Город Страхов

Дрожь проникла даже внутрь их костей, заставляя склизкие поджилки трястись. Отсутствие мыслей как такое могло с ними случиться, сводило Эмиля с ума. «Они похожи на нас, чертовски похожи. Быть не может же…». Эмоционально, Янь мало отличалась от своего спутника, с виду напоминая статую. Та застыла и боится даже двинуть зрачками. Мимоходно вернул её в реальность Эмильян, начав непроизвольно тихонько шептать, — Может, - помедлил он, — Может у нас общий кошмар? Такое вообще возможно?, - словно заранее не зная ответ, прошептал он, а смотря в сторону подруги, уже видел свою прагматичность - Янь отрицательно мотала головой. — Я уже давно не вижу снов, а если и так, - она поправила свои волосы, и оглядевшись вокруг, резко продолжила, — Очень реалистично знаешь-ли. Я чувствую как мёрзну.  Дрожь по её телу действительно заметна даже невооружённым взглядом. Она уводила руки в карманы, пытаясь слегка отогреться. — Стой, что ты, - вопросительно потянул юноша, пытаясь наслать образ последнего что помнит, — Ты что-то помнишь? Из последнего. Вообще не знаешь как мы тут очутились? Как села в мою машину? — Блять, да вообще ничего, - грубо отчеканив, она наконец вышла из ступора, направляясь к огромной двери, что совсем недавно осматривал мальчик. Юноша, внимая действиям Янь, повторил тоже самое - пошёл за ней.  Томно выдохнув, девушка глазами принялась искать железный замок, дабы заранее припрятанной отмычкой в волосах, отпереть стальную дверцу, но той даже не оказалось. Двери без замка - заходи кто хочет.  — Тела здесь оставим?, - спрашивал стену мальчик. Они переглянулись. На удивление Эмильяна, Янь скорчила такую гримасу погани, словно с той подобное случается чуть-ли не каждый день. — Ну давай! Понесём их с собой, - взъерепенилась и съязвила девушка, но выдержав секундную паузу, продолжила,  — Бляха-муха, они - последнее о чём мы должны думать сейчас! Согласен? Давай попадём в эту херову-деревню уже, может там чего обнаружим. Сердце забилось чаще. Её слова звучали слишком разумно для подобной ситуации, казалось, будто она давно была готова к такому сюжету, будто знала, что грядёт дальше. Оставляя человеческую мораль где-то снаружи, охваченный приступом накатившей ярости, Эмильян выходил из статичности начиная с огромной, неподвластной никому физической силой толкать стальную дверь вперёд-назад. Громкие и скрипучие звуки разносились по темноте всеобъемлющего леса, пробуждая деревья и омертвевшую траву страшной какофонией. Янь помогала юноше, подхватывая ту, в момент когда дверь вот-вот должна слететь с основания крепежа, и вырывая из проржавевших, давно затвердевших масс смазки петель. Ноги и руки напрочь замёрзли. Ногти цепляют отлупившуюся синюю краску, остро царапая кожу под ними, но уже почти всё, ещё пару усилий и та падёт ниц. В последнее доступное их телам усилие, друзья навалились в дверь, а та, не выдержав настырное в неё давление, с грохотом и лязгом набирала скорость вперёд, наконец, открывая обзор загадочного, такого же жуткого, как живого, поселения. «Эврика, блять!», - Эмильян, хваля свою физическую подготовку, высматривал вперёд, быстро сменяя энергичный задор на уныние, с примесью сглатываемого ужаса. — Это что, кладбище? Бред…, - оценивая обзор, не верил в увиденное юноша. Навряд-ли кладбище, скорее оставленная жизнью деревушка, но едва ли сейчас это объяснишь перепуганному Эмильяну. Холодная темнота, словно обезумевшая от голода хищница, накрыла собой всё поселение с каждой её хатой, вырисовывая по контурам тишины кладбищенскую покинутость. Здесь тихо. Абсолютное и неестественное безмолвие с примесью смерти. Мандраж вольно впивал неприятное, покалывающее ощущение в задубевшие кончики пальцев. Нет ни птиц, ни звуков ветра, бьющего о чёрные провода электропередач, лишь подвывающий шорох деревьев где-то вдали. Нет людей, что ходили б друг к другу в гости, маняще срываясь на перекрик, включали бы оранжевые лампочки в гостиной. Здесь никогда не существовала жизнь, лишь ночные кошмары, мороз и холодный страх. Не оставляя без внимания плотные, непроходимые тени, те выставляли напоказ до крика жуткий спектакль. На секунду, на самую крохотную долю секунды, Эмильян находит в этой бескрайней черноте пустых домов, нечто завораживающее и столь всеобъемлющее. Там - никого нет, не должно быть, и навряд-ли бы смог кто быть. Вглядываясь в беспросветный пейзаж впереди, внутри Эмильяна мгновенно зарождалась ознобная волна мурашек, обдавая по всему чувствительному телу дрожью и захватывая в плен тёплое дыхание. Кромешная тьма, хоть глаза выколи. Ему страшно, хотя вероятно, он слегка и обманывает себя. Он в ужасе, стало быть невозможно передать существующим словом. Всевозможные гадкие мысли о предстоящей смерти и пытках посещали его голову, но те были лишь игрой ночи и дурного воображения. Юноша искал подвох в каждом движении, в каждом его плохо продуманном шаге, от чего дыхание и сердце многократно учащали свой ритм. Высокий, почти касающийся тёмных облаков входной забор, надменно улыбаясь в силуэт мальчика, не спешил вставлять выбитую им дверь на узаконенное место, осознавая, что торопиться нет необходимости - перед ним, уже давно, бесхозно бредит покойник. Запертый в его крепкие объятия, навсегда оставит тело маленького зверька в беспросветном мглистом мареве. «Может, обратно?», - повернулся к машине Эмильян, «Так и просидим здесь, замерзшие насмерть», - ощущая разгоряченные холодом щеки, разворачивался обратно. В ещё не до конца здравом уме, паралич ужаса уже разбирал свои огромные чемоданы, заставляя ноги мальчика подгибаться. Поначалу, стоя без какой либо видимости, глаза были неспособны победить в схватке со тьмой, но с затраченными усилиями и долгими секундами, очертания домов начинали медленно проявляться. Глаза Эмильяна, наконец привыкали, выдавая тому разрешение осмотреть внутренности селения: с виду, многие из домов были схожи на досоветские деревянные дома, в основании которых стояли пара, уже приметных, багровых флага. Сбоку красуется собранный из брёвен дом, в простонародье именующийся избой, в основном усеянные по ряду от каждого угла. Одноэтажные, хищными окнами смотрели в сторону незваных гостей, что нагрянули без приглашения, сейчас встанут и накинутся на них, устроят нешуточную бойню. Обострённые чувства Эмильяна сразу заметили странную особенность этого места: здесь вкусно пахло. Свежая выпечка и аромат чайного листа впились в ноздри как только он ступил за черту порога с вероятным названием : “деревня долгожитель”, но не решивший прокомментировать это, увидел как нос Янь уже ходил по этому месту - она тоже учуяла. «Стоит не накалять обстановку и скорее двигаться к одному из домов, позаглядывать внутрь и может разбудить кого, позвав на помощь». Мальчик указал пальцем куда желала бы направиться его интуиция, именно от того дома, как он посчитал, истекал приторный аромат пряности. Янь, одобрив решение коротким кивком, крепко связывала руки с юношей. Холодные и бледноватые, они согревали друг друга, постепенно начиная углубляться внутрь холодного и совершенно чужого места. Внутренний голос обоим кричал: вам здесь не рады, бегите! Хотя им будто мало два мёртвых тела без лиц и пробуждение незнамо где. Холодный ветер завывал, наконец, нарушая тишину этого места. У Эмиля было неприятное чувство внутри, будто кто-то невидимый наблюдает за ними, двигается по их теням шаг за шагом. Они шли по неровной земле обступая резко нарастающие кочки, метр за метром оглядывая это место: кривые заборы, поломанные загоны для домашней курицы, вывешенное на леске грязное бельё, то, давно одубело, распространяя на себе сопливый грибок, а рядом с ним, мёртвые, качающиеся по-ветру тушки маленьких животных. Зайцы да ежи. «Что здесь происходит?», - задался вопросом юноша, вглядываясь в маленькие силуэты. Но ответ, навряд-ли существовал. Древние сараи и мёртвенно-белые берёзы в тканях гнилой ночи поглощали это место с головой, и те, зловеще покачиваясь, пританцовывали в жутком выступлении. Металлический и глухой перестук связанных между собой полых банок консерв, слышался краем уха и становился раздатчиком мелодии. Чем то напоминает бабушкин кухонный колокольчик для дачных целей. С каждой новой подмеченной деталью, молодым людям всё сильнее и сильнее становилось не по себе.  Ни в одном окне не было и толики света, не оставалось и проблеска надежды найти жизнь. На их представление с дверью никто не откликнулся, «Странно», - подумал Эмильян, «Мало того, что повсюду запах, словно здесь кто-то совсем недавно готовил ужин, так и звук, никто даже не обратил на нас внимание». Обычно, и по житейски, за таким шумом следует наказание, но в ответ лишь хитрая пустота пропускала их дальше. Деревню будто настигла чума, пожрала радость и само существование. Ни души, пустыня без песка. Ветер, перетаскивая за собой тоску по этим скрипящим от времени халупам, не упускал ни единого - задевал каждый. — Ты слышал легенду про наше кладбище? — Вовремя. Девушка легонько усмехнулась. — Говорят, что там бродит существо, очень больное и изнутри давно сгнившее, а вместо его пальцев - маленькие ключики. Его называют Колокольчиком, - шёпотом настораживала она, — Он может открывать могилы и входить “туда”, нарушая неприкосновенность покойника. Представляешь? А ещё, к его тонюсеньким ключикам привязаны длинные нитки, тянущиеся ко всем могилкам. Говорили - как только ступишь к кому в гости проведать, так Колокольчик уже здесь. Наверняка, он уже стоит за оградкой и смотрит на тебя. Не двигается словно всегда здесь стоял. А как только ты потеряешь его из виду, так… бац! Как он один из своих ключиков вставляет тебе прямо в лоб, внутрь. Пробивает маленькое отверстие в черепушке и начинает скоблить. Говорят, что это он так заранее привязывает тебя к своим пальцам, и после смерти ты будешь ходить у него на поводке из нитки.  — Это ты к чему вообще? Мне сейчас не до таких вот историй… Правда, - Эмильян поёжился, припустив голову к воротнику, — Вспоминала шла, вот и вспомнила. Прости. Но если по правде… это место невероятно тоскливое… такое заброшенное. Если представить, что на десятки километров здесь никого нет…, — Думаешь? — Интуиция кричит о тысячах километров, но моё отличное зрение, хоть и в этой темнотище видит лишь с десяток… Потому, я говорю, что вижу… Тут-же она замолкла, повернув голову в прямое положение и ступая вперёд. Эмильян пытался заранее обезопасить себя, вглядываясь во мрак и надеясь никого там не обнаружить. Темнота игралась с его воображением, пугая, начинала постепенно выстраивать чёрные неправильные силуэты и жуткие гримасы в окнах, лишь бы отпугнуть непрошенных незванцев. Лишь подойдя чуть ближе, они растворяли себя. Играюче, те, наверное, всего лишь выжидали. Спустя пару минут, они наконец доходили до обшарпанного и покосившегося дома, с виду, здесь уже давно никто не живёт, не смог бы - стёкла в нескольких местах разбиты, а крыльцо так и вовсе пало пред разрушительным временем. Забавно, но любой другой дом не манил их так же сильно как этот, хотя был зеркально похож на все остальные. Лишь странный запах руководил их телами, заводя в ветхую ловушку.  — Вряд ли здесь кто нибудь ещё живёт, посмотри в каком состоянии эти дома, - озвучивал известные обоим факты Эмильян, словно гид рассказывающий о достопримечательности некогда живого лагеря, — Почти все разрушены.  Ответа не последовало. Как только они коснулись краем рукава железного короба, поваленный наискось почтовый ящик выпал из основания балки и устремился им под ноги, тут же раскидывая сморщенные конверты и иссохшие марки. Слегка помедлив и оценив всю ситуацию, Эмильян тихо сказал: — Если мы зайдём туда, какой шанс что нас не придавит дом?, - глухо подбивая выпавшую коробку ногой, он отодвигал её с пути, — Не знаю. Но он, по крайней мере, выглядит более менее…, - «Приемлимо, наверное, хотела сказать она», - произнёс мальчик про себя. — Давай держаться вместе внутри, я первая, ты после меня. И не делай грубых и резких движений, не хватало чтобы нас взаправду завалило внутри.  — Идём уже, - мерзляво потирая ручонки, мальчик обхватывал себя в плечах сохраняя тепло,  — Знаешь на что это всё похоже?, - спросила она наклонив голову назад, — На апокалипсис. — Ага, или мы в аду. Янь начала аккуратно пролезать внутрь дома, постепенно скрываясь от взгляда юноши. Чтобы не отставать, Эмиль двинулся ровно за ней. Выдержав определённую паузу, он попытался уничтожить тишину и разузнать мнение о торчащей из под порога подкове, — Может…, - его резко перебили,  — Тихо, - вмиг обернувшись, Янь показала жест у губ "затихни". «Какая-то она грубая в последнее время. Может так переживает и чтобы не показывать страх, ведёт себя так? Неудивительно, но… я не видел её такой, даже, как-то обидно», - подводил итог Эмильян, поджимая свои раздосадованные губы. Продолжая медленно просачиваться сквозь ржавые гвозди и холодное дерево, юноша решил оставить обоих в тишине.  Наконец пробравшись внутрь, их окутало небольшое чувство тремора, сопровождаясь глухим хрипом старых досок под их ногами. Оба начали поспешно оглядывать внутренности дома: потемневшие и выцветшие от времени обои, что некогда радовали прихожую своими весёлыми, завихрёнными узорами гостей и соседей, трухлявый пол и её червивая дверца ведущая в подпол, сохраняла соленья в безупречной и неизменной температуре. Звонкие половицы издают звук распада, стоит сделать хоть шаг, но теперь они не на "своей" территории, стоит быть осторожнее. «Здесь гораздо теплее, но, как же здесь жутко», - останавливая шаг, Эмильян всматривался в пыльный потолок. Там, сверху, он увидел прибитую полку со проеденной шторкой, вероятно, то была антресоль, предназначенная для складирования всяких вещиц, а рядом, невероятно гигантские паутинные гнёзда. В темноте улицы и дома, здесь становилось неуютно с каждой проведённой им минутой. Хотелось выбежать наружу, поймать попутку и уехать подальше, желательно, ближе к дому.  Дом был весьма маленьким. Визуально прикидывая, лишь по ощущениям квадратных метров едва хватило бы для двухкомнатной квартиры. Исследовать пару комнат и можно двигаться к следующему дому. Перебирая шаг, его ноги цепляли чёрные провода, ведущие к старому, замызганному телефонному аппарату. Такой был у его бабушки. Красный, с чудными узорами на двигающимся внутреннем кольце, так и желали отрезать мальчику его пальцы, вставленные в маленькие, цифирные углубления. Не уследив за дорогой, как старое, прохудившееся ведро, одним увесистым пинком отозвалось по дому металлическим вскриком, вдыхая жизнь в холодные, пыльные стены. «Надеюсь, Янь не наложила…»  Начиная скрупулезно оглядывать каждый сантиметр дома, Эмильян совсем быстро потерял подругу из своего вида, досконально изучая вековые слои пыли и уже заходил в первую встречную комнату. С первого взгляда, там не было ничего примечательного и того, что в действительности могло бы им помочь. Но, продолжая старательно рассматривать каждую деталь, в глазах выделялся старый, изъеденный молью ковёр прямиком из СССР. Как у матушки дома. Когда-то красный, с вкраплением каких-то странных узоров желто-зеленого оттенка. Подойдя ближе и желая дотронуться, Эмильян обнаружил, что за ковром, вероятно, отсутствует стена - ковер неровно изгибался в форму блюдца, давая обнаружить доселе неизведанный проход.  Эмильян нащупал гвозди, на которых висело полотно. Старые и наверняка ржавые от времени, они выполняли свою функцию здесь бесчисленное количество времени, прослужив всего-навсего крючками, пока их крупные шляпки не деформировались, острие не стало покрываться медным вкраплением, и пока юноша бесчестно не лишил их единственной своей работы. Ловкие пальцы скользили по жёсткой стороне, наверняка антикварного ковра, снимая лоно. Один уголок упал вниз, стремительно и жёстко проскользив по кедам мальчика. Крупная копна пыли тут же ударила в нос, из-за чего юноша тут же чихнул, прикрывая рот. В конце концов, сильно шуметь никто из них не хотел. Отряхнув одежду от налетевших годов томного существования, Эмиль двинулся ко второму гвоздю. Вырвав и тот, ковёр обрушился на пол полностью, с легким, глухим перестуком. Собравшись в странную конструкцию с несколькими складками, игривыми орнаментами, освобождёнными от вековой пыли и подняв этот клубок в воздух вновь, теперь лежал так же безжизненно, как и всё прочее в этом доме. Эмильяну пришлось немного отойти и, размахивая правой рукой, отгонять от себя пыльные осадки. Отломанный ломом или топориком кусок стены, вёл к месту, где они разошлись с Янь - в прихожую. Странно, как он не заметил прикрытую, сквозную дыру с другой стороны?  Проникнув головой в дыру, и оглядевшись по сторонам, справа вдалеке заприметил выбегающую из-за угла дома фигуру. Враг. Сердце замирает оседая в пятках. Пульс ненормальный. Доски мерзко скрипят. Он боится насадиться тонкой шеей на острые заточки окружности дерева. Его ноги невольно делают шаг назад. У врага есть оружие? Неужели это хозяин дома? На секунду, его разум вольно отстранился куда-то за грань, преследуемый экзистенциальным страхом, позабыв о собственной важности. То была Янь, она с невозмущённым лицом крутила ладонью, подзывая юношу к себе.  Сбросив с себя навлечённый страх, он выдохнул. Эмильян направился к девушке. Пройдя прихожую, он дошёл до конца коридора и встал рядом с Янь, что ожидающе облокотилась на комод с серыми вазами. Та, рукой, показывала куда-то по направлению вверх. Туда вела очень плохо сохранившаяся лестница, видимо, когда-то это был чердак. Именно оттуда исходил тот самый приятный запах. Их глаза забегали, а подсознанию захотелось хоть слегка заглянуть внутрь, им интересен источник.  — Тоже чувствуешь?, - спросил Эмиль. Услышав в ответ сухое «Угу», мальчик начал глазами искать способ подняться наверх.  — По лестнице не вариант, - она привстала и будто по-дружески, похлопала по серым, ребристым доскам лестницы. «Может придумать какое нибудь приспособление? Сломанный стул или стол подошёл бы, хотя лишних звуков не избежать, да и хлипко тут всё.», «А может, прям так полезть? Янь подстрахует. Хотя, нет, она правильно сказала. Нельзя делать резких движений, а то может всё нахер рухнуть.», - Эмильян отметал одну идею за другой, а вот другая, соединительная между первой и второй, показалась ему весьма подходящей и стоящей затраченного времени. Без слов, Янь раскрыла замысел товарища и начала помогать в начинаниях. Глазами, они быстро нашли подходящий предмет декора, подойдя ближе к среднему размера шкафчику у угла дома. С усилиями, ребята отрывали от прилипшего к полу кедровый ящик, вздымая того к потолку и роняя, казалось намертво привинченную картину. Медленно перемещаясь по воздуху, он спешно приближался к чердаку, становясь решением их камня преткновения. Он шёл спиной к окну, пока девушка завороженным взглядом не пропаяла дыру позади него. Что там? На мгновение Янь отвлекла Инь, показывая направление своим лицом в сторону замызганного окна, — Смотри, - указала она моргнув. Там, куда намекнула девушка, по началу, Эмиль ничего не увидел, хоть на улице было и чуть светлее, чем здесь. Присмотревшись в темноту и силуэты домов, ему открывалось странноватое явление, абсолютно не свойственное теплу и осени.  Летел снег, но, какой-то необычный. Укрывшись под крышей дома, им было сложнее понять что происходит снаружи улиц, но, одурманенно опустив шкаф и не отводя глаза, они тихонько подошли к окну боясь спугнуть снежинки. Кристально-белые теснили угольно-чёрные. Маленькие кусочки, словно после пожара оседали на окошке, оставляя тёмные разводы и запирая лунный свет снаружи, совсем скоро, здесь будет невозможно темно. Очень странное зрелище, но весьма завораживающее и манящее. Неаккуратно падающие хлопья, начинали с нарастающей силой обкладывать и так холодную землю, ложась с тёмно-зелёной травой, рамами окон и разрушенными хатами. Всё начало укрывать это безумие. — Не знаю что это такое, но мне нравится,- сказала Янь, озвучивая мысль Эмильяна. Она прильнула ближе, трогая пальцем падающие снежинки сквозь стекло, слегка изменяя курс на новоприбывших, — Мне тоже, очень, - завораживающе проговорил мальчик, — Очень нравится, - нарастающая паника и грусть временно отступали. Снег спрятал их, укутывая в себя. Они даже позабыли и вкусном аромате.  — Хочу выйти покурить, - внезапно заявил своё желание юноша, начиная нервно ощупывать себя в поиске пачки никотина. Вынув её, на удивление обнаруживал в кармане гладкую, нераспечатанную пачку, но подойдя вплотную к окну, и рассмотрев её пристальнее, увидел, что это - не его сигареты, другая марка. «Что за? Я такие даже не курю». Такая наглая подмена заставила мальчика задуматься: откуда же взялась пачка сигарет марки Bond, так ещё и совершенно новая. Но ответа, как обычно, не последует. Пачка сигарет не испортит ему настроение, начинка ему подходит.  — Очень вовремя! Потерпи, сейчас посмотрим что там сверху и пойдём, - девушка прервала размышления Эмиля, отсылая их к незавершённой работе, — Хорошо, - в неволе выдыхал юноша. Непонятное явление продолжалось. Но теперь, азарт предстоящего выхода на улицу закаливал Эмильяна новой, бодрящей мотивацией. Повернувшись обратно в помрачённый коридор, молодые люди становились друг перед другом, обступая заждавшийся шкаф. Набирая в свои лёгкие прохладу зимнего вечера, Эмильян со спутницей доводили того до нужного места, аккуратно пикируя поддоном вниз. Полностью обговорив свои действия, и в случае опасности - план отхода, Эмильян решил - лезть наверх станет его моментом славы. Первый шаг на психически неустойчивую пластину шкафа, почти подвёл мальчика, проломив в той ощутимый хруст. Но шустро переставляя ногу повыше, он крепко вставал на потолок шкафчика, цепляясь руками за пол чердака. Юноша, касаясь выступа, ладонью сразу ощутил как неровные и шероховатые иглы почти впивались в его кожу. Даже дерево не догадались обработать, бездельники. Вторая рука помогла ему подтянуться к самому верху, но, не смотря на свою хрупкую комплектацию, он имел сильные руки, не зря художник, перо надо ещё поднять. Глазам открылось новое и неизведанное помещение, здесь пахло ещё насыщеннее чем снизу, ароматный хлеб и зелёный чай давали прямо в нос. Полностью сделав круг головой, он сначала осмотрелся в наличии опасности, но ничего там не было. Один пыльный прямоугольный стол, на удивление сохранивший свой первоначальный облик, покрыт лаком, пару открытых полок с узорчатой паутиной, всякие-разные дачные инструменты: топоры, грабли, маленький серпы, секаторы. Позади стола было вкрапление круглого окна, что давал проход редкого света, хотя и тот скоро скроется за наличием белого-чёрного снега. — Янь, нам нужен серп? Мало ли оружие понадобится, хоть что-то будет. Мы же не глупые. Глупые - так не делают. — О, давай, да, пригодится. Эмильян аккуратно избавил поржавевший серпик от паутины и сухой листвы, передавал эстафету вниз рукам Янь.  — Так, а от чего там пахнет-то? Если там стоит пирог, я просто повешусь, - шутила девушка, крутя, она осматривала рукоятку серпа. Эмильян растерянно бегал глазами в поиске источника вкусного запаха, но ничего выделяющегося не обнаружил, — Мне надо полностью туда забраться чтобы поискать, отсюда ничего не видно, застрахуй. Девушка отложила серп со звонким и металлическим откликом, сильнее приложилась к шкафу, подпёрла всем весом тела, чтобы тот не съехал ни на сантиметр.  — Готово, ползи. Услышав зелёный свет, Эмильян вложил большую часть сил в короткий, но стремительный прыжок, оттолкнувшись, он залетел на чердак, настолько, что даже половицы под шкафом едва не сломались. Теперь он полностью наверху. Здесь пахнет пылью и небольшой затхлостью, но в остальном спокойнее чем снизу или на улице. Тут, словно в гостях какого-то сектанта писателя, некомфортно, но располагает к себе. Встав в сгибе, он начал аккуратно двигаться по небольшому кругу, подключая обоняние, и спустя пару минут высокоточных поисков, наконец, нашёл. Место где больше всего скопился этот запашок - полка в столе. Что-то внутри манило к себе, будто мышеловка, хлыщ, и ты пойман, убит, но не зря же весь этот путь, да и Эмильян всё ещё маленький и любопытный мышонок. Резким движением, он вытянул глухую полку, та, немного подзастряв, почти вылетела из пазов, но осталась держаться за своё вместилище. Внутри лежала одна двухцветная пилюля, ничего больше, только она, с одной стороны красная, с другой синяя. Запах усилился и стал даже немного одуряющим, но он не знал, как нужно было реагировать. Он аккуратно взял двумя пальцами и поднес к носу, пахло всё точно так же, никаких изменений. Аромат внушал ему спокойствие и расслабление, но в то же время - грусть, отдача была больше чем от сигарет, хотелось положить её в рот, украсть, сказать, что ничего тут нет и не было, а если кто увидит - нашёл он - ему и владеть. Не желает делиться, надеть маску ребёнка и заплакать, победа его. Но то была Янь, он не мог так поступить, нужно показать и решать что делать дальше. В несколько движений, Эмиль, цепляясь за пол и передвигаясь, скинул сначала ноги, а затем и всё тело вниз, Янь же, ловко подхватывая того, не давала упасть ничком. Он без лишних слов достал и поднес к её лицу волшебную таблетку, начал прокручивать и подносить к её носу. Как только пилюля начинала всё ближе приближаться к ней, она резко отстранялась назад, прикрыла нос и выставила ладонь, — Не могу, нос щиплет, но уже поняла, - она всё-же поглядывала на неё исподлобья, изучала и пыталась понять для чего она нужна. Любая таблетка для чего-то создана, с какой-то целью, эта - непонятно. «Может если выпить, мы снова проснёмся? Но таблетка одна. Тогда… кому-то придётся остаться здесь? Одиноко бродить по чёрному снегу, по безжизненным городам света. Одного я его не оставлю», - скорее всего, про себя подумала Янь, так казалось Эмильяну. — Я пока уберу к себе, потом решим что с ней делать, а сейчас, я хочу сходить покурить. — Ладно, пойдём, - закатывая глаза наверх, она подхватила серп и друг за другом оба двинулись на выход из дома. В полумраке они кое-как разбирали куда ступать, несколько раз уже споткнувшись, они начали двигаться как слепые кроты на ощупь, сначала потрогали, потом пошли. Шутка просилась на язык сама собой - “Слепая” на ТВ3, что часто смотрела его матушка, только тут, "Деревенские: на ощупь." Эмильян пообещал, если вернётся живой обратно домой, обязательно напишет короткий сценарий для такого шоу. Продолжая изучать это место, они покинули тёплый и уже ставший для них родным дом, прохлада, не разбирая, накинулась на незащищённые тела, ветер и чёрно-белый снег поприветствовав их, задувал их мокрые спины.  «Снег и правда имеет два цвета», - подметил Эмиль, «Такое ведь случается, но лишь при природных или чрезвычайных происшествиях, например взрыв вулкана: осадки с пеплом и снегом обеспечены. А здесь, здесь нет никаких вулканов. Но, всё равно, красиво», - пронеслось у него в голове, перемешивая это явление с выдыхаемым, тёплым дымом.  — И что дальше? Куда мы направимся, мы ведь даже не знаем где мы, - абсолютно безэмоционально задал вопрос самому себе Инь. — Не знаю, - лишь парировала его Янь.  Полные глаза сомнений и вопросов всматривались в усеянное звёздами небо, лишь лёгкая улыбка развеяла закостенелую тоску, — Даже здесь, наверняка есть звёзды, значит не так всё и плохо, я вытащу нас отсюда, обещаю.  — Я тебе верю, мы что нибудь придумаем. Ещё минут пять они так и стояли, пока их головы медленно засыпал мягкий и шёлковистый снег, стояли и смотрели вверх.  — Давай походим ещё по деревне и посмотрим на другие дома, может найдём в них что-нибудь, а ещё, нам нужно где-то переждать ночь, - подводил Эмильян. — Может лучше в машине? — Ну, идея-то хорошая, только вот спать там просто невозможно, я пробовал, да и вдвоём мы там не уложимся. — Я могу не спать, побуду настороже,— азартно потирая руки, сказала Янь — Нет, так не пойдёт. Нам нужно отдохнуть и нормально поспать, и лучше уже в следующую ночь кто-то останется на стрёме, да и, - вспоминал он о своей машине, — Аккумулятор если ещё не сдох, то совсем скоро вырубится, а судя по снегу и холоду, мы там просто напросто замёрзнем.  Тяжело вздыхая, Янь согласилась с его решением. Докурив и выбросив окурок в помятую снегом траву, они начали идти по одной, главной улице. Дома сменяли друга друга, один хуже другого. Двухэтажный, на вид более статный, с двумя большими панорамными окнами так и вовсе уходил под землю, выкармливая корни ближайших деревьев. Ещё один прятался за другим, прямоугольным и слишком длинным, немного иной с виду: более надёжный и крепкий, его обрамлённые металлические балки срастались с деревом, помогая тому простоять чуть дольше, а виднеющаяся изнутри отделка дома рисовала картину, полную древними загадками, прямиком из около-тридцатых годов. Колодец, что стоял справа от дома, привлёк их внимание. Тот был как новый, не труха, не просто дыра с червями - аккуратный и нетронутый загрязнением резервуар. Подойдя ближе, они даже решили заглянуть внутрь, найти наличие воды было бы кстати. И правда, у них не было с собой не единого запаса продовольствия, нужно было отыскать хоть что-нибудь. Невольно вспомнив про тёплую еду и горячий чай, Эмильян больше не считал вечное присутствие наполненного холодильника чем-то стабильным, чем -то обыденным, он просто всегда вовремя закупался, зачастую наперёд. Как жаль, что перед сном он съел всего лишь сосиски в тесте, а не более сытную и насыщенную еду, оставляя себя и желудок полностью пустым. Теперь голод постоянно давит по его животу, требуя новую порцию питательной пищи, завывая по его стенкам. — Там есть вода, и, даже очень много, - вглядывалась Янь в самый низ, — Чистая? — Не вижу, слишком темно. Нужно найти чем подчерпнуть её, пить хочу, в горле всё пересохло, - сглатывая, привставала она с колодца. — Я видел ведро в том доме, — Я слышала, - сердито отсекла Янь, — Может вернуться и взять его? Правда не знаю, дырявое оно или нет, - метал глазами он, — Или в этом посмотрим, - рукой, показал юноша на дом с колодцем, — Поищем заодно что нибудь тёплое. В ответ кивок, и план приходит к исполнению. Эмильян, тем временем, пытался согреть себя как мог: перескакивал с ноги на ногу, хотя уже и те, кое-как давали знать о себя и остатках чувствительности, он быстро тёр себя по рукам и плечам, создавая темп и оставляя на себе горячее следы. Не заметил и то, как на него легонько опустилось нечто тёплое, плед или тёплый комбинезон, оглянувшись, он увидел как Янь сняла с себя верх одежды, оставляя себя в тоненькой кофточке. Эмильян сразу попытался снять, вернув владелице её вещь, но то было молниеносно пресечено, — Грейся, мне не холодно, - решительно проговорила Янь, добавляя нотку заботы в голос, — Ты же замёрзнешь, ты чего? На улице снег идёт, да и ветер нещадный, - забеспокоился он. И словно читая мысли, она начала чихать, раз, два, пять. Каждое «Будь здорова» добавляло к себе всё новое окончание слова: «Будь здорова, наконец», «Оденься мать твою, будь здорова!», «Будь здорова! Ну сколько можно?»  Наконец, эта череда закончилась и девушка протирая нос, уже приводила свои растрепавшиеся волосы к излюбленной причёске. Беглый осмотр входа в дом, к счастью, давал возможность попасть в прихожую без всяких проблем: без цепких заноз и нацеленных в их шеи гвоздей. Длинная деревянная дверца с выемкой под ручку, полностью покрытая ржавчиной, но выполняющая свой долг, медленно отворялась. — Я предупреждаю! Я убью всех, кто посмеет меня убить, выходите сразу или сидите тихо, твари!, - внезапно, тихий юмор девушки проникал вместе с ними в открытую дверцу дома, запуская в тишину неизведанные голоса. Не успели они проникнуть в прохладный, сумеречный дом, как запах древней старины и пыли окутал их обоняние, казалось, всё здесь сохранило жизнь в маленькой капсуле времени, не вырывая из под их ног и тоненькой дощечки. Мебелью нагромаждён виднеющийся зал и начальная прихожая, тумбы и небольшие табуретки уже не пригодны к использованию, но в крайнем случае - сгодятся для огня. — Я хочу немного полежать, я сильно устала почему-то, в сон клонит неистово, можешь меня посторожить буквально полчасика, пожалуйста?, - с надеждой спросила Янь. — Не лучшее ты место выбрала конечно, но ладно, если тебя прям отрубает, - Эмиль с протестом замечал глаза девушки, те уже слипались и почти ушли под веки, — Поспи, я посижу рядом, если что - разбужу.  За таким привалом следовала безмятежная скука и холодильная тревога, но спустя минут сорок сонного мурлыкания девушки, Эмильяна начало клонить в сон, и буквально через несколько мгновений, его веки увели в мир беззаботных сновидений. Резко подорвавшись на месте с сильным ударом сердца, он распахнул глаза, наблюдая за своим телом от третьего лица, словно находился везде и нигде одновременно, и осознавал что сейчас дремлет. Странное место. Осознанные сны для него не впервой. Посмотрев на свои руки, он к удивлению обнаружил, что средний палец на правой руке отсутствовал, не чувствуя боли или других ощущений, он двигал им, но с виду получалось не очень. Тут-же по всему пространству его головы прохрипел неизвестный ему голос, тот был неестественно искажён и звучал как-то неправильно, с запинками, но всё-же, речь с трудом можно было разобрать, — Выбирайтесь оттуда, поместите внутрь Азенапин и вы сможете очнуться в Яви. Голос женщины с нотками грубости отзывался в ушах Эмильяна, тот полностью запоминал все слова этого существа, каждую фразу. Но, к сожалению, Эмиль понятия не имел о чём ему говорила эта женщина. Пытаясь напрячь свои потуги мыслей, он случайно открыл глаза и пробудился в мире ужасов, словно калейдоскоп сменил одну реальность на совершенно другую.  Слева от него всё так же сопя сидела Янь, холодный ветер задувал им в спины пробуждая Эмильяна от неясного наваждения. Они уснули гораздо на больший срок чем хотели, лишь по ощущениям минуло около трёх-четырёх часов.  — Пора вставать, - сказал Эмиль потряхивая сонное тело Янь. Та спустя пару толчков сразу открыла глаза, но от испуга дёрнулась и задвинулась к стене, — Всё хорошо, не бойся. Просыпайся, нам нужно дальше исследовать всё, стало ещё холоднее, - так показалось Эмилю,  — Сколько я проспала? — Точно не знаю, я, - виновато подвёл Инь, — Я тоже уснул, но думаю не меньше часов… трёх. Удивление и небольшое разочарование на лице Янь юноша завидел сразу, уже готовясь к бессмысленному нравоучению, — Да-уж, ладно, - выдохнула Янь, — Пойдём осматриваться, нечего без дела сидеть. Эмильян и его подруга решили разделиться и разнести своё присутствие по всему дому - так более продуктивно. Девушка отправившись проверять все комнаты по-левую сторону жилища, поспешно пропадала за тёмной, овальной аркой. Эмиль же, решивший отдать лавры жилых комнат Янь, направился к более выделяющейся, высокой двери перед ним. Волнистая и почти слетевшая с тонких гвоздей обивка, всё ещё представляла гостям окрашенную в краску кожу, маня провести прохладными пальцами по затвердевшим трещинам. Приглашала пройти внутрь. Весь дом как-будто вздыхал, когда жестокие порывы ветра теребили выбитые окна и старые ставни мрачной харчевни. Он оказался там, где некогда принимали ароматную пищу и донельзя сладкий пуэр. Эмильян подмечал всё, что мог бы унести с собой из этой истерзанной временем кухоньки, которая своим жалобным дребезжанием пыталась уговорить юношу забрать и ту вместе с собой.  Мёртвые часы с высунувшийся птицей внимательно оглядели юношу, те, могли бы стать раритетом в его квартире, да только с собой не унесёшь - пустые ладони сейчас становились изысканной роскошью. Маленький барахольщик с синдромом Плюшкина. Стол, идеально вставленный под неровный угол здания, населял в своей плоскости разбросанные игральные карты, античный радио-приёмник и пару диковинных вещиц. Кукла, усаженная к самой стене, была разодета в полупрозрачную шаль, рисуя на маленьком полотне резвистыми, белыми нитками. Она безустанно улыбалась покрытыми пылью, и от того багровыми, тонкими губками, не понимая истинности положении в котором оказалась, улыбок в таком месте - совсем не жалуют. Упавшая лицевой стороной янтарная картина разложила вокруг отбитой стеклянной рамки оранжево-тусклые камешки, превращая подножье тряпичной куколки в пляжную россыпь. Чайный гриб, разросшийся чужеродной плесенью и пылью по стенкам мутной банки, при вдыхании его спор перевернул бы сознание Эмильяна, отправляя того в свои грибные дали. Резко ворвавшаяся в окно молочная ветвь, поначалу показавшаяся монстром с устрашающими, разветвленными и длинными рогами, прервала исследования юноши, заставляя сердце замереть, как и тело - двинуть его засохшими суставами. Берёза, решившая заглянуть внутрь, выведывала новоприбывшего гостя, и, бодая по стекляшке вверх-вниз, принуждала стекло зазвучать истошным воплем. Струхнувшее тельце юнца медленно осознавало абсурдность ситуации. Эмильян, скверно проворчав, постепенно расслаблялся в мышцах. Возле оконной рамы, куда теперь направлен его взгляд, еле уловимый, мутный глянец сбегал со столика и перекидывал отблеск на стоящие рядом иконы. Нагромождённость ими была столь пугающей, что галлюцинации невольно подключали запах тлеющих церковных свечей в обоняние юноши. Тяжёлые ароматы воска пропитывали тонкие капилляры носа мальчика, заставляя того длительно затянуться несвежим воздухом. Ему здесь не нравится, некомфортно. Домина, напрочь пропитанная тоской, горем и пылью, вызывала холодные мурашки по ещё слегка тёплой, гусиной коже, обостряя внимания обоих. Напоминание о его пробелах детства всплывали с ещё большей силой. «Домой хочу, сука. Как же нам вернуться?», - вновь задался правильным вопросом Эмильян осматривая остальную часть комнаты. Поначалу, не обратив внимание на скрытый тенями, приуженный диван, тот стал увлечённо всматриваться в его образ, разглядывая некогда исторический экспонат.  Выискивая в нём место дабы осесть и слегка перевести дух, мальчик высаживался на пружины и мягкость канапе, а те, подпрыгивая вместе с серой обшивкой, поднимали новый штурм пыли заставляя Эмильяна закашлять. Высиживая снизу, он пытался достроить собственным воображением небольшие, масляные лампы в углах комнаты, хоть и иллюзорно нейтрализуя засевший в гландах мрак. До отвращения прогнившее место пугало его мысли и будущее. Ёрзая и уютней усаживаясь, нечто сзади юноши сорвалось вниз распространяя глухой удар о деревянную поверхность. От испуга, тот резко вскочил. Отходя подальше и начиная водить глазами по объекту, Эмиль разглядывал область звука. Сердце забилось чаще. Сгнившая стена дома, напрочь приросшая к спинке дивана, пересылала на своего мягкого знакомого серую плесень и заражение гнилью. В глаза бросилось одеяло, что безустанно так бы и висело на спинке дивана все непрожитые столетия. Но Эмильян заметил в нём тёплого, шерстяного и колючего друга, что укрыл бы их с подругой замёрзшие тела. Вырывая его от стены, липкие звуки отходили сантиметр за сантиметром вместе с ним. Закончив, он складывал тяжёлый материал полочкой, перемещая одеяло на неподалёку стоящий пыльный табурет. Неприятное зловоние исходившее из-за спинки нарастало и становилось всё сильнее. То, что упало за диван, вероятно принадлежало желудку дома - отравленная, переваренная пища.  Заниматься Эмильяну кроме поиска пыльных безделушек было нечем, и тогда, начав изучать это старушечье помещение вдоль и поперёк, он постепенно подчинил бы весь дом - забрал в своё распоряжение. С силой отодвигая тяжёлый диван, карябующие покрытие звуки спотыкались о смотрящие кверху доски, заставляя юношу вкладывать гораздо больше своих сил. Наконец отворив нужное для проникновения пространство, он, неуклюже извиваясь словно змея, стал вжиматься за заднюю стенку дивану в надежде дотянуться до загадочного предмета. Облачённый в одежду из пыли, он наклонился состраивая из себя геометрический угол, наконец дотрагиваясь рукой холода половиц избегая бабушкиного ковра на полу. Его рука набрела на нечто прохладное и тяжёлое, лишь тактильно, напоминающее кожу или гладкую пушнину, «Откуда такой вес?», - верно подметил Эмильян. Ведь лишь с большим затраченным усилием, он всё же сумел вытянуть этот предмет наверх. Отряхнув от излишек пыли и седых волос, тот показывал чудаковатый, древний рюкзак, «Какой-то он странный, будто со времён войны» – Я рюкзак нашёл, - внезапно повышая тон, разносил юноша по стенам дома, — Пустой?, - отозвался низкий голос Янь, вынуждая проверить его содержимое. Начиная ощупывать кожаную сумку, складки показывали образ одной из банок, плоской и слегка примятой. Развернув и вывалив всё содержимое на диван, его зрению открылись неплохо сохранившееся баночки консервов: ярко-золотистые, высеченные впалыми кругами на медной крышке. К сожалению, почти стёртое название и картинка мало что могли сказать о себе, но издав булькающие звуки изнутри, давали надежду на всё-ещё пригодную тушёнку или рыбную консерву. — Нет, здесь тушёнка, - продолжил он. — Замечательно, а рюкзак тащи с собой, будем убирать в него всё что попадётся, - услыхав голос подруги, Эмильян решил поинтересоваться как обстоят дела и продвигаются её поиски, — А ты там чего? Нашла что? — Не хотела тебя раньше времени пугать, но, - помедлила девушка, — Подойди ко мне, увидишь, - раздалось эхо из дальних комнат. Забросав банки обратно в рюкзак, мальчик подхватывал квадратное вековое одеяло под сгиб руки, волоча обоих до комнаты откуда исходил голос подруги. Пройдя по скрипучему полу, Эмильян входил в пожелтевшую даже в темноте комнатку. Громадные, прямоугольные, разрезанные по центру окна оглядели нового гостя. Она напомнила ему бабушкину терраску с кучей её вещей и ненужного хлама: ржавый велосипед и не менее ржавая "тачка", укороченная и заляпанная грязью лопатка, приросшая к дубовым стенам, выпрашивала себе позабытый и некогда отполированный блеск. Вспомнив о данной ему вещи, он желал наконец избавиться от ответственности и тёплой куртёнки вернув ту, её подмерзшей хозяйке. Эмильян подошёл к спине девушки, а Янь, не ожидая что тот подойдёт так бесшумно, шустро метнулась вперёд.  — Господи! Какой ты… тихий!, - сказав играюче, видно расслабилась. — Держи, - снимая с себя куртку, передавал её девушке в руки, — Я согрелся, спасибо, - она лишь томно вздохнула, но всё же приняла, накинув на себя.  Эмильян демонстративно показывал рюкзак, раскрывая головку и обнажая содержимое. Девушка заглянула рукой внутрь, вынимая одну из банок, и активно  размахивая ею в круговых движениях вновь положила обратно, вдоволь наигравшись. Докладывала свой небольшой серпик. — Пусть у тебя будет, вряд-ли такой не заточенный сможет прорвать этот портфель, - она резво стянула шнурки портфеля, закрыв и повесив его себе на плечо, медленно переводила свой взгляд на юношу.  По началу, он даже не увидел о чём ему говорила Янь. Что она желала ему показать? Но оглядев пол по направлению руки девушки, Эмильян увидел длинный и почти новый, лаковый гроб, покрытый лишь лёгкой, пыльной плёнкой. Тот стоял с приокрытой крышкой и явно выделялся на фоне других предметов в этой комнате, «И как я его не увидел сразу? Надеюсь там никто не лежит», - обнадёживающие глазки метнулись от ящика к подруге туда и обратно. В желании, они просили отворить гробовой ларец, наконец сорвав тайну могил. Явного сигнала "Нельзя", мальчик не увидел, и тогда, набравшись храбрости и сил в руках, старательно изгонял из себя необъяснимый и бесконтрольный ужас к покойникам. Сглатывая, он тянул руки к деревянной оболочке наспех отворяя её деревянную плоскость. Как только Эмильян сдвинул крышку гроба, как нечто обезображенное и мерзко пахнущее рвануло по воздуху приземлившись на кисть Янь оставляя тошнотворный шлейф гнили вслед. Пошатнувшись назад и почти потеряв равновесие, девушка застыла в немом крике. С виду, на её запястье сидело нечто размером с ежа, липкое и почти бесформенное. С того капали склизкие сгустки растягивая длинноватые ниточки к самому полу. Неизвестного происхождения жидкость выжигало крапинками почерневший деревянный пол. Руки и дыхание мальчика быстро вышли из его контроля. Что ему делать? «Принц! Чужак!», - неестественно низкий голос проник в разум Эмильяна, враждебно шипя. Янь вновь начинала двигаться. Она выходила из каменной позы, истерично махая своей рукой в разные стороны, пыталась согнать зловонную слизь со своей руки. Эмильян же, не успев обработать последние послания в мозг, молниеносно присёк, что уловил его взгляд - как только она начала пытаться стряхнуть это существо и напрягала свои мышцы, оно активно твердело меняя собственное агрегатное состояние, норовясь проломить кости его подруге. Янь, с переполненным страхом лицом начала, постанывая, метать взгляды по всей комнате, выискивая помощи хоть в чём либо. Сильная, строгая маска, наконец, окончательно пала. — Застынь! Не дёргай рукой! Оно реагирует на твои движения, - панично стелил Эмильян осаждая Янь. В его голове начинало больно покалывать, словно сама мигрень пришла на помощь неведомому существу.  — Я, - проскулила она, — Что мне делать?, - та послушно вслушиваясь в каждое слово юноши, перестала напрягать свою конечность, — Я сейчас подойду и попробую её снять, не двигайся, - закончив фразу, парень начал медленно и педантично приближаться к Янь, избегая приметного скрипа. Почти подойдя вплотную, Эмильян одним резким взмахом схватился за подобие его брюшка, начиная тащить что есть силы прочь от тела подруги. Существо шумно зашипело, вот-вот готовясь атаковать юношу. Отступающим назад шагом и усилием рук Эмиля, присоска за присоской на коже девушки, стали отлетать покидая поверхность кожи. Едва отлипнув, было заметно, что верхний слой человеческого крова был уже прожжён едким выделением этого существа. Чёрные следы оставшиеся на рукаве жгли не только тело Янь: по лицу было чётко видно - это приносило ей нестерпимую боль и в разуме. Янь истерично кричала пытаясь рукой стереть с себя остатки тёмной жидкости, но тут же поняла, что теперь и ладони начинало сильно жечь. Неестественно заострившиеся клыки зубов девушки, хаотично вырывали лоскуты ткани из своей футболки. Под звук тяжёло выдыхаемого воздуха, она принялась разъяренно тереть следы на запястье и ладони. Наконец перестав кричать и отдышавшись, она отшвырнула пропитанный ошмёток ткани куда-то вдаль террасы. Благополучно для неё, Эмильян сумел оторвать нелепое создание от девушки. Монстр молнией накинулся на новую ладонь полностью сковав её, не давал пошевелить и пальцем. Эмильян не сразу почувствовал как кислотный сок начал растворять его конечность, но спустя пару секунд, жжение под ногтями пропитало и нервы, заставляя того, точно так-же, оголтело размахивать рукой, позабыв свои же слова о статичности. Пытаясь скинуть монстра, он нацелил свою ладонь по деревянному столу. Со свистом, он замахнулся ей об край столешницы. Гулкий удар и ноющая боль. Шикающее и явно разъяренное существо, получило сильнейший ущерб: отскочив от руки Эмиля, несколько кусков слизи отлетело и размазалось по стенам, выделывая в них проплешины. Тварь бросилась куда-то в глубь дома. От такого удара, получил ущерб не только сгусток слизи, но и безымянный палец Эмильяна, сломав тот в хряще. Охваченный дрожью, мальчик попытался дотронуться пальца, но сразу увидел, что тот был почти вырван и болтался на коже, выворачиваясь в обратную сторону. — Блять!, - простонал Эмиль, хватаясь за кисть руки, с силой пытался пережать кровь и нервы. Янь, словно опомнившись, быстро подбежала к Инь и начала судорожно и аккуратно вытирать чёрный следы, делая одолжение для своего друга, — Тише-тише, мой хороший, всё хорошо. Не дёргай, я сейчас его перевяжу и зафиксирую, - словно полевая медсестра, та начала в очередной раз отрывать от своей футболки ровные и длинные куски ткани. После сильного удара Янь в ногу юноши, дабы отвлечь болеющий разум, та ловко прислонила болтающийся палец к коже и замотала его тканью, а после, связав плотный и тугой узел, томно выдохнула. — Ёпт твою мать! Что это за хуйня была?, - распахнуто кричала Янь. Эмильян, оперевшись на только что получившую ногу, поглаживал свою руку, — Не знаю. Нам надо убираться отсюда. Оно куда-то то делось, но может так же выскочить в любой момент. Нам сейчас не до тёплых пледов и вкусной воды, нам срочно нужно в машину! — Хорошо, я с тобой согласна. Только всё-таки плед я с собой захвачу, - замедлилась девушка, подбирая одеяло, — Ну, чтобы потом сюда не возвращаться, - часто моргая, Янь боязливо выглядывала за порог комнаты, но разведав разные стороны дома, тихо дала знак «Путь чист». Они двинулись друг за другом, опасаясь внезапного хищника, что мог с лёгкостью сломать им жизни, столь же хрупкие, как и сама тварь. «Может? Точно, серп!», - мысль Эмильяна параллельно его ходу, проникала в его голову. Он вспомнил о наличии у них какого-никакого, но оружия, не особо острый, но сошёл бы для обороны или атаки. — Янь, достань серп из рюкзака! - тихо воскликнул мальчик, — Если что, разделывать эту херню придётся тебе в одиночку… Коротким кивком, Янь дала понять что поняла причину становления её, как главной вооружённой - со сломанным пальцем на главной руке правши, тот бы вряд-ли смог чем то помочь. «Если здесь есть такая тварь, то почему бы и остальным не быть?» — На улице будем тише воды, ниже травы, понял? В крайнем случае, рванём до машины и закроемся там, - сказала уверенная в неведомом плане девушка. «Оно научилось выживать и защищаться, приспособилось к этому миру. Оно бы могло спокойно вцепиться в наши шеи, и тогда, всему конец», - покрывшись мурашами, думал про себя Эмильян, следуя за Янь. И правда, такое существо запросто могло бы убить ни в чём не подозревающих людей, если бы то вырвалось в реальный мир. Хаос и жатва. — Как ты думаешь, мы живы? Это реальность?, - спросила Янь, продолжая двигаться. Он не знал что ответить. Всё это недолгое путешествие он и сам пытался найти ответ на вопрос, но боялся обоих заключений. — Не знаю, надеюсь, что нет. Я верю в существование потустороннего мира, верю в паранормальные силы, но, - запнулся юноша, — Но когда теперь это не только мои умозаключения, а что-то большее, я ни в чём не уверен. Они шли, прикрывая друг друга своими взглядами, старались глазами контролировать всё вокруг себя. Спустя несколько долгих минут в полу-приседе, потные тела дошли до входа в здание. — Чё за?, - резко остановилась Янь, медленно привставая с корточек. Вся входная дверь была заляпана чёрной жидкостью, вероятно, той же самой из чего состояло то существо. Диаметр в тонкий тетрадный лист, был налеплен на выход дома, словно мокрая тряпка, становилась барьером от дыма лесного пожара. Слизь в некоторых местах капала на пол, вновь прожигая поверхность тонкими, чёрными прутиками, показывала свои амбиции вопящему от боли деревянному сооружению. Эмильян резко обернулся на шум сзади. Кто-то зашуршал прямо по прямой, из зала.  — Янь, прячемся. Быстрее, - хватая её за плечо, он разворачивал подругу назад, — Куда?, - шепнула она, — Я не пойду в терраску. Мало ли там ещё сидит кто.  Движение, и падающий хозяйственный пакет из бездверной комнаты зала, быстро остановил рассуждение молодых друзей, прогнув под их ногами скрипучие доски и заставив ступить на другие. Даже они почувствовали как нечто ступило на пол. Та тварь явно не могла оказать такое давление на дерево, это - хлеще. Под сбивчивое дыхание, юноша медленно передвигался к спасительной кухоньке.  — На кухню, там нормально. И дверь есть, закроем. Ступая как нахальные крысы, они тихо доходили до комнаты с кукушкой, боясь отвести взгляды от нерасторопного явления зала. Завернув и практически проскользив внутрь, Эмильян громко захлонул кожанную дверь, наконец срывая хлипкую обивку. Теперь они в безопасности.  — Жутко, - приподняла голову Янь. «Она ведь здесь не была ещё»  Девушка водила головой и осматривала комнату, пытаясь найти крохи, что не нашёл Эмильян. От него - уйти невозможно.  — И-инь…, - сделав шаг назад, дрожащая девушка указала лицом вперёд. Простояв в полной тишине минут десять, они боялись издать любой звук, всё так же вслушиваясь в шум дома. Звук одноногого пирата, точно капитан, ступающий по палубе корабля, перестал враждебно наступать на доски после хлопка двери. Наверняка, вслушивался в тихое сопение друзей за малодушной стеной. Янь села на канапе и морозно окаменев в одну позу, сжала руки в замок пыталаясь успокоиться. Эмильян осел на табурет подле стола, и вглядываясь за его предметы, изучал тёмное пространство за окном. Здесь дует, прохладно. Юноша сжимается внутрь себя, пытаясь хоть немного спасти тепло. Ветки берёзы вновь слегка стегают по стёклам, пугая уже не мальчика, а Янь, но та повернувшая голову, снова уходит в свою форму. Они даже не разговаривают, хотя тем для разговоров было предостаточно. Как не сойти с ума? Как вынести весь этот ужас? Юноша больше не мог находится со своими мыслями наедине. Сглотнув, Эмильян полез рукой на стол, собирая мириады игральных листочков у себя в ладони, возможно хотел “перекинуться” со своей помрачневшей подругой парой игр. — Янь, - тихо сказал он, — Хочешь? Медленно выходя из камня, девушка повернула голову и посмотрела в руки друга, резко приподняв взгляд, она холодно отвела глаза и точно так же шёпотом, ответила, — Давай. Раскинув каждому по шесть, Эмильян положил стопку карт рубашкой вверх, прикрывая пикового короля.  — Девятка треф, - бросила девушка, — Туз треф, - отбил мальчик, — Бито? — Бито. Сердце, под звук метания картона потихоньку отпускало в ритме, тактичная игра словно возвращала их в реальный мир, но слишком обдав спокойствием, вскоре решила привнести немного хаоса. — Дама пики, - без раздумий бросил Эмильян, — Серьёзно? Мальчик и не понял что произошло, но завидев выглядывающего короля пики, понял, что выбросил свою самую сильную карту - козырь, — Блять… Ладно, бейся, — Эх. Туз пики, - оглядев юношу, скинула в “бито”. — Валет треф, - фыркнула подруга, — Дама треф, — Валет черви, - докинула Янь, — Туз черви, «Вот блин, все хорошие карты скинул уже. Одни цифры остались да эта херь». — На, - докинула она красную даму, — Э! Шулер!, - резко заявила своим пальцем Янь. На выброшенную даму червей, мальчик кинул короля бубнов, но решив, что подруга станет невнимательной из-за характера этого места, поставил слишком большие карты. Игра шла умеренным шагом к его поражению, но внезапно, со стола перед Эмильяном донёсся хрипучий шум из дырчатой стенки радио-приёмника. Звук, схожий на настройку радио, включал в себя невыносимо громкие, протяжные и шепелявые волны, опасливо поднимая весь дом на уши. Эмильян и Янь переглянулись, забыв о недолгой партии.  — Бля! Выключи его!, - выдвинулась девушка в сторону радио, наспех заставляя друга встать и выключить источник звука. Скворщячее лебединое озеро мелонхолично завывало по стенкам дома, извращая легендарную композицию шумом и хрипением. Рывком, раскрасневшийся юноша попытался выключить радио коробку, но не нашёл в ней не единой кнопки, и даже ползунок громкости слева, был заклеен пылью с каким-то чёрным жиром. Единственное, что он успел тогда придумать - со всей дури вмазать того в пол, раскидывая все электронные детали и шестерни на части. Звонкий удар, и коробка отскочила прямо под стол. С быстрым дыханием, ребята переглянулись и услышали, что радио валяющееся на деревянном полу, полностью сменило своё наполнение и шум на нечто другое. Пропуская по их телам импульс холодка, голос диктора, наверняка страшных новостей и ЧП, стал более звучным и громким. Низкий бас мужчины стал рассказывать о погоде, но, весьма предусмотрительно, этого мира.  — Дорогие твари, - выговаривая каждую букву, жутко начал диктор, — В нашем мире, по-прежнему ужасно темно, - его тон перешёл на более низкий, — Как никогда прежде, за вашими тёмными окнами вы можете наблюдать за изумительным снегом!, - приостановился он, выплёвывая следующую фразу очень быстро и скомкано, — Вас нужно бы заколоть ножами. Отстранитесь от дел и выгляните в эти неописуемые красоты! Вы предпочитаете когда в вас втыкают вязальные спицы или заточенные ржавые отвёртки?, - мурашки Эмильяна заставили покинуть табурет, и немного оглядевшись, он посмотрел на Янь. Она сидела в коматозе, даже не реагируя на действия и взгляды юноши. — Ваши вопли радуют нашу редакцию, спасибо за ваших разложившихся друзей! Мы вырвем все гниющие селезёнки. А теперь, - голос резко перешёл на шёпот, — Поговорим о двух мразях, что эгоистично скрываются среди вас.  Эмильян вздрогнул, когда услышал эту фразу, кажется, и Янь сделала то же самое, едва не потеряв контроль над собой. — Наша редакция всё ещё не нашла двух вонючих мразот, но спешу вас уверить - наш особый гость, всеми ненавистный Нечестивый, уже пришёл по их душу. И теперь я, выблевотина канализаций, буду вещать его устами, - голос из радио больно отхаркнул что-то внутри, и словно напрягая связки, затаил тишину.  Мальчик не мог сделать и шага, даже повернуться не хватало сил. Его сердце выходило за рамки стука - уже било как отбойный молоток. Вязкий страх обуял виски Эмиля. Внезапно, тишина пропала, а голос из радио продолжил вещание, — Мальчик сидел в холодной комнате деревушки, и едва ли один. Он не понимал, почему не может сделать и шага, хотя его замёрзшее сердце и подсказывало ему. Его сердце билось как молоток, а взмокшие виски окутал могилый страх и ужас. «Что? Какого чёрта?», - удивился странным словам Эмильян, — Он внезапно спросил у чёрта как такое возможно? Как он оказался в такой ситуации? Он не верил в происходящее. Но что хуже для мальчика, чёрт и сам не знал. Юноша стоял и слушал каждое слово из коробки. Трепет внутри Эмильяна и ужасающая дрожь в ногах выводила его из равновесия и здравости взрослого ума. «Невозможно». — Он стоял и вслушивался в каждое слово из радио. Хоть его тело и переполнял трепет, а ноги дрожали как у маленького насекомого, он продолжал твердить себе, что это невозможно. Он ещё не понимал, что настоящий кошмар только впереди. «Кошмар? Что? Что вообще происходит? Такого не может быть. Это не реально!», - юноша всматривался в коматозную Янь, но та не изменилась ни на процент. — У него в голове были сотни вопросов о том, что с ним происходит… реально ли это? Он всё ещё думает, что происходящее было не с ним. Затаив своё несвежее дыхание, он судорожно отрицал всё что ему говорил голос из радио. Но даже его мёртвая подруга была мозговитей.  — Янь! Ты это слышишь?, - повернувшись спиной к окну, он со сбившимся дыханием рассматривал девушку, — Он повернулся спиной к окну, рассматривая адекватность своей побледневшей подруги, но он не догадывался, что за его спиной уже стоял Нечестивый. Нечестивый дышал мальчику в затылок. Он вынюхивал его… аромат. Замерев на месте, Эмильян не верил в услышанное. На улице уж слишком темно, даже если он и решится повернуть голову, всматриваясь туда. Его плечи обдал холодный, в некоторых местах тёплый ветерок, сквозящий из сломанных створок рамы и приоткрытого окна. Неужели монстр и впрямь так близко? А может самовнушение? — Нечестивый хотел пробраться сквозь тело мальчика в комнату. Нечестивый знал, что девичья мёртвая плоть ещё не успела одубеть. Нечестивый был рад. Нечестивый был в предвкушении солёного, тающего в пасти обеда. Эмиль, набрав морозильного воздуха в лёгкие и крохи последних сил отваги в руки, заставил себя повернуться и, зажмурив глаза, быстро затворил окно настежь, избавив от холодного ветра и возможного врага. — Мальчик полез закрывать окна невзирая на стоящего перед ним Нечестивого. Трус его не видел, ведь закрыл свои пожелтевшие веки. Он не выдержал холодный ветер в его спину, а может, он просто испугался, что Нечестивый проберётся внутрь дома. Юноша с большим усилием захлопнул створки ставень и окон, наконец решил спрятаться, оседая под самый стол. Резкие импульсы нервов сокращались по разным мышцам тела, заставляя хаотично подрагивать. Эмиль затаил дыхание. — Мальчика обдавало потом и грязными мурашками, когда он представлял Нечестивого за его окнами. Полностью перестав дышать, как и положено кладбищенскому покойнику, он представлял его лохматые копыта и козлиный череп стоящие во тьме мёртвой деревни, но мальчик не догадывался, что Нечестивый всё ещё стоял в паре сантиметров от него и тоже смотрел. Смотрел на его аппетитные глазные яблочки. Нечестивый с огромным слюноотделением представлял их у себя в пасти: как вкусно их обсасыает и пережёвывает, высасывая из них тёплую, немного солёную, вязкую жижицу. Эмильян находился в необъяснимом состоянии страха. Постоянные описания действий, и того, что должно вероятно ожидать мальчонку начинало сводить его с ума. Такой нарастающий и бьющий по всей голове ужас, что даже тело на доли секунд переставало его слушаться. Внутри его головы всё ещё происходили процессы осознания, но всё никак не могли стать для него истиной.  — Мальчик сидел и не понимал как такой страх может существовать, как такое возможно. А может он просто спит? В его сальной черепушке остался лишь один вопрос: правда ли это? Но Нечестивый знал ответ на его вопрос и уже шёл с улицы в дом. Стухшая личинка кажется догадывалась, что конец уже близко.  «Что?!», - спросил юноша, когда услышал за окном звуки медленных, увесистых, и цокающих о камни копыт. К нему действительно кто-то направлялся. «Быть не может». Или он уже ищет в каждом звуке подвох, возможность испугать себя ещё сильнее? — Нечестивый уже стоял за дверью. Той самой, с которой мальчик, как последняя шмара и гниль сбил поморщенную обивку. Скоро он будет валяться как она. Нечестивый тяжело дышал и облизывал дверь, оставляя на ней свои аппетитные слюни, слушал. Мальчик знал, что спрятаться под столом будет хорошей идеей. Но большие копыта за порогом готовились войти и раздавить маленькое напуганное насекомое. Нечестивый играл с ним. Слёзы стали накатывать на Эмильяна, собираясь в разбухших веках, а от неестественной речи диктора уши закладывало шумом и ужасающим давлением. От мысли, что это существо, что говорит по радиоволнам, действительно стоит за дверью и вот-вот выбьет единственную баррикаду между ним и монстром, до мурашек пугала его. Вся спина покрылась липким слоем потницы.  — Мальчик начал плакать. Плакать как последняя шлюха, даже не стесняясь Нечестивого за хлипкой дверью. Но Нечестивый понимает его, знает какого это, когда через пару крохотный мгновений растерзают и убьют. Эмильян не знал, как от страха его сердце всё ещё не разорвалось, а дыхание вовсе не покинуло того навсегда, но сознание всё ещё пыталось сохранить последние капельки рассудка. Ничего лучше не придумав, юноша сбил капли на своём лице и излишки в глазах, и молнией кинулся к двери отделяющей его от ужасной смерти, вдавиливаясь в неё всем своим весом. Он сел спиной, защищая их с Янь от будущего вторжения. До одури страшно. К ним никто не придёт, ведь эта деревня и весь этот чёртов мир полностью мёртв, здесь нет ни единой души. Они единственные, кто находится здесь, наедине с темнотой, а на пороге - ждёт неестественная, жуткая мерзость. Что-то сзади дышит? Дрожащее тельце юноши уже почти и не чувствует. Холод прошёлся по его органам и разгоряченным клапанам сердца, а обледенелая кровь затормаживалась в сокрощающихся венках. — Мальчик осел и навалился на дверь всем весом. Он наивно полагал, что Нечестивого может что-то остановить. Он не знал, что Нечестивый наклонился и дышал ему в спину через трещины в двери. Нечестивый видел его. Нечестивый ещё шире натянул улыбку, когда мальчик принялся бессмысленно молиться. «Господи-Боже! Спаси, сохрани меня… Я так точно сойду с ума…»  — Молясь ложному богу, мальчик думал, что это поможет ему избавиться от Нечестивого. Но он ещё не знал, что только могила спасёт его. А бог, которому он так истошно молился - попросту здесь не обитает.  «Проклятье! Съеби хотя бы из головы, чертила!», - Эмильян что есть силы схватился за свою голову, и больно жмурясь, затыкал собственные уши. Он умолял плоть спрятать его за собственными промёрзшими руками.  — Он проклинал всё это место, и всех в этом мире, но не знал, что проклят был сам. Своими грязными словечками он очень обидел Нечестивого. Мальчик закрыл свои дырки в ушах, не догадываясь, что Нечестивый больше не хотел с ним играть. Он не услышал, как Нечестивый растянул своё мягкое копыто вокруг дома, залезая им через окно. Мальчик был настолько труслив, что не мог даже спустить свои зловонные ладошки с глаз, и увидеть как Нечестивый доедает его захлёбывающуюся собственной кровью подружку.  Страх парализовал тело и ноги Эмильяна. Здесь было холодно, но теперь, когда он сидит на голом полу, ветер из под двери охлаждал ещё сильнее. Сидеть было невозможно. Больно. Копчик и поясницу стегает ударами колющего мороза. Внезапно, слыша перед собой странный хруст, юноша инстинктивно открывает глаза, осматриваясь перед собой и вокруг. Но ничего нет. Просто звук, до жути напоминающий хруст человеческих костей. Словно собаки накинуашиеся на только-что подброшенные к затхлому люку косточкам. Эмильян принимается судорожно искать то, что могло бы запереть вновь распахнувшееся окно и хлынувший холод. Как же на улице темно, хотя в доме и не лучше. Его глаза улавливают, дай бог и в лучшем случае, десять процентов света, что остались доживать своё в этом проклятом мире. Ярче - здесь попросту не существует. Но, хоть что то. — Мальчик искал способы закрыть окно и не дать Нечестивому доесть его подругу. Он понимал, что стоит ему встать, как Нечестивый войдёт через дверь и убьёт их обоих.  Набравшись смелости, Эмильян быстро швырнулся к затвердевшей Янь, сотрясая ту как новогоднюю игрушку, с водой и снегом. — Янь!, - уже не скрываясь заорал он, — Очнись! — Он закричал на свою подругу, но Нечестивый был в замешательстве. Кому он кричал, если в доме были только они с Нечестивым?  Вдруг, что-то тучное и тяжелое за дверью с тугим скрипом ушло с длинных досок, выпрямляя их форму. Напрочь перепуганный Эмильян, с трясущимися руками вновь повернулся к подруге, и схватив Янь за шкирку, что есть сил отодвигал её в тёмный угол, подальше от смоляных стёкол. Усаживал как фарфоровую куклу. Он сглотнул и обернулся во мрак комнаты пытаясь уловить любое неестественное движение. Глаза больно распахнуты, а сердце на последнем издыхании. Ещё чуть-чуть, и оно не выдержит - отдаст Нечестивому беспомощное и желанное тело. — Нечестивый уже стоял за окном. Он смотрел прямо в лицо жалкого труса, что прятался под иконами. Нечестивый боднул ночь, чтобы та упала на голову и сломала ему шею.  Звук вырываемой земли и корней деревьев посетил Эмильяна. Молния и холод ударили в его спину и локти. Нечто снаружи что-то выкапывало. Внезапно, дикий и невероятно громкий звук ударил по крыше, заставляя весь дом подпрыгнуть всем своим фундаментом. Эмильян подпрыгнул вместе с ним и вжался спиной в Янь. Девушка, словно пришедшая в сознание, томно выдохнула, чем развернула мальчика лицом к ней и, сделав безэмоциональное выражение, она сказала, — Помоги мне.  Сердце Эмильяна замерло с вышедшей фразой и потускневшей луной, чем полностью ввело юношу в заблуждение и неконтролируемую панику. Рядом с окнами упало большое дерево, что окончательно перекрыло проступающий лунный свет. «Я теперь вообще ничего не вижу!», - разрывал он свои лёгкие. Пульс не меньше ста пятидесяти. Такие частые удары сердца, и прерывистые дыхания, болезненно кололи ясность мышления. — Нечестивый стоял в комнате. Перед самим мальчиком, но мальчик его не видел в такой темноте. Маленькое насекомое почти лишилось сознания, когда узнало, что копыто Нечестивого дотронулось его ноги. Эмильян не мог распознать время, когда он услышал эту фразу и время, когда он почувствовал, как что-то увесистое больно зашкрябало его ногу. Вмиг, юноша забрыкал конечностями, панично выдыхая звуки. Он пытался скинуть нереальное чудовище со своих ног, сильнее выдавливая из себя грязную брань.  — Иди нахуй, сука!, - истерично бился он с пустотой. — Трусливый мальчик бил по пустоте, пытаясь сбить копытцо Нечестивого. Но Нечестивый стоял не там куда били его вонючие ноги. Нечестивый улыбался и смотрел как насекомое подцепило бешенство. Теперь ему предстояло умереть. — Пошёл во-о-он, - продолжал биться юноша, — Отвали от меня урод!, — Нечестивый больше не мог сопротивляться своему голоду. Нечестивый облизывался, подтирая свои вонючие слюни  Он придвинулся гораздо ближе к мальчику и навис над ним, - хлюпающие звуки перебивали спокойного диктора, резко отодвигая юношу ближе к стене. Что-то мокрое отпечаталось на его штанине, заставляя прибрать ноги в сгиб рук. «Что мне делать? Есть ли шанс?» — Его нет, бестолковый кусок мрази, - внезапный рык сверху раздался басом, скидывая прямо в открытый рот Эмильяна тяжёлые сгустки чужеродной слюны. Сердце замерло, словно тот, сейчас был на качелях, летя на всей скорости вниз. Его ноги схватили. Поволокли. Его утаскивают в ещё более мглистую чернь, чем была в комнате. Как же много голосов в голове и они все орут как сумасшедшие, аж уши закладывает. Его лодыжки больно обхвачены сталью и козьими копытцами. Оно блеет. Плоть режеться о гниющие отростки, а смертельные токсины уже входят в булькующую кровь. Куда его тащат? Тихо, но мучительно протяжно. Вдруг, голову мальчика со всего маха впечатали в каменный угол какого то острого уступа, рассекая тому бровь и верхнюю губу. Глухой удар о камень, будто бы орех вдавили в орехокол. Больно. Больно. Печёт и ужасно режет. Это тварь куда-то его утаскивает. Шея и плечи горят от страха. Она тащит. Волочит и затягивает. Похищает в первозданную тьму. Он не вернётся. Он больше никогда не сможет вдохнуть. Ещё чуть-чуть и он пропадёт! В мгновение, Эмиль находит внутри себя потаённый резервуар силы. Вскакивая как сумасшедший, он, звучно дыша, тотчас кидается куда глаза глядят, да вот, не видно ничего. И чья-то мерзко подставленная подножка вновь обрушивает юношу ничком, сильно сотрясая череп разбитым подбородком. Пропитанный адреналином, хлынувшая кровь стекала вниз по лицу, рисуя за мальчиком кривые следы узоров. Но лёгкое жжение не остановит его. Сейчас, ему необходимо думать как остаться в живых, будучи в полной темноте и с враждебным чудищем в одной комнате. «А вдруг? Вдруг всё это нереально? И нет никого Нечестивого? Это место играет с моим рассудком». — Мальчик внезапно нашёл в себе храбрость принять, что Нечестивый - лишь плод его воображения. Вдруг Нечестивый действительно не находился с ним в одной комнате? Может Нечестивый никогда и не стоял за дверью?, - вновь послышалось громкое радио, — Да, наверняка мальчик придумал его себе. Но тогда, ему нужно было выйти из комнаты, открыть Нечестивому дверь. Ведь если его не существует, мальчику ничто не угрожает. Он как последняя мразь и эгоист сбежал бы отсюда, оставляя мёртвое тело подруги загнивать одну в этой комнате. «Нужно всего лишь открыть дверь. Ну же, Эмильян!», - это. не. мои. мысли. Странно, как это странно. Эмильян не понимал, что происходило с его мыслями, Нечестивый, прямо сейчас вторгался к нему в голову. «Эмильян, выходи же, нужно открыть дверь!» - прекрати. это. сейчас. же! отпусти. меня. — Завопил мальчик, Монстр пытается заставить юношу пустить себе пулю в лоб, или же, спасти его? Теперь он запутался, и не знает как поступить. Нет того храбреца, что сумел бы спасти его, выудив из болот хаоса и круговорота безумия, - кто это говорит? я не понимаю, что происходит, - помогите. мне страшно. Юноша затерялся в бесконечных проходах своей же головы, рассудок - утерян. Почему я слышу… свой голос так отчётливо? Что я, такое? По слёзы текут лицу! Ноон? Чувствует боли ни слёз ни не! Глава 0.тпусти меня.  — Сдавайся, маленький принц. Тебе конец. Правильно-правильно, иди, открывай дверь, - кто это сейчас сказал. с кем разговариваю!? Наступило абсолютное безумие, абсолютный кавардак. — Инь!, - истошно завопил женский голос. Смачно прилетевшая оплеуха в лицо, быстро озарила комнату тихим светом. Тот казался таким слепящим, в сравнении с той тьмой, где он пребывал совсем недавно. Эмильян стоит возле двери, держась за металлическую ручку. Силой развернувшая его девушка, прервала короткое действие.  — Ты что делаешь? Хочешь чтобы та тварь и другой палец тебе сломала? Не забыл почему здесь сидим?, - её голос был наполнен яростью и глуповатым страхом, медленно приводя Эмильяна в осознанность, — Что с тобой?, - девушка резко сменила тон на нежность, и задавая вопрос, дотронулась лба мальчика, — Я-я… У меня какой-то бред, - не знал с чего начать рассказ юноша, и тяжело сглатывая, принялся осматривать всю комнатку. Она, как и прежде, стояла без изменений, и когда-то прикрытых извне окон.  — Я уснул? — Ну-у, - тревожно потянула она, не отводя взгляд, — Сначала, мы играли в карты, а потом, я и не заметила как ты уснул. Ну думаю - ладно, полежи-похрапи. А проходит минут пять, и ты как заорёшь, я обосралась, ей богу. Начал ходить по комнате туда-сюда. Я тебе “алё”, ты мне “привет”, короче охерела знатно. Ты может, лунатишь?, - взъерепенились её глаза, — Да нет… Я, сам реально, кажется обосрался… Похоже сон приснился, - не веря сказанным словам, мальчик пытался придумать отмазку падающему поту.  — А Нечестивый? Это что ещё за отсылки на Ветхий завет?  Эмильян набравшись храбрости взглянул на черты лица Янь. Не дожидаясь ответа, девушка молниеносно перебила и сказала, — Стой, - показала та на себя пальцем, — Я сейчас покажу как он выглядит, а ты скажешь - похож или нет, - добавила она. Вдруг, рот подруги треснул по швам, заставляя неестественно разинуть рот кверху, а кровь хлынуть из порванных ран. Нечестивый стоял перед ним. Резко улыбнувшись, из рта Янь выползал Нечестивый, хватаясь за стенки губ и наращивая собственную массу, разрывал девушку на неравномерные пласты мяса. Козья морда на двухметровом, покрытом мехом теле стояло перед мальчиком и оскально, заочно улыбалось.  «Что!? Опять?!», - наконец, мысль сформировалась до конца, стягивая все события к одному заключению. Вновь, весь дом лихорадочно задрожал, задевая каждый слой пыли и стенку, словно землетрясение настигло этот мир и выдохшуюся деревушку. Вся комната, сверху донизу была заполнена мерзкими членистоногими. Из каждого угла и промежности выползали мерзкие, шуршащие сколопендры, маленькие букашки и летающие по воздуху тараканы, все они косились в сторону юноши и в аккурат ногам, собирались в маленькие кучки, наконец формируя ужас - карликовые развращённые статуи козликов. По прежнему, улыбчивый уродец стоял и просто смотрел в трясущегося мальчика, но в мгновение, кинулся в его сторону диким зверьём, разбрызгивая слюни и оголяя острые клыки. Щелчок, и наступила темнота. Абсолютная и такая же, как в бессонных снах. Сердце на взводе, добивая свои последние удары. — Инь! Спаси меня! Я не могу выбраться из этого кошмара!, - тихий плач послышался где-то в темноте, — Янь? Ты где?, - прокричал эхом мальчик, — Я не знаю! Я то в этой комнате, то в полной темноте! Я не знаю, что мне делать, мне очень страшно! — Я…, - растерянно протянул Эмиль, выдумывая, что же сказать, на то, где у него ещё нет верных ответов, — Я думаю это та паскуда, что сломала мне палец стебётся над нами. Нужно как-то…, - резко, истошная тьма прервалась, вновь возвращая Эмильяна в комнату.  На диване сидит Янь. Девушка испуганно поднимает голову и переглядывает то его, то за его спину, продолжая помешивать карты в руке. Наращивая тасовку, это действие вмиг останавливается. Картон медленно выскальзывают из её рук, отпечатывая глухой перестук ребер об пол, — Голос? Что с тобой? Ты чего такой перепуганный?, - скривилась она в гримасе вопроса, — Что? Голос?, - ошарашено, мальчик отступился назад, утыкаясь спиной во что-то меховое,  — Я так скучаю по тебе. Моя голова напрочь забита мыслями о твоей пропаже, - слезливо проговорила Янь, — За что ты так со мной? Ты не знал? Да, я знаю, ты ведь всего лишь моё воображение. Но я ведь…т… — Прочь из моей башки!, - не стерпев  заорал юноша, пытаясь затмить голос своей подруги, — Иди к чёрту, Нечестивый!  Шёпотом, позади Эмильяна грубо прорычало существо, практически дотронувшись его уха, — Я то пойду, - копыто схватило его руки, — Но, ты пойдёшь со мной! Заворачивая их между собой, оно меняло саму реальность, и руки, словно подогретый пластилин, соединялись воедино, образуя однородную, безобразную кашу. — Отстань от меня! Умоляю, остань!, - закричал Эмильян вновь оказавшись в темноте. В ответ лишь до жути угрюмый смешок, и снова тишина.  «У меня не осталось сил сопротивляться» Мальчик чувствовал как оказывается в состоянии спокойного сна, медленно поглощаясь темнотой. Но резкий, мужской голос, сродни его лет, вонзился в его голову. — Эмильян. Буду говорить коротко, но по делу, - деловой тон разбудил юношу, — Моё имя - Морфей. Я не знаю как вас занесло в этот мир смерти, но я отдал все силы чтобы сюда проникнуть. Итак, вы - спите. Вы с вашей подругой в раздельных кошмарах. Насколько я знаю, существо, которое вас туда забросило, находится в реальности и активно поглощает вашу жизнь и рассудок, ещё чуть-чуть, и вы не проснётесь, — Х-хорошо. И как мне тогда очнуться?, - сразу вклинился Эмильян, — Не пугайтесь, но монстр, что лакомится вами сейчас, вероятно находится прямо над вами, там, где вы уснули. Мне хватит сил лишь раз пробудить вас, но после я пропаду и не смогу больше связаться с вами, и вновь вырвать вас в реальность. Поэтому, слушайте меня внимательно, - томно выдыхая, продолжил гость сна, — Та тварь питается вашей жизнью и страхом. Ваша подруга, когда вы вновь оказались на кухне, что-то увидела, и показала вам, но в силу этого монстра или вашего страха - вы забыли, что рассмотрели там. Вам нужно попытаться вспомнить, что вы там увидели, и тогда, в реальности вы сможете лицезреть этого монстра. У вас будет минута или того меньше… Оно отвлечётся на ваш взгляд, и это вырвет вашу подругу. Но как вы будете сражаться с ней - я даже представить не могу. Как вообще вас туда занесло?  — Я и сам не знаю, если честно, - набираясь сил, готовился к будущему Эмильян, — Тогда могу только пожелать вам удачи, и надеюсь вы справитесь, - выдержав паузу, мальчик принялся читать неизвестные слова, — Сон-сон, звонкий ночи перезвон. Луна, впусти в свой мир, отродясь будучи моим. Отведи меня в мир сна, где тени тают без костра. Наконец закрою я глаза, «Да будет так» - Луны слова!, - голос подростка стал искажаться и скоропостижно пропадал где-то вдали. Вспышка света, и Эмильян открыл глаза. Времени самолично рассматривать комнату и выискивать что-то чужеродное нет, нужно думать, нужно вспоминать. Иначе, точно - каюк, и вечный кошмар вовеки.  Эмильян насильно воссоздает по крупицам воспоминание того, как они впервые зашли в комнату. Что ему сказала Янь? Воспоминание, к радости, с большой точностью воспроизводилось сразу после его прихоти: — И-инь…, - сделав шаг назад, дрожащая девушка указала лицом вперёд под иконы. «Куда она указала?» Точно куда то в тёмный угол, где не достаёт свет. Высоко. Они настолько испугались, что этот фрагмент был стёрт из их памяти.  «Ну же, подбери взгляд. Вспомни что там стояло!» — Золотые иконы, угол дивана, висящая полка, а что ещё… Я забрал одеяло. Нет, не то, - случайно спохватился за свою память он, продолжая перебить её вдоль и поперёк, — Точно!, - торжественно воскликнул Эмильян. — Там ведь… был…, - поднимая голову в самый верх до потолка, он, наконец вспомнил. По настоящему забыть, стоящего в тёмном углу, двухметрового козла, что в силу роста упирается в потолок и ехидно наклонив козью морду, до сих пор улыбался в их стороны и наблюдал за каждым движением, было слишком непосильно и невероятно трудно. Иллюзия огромного существа распылялась, а вместо неё, в самом углом, там где нет света, свисал чёрный сгусток слизи, капая своей мерзостью на прибитую рядом полку. «Попался, ублюдок!» Гнев сменивший страх, проник внутрь юноши, заполоняя всевозможные клеточки прохладного и липкого тела. Резкий протяжный вздох, сопровождающий пробуждение девушки, донёсся прямо из под мрачной твари. Она без оглядки и раздумий вскочила, и нацелив свой взгляд на юношу, бросилась в его неоткрывшиеся объятия.  — Сука! Слава богу… Я правда проснулась?, - её глаза впились в мальчика, — Надеюсь. Если не убьём эту тварь - снова окажемся в этом кошмаре, - кивком, Эмильян указал на свисающую мутную каплю. — Поняла. Блять… думала не проснусь уже никогда. Существо, отведав вкусный ужас и жизнь двоих ребят, явно пожирнело и стало чуть ли не вдвое больше. «Чем её убить? Руками?», - задумался он, не переставая смотреть на существо. — Может этим?, - Янь указала на свой рюкзак и пропечатала в нём силуэт серпа. Эмильян сильно испугался, а сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда его мыслям дали вербальный ответ. Но распахнув глаза, он быстро вспомнил, что Янь - и так умела читать его мысли. Мальчик откашлял горло и сказал, — Да, только как его оттуда снять, и не забудь - у меня палец, - он демонстративно поднял свой перевязанный палец вверх, — Да, помню. Главная вооружённая, yah?, - прошлась по иностранному сленгу девушка, уже вытаскивая серпик из кожаных стенок, — А что по поводу чем снять - есть идея. Подожди здесь, - охваченная бесстрашием Янь, приоткрывая дверку в коридор и осматриваясь по сторонам, уже выбегала из комнаты. Сквозь нервные минуты, и исходившие из под двери металлические звуки, девушка вновь появлялась на пороге, но уже с ржавой кочергой в руке. — Где ты её… — В терраску сгоняла, - перебила она, — Хотела было даже взять, но с ней ходить неудобно, - отмахнулась Янь, легонько подобрев. Улыбнувшись, Эмильян перенимал железный прут в левую руку и, вновь не отводя глаза от склизкой твари, принялся беседовать с подругой. Подключая эрудицию и педантичность, они быстро составили план: юноша подносит к тельцу монстра острую кочергу, начиная жалить ей и стряхивать мерзость вниз, а уже поджидающая снизу Янь, искромётным и сильным ударом, вонзает остриём в брюшко, деля того на абсолютный нуль и разные куски. Победа.  Заполонившая шипением комната, выносила для себя ценный урок. Звуки кующего железа и хлюпанья погибающего монстра, наконец, завершали долгую битву. Отряхиваясь от невидимой пыли и усталости, Эмиль подбивал себе по плечам и ногам. — Хоть мы и победили, - помедлил он, всматриваясь в растёкшуюся слизь, — Нужно быть бдительными. Эмильян рассматривал мёртвую оболочку монстра, дотыкивая в него острой шпагой и продолжая медленно отделять кусок за куском.  — Да. У меня куча вопросов…, - не стерпела девушка, начиная шквалить Эмиля своими вопросами, — Что. Это. Было?, - раздельно произнесла она, — Если вкратце, то хрень из этого мира, которая питается страхом и жизнью людей. Мы первые, наверно, здесь, вот она и накинулась на нас, - отбрасывая в диван почерневшую кочергу и свою филейную часть, Эмильян искал пальцами уже заждавшиеся сигареты, — А…, - не решаясь сказать, она набирала воздух в лёгкие, — А сон? Как мы выбрались? И, что у тебя там было вообще?, - последний вопрос ввёл саму Янь в досадную тоску и, даже грусть, — Радиоприёмник и, Нечестивый - огромная махина под два метра ростом, ещё с козьей башкой и копытами. Дяьвол на курьих ножках, та ещё мудила. Стремный, словами не передать. Так меня пугал, что я думал реально сдохну там. Ещё бы чуть-чуть и… всё, - немного переведя дух и рассмотрев пачку, юноша тихонечко двинулся к выходу. Оперев дверь, Янь приглядывала тыл, выходя ровно за Эмильяном, подключалась в диалог,  — Чёрт-Библейский… — А у тебя что? — Блин, ну вообще, поначалу было хорошо всё. А потом, ты замер... И началось. Моя бабка покойная пришла, какая-то девка с ней. Начали меня пугать невесть чем. Ещё чуть-чуть, и коньки бы склеила.  Лёгкие смешки из-за спины Эмильяна оклеветали честь и бравость Янь, словно та, лишь выдумала дурноватую историю на ночь, — Кому скажешь - не поверят, - слегка толкая в спину юноши, Янь легонько усмехнулась,  — Ещё бы.  — Как ты выбрался? Я когда очнулась, поняла, что ты - это ты. Странное чувство внутри. — Какой то малец-молодец помог, Морфей, - заранее избегая будущего вопроса, Эмильян продолжил, — Да, он представился как бог из Греции. Но…, - задумался мальчик, — Он и правда, спас мою жизнь. Нашу жизнь, - украдкой глянул юноша за спину, поправляя себя же. — Смотри, - где-то сзади резко остановилась Янь. Развернувшись на месте, мальчик оглядел то, как девушка снимала с привязанной к потолку верёвки выцветший, очень древний школьный журнал. Бордовый, с клеёночным покрытием, и расписанным ярким маркером корешком. Уже дорезая неострым серпом нитковатую верёвку, та, с глухим звуком, порвалась и полетела от верха, вскидывая книжонку в подставленные руки. — Что это?, - спросил Эмиль, — Почему она была перевязана и свешена здесь?  — И почему она не…, - подруга высматривала вверх, оглядывая откуда тянулась петля, — А, понятно. Она была сверху, видимо. А мы когда тут воевали, вот она и вывалилась сюда. Поэтому мы её при входе и не увидели. Янь провела рукой по шероховатой плоскости, смахивая прилипшую пыль в стороны. Несколько раз обернув им туда-обратно, она осматривала его с разных сторон пытаясь в очередной раз не нарваться на подкараульную беду. На торце журнала большими римскими буквами была указана цифра “II”. Янь перевела взгляд на Эмильяна, взглянув как испуганный зверёк. — Предлагаю это сделать в машине. Не здесь, - смухлевал юноша, — Там в безопасности, спокойно и тихо почитаем, что это такое. Янь кивнула, ловко скрыв журнальчик за своей спиной. Выйдя из выпрямляющего половицы дома, наконец, морозильная свежесть обуяла их тела. Не та, что входила в грязные ставни и отломанные окна, здесь и сейчас - всё по другому. Даже воздух после маленькой победы ощущался другим - более заслуженным. Достав зелёный “Cricket” Эмиль зачиркал перед глазами припрятанной в дырке штанов зажигалкой. Уже вставив сигарету меж зубов, он увидел разбивающиеся о воздух тёмные как смоль искры, и грустно отворяя глаза, он перевёл взгляд на Янь, наконец воспалив сумрачный огонь в огниве. Юноша тут-же услышал неожиданную просьбу от подруги, где та, попросив и себе отведать ночного никотина, с тоской вглядывалась в чёрный пламень. Здесь не существует света. Темнота. Холод. Невообразимая тоска и тишина. Весь мир и каждая его частица давно уж погибли, или всегда были мертвы. Сил удивляться более, уже не осталось. Хватит с них. Они благодарны за то, что кончик подпалился, и того хватит.  — Я понимаю, что мы действительно выбрались, и эйфория пока ещё здесь, но, - хмуро шмыгнул носом мальчик, — Кто знает, сколько ещё таких тварей в этой деревне… Вдруг, эта - была самая маленькая и не опасная из всех? Пойдём в машину, там действительно будет безопаснее всего, - заключил Эмильян под согласный и короткий кивок девушки. Уже оббегая поваленный дом и зайдя за некоторые изгороди, они наконец видят проход что сами и выломали. Чёрно-белый снег кончился, практически не оставив за собой веских улик. Только покидая эту деревушку, они вновь решили взглянуть в небо. Там, ни на процент, ни на слабый оттенок не изменился окрас небосвода, всё так-же темно, словно в этом закулисье не существует солнца, не бывает ярких и освежающих восходов, нет плодородных полей и урожаев, ничего нет. Вечная ночь обуяла этот мир и в этой реальности темнота, пожравшая все существующие светила, стала царствовать в одиночестве.  — Как странно, - задумчиво озвучил Эмиль, но его сразу предугадала Янь, — Мы здесь часов пять бродили, а ещё часа три-четыре спали. Намёк на солнце даже не появился, может здесь его и нет? Эмильян слушал слова своей Янь, и несильно кивая, параллельно пытался вспомнить совет пришедший ему изо сна: «Поместить внутрь? Азенапин? И что это значит?» — Янь, - нахально перебил девушку малец. Обернувшись, подруга внимательно всмотрелась ему в лицо, но тот, словно смотрел куда-то вдаль, — Мне кое-что приснилось. Тогда, когда мы в дом только вошли.  Подруга вопросительно наклонила голову. — Во первых, во сне у меня не было одного пальца, того, что отсёк мне тот уродец, весьма стрёмно, не находишь?, - теперь, Янь вслушивалась пристальнее и настороженнее,  — Во вторых, в моей голове был голос который сказал мне: «Поместите внутрь Азенапин и сможете проснуться», - он с грустью посмотрел на подругу, — Может это и правда сон. Может… этот “Азенапин” и правда поможет нам проснуться? Глаза Янь резко забегали так, будто пытались вспомнить что-то позабытое или утаённое. — Без понятия что за… Азенапин и куда его нужно положить, но, по правде говоря, похоже на название новых наркотиков. Их нам сейчас то и не хватает. Но… да, звучит очень стрёмно и тоскливо… Немного рассмеявшись, ребята принимались входить сквозь призрачные ворота, снова оказываясь в сумерках бесконечной ночи. Машина по-прежнему стояла и сторожила нелепые тела из пластилина, покуда фары отслужили и давно погасли, не нарушая мёрвтописного произведения темноты. Подойдя ближе к багажнику, и завернув за угол машины, лунные поля сохраняли свой невозмутимый вид и были слишком чужие, враждебные. Апокалипсис. Армагеддон. Это место полностью гниёт даже снаружи. Сказать по-честному, Эмильяну такие виды были по нраву, абсолютный покой. Не понимание ситуации мешали в нём странные чувства, что-то между возбуждением и бессмысленностью, но как же ему нравились эти никем нетронутые просторы, он никак не мог ими насладиться. Ни одной лампочки фонарного столба, ни единой живой души в этом месте. Тихий ветер завывает, заставляя зашелестеть чёрные кусты совсем недалеко, и длинные, мёртвые берёзы где-то вдали. Этот мир отрицает наличие человека и его прогресса. Здесь нет промышленности и каких либо научных достижений. Только мёртвый поезд, придуманный мглой. А ведь мир без людей - утопия. Нет искусственного свечения. Нет грязи. Нет шума. Десяти процентов света этого мира, более чем достаточно для Эмильяна. Фэнтезийный, дряхлый и до жути мрачный сюжет. Вот до чего доводят тоскливые мечты.  Юноша, огуляв по площади квадрата пару кругов, разворачивался в сторону машины. Странный парадокс этого места до сих пор не давал спокойно выдохнуть мальчику, заставляя думать про то, как это место всё же противоречиво. Захлопнулась дверь автомобиля, возвращая Эмиля в такое желанное ему тепло и комфорт. Ароматизатор ванили, что в один из дней, и случайным образом, ему подарила кассирша Надя, висел переплетённый с остальными другими. Его запах навевал старые воспоминания, что происходили в не особо давние времена. Как он сидел прямо здесь, голый, ожидая пока его вещи обсохнут на лобовом стекле после длительного и затяжного ливня. Как сзади сидела обнажённая Янь, ожидая того же самого, тихонько посапывая. Машина слегка присела, впуская девушку с холодной улицы, и запечатывая обоих внутри. Янь, перебросив рюкзак через себя, распахивала его внутренности и вычерпывая оттуда найденный журнал, выкидывала кожаный портфель на задние сидения.  — Та-а-ак, так… Ну давайте узнаем ещё больше черни… нам же мало? Эмильян, переполненный энтузиазмом, и жаждущий новых открытий, выгнулся в сторону соседнего сидения, наклоняясь ближе. Внутри, он чувствовал словно по его душе, струнами арфы, быстро перебирали, играя совершенно новые мелодии и оказывая милость стать первооткрывателем моря. Целого океана. Лёгкие мураши покрыли кожу плеч, будоража мыслями о изучении доселе неизведанного измерения. Он и Янь - единственные, кто стал бы проводниками здесь. Чахоточная пыль резко ударила в нос, как только девушка, под приятный хруст переплёта, отворила страницу форзаца.  — Подсвети, а? Ничего же не видно!, - приподнял складки лба юноша, обращаясь к подруге, — Ага, а ещё чего? У меня там пять процентов, если уже не сел.  Юноша, досадно выдохнув, внезапно чихнул. — Будь здоров, - шмыгнув носом, она принялась скрупулезно заострять глаза и вчитываться в еле видимый текст. Читать в такой темноте - считай что добровольно ломать себе зрение, но увы, выбора не было. Любознательность и неизвестность всегда творят с людьми сомнительные вещи.  Заглавные буквы и жёлтые, волнистые страницы встречали мягко гладящий по ним палец Янь. “Мой дневник” Страница номер один. “День первый.” Треть листа была заляпана почти чёрной, глянцевой кровью. Лишь маленькая часть из написанного виднелась и могла стать понятной. “Проклятье. Сука, где я нахажусь?! Я не панимаю… Я…”. Следом девушка повернула голову, переводя свой взгляд на соседнюю страницу. “День четвёртый”, “Сегодня вдалеке видел пару оранжевых лампачек на столбе. Еле-еле видемых, но...таких же как в моем городе поставили недавно. Завтра наберу силы в кулак и мужиком пойду ближе, может обнаружу чего”. Появился небольшой пробел между текстом, как бы показывая, что между написанными фразами прошло какое-то количество времени. “Сука как же здесь темно! Был бы слепым, и то больше видел! Одна луна спасает, хотя и то, тучи практически всегда на небе, но и на том спасибо.  “День седьмой.”, - был вписан так, что попадал меж других дней, и отмечен галочкой, как-бы говоря о вписании “потом”. “Склизкий дед который ночью стаял надо мной и пялился, мне нашептал что это растение называится Пестовник? Пятовник...или, я не помню. Но помню что он сказал, что они сьедобны и не едовиты, и даже очень питательны, хоть до омерзения воняют тухлятиной. Знаете, мне выбирать не приходится. И да, эта та самая ежевика с белёханькими глазами, которую я сожрал сегодня. Именно после неё мне стало сильно легче, как новенький спустя пол часа и никакой хандры с градусником. Если вы в таком же паложении как и я, саветую. Сегодня иду за припа…” Резко, кашель Янь прервал их чтение, заставляя Эмильяна немного откинуться назад. Болезненный вид девушки, как и её замедляющиеся движения рук, припугнули юношу проявлением нежданной болезни.  — Что с тобой?, - отчеканил он своё переживание, — Не знаю… Походу… приболела. Жарко, и какая то слабость появилась, - проступил пот на её шее. Руки Янь задрожали слабостью, постепенно делая её выражения лица очень усталым.  — Я же говорил тебе: не снимай ты куртку. Здесь холод собачий… Блять…, - дотронулся мальчик лба своей подруги, — У тебя жар. Лоб огненный… Она ничего не ответила. Эмильян сильно испугался, ведь у того не было даже обыкновенной аптечной приблуды в его бардачке. Глубокие и увесистые вздохи наполнили машину, отражая от его стенок хриплые лёгкие. Ей становилось хуже “прямо на глазах”. — Хер с ним. Нормально. Всё окей, не переживай. Смотри чего пишет. В замешательстве, юноша метал свои зрачки по салону, задевая истерзанный журнальчик и свою подругу. Идти и в одиночку искать возможные препараты снова в деревню было безрассудно. Один - в поле не воин. Приходилось обидно принимать имеющиеся факты, вновь утыкаясь в мрачную писанину.  “сами… Это лесной охотник черт бы его побрал. Здесь ходят люди. Очень много людей.”, - прочитав эту небольшую фразу, дрожь кинулась по всему Эмильяну, выворачивая тарабанющее сердце наизнанку. Он сглотнул.  “Целая гвардия каких то мразей пришли к деревне пока я спал. Просто встали и стоят как дибилы. Я не могу написать что они делали и что гаворили, ибо не понял ни слова, но я обосрался как девчонка. Они как мертвяки… худые, безжизненные и отвратительно тихие. Поэтому когда я проснулся, а за шторой торчит бабонька высоченная, а вместо её головёхи - морда собаки... сказать что я чуть не сдох от страха - ничиго не сказать... Но… не только эта толпа... в такой тьме я не могу разглядеть конкретно, но... я может схожу с ума. Эти твари почти не похожи на нас, лишь иногда анатомически, я то знаю какие части тела у людей должны быть. Так вот у них, просто куча странных различий. Кто то длинный, как дядя Степа… сука как из мультика сбежал, а кто то выглядит как живая лужа.”  Оба друзей фантомно переглянулись, высказывая своё замешательство и подступающий к глотке страх. “День пятый. Сходил к речке за зобором. Видел, не поверите, пару Семерок проезжащих по самому лесу и дороге около входа. Я точно схожу с ума! Ну как ВАЗик может по лесу ехать? Так и ладно это... там ещё и не было водителя… Вообще!!! Просто буханка сама брала и ехала… бред какой то.  Завтра переберусь через реку, я когда ходил по ухабам там, слышал как поезд по рельсам мчит. Может здесь есть живые, как я? Хочу посмотреть поближе. Если найду хоть какой нибудь фанарь, наконец-то смогу увидеть этот бесовщиный мир.  Ритм сердца колышет само тело, покачивая восприятие и согревающуюся грудную клетку юноши в разные стороны. Странное, страшное чувство внутри его живота. Его бабочек начинает разъедать коррозией и первобытным неконтролируемым ужасом. Они действительно не одни. Далеко не одни. “День шестой. Я сильно заболел. Меня поносит, а ещё бросает то в жар то в холод. Видимо просквозило где то... и че мне теперь делать то... целый день лежу и встать не могу. Сил нет. Хочу хавать. Блядь, сука сука сука! Сегодня бродил в лесу в поиске еды, ягод каких никаких... жрать то хочется сильнее, превозмогая даже мою сраную хандру с температурой. Пошол я значит значит значит значит за деревню, за зобор, перед речушкой. Нашол парочку кустов. С виду - ежевика, только маленькие точки на них, беленькие. И немного дергались. Горькие падла, но выбирать не приходиться, сожрал. Принёс домой, ну… где я щас нахожусь, и потом вижу, сука! Прыгать начали! И как палопались они в какую то черную слизь, а воняло то как... сука. Теперь блевать то и дело хожу.” — Подожди, - прервал затяжное чтение мальчик, — Может это ягоды, которые он говорил - помогут тебе? Он в начале вписал свою заметку, говоря о том, что ему это помогло на седьмой день… Заспанный вид Янь трепетал его нервы, ощущая напряжение и какую-то странную опаску в её форме губ. — Если они находятся за той деревней, то я могу сходить… быстро нарвать их. “День девятый. Мне чертовски страшно здесь одному, и я скучаю по матери с паханом. Ох зря я такой нипутевый у них…живым вернутся бы.  Снова пишу. Я потерялся во времени, не знаю день или ночь сейчас. Очень плохо сплю. Просыпаюсь от каждого звука и шороха. Пол часа назад где то проснулся, смотрю за окно, а там тачка моя стоит, ну ту что я препрятал в батьковом гораже. Сука и стоит, начищенная, свежая, как с завода, ни то что те Семерки. Я давай штору отодвигать… ну, хотел посмотреть повнемательнее, луна сегодня, как никогда вышла из-за туч и на улице стало хоть что то видно. Смотрю…сука… сердце чуть не лопнуло от страха. Машина как по волшебству берет и как встанет на задний бампир, как человек… мурашки до сих пор бегают по затылку. И главное идёт сука как человек! Скользит, точнее, своим ржавым металом по всей округе. Я точно схожу с ума, больше так не могу. День двенадцатый. Сходил на железнодорожную станцию, и правда поезд. Ездит туда обратно. Первый был где то с неделю назад, и вот снова здесь. Наверное калесит по всему нашему СССР каждую неделю. Да сука что вообще здесь происходит?! Где я оказался на самом деле? Это не наш мир??? Или… я уже умер…? Глаза повсюду. Они смотрят на меня смотрят смотрят смотрят. Глаза смотрят. Смотрят на меня. Глаза.” Эмильян резко захлопнул журнал, высвобождая ещё заспанную пыль дальних страниц.  — Всё, достаточно. Жутко пиздец… пока хоть что-то узнали - нужно думать. Потом почитаем ещё…, - не желал пугать себя ещё сильнее юноша, понимая, что чем больше прочтёт - больше увидит чёртовщины пока станет идти в одиночестве за лекарством. Янь недовольно выдохнула, поднимая голову к бахроматому серому потолку. Немного “потупив” в пустоту и опасливо оглядываясь за запотевшее окошко, Янь сказала, — Ты себя слышишь?  — Я… — Не я-кай, - перебила она, — Мы в жопе мира, одни. Никого здесь нет и не будет. Мы покойники. Этот чувак, который пишет эти записи, явно тоже. И по его словам, здесь творится ещё больший пиздец, чем мы увидели за несколько часов. Я абсолютно уверена, что это место гораздо… гораздо хуже, чем мы думали ранее. Да, от того что я заболела, каюсь, виновата сама. Но ты не обязан из-за меня идти в этот ебаный холод и несусветную темнотищу. Инь, я и так выкарабкаюсь…, - зная, что её слова не возымеют силу, Янь попыталась задобрить друга нежностью, — Я пошёл, - застёгивая куртку, открыл дверь мальчик, — Буду аккуратнее, — Может тебе хотя-бы дать смарт…?, - уже полезла в карман она, но в ответ, лишь увидела как дверь хлопает перед её томным телом. Она уныло опустила глаза в сторону поля, всматриваясь в горизонт. — Эх… Эмильяну предстояло выстоять против окатившего холода и безбожной ночи. Чем быстрее, тем лучше. И, будет славно, если он не встретит бездушную машину, раскатывающую по лесу на своём сточенном бампере. Как же здесь зябко и жутко. Оказаться здесь одному и врагу не пожелаешь, хотя ведь так и случилось с тем попаданцем из школьного журнала. Наверняка, его обида и невероятная тоска утопала в его запредельно-нечеловеческой надежде. Как же это несправедливо. Эмиль то, и то не один. Если он продолжит перенимать на себя чужие тела и души, закончит как тот случайный гость - в одиночестве, сойдя с ума, и наверное, лишив себя жизни.  Остывающий юноша, не успев моргнуть по новой, уже стоял посреди поредевшего морозного леса. Дубы, редкие кедры с соснами и где-то рядом журчит тихая речка. Холодный ветер поддувает сзади, блуждая между макушкой и одеждой Эмиля. Это окраина жизни. Он прошёл метров сто от селения, видя лишь очень мутные очертания куски уже знакомых домов. Мальчика пробивает дрожь от низкой температуры, потряхивая его тонкие конечности. Кто-то нечеловеческой формы обращался к Эмильяну, от чего тот слегка дёрнулся. Кто это? — Был слух в деревне: стоит у речки, за забором, булыжник, глыба даже, - сказала бабонька с головой собаки, — Около него всё время была Агафья, ведьма старая. Бабка та ещё была. Могла и проклясть, и свести двух людей вместе, и плевать бабы или мужики то были, сводить могла и тех и других. Но был случай, когда она перед всей деревней заявила, что будет что-то страшное в деревне, что гиблость пронесётся в домах ихних, а кабы это несчастье прошло стороною, надо было пойти к тому самому камню и положить под него частичку себя. Волос, ногтей, ткань, короче всё что только будет у людей дома. Лишь бы энергия камня смогла понять энергию просящего защиту. Большинство ей тогда не поверило, подумали, что у бабки на старости лет фляга засвистела - так и высмеяли. А вот остальные запаниковали, пошли искать вещи для жертвования. В итоге кто приподнёс вещи свои - выжили, но…, а остальные - поподыхали все. Выжившие по сей поры живут, и я одна из них. Но проклятье таково, что из мира Яви нас сюда отправили. В город темноты и вечного холода. Мне сто восемьдесят девятый год как стукнет, а я всё такая же бабонька-хозяюшка, как видишь. Сто восемьдесят девять лет Мёртвая мать меня сыскать не может. Прячусь я за тенью Первого Страха. А ты, смотри, вон там видишь?, - показала она иссохшей рукой в небольшой овраг с рекой, — Камень со всякими надписями - то и есть глыба наша - Агафьйская, в честь Агафьи нашей покойной назвали. Вот так, милок. Ты может чаю хочешь, у нас его хватит на сотню солдат, хе-хе, - загавкала женщина, — Посиди с бабулей, отдохни.  Дребезжащие листья и увесистые камни рядом с ногами мальчика тут-же принялись раскидываться в разные стороны. Территория задрожала, вскалыхивая мёртвые кустарники и сухие деревья из ниоткуда взявшейся гравитацией и ветром. Женщина наклонилась вперёд, обставляя себя парой ржавых железных стульев. Они сбросила со своих рук вёдра. Жидкость внутри, будучи неровно уста́вленной к земле слегка расплескалась, обмакивая чёрные разложившиеся листья.  — Помог ты мне сейчас, вёдра наполнил! Я тебе отплачу, гостинцев дам, сынок. Странное чувство у мальчика внутри, как дежавю. О каких вёдрах она говорит? Он только сейчас начинает припоминать, что шёл параллельно забору деревеньки, с другой стороны. Сзади неё - ещё темнее чем было. Здесь ещё прохладнее чем около входа. Небо накрыло чернотой.  — Что вы… Не нужно! Вы лучше…, - хмуро ухмыльнулся юноша, — Об этом мире… расскажите, - захрустели суховатые ветви под тёмной чащобой, — Эт я могу, а чего ж нет милый! — А, как вас зовут? — Я говорила уже… но Марфой звать… вроде как. Так вот, сыночек, это место как, где когда-то жила и я. Но, - хмуро опустилась голова собаки, — Наизнанку. Этот мир – зеркало нашего измерения, да только всё сильно осквернено да заморожено. Нелюди, что принимают обличия чего-попало, они… не сильно отличаются от нас.  — Я нашёл старый журнал в доме одном, в деревне, - указал он рукой откуда прибыл,  — Ой, сыночка, не суйся ты в дома чужие, вообще не заходи нивчейнный дом. Отнюдь не я так решила, а уроженцы Города Этого… Они как оторвались от собственных хозяев, так вновь хотят вернуться. По домам, по углам-закаулкам шастуют, да по лесищам поодаль гуляют. Ты не думай милок, что они глупые. Они поумнее нас будут, клянусь тебе. Их начитанность да склад ума от людей-хозяев перешёл. То-та они иногда и охотятся. Прячутся. Живут как мы жили. Если б не лик их, то за человека запросто лихого сошли б! Люди… словом обычным… — Баб Марф… А почему я… не помню как сюда дошёл? Я… изначально шёл за лекарствами для своей подруги. Петовник? Пеловник? На ежевику, вроде говорят похоже… — Пестовник, сынок. Это так звать. Эмильян вопросительно промычал. — По твоей памяти… это мгла вязальная… А Пестовник - это место, где умер, и уже  разложился Пест. В его честь и называли. И из его силы да останков возрастают плоды хорошие. Мы их часто собираем да кушаем. Их тьма здесь, Песты как и Перебы часто умирают. А отвязавшихся Пестов да Перебов тута миллиарды…  Голова собаки резко оскалилась в боли, пробитая чудовщиной молнией, но в мгновение ока та быстро пришла в себя. — Сынок…, - вгляделась та в глаза Эмильяна, — Извините меня, это не совсем моё дело, но…, - резко перешла она на формальность, — В ваших глазах я увидела произошедшую… чудовищную трагедию. Что с вами случилось?  Вы - тихое лесное озеро неподалёку от засыпающего детского лагерька.  Озеро - где прятались убегающие от ответственности кедровые вожатые. Где мочили ножки юные гости, в ожидании одних лишь сумерек. Лагерь называется “Лесное озеро”. Там - веселятся мальчики и девочки. Играют в догонялки с тенью. Сосновый бор и пахучие, высокие сосны. Ветер частенько сбивает ярко-оранжевую кору прямиком к вам в глубины чернил. Неподалёку стоит домишка вожатых, шелестя крышей и осыпающимися сухими иглами елей. В вас светит алюминиевая луна. В каждом корпусе под тихие переборы струн гитары засыпают дети, заставляя отдых придти на смену горя. Ваша рябь. Ваши зеркальные от воды глаза доносят как покачиваются Ели. Вы больше не хотите видеть этот лес? Но почему? Почему? Что не так с этим лесом? И почему весь тихий, до мила спокойный лагерь полыхает? Почему Сосны горят? Почему? В ваши глаза попадает дым тлеюших деревьев и корпусов, что выстроенны в форму дощечек. Горят не только они! Тела деток и задремавших вожатых тоже тлеют. Гниют. Уже разлагаются. Их чёрная, покрытая сажей кожа медленно сходит с обугленных ручек. Их кости томно сцеживают из себя едкий дымок, будто они стали никелевыми паровозиками. Их чёрный пар проносится до ваших глаз. Отныне, вы не видите ничего перед собой. Даже хрустальной Луне не под силу преодолеть такую густеющую смоль. Что заставляет вас смеяться? Их беспомощность? Или… Ваша собственная? Вы помните, как сидели за столешницей, собранной всем вашим отрядом? Из чего она сделана? А кто за ней сидел? С кем вы были? Вы не можете вспомнить этого, да? А знаете почему? Потому что вы - бездушное, лесное озеро. Ваши глаза это чистая, никем нетронутая озёрная гладь. Ваша глубина находится около всеми покинутого, детского лагеря - “Лесное озеро”. Вы там одни.  Ваше детство и глаза помнят один лишь дым  и калыхающиеся от ветра Сосны. Их аромат. Ярко-оранжевая кора превратилась в изумрудно-чёрную. Пожар. Она оседает в вас. Она уходит на дно. Вы помните как это кора была ярко-оранжевого цвета? Или она всегда была изумрудно-чёрная? В вашей бесконечной глубине - ответ: ровно столько, сколько ярко-оранжевой коры.  — Что…?, - отстранился мальчик, разинув рот.  Вдруг, Эмильян увидел сквозь практически непроходимые заросли вспыхивающие фонарные сигналы. Моргает свет фонарика. Что-то случилось. Янь бы не стала понапрасну использовать фонарик телефона. — Мне нужно идти, - встал он, быстро дыша. Внутри всё сжалось. Страшно.  — Милок, подожди, - встала женщина со стула. Почавкав пастью, женщина принюхалась. Та быстрым шагом ринулась к журчащей речке, в нескольких метров от их местоположения. Бабонька неестественно коснулась края реки, словно ощупывая его побережье, и в один момент, словно лёгкую ткань, она подняла саму реку. Странное явление и движущаяся поныне вода всё так же плыли, но уже по воздуху. Старушка держала весь её вес на своей руке, пока вторая вторгалась в её дно. Она что-то искала и копошилась, пока юноша лишь опасливо озирался по сторонам. «Как это…?». — Держи сынок, - кинув реку вниз, та с громким плеском обрушилась на землю. Женщина вновь подобралась к Эмильяну, просовывая в его руки и карманы чудаковатые шарики. — Это плоды Пестовника. Будь аккуратнее здесь, мой милый… Я пойду… Спасибо тебе сыночек, что помог бабке. Разрешил наполнить мои вёдра водой из глубин твоей души. Ты - маленькое, лесное озеро. С металлическим звоном, та подняла тяжёлые резервуары и вновь двинулась к реке. В пару движений, она подняла сильной рукой речушку, входя до середины и скрываясь за шквалом воды в её глубинах.  — Что за чёрт возьми это было…?, - смотрел он на стихшее от звуков место. «Точно! Янь!». Он, наступая на стухшие ветки и чавкающие лужи, уже подбегал к их с Янь прибежищу.  — Инь! Смотри!, - подбегая и тревожно толкая в бок, девушка указывала ему направление. Пристальнее присмотревшись, Эмильян к ужасу обнаруживал на горизонте ходячих сломанных людей, невероятно колоссальных размеров. Худые, острые, тучно-большие. «Если они отсюда кажутся такими огромными, то вблизи, должно быть, они просто ахереть исполинские!» — Что за херня там ходит?, - поставила Янь в тупик своего друга, но сразу продолжила, — Они что?, - задрожал её голос, — Сюда идут?! Эмильяну со своим зрением было сложно различить их расстояние или направление, лишь их общие черты вырисовывались весьма грубо: неповоротливые, ужасно перекошенные. У одного из них, под своим же весом ломались кости таза, словно мешок трухи, те вываливались вслед за его тянущейся мошонкой. Некоторые имели несколько голов, рук и ног. У других свисали то ли лианы, то ли нити, а у каких-то вообще вместо морды красовался голый, анатомически неправильный череп. По меньшей мере видно было не менее четырёх.  Завидев стремительный галоп, Эмильян лихорадочно начал метаться с места на место, обдумывая что же им сейчас делать. Если они приблизятся ещё ближе, то отыщут и растопчут их, ни один дом и ни одна машина не в силах защитить их. — Янь, что нам делать?  Девушка стояла и смотрела туда-же, куда смотрел Эмильян пару мгновений назад, о чём-то думала и будто мало переживала о происходящем. Подруга прохладно вздрогнула. — Янь!, - крикнул юноша со всей дури. Не ожидая от себя такой горловитости, он мигом прикрыл рот ладонью, принимая виноватый вид и занижая голову к плечам. За этим действием немедленно следовали несладкие ответные меры. Со стороны поля донеслась размашистая, басистая звуковая волна рыка, ей хватило силы для того чтобы смести их с Янь тела на несколько шагов назад, их грудные клетки начинали больно вибрировать задевая острые рёбра. Земля вздребезжала, вызывая панику в искромётных разумах. Они завидели как в их сторону несутся огромные фигуры, словно предвестники Апокалипсиса, четверо ужасных чудищ с лёгкостью давили ничтожно маленькие деревца и замёрзшие посевы. В голове Эмильяна возник ужасный образ как эти твари загнав того в тупик, начинали истязать его хрупкое тельце: протыкали глаза гнилыми ногтями, вытягивая венку за венкой, рвали кожу и оставляли тонкие полосочки немыслимых мук. Сильно увлечённые, разрезали кожу бёдер и живота, всовывая туда органы подруги и гниющих насекомых. Заливали в горло раскаленный металл, но слишком очеловечив, прознали о наличии члена у мальчика. Раскаленным лезвием, надрез за надрезом выскабливали узоры на чувствительной коже, отделяя волдырчатые слои под воздействием высокой температуры. Все эти ужасы промелькнули перед его глазами, но вой свирепых чудовищ возвращал юношу к тёмной реальности. — Ты блять что наделал? Зачем заорал? Они теперь сюда бегут! — Прости, пожалуйста, прости, - отчаянно прикрикнул Эмиль, — Прости меня, я не хотела, - быстро опомнилась Янь. Она понимала, что сейчас не лучшее время для ругательств: сейчас все на взводе и она это отлично чувствует, — Я вспомнила. Азенапин. Я знаю что это!, - сумбурно проговорила она, — К чему ты это сейчас?, - в панике, Эмильян рассматривал картину перед собой: существа уже приблизились в половину, стали ещё больше, настолько внушающие, что у него не находилось определяющих слов, — Азенапин пьют братья и сёстры когда болеют - это таблетки. Их назначают для улучшения восприятия мира. Та пилюля, что ты нашёл на чердаке, доставай её, мы "поместим внутрь" эту штуковину, - Янь говорила так, словно подыгрывала глупой постановке, но Эмильян не стал спрашивать что либо ещё, уже засовывая руку в карман и нащупывая мягкое гладкое драже. Он достал её и протянул Янь. Запах пряности снова посетил их носы, но та, в свою очередь, закрыла свой, кинув одним ловким движение в рот. Голова в момент закружилась, а их губы соприкоснулись. Эмильян не успел даже понять что происходит, но смесь эмоций поглотила Инь и Янь, их окутал невидимый вихрь, а языки начали скользить по оболочке освобождая содержимое от бремени. Неистовый рык и грохот подкрался почти вплотную, когда юноша отвёл взгляд высоко вверх, глаза начали сканировать местность. «Меньше километра, и они уже будут здесь». На их фоне, эта сладкая парочка казалась настолько незначительной, словно семечко сорняка залетевшее в огород с тысячей семян. Гиганты мчались в их с Янь сторону, когда земля под ногами сотрясалась уже с такой невообразимой силой, что заставляло практически подпрыгивать их на одном месте. Ужас поглощал его маленький разум, в преддверии смертоносных всадников. Но спустя несколько ярких вспышек перед глазами, и у Эмильяна нестерпимо закружилась голова, а взор пропадающий в забвении наконец отключал страдающего агнца. Азенапин не церемонился, не пытался аккуратно, держа того за руки, вывести из сна прочь. Наоборот, он резко вырвал его в неисследованный план реальности, оставляя наедине совершенно одного. Одиночество и пустота, большего - не дано.