в красную полоску, как выпускали лет шестьдесят назад, ехали вдали. Томно движущиеся вагоны к безлюдному вокзалу склеены чёрными, электрическими нитями к заваленным столбам рядом. Странно, но у головы поезда нет включенных фар, освещающих ему дорогу. Даже внутри поезда нет лампочек света. Он едет в полном сумраке. Наверняка мёртвый машинист давно отошел от руля, и теперь удобно сидя у окна безмолвно наблюдает за дорогой, прекрасно понимая, что поезд впредь никогда не остановится. Разумный электровоз никогда не отпустит своих заложников - это он решает куда ехать, а не машинист. Наверняка, рулевой иногда перекидывается выцветшими бубнами и крестами с безликой тьмой. У неё черви и пики. Как-то мерзко внутри тела мальчика, и не менее жутко и зябко снаружи. Темнота поймала попутку. Резко, звук достиг ушей юноши, передавая перестук колёс об холодные, стальные рельсы.  «Какого… хера здесь происходит? Где мы?!», - отозвалось в голове, вместе с жутким неприятным чувством. Мглистая пустота завывает ветром, одиночеством и холодом, проникая в тёплые корни волос. Эмильян начал потирать себя по рукам и телу, хоть как то распространяя тепло создаваемое физикой.  Внезапно, юноша из-за своей спины услышал хриплый вскрик Янь, сердце замерло, но тело знает своё дело. Повернувшись на месте, он быстро подскочил к ней. Девушка стояла около машины и не отходила далеко, контролируя обстановку насколько это позволяет сложившаяся ситуация. Пока юноша досконально изучал ржавеющий металл, породнивший огромную дверцу и панораму из темноты, Янь подошла к носу машины куда падал свет фар. В отсутствии энергии от погибающего аккумулятора, те, совсем скоро оставят их наедине с прохладой и теменью. Нервно набрав воздух в лёгкие, они сказали в одно и то же время, — Что-о за херня… — Что за…? Там лежали их тела. Головы были повёрнуты лицом к автомобилю, а тела вывернуты в обратную. Трупные и хладно-мёртвые, до дрожи нелепые. Ни глаз, ни рта, ни носа, просто лица, обтянутые гусиной кожей, пустые лица.