Побег в никуда

Арабелла Фигг никогда не была счастлива. Ну, если только в совсем уж раннем детстве, но этого времени она не помнила. А вот с тех пор, как стала в достаточной мере что-то понимать и осознавать себя, точно не была. Родители смотрели на неё с надеждой и… раздражением. Вот только надежды с каждым днём становилось всё меньше, а угрюмости и раздражения всё больше. Маленькая Белла интуитивно чувствовала, что что-то идёт не так, но в силу возраста не понимала что. Она старалась быть хорошей. Правда старалась. Её старшая сестра Маргарет извергала фонтаны воды из чайных чашек; мановением руки била стёкла в окнах, даже не прикасаясь к ним; недовольным взглядом испаряла из тарелки нелюбимую овсянку; заставляла игрушки прыгать под ноги всем подряд, отчего идущий спотыкался об них и нередко падал. Но вместо того, чтобы ругаться, родители счастливо улыбались, осыпали Маргарет поцелуями и дарили ей подарки. Белла честно съедала всё, что было у неё в тарелке, даже если ей это не нравилось. Она ничего не заливала водой, не била стёкла и посуду и не заставляла игрушки прыгать. Она их даже не раскидывала, а всегда аккуратно складывала в шкаф, но родители всё равно бросали на неё хмурые взгляды и шушукались, думая, что она не слышит. Но Белла слышала, и в их тихих, не предназначенных для детских ушей разговорах всё чаще звучало странное и почему-то казавшееся зловещим слово «сквиб». Чем старше становилась девочка, тем яснее понимала, что она какая-то не такая. Её мама и папа, и сестра, и бабушки с дедушками умели творить чудеса, а она – нет. Приходящие в гости дяди и тёти поглядывали на маленькую Беллу с недоумением и брезгливостью. Целители в Мунго, куда родители водили её время от времени, махали палочками, плели целые кружева из цветных лучей, а потом разводили руками и говорили: «Всякое случается. Возможно, магия проснётся позже. Но может статься, что девочка действительно сквиб». Что такое «сквиб» Белла узнала от кузена, бывшего старше неё на три года. Узнала и поняла, что недаром всегда боялась этого слова – оказаться сквибом было ужасно. Мистер и миссис Корриган мнение, что «сквиб» – это позор семьи, полностью разделяли и втайне продолжали надеяться, что всё это недоразумение. В конце концов, сквибы, как правило, рождались у представителей древних чистокровных родов, известных не одно столетие, а чистокровность их собственной семьи с обеих сторон не превышала пяти поколений. Когда в одиннадцать лет письмо из Хогвартса ей так и не пришло, Белла поняла, что надеяться больше не на что, и её ждёт участь изгоя, причём в обоих мирах: и волшебном, и маггловском. Она, разумеется, умела и читать, и писать, но маггловскую школу никогда не посещала. Она не была адаптирована к миру простецов. Все её познания несли на себе отпечаток жизни в волшебной семье. Расскажи Белла хоть кому-то о том, что до сих пор было для неё нормой, и её сочли бы в лучшем случае неисправимой фантазёркой, а в худшем… В худшем случае её ждала закрытая клиника. Не то чтобы Белла в свои одиннадцать понимала, что такое «клиника», тем более маггловская, но нутром чувствовала исходящую от этого слова угрозу и никакого отношения иметь к нему не хотела. В древних родах умели определять сквибов едва ли не в первые месяцы после рождения. Ну и избавлялись от них тоже быстро, тайно и по отработанной схеме. Подыскивали обеспеченную, влиятельную семью, не имевшую собственных детей, и отдавали им своего ребёнка. Делалось всё это, конечно, не без помощи магии, но в итоге все были счастливы. Бесплодные родители получали ребёнка, которого любили без памяти, а уважаемый род избавлялся от позора в виде сквиба. Но Арабелле, конечно же, просто не могло так повезти. Стыдясь придать свою проблему огласке и не имея ни надёжного советника, ни опыта в подобных делах, мистер и миссис Корриган так и не сумели найти никого, кто захотел бы усыновить их достаточно взрослого ребёнка. Неся ответственность за несовершеннолетнюю дочь, просто взять и выгнать Арабеллу они тоже не могли, опасаясь, что рано или поздно им это может аукнуться нарушением Статута. На этом варианты решения проблемы закончились. Ну в самом деле, не убивать же было родного ребёнка, пусть и сквиба. Белле накупили маггловских учебников и книг, которые, по мнению родителей, помогли бы девочке получить достаточное представление о мире простецов, и оставили сидеть дома. Так Арабелла Корриган стала постыдной тайной своей семьи. Ощущать себя позорным секретом было больно, но слишком рано познав изнанку внешнего благополучия, Белла смирилась. В конце концов, для неё родные сделали всё, что могли. Да, презирали и не любили, но кормили, давали крышу над головой, обеспечивали всем необходимым, позволяли много времени проводить среди простецов, предоставляя ей возможность адаптироваться самостоятельно. Даже выправили ей настоящие маггловские документы с изменённой на год датой рождения, чтобы, достигнув семнадцатилетия, она могла считаться совершеннолетней и в маггловском мире. Маргарет, приезжая на каникулы, всегда делилась впечатлениями о школе, и каждый раз, выслушав её новости, родители громко возмущались. Конфронтация между факультетом чистокровных – Слизерином и остальными усиливалась с каждым годом. С подачи профессора трансфигурации Дамблдора, имевшего большое влияние на директора Диппета, из школьной программы исключались не только многие разделы, признанные условно тёмными, а вообще убирались целые дисциплины. Хогвартское образование оскудело, становясь всё более усреднённым. Хуже того, министерство поддерживало подобную политику, что, наверное, было не удивительно, раз уж всё тот же Дамблдор имел значительный вес в обществе и являлся не только профессором в школе, но и победителем наитемнейшего волшебника Гриндевальда. Вот только чем больше закручивало гайки министерство, тем сильнее в волшебном сообществе набирали силу новые веяния, согласно которым магглы, сквибы и даже маглорожденные волшебники приравнивались к кому-то вроде полуразумных животных. В день, когда Арабелле исполнилось семнадцать, родители вручили ей довольно-таки крупную сумму денег и выставили за порог отчего дома, вместо напутствия попросив никогда больше не возвращаться. Зла на родных Белла не держала. Да, ей не повезло родиться сквибом в чистокровной семье, но трудно в этой ситуации было не только ей. Родители надеялись со временем занять более высокое положение в волшебном мире, а наличие сквиба среди близких родственников могло уничтожить репутацию семьи и лишить сестру возможности удачно выйти замуж. Могли ли в такой ситуации оставаться хоть какие-то сомнения в том, кого стоит принести в жертву ради блага всех прочих?.. Арабелла была молода, достаточно привлекательна, имела приличную сумму денег, и её жизнь теперь принадлежала только ей. Оставалось понять, что же с этой жизнью дальше делать?.. * * * Позже вспоминать о своей бурной молодости Белла очень не любила. Реальный мир магглов оказался весьма далёк от описанного в книгах. И хотя сама она, даже живя с родителями, проводила в нём достаточно много времени, мир этот всё равно был чужд для неё. В конце концов, есть всё же колоссальная разница: гуляешь ли ты по улицам, заглядываясь на парки и витрины магазинов, или пытаешься устроиться на работу и снять квартиру, совершенно не ориентируясь в ценах. Несмотря на умение вести хозяйство, деньги закончились удручающе быстро, потому что юная Белла, пытаясь получить настоящее маггловское образование, умудрилась-таки нарваться на мошенников. Не имея реального образования, она могла рассчитывать только на неквалифицированную и низкооплачиваемую работу, но даже оттуда её быстро увольняли, находя новую сотрудницу странной. А для магглов она, конечно же, была странной! Откуда ей, с рождения жившей среди волшебников, было знать, что такое стиральная машина, пылесос или утюг?! Её выгоняли даже с самых ничтожных должностей из: прачечных, клиринговых компаний; магазинов; почтовых отделений; с фабрик по пошиву одежды. За четыре года мытарств она сменила семь городов и не менее полусотни мест, пока не смекнула, что лучше выглядеть глупой, чем странной. В итоге ей удалось устроиться в приличное кафе посудомойкой. Вот там она сумела задержаться действительно надолго: уж о том, что из себя представляют вода, мыло и губка, знали даже волшебники. Именно в этом кафе она и познакомилась со своим будущим мужем, работавшим охранником в магазине напротив. Мистер Фигг был лысоват, общителен, старше на добрых полтора десятка лет и не имел ни близкой, ни дальней родни. Арабеллу это устраивало. Что он сам нашёл в ней, оставалось только догадываться. Должно быть, польстился на молодость и вполне приятную внешность. Красавицей Белла не была, но и назвать её дурнушкой мог только идиот. Нежный овал лица. Глаза, пусть и болотного цвета, но выразительные. Густые тёмно-русые волосы. Красиво очерченные губы. Хрупкая фигура с мягкими округлостями в нужных местах. К сожалению, ни отсутствие у мужа злобной родни, ни вполне удовлетворительная внешность Белле не помогли, и её брак продержался недолго. Благоверный, вдруг решивший, что у неё слишком много странностей, сбежал через год, оставив в напоминание о себе только фамилию. Не сказать, что Арабелла была страшно огорчена таким поворотом судьбы, ведь жизнерадостный балагур в быту оказался страшным скрягой и занудой. За год с избытком вкусив прелестей семейной жизни, Белла решила, что отношения ей больше не нужны, а чтобы не чувствовать себя одинокой, хватит и кота. Так в её жизни появился Хохолок, получивший своё имя за вечно встрёпанную шерсть на макушке… * * * Следующие тринадцать лет Белла работала всё в том же кафе, которое со временем переквалифицировалось в престижный ресторан, баловала своего рыжего кота и ни во что не встревала, только с тревогой прислушивалась к новостям о странных несчастных случаях, происходивших по всей стране. Были у неё подозрения, что случаи эти странными кажутся только магглам и происходят не сами по себе, а являются следствием тех самых новых веяний, которые набирали популярность в волшебном мире в то время, когда она сама его покинула… Членом Ордена Феникса Арабелла стала почти случайно и поначалу даже сама не поняла, во что влезла. Хохолок умер от какой-то кошачьей немочи, и не помнившая себя от горя Белла решила, что теперь заведёт только полунизла: они и умнее, и живут очень долго. Разумеется, бездомные полунизлы по улицам не бегали, и, чтобы раздобыть подходящего котёнка, ей пришлось отправиться в Косой переулок. Вот там она и повстречала кузину Доркас, дочь одной из тётушек, которые в своё время смотрели на неё с жалостью и презрением. Доркас, в отличие от своих родителей, относилась к Белле неплохо, так от чего бы было и не поговорить?.. Оказалось, что за два прожитых среди магглов десятилетия Белла многое пропустила. В волшебном мире шла самая настоящая война. Возглавляемые Неназываемым Пожиратели Смерти боролись за чистоту крови. Члены Ордена Феникса под предводительством Дамблдора ратовали за всеобщее равенство. Поддавшись искушению снова хоть ненадолго оказаться среди волшебников, Арабелла согласилась принять участие в одном из собраний. Пришла как зритель, а ушла как член Ордена. Должно быть, дела у борцов за справедливость шли совсем плохо, если Дамблдор решил, что даже живущая в маггловской глуши сквибка может быть им чем-то полезна. Ни за чем она нужна Ордену, ни за чем Орден нужен ей, Арабелла так и не поняла, но решила: пусть всё идёт, как идёт, хоть какое-то разнообразие в её одинокой жизни. Так и повелось, что примерно раз в две-три недели Доркас являлась в её дом и, выпив чашку чаю, переносила их обеих на собрание. Там всё время что-то обсуждали, представляли новобранцев, отчитывались о проведённых операциях. Прошло два года, прежде чем Арабелла осознала, что игры давно закончились, и всё стало очень-очень серьёзно. Новобранцев в Ордене становилось всё меньше, а погибших товарищей всё больше. Карадок Дирборн, близнецы Пруэтты, Марлин МакКиннон… После того, как Доркас не появлялась у неё в течение трёх месяцев, стало ясно, что пора оплакивать и её. Больше никто не приходил, чтобы трансгрессировать с нею на собрания, и Арабелла решила, что о ней просто забыли. Может, это было и к лучшему. То, что в волшебном мире произошло что-то серьёзное, Белла догадалась, когда в Хеллоуин 1981 года по улицам принялись слоняться радостные волшебники, а по маггловскому телевизору комментаторы с весёлым удивлением рассказывали, как над Британией летают стаи сов, и с неба падают звёзды. Раньше, чем Арабелла успела как-то прояснить для себя ситуацию и разобраться, что же всё-таки случилось, её жизнь в очередной раз круто изменилась. Вернувшись домой после работы, она застала в своей закрытой квартире главу Ордена Феникса Альбуса Дамблдора. Вот он-то ей и рассказал, что Волдеморт пал, побеждённый маленьким Гарри Поттером, но, несомненно, вернётся. Так что оставшийся сиротой малыш теперь живёт у маггловских родственников и нуждается в защите. И ей, Арабелле Фигг, выпала почётная обязанность присматривать за национальным героем. Вывалив всю эту кучу сведений и с самым серьёзным видом заявив, что ей нужно срочно переехать, Дамблдор отбыл по делам, оставив для ознакомления свежие газеты и даже не поинтересовавшись, желает ли сама Белла покинуть насиженное место. Просто сказал, что завтра вернётся, и велел собирать вещи. Вещи Белла на всякий случай, конечно, собрала, но вот увольняться и расторгать договор с хозяйкой квартиры не стала. Бросать работу, на которой она сумела дослужиться до должности старшей смены и была на хорошем счету у начальства, не хотелось. Да и не только в должности дело, здесь её жизнь была тихой, сытой и устоявшейся. Аренда квартиры стоила недорого; соседи были спокойными и нелюбопытными; разной еды в ресторане всегда оставалось достаточно, чтобы и она, и подаренный Доркас полунизл Снежок ели досыта. Белле не приходилось тратиться на продукты, заботиться о стряпне, и никто не лез в её дела. А что будет на новом месте? Оставалось только надеяться, что Дамблдор для присмотра за мальчиком найдёт более достойного кандидата, а про неё позабудет. Не повезло. Директор явился на следующий день, как и обещал. Но прежде чем отправиться неизвестно куда, им пришлось обсудить пару немаловажных вопросов. Так, например, Беллу очень интересовало, где и на какие доходы она будет жить? Ведь сквибы трансгрессировать не умеют, а значит, и дом, и работу она потеряет. Насчёт жилья Дамблдор её успокоил сразу, сообщив, что дом, находящийся в непосредственной близости от объекта присмотра, уже имеется, и тратиться на его аренду и содержание ей не придётся. На повторный вопрос, на что жить самой Арабелле, поморщился, недовольно повздыхал и вытащил из кармана очень внушительную пачку банкнот. Хоть у неприхотливой в быту Арабеллы и была накоплена изрядная сумма, от денег она решила не отказываться. Всё же история с аферистами, на которых она напоролась в молодости, научила её и предусмотрительности, и пониманию, что деньги лишними не бывают. Уменьшив собранные вещи, директор заклинанием отправил их в сумку и, велев Арабелле крепче держать кота, трансгрессировал с ней прямо из квартиры. Новый дом Арабелле понравился. Не роскошный, но очень уютный, с пожухлой, но ухоженной лужайкой, белой скамейкой и аккуратно подстриженной живой изгородью. Это был дом из разряда тех, в которых принято жить небольшой респектабельной семьёй, пить по утрам чай с только что испечёнными сконами, растить парочку милых послушных детей и ходить в местную церковь на воскресную проповедь… Дамблдор, видя, что она с интересом присматривается к новому обиталищу, поспешил откланяться, предупредив напоследок, что оставил на письменном столе все необходимые документы и адрес семьи Дурслей, у которых теперь проживал Гарри Поттер.