Тени чужих окон

      9.       Ветер — как назло — ласковый, мягко бил в лицо. Зачем в лицо, ударь в спину, помог бы… Потому что самому сделать этот последний шаг всегда трудно.       Август. Ночь. Такой притягательный мрак. Чувствую, как он зовет меня.       Снова отключили свет, в последнее время такое часто случается. Кратковременные отключения электроэнергии из-за жары. Почти весь район погружен во тьму. Я тоже хочу этого. Хочу выключить весь мир.       Поэтому я сейчас здесь.       Это наилучший момент покончить со всем. Пока темно, пока никто не видит. И никто не закричит, не остановит, не захочет спасти одинокую фигуру на крыше.       Делаю глубокий вдох. Словно решаюсь окончательно. В руках ключи от квартиры. Замахиваюсь и бросаю их в черноту. Чтобы не было соблазна отступить. Чтобы некуда было вернуться.       Меня слегка шатает на краю крыши. Я инстинктивно пытаюсь удержать равновесие.       Усмехаюсь. Даже сейчас я так цепляюсь за жизнь. Как иронично! Даже желая умереть, мы все равно судорожно держимся за свои дурацкие шкуры. Наверное, было бы проще, набухайся я в хлам. Там точно не до самосохранения.       Но я не хочу так. Это осознанный шаг, и я не хочу, чтобы потом говорили, что очередной придурок напился и свалился с крыши. Потому что это ни хрена не так. Это мой выбор. Моя судьба. И я хочу смиренно ее принять.       В это время тьму двора прорезает свет фар въезжающего автомобиля.       Блядство.       Я с досадой морщусь. Не успел. Не то чтобы испортили момент, но придется ждать, пока уедут. Не хочу зрителей. Пусть потом просто найдут мое распростертое тело на асфальте. Но не видят сам процесс. Этот краткий миг свободы должен принадлежать только мне.       Машина притормозила возле моего подъезда.       Ну бля...       Спустя пару секунд двери открылись, и из автомобиля с весёлыми криками высыпались четверо парней. Явно навеселе. В одном из них узнаю нового соседа сверху. По его смеху. Рокочущий, как набегающие на берег волны во время шторма. Он кричит и смеется громче всех, долбанный шут.       Вот кто по жизни вечно радостный и бодрый, как под спидами.       В груди неприятно кольнуло. Почему они такие счастливые? Почему так полны энергии? Почему им так хорошо, а мне так плохо?       Назло вам сейчас прыгну, посмотрим, как вам будет круто тогда!       Со злорадным оскалом — что такое улыбка я уже давно не помню — представляю, как с сочным звуком впечатываюсь в асфальт рядом с ними. Череп раскалывается, как глиняная посудина, вываливая мои глупые мозги всем на обозрение. Вместо лица — шедевр экспрессионизма. Смолянистый битумный запах нагретого за день асфальта смешивается с резким металлическим запахом крови. Воображаю, как парни пугаются, кричат, матерятся, кого-то тут же рвёт на розы, и это добавляет новые ноты в букет вечернего аромата смерти. Неплохо...       Пока я мечтал, дали электричество.       Су-ка.       Духоту ночи осветил туманный свет уличных фонарей и подмигивания одиночных окон. Сразу стало слишком нормально. Освещенный город подо мной будто насмехается над моей жалкой попыткой управлять своей жизнью.       Толпа внизу радостно заулюлюкала, кто-то засвистел.       — Да будет свет! — крикнул один.       Какая свежая шутка, умник.       Момент упущен. Блять. Грёбаный сосед со своими попойками!       Я прожигаю взглядом его с друзьями. От неприязни аж губы сводит в болезненной гримасе.       Похоже, пошли допивать недопитое на спортивную площадку рядом с домом. По дороге они включили музыку, и, кроме блаженной тьмы ночи, была нарушена и её блаженная тишина. Как же им легко живётся! Жалкие уёбки.       В голове мелькнула шальная мысль: а что, если просто спуститься к ним? Подойти, познакомиться, потусоваться вместе…       Живот тут же скрутило от идиотской задумки.       Конечно! Нужна им там моя унылая рожа.       Я хочу, чтобы они меня бесили. Хочу почувствовать хотя бы раздражение, хоть что-то. Но внутри пусто. И я хочу, чтобы так же пусто было во всем мире. На хуй его. Мир. Соседа. Меня. Всех.       Я всё ещё стою на краю. Руки обхватывают плечи. Делаю шаг назад. Кого я хотел обмануть? Я бы не шагнул. Даже в кромешной тьме. Даже без зрителей. Слабак.       Меня внезапно начинает бить дрожь, хотя на улице как минимум плюс двадцать пять. Надо вернуться в квартиру. Здесь уже ловить нечего.       Ключи! Сука. Ещё их искать во дворе, как закладчик сраный. Из груди вырывается то ли стон, то ли скулёж. Какой же я неудачник.       Разворачиваюсь и медленно, волоча ноги, бреду к выходу с крыши. Спускаюсь на чердак, с него на последний — десятый — этаж. Вот и дверь этого бесячего соседа.       Какое-то время стою, тупо таращась на неё. Новая, металлическая, с деревянными вставками и новомодным сенсорным замком. Какая нелепая дверь. В этом старом доме она смотрится не более уместной, чем клоун на поминках.       Такая же нелепо восхитительная, как и этот сосед. Невольно вспоминаю день нашего знакомства, хотя знакомством это можно назвать с натяжкой. Он переехал где-то месяца три назад, в конце мая. Естественно, сразу закатил пирушку, отмечая новоселье.       Музыка, топот, смех. Мне плевать на шум, лишь бы не лезли ко мне.       А он полез.       В тот день я, как всегда, бесцельно лежал на кровати, пытаясь найти хоть одну причину провести день иначе. Всё-таки май. Где-то в глубинах сознания май все еще ассоциировался с предвкушением чего-то волшебного, ведь впереди лето. Даже когда ты уже давно не ребенок.       Стук в дверь. Звонок давно перегорел. Как и я. Зачем тогда его ремонтировать?       На секунду меня охватила ярость за то, что кто-то посмел нарушить моё царство уныния. Сразу же отпустило. Я не могу долго удерживать сильные эмоции. Поэтому решил игнорировать звук.       Который тут же повторился, уже более настойчивый.       Где-то глубоко внутри шевельнулось любопытство.       Ладно, вдруг это тот самый знак, о котором обычно все просят?       С надеждой и страхом подошёл к двери. Снова стук.       Задолбали, я и так уже тут, открываю!       Нарочито резко распахиваю дверь. Первое, что вижу, — раздражающая дежурная улыбочка. Бесят меня такие. Проявление дружелюбия, ага. Даже не рассчитывай на ответку.       Парень лет двадцати трёх — двадцати пяти. Чуть выше меня, спортивного телосложения. Волосы тёмные, густой шоколад — средний фейд, подстрижен идеально аж до скрежета зубов.       Помню, на прошлой неделе видел его с сумками и мебелью, видимо, заселялся. Надеюсь, это не мой новый сосед сверху.       — Привет! Я твой новый сосед сверху, — тут же развенчал он мои надежды, — мы с друзьями решили немного отпраздновать новоселье, купили вот… Всё, кроме штопора, можешь одолжить?       Ну и что, вселенная, это знак или не знак?       Молчу. Смотрю на него. Замечаю, что у него необычный цвет глаз. Молочно-серый, такой светлый, что кажется прозрачным. И взгляд такой… пронзительный. Вздрагиваю.       Сосед продолжает приветливо улыбаться. Внезапно мне стало так противно от этой пустой улыбки. Она же ничего не значит. Просто условность. И улыбается он мне чисто из вежливости. Не потому, что действительно рад. Надо поскорее его спровадить.       Также молча разворачиваюсь и иду на кухню. Сосед продолжил топтаться в дверях.       Неожиданно накатило раздражение. С чего он вообще так уверенно заявился ко мне? В доме что, соседей мало? Или у меня на лице написано, что у меня точно есть, чем бутылки открывать? «Алкаш и терпила» — крупными буквами. А я не пил алкоголь уже больше года.       Вернувшись через минуту, вручил ему штопор, всем своим видом показывая свое недовольство тем, что меня потревожили.       — Не хочешь присоединиться? — он предпринял ещё одну попытку наладить контакт. Или по-своему истолковал мой хмурый вид. Ну, или просто проявил очередное условное дружелюбие.       Я отрицательно покачал головой и потянулся, чтобы закрыть дверь.       — Если передумаешь, залетай, — он поднял указательный палец вверх, отступая.       Я хмыкнул в ответ и захлопнул дверь.       С тех пор, если мы где-то сталкивались, в лифте или у подъезда, он всегда натягивал свою псевдо-дружелюбную улыбочку и громко меня приветствовал:       — Сосед! — как будто мы с ним и впрямь друзья не разлей вода.       Обычно я коротко кивал, не меняя выражение лица. Но никто не отступал. Он продолжал позёрно радоваться мне, я — делать вид, что мы незнакомы.       Я редко встречал его одного. Всегда в компании. Друзья. Девушка. Всегда в отличном настроении, смеющийся.       Они часто устраивали вечеринки, чем вызвали бурное неодобрение у остальных жильцов, но после одиннадцати всегда было тихо, не придраться. Порой, лёжа у себя на кровати, я бессознательно прислушивался к шуму наверху. Закрывал глаза. Словно это я был там, на десятом этаже. Словно это я от души смеялся и шутил. Фальшиво, но радостно подпевал «It's my life». Любил, отдавался и брал.       Поэтому я старался избегать этих неловких встреч. Мне было жутко некомфортно от этого бьющего через край позитива. И от себя было тошно, что я просто не могу так же. А он мне словно каждый раз под нос тыкал своей прекрасной жизнью и молодостью.       Казалось бы, заряжайся не хочу, но на меня это, наоборот, действовало угнетающе. Он слишком живой для моего хтонического существования.       Ловлю себя на мысли, что до сих пор стою напротив его двери и пялюсь, как маньяк.       Заставляю себя идти дальше. Спустился ещё на один пролет. Зависаю на площадке между этажами. Вот и моя дверь. Прямо под его. Только абсолютно другая.       Наверное, её не меняли с постройки дома. Потёртый синий кожзам в каретной стяжке. Где-то лопнувшие нитки. Допотопный английский замок, который можно вскрыть одной силой воли. Засаленная ручка. От середины двери к левому нижнему углу тянулся рваный шов. Видимо, деним когда-то порезали и пытались собственноручно зашить прореху. Криво и неумело.       Я усмехнулся в голове. Как это похоже на меня. Весь я — олицетворение этой потрёпанной двери с уродливой раной, которую невозможно заштопать. Только создать видимость.       И вот он, сосед — красивый, модный, сияющий, как его дурацкая дверь. Живём свои жизни на абсолютно разных горизонталях, которые не могут пересечься вопреки всем законам физики.       Вот бы мне потеряться где-то посередине.       Понимаю, что у меня нет желания возвращаться домой. Да и ключей нет. Так и маячу статуей на площадке между девятым и десятым этажами. Смотрю на наши двери. Наши жизни.       Не в силах больше стоять, я прислоняюсь спиной к окну и тихонько съезжаю на пол. Обхватываю колени руками.       Как я устал. От всего. От всех. От себя. От постоянной пустоты внутри, которая, как черная дыра, сжирала всю энергию и ничего не давала взамен, кроме чувства ноющего голода. Я давно забыл, что значит жить сытно, вдоволь, сполна. И я, конечно, не о еде. Чувствую, как воронка внутри меня снова закручивается, засасывая все эмоции, мысли, переживания. Я уже не хочу держать их, позволяя моему сознанию свободно уносить любые намеки на желание предпринять хоть что-то.       Не знаю, сколько времени я так просидел, глядя в никуда, когда под ухом раздались щелчки. Где-то вдалеке слышался голос, вроде звали меня. Я попытался сфокусировать взгляд, выныривая из пучины своего сознания на поверхность реальности.       — Эй, ты в порядке? — сосед обеспокоенно машет рукой перед моим лицом. Я с полнейшим безразличием перевожу взгляд с его лица на кисть и обратно.       Он бесцеремонно хватает меня за подбородок и поворачивает к тусклому свету лампы. Чуть наклоняется. В нос ударяет почти выветрившийся запах алкоголя и дорогих сигарет. Мажор.       — Ты пил? Или под наркотой? — поднял мою голову чуть выше и принюхался. — Зрачки в порядке, да и вроде ничем не тарит.       В его светлых глазах сквозит смятение, смешанное с лёгкой тревогой и осторожностью. Я не в силах что-либо ответить, поэтому просто закрываю глаза и тихо вздыхаю. Если бы мне помогли алкоголь и наркотики, я бы сидел в своей норе и закидывался всем подряд. Но они не помогают. Я пробовал.       — Понятно, — он наконец убрал руку.       С фига ли тебе понятно? Если даже я ничего понять не могу. Приставучий ублюдок. Отвали от меня и иди живи свою до хрена замечательную жизнь со своими классными друзьяшками.       — Пойдём-ка, — он тянет меня за локоть.       Я открываю глаза и пытаюсь взглядом сказать ему: «Отвали». Получается, похоже, не очень, потому что он продолжает тянуть меня наверх.       Ладно, похер. Делай что хочешь. Я попытался сделать так, как хотел я, но ты мне всё испортил своим внезапным возвращением. Так что разбирайся со всем сам.       Я нехотя поднимаюсь, точнее, делаю вид, потому что тащит меня в основном он. Сильный, зараза. Хотя и от меня за последние пару лет осталась только тень.       Он подтаскивает меня к своей двери и прикладывает палец к сенсору. Раздаётся приятный сигнал, и мы оказываемся в его квартире.       Удивительно, какими разными могут быть два, казалось бы, идентичных жилища. У нас абсолютно одинаковая планировка, но с порога видно, как они отличаются. Первое, что сразу бьёт в глаза, — свет. Повсюду. Его даже слишком много. Светлые обои, пол, мебель. Он что, чёртов ангел? Вся мебель в каком-то идеальном балансе геометрии. Как с обложки журнала. Только тут и там разбросанные вещи — зажигалка, портмоне, странная игрушка типа фиджета — выдают присутствие жильца.       Он приволок меня — а по-другому это не назвать — на кухню и осторожно усадил на большой угловой диван, который больше подходил бы для гостиной. В остальном обычная кухня: белый гарнитур, напротив круглый стол с четырьмя мягкими стульями, ближе к окну тёмно-коричневый диван, куда меня усадили. Стены тоже светлые. В углу стояла кадка с высоким растением — фикус, кажется. По ним все с ума сходили несколько лет назад, когда я ещё следил за трендами. И повсюду свет. Здесь оказалось ещё ярче, чем в прихожей.       Заметив, как я непроизвольно поморщился, он выключил почти всё освещение, оставил только приглушённый свет от бра над столом. Встал напротив меня, опираясь поясницей о кухонную столешницу.       Мы уставились друг на друга. Он — изучающе, я — просто чтоб смотреть куда-то. Он, во всяком случае, был интереснее холодильника. Особенно теперь, когда не улыбался своей тошнотворной улыбочкой.       Через минуту, придя в своей голове к какому-то выводу, он достал пару стаканов и поставил на стол. Открыл холодильник.       — Водка не подойдёт, вино слишком медленное, — бормочет себе под нос, размышляя. — Виски некогда растягивать, ликёр не к месту, шампанское... Блядь, откуда у меня гейский шампунь? А, вот, это то, что надо.       Достает с верхней полки бутылку абсента.       Он что, бар ограбил? Откуда у нормального адекватного человека дома столько алкоголя? Неудивительно, что у него в квартире пахнет как в номере отеля. Свежестью, чистотой, кожей и мускусом. Изящно, но не так уютно, как обычно пахнет дома. Впрочем, мне-то откуда знать?       Между тем сосед поставил на стол две стопки. Налил в них абсент, затем осторожно каждую поставил в стакан. Сверху залил водой, почти до краёв. Пододвинул один стакан со стопкой внутри ко мне. Взял второй.       — До дна. Залпом, — он отсалютовал мне и стал ждать, пока я выпью.       Я перевёл взгляд на этот импровизированный коктейль. А что мне терять? Да в пекло! Я резко хватаю стакан и выпиваю. Залпом. До дна. Как он и просил. Со звоном ставлю стакан на стол и кривлюсь от непривычного вкуса. Горьковатый, терпкий напиток обжёг нутро. Мгновенно бросило в жар. Чуть-чуть подташнивает. Я прикрыл рот рукой.       Сосед усмехнулся и выпил свою порцию. Тоже поморщился. Помахал перед лицом рукой, рассеивая пары алкоголя. Потом неспешно достал из холодильника уже нарезанный лайм, видимо со вчерашней вечеринки, и поставил передо мной. Мы взяли по дольке. Стало полегче, тошнота отступила. Сосед снова встал в прежнюю позу напротив меня. Положил ладони на столешницу по бокам от себя. Начал размеренно постукивать пальцами, будто отбивая какой-то известный лишь ему ритм.       — Так и что? Почему ты решил выпилиться?       Сука.       — Я видел тебя на крыше. Похоже, мы с друзьями спугнули твоё желание перманентно крашнуться.       Я не мигая смотрю на него. Чего он хочет? Чтобы я в двух словах объяснил ему, почему моя жизнь кажется мне беспросветным адом и почему последние несколько лет я живу просто по инерции?       У меня нет однозначного ответа, парень.       Похоже, на моём лице отразилась эта беспомощность, потому что он вздохнул и начал разливать по второй рюмке абсента.       — Ладно. Это сложно, согласен.       Мы также залпом выпили по второму стакану. Снова жар, привкус горьких трав, мягкая кислинка лайма.       Мир окончательно зашатался, и я откинулся на спинку дивана. В голове стало абсолютно пусто. Божественно! Ни одной мысли. Какое наслаждение! Вот бы остаться в этом моменте навсегда. Ничего не делать, не думать, не анализировать, просто «быть».       Сосед наконец расстался со своей столешницей и развалился на диване в метре от меня.       — Давай пойдём от обратного.       Давай нет… Не хочу думать. Не заставляй меня думать.       — Допустим, мы установили, чего ты не хочешь. Тогда давай разберёмся, чего ты хочешь. Все же чего-то хотят.       Он чуть развернулся в мою сторону.       — Чего ты хочешь в этой жизни?       Чтобы ты отвалил на хер от меня со своими вопросами. Я запрокинул голову на изголовье. Углы комнаты тут же закружили, пришлось закрыть глаза, чтобы не улететь вместе с ними. Какое приятное чувство… Тело как будто перестало что-то весить и взмывает вверх, такая легкость во всех конечностях… Кайф.       Так проходит несколько минут. Выпитый алкоголь стремительно расползается по моим органам, венам, по моему сознанию. Я качаюсь на волнах опьянения, как корабль в ночных волнах. Моё блаженное плавание прервало какое-то движение сбоку. Открываю глаза — сосед сел прямо, ладони на колени. Видимо, собирается сказать, что мне пора уматывать, ведь нахрена ему бухое тело на кухне?       — Я хочу быть нужным человеком, — говорю я неожиданно для себя. И вдруг с удивлением понимаю — это правда. Я хочу быть нужным человеком. Мысль, возникшая из совершенной пустоты моего сознания, оказалась точной и изумительной в своей простоте. Я даже немного протрезвел. Как будто.       Сосед в замешательстве посмотрел на меня. Походу, он уже и не ждал, что я что-то отвечу.       Я тоже сел прямо, повернулся к нему и повторил:       — Хочу быть нужным человеком, — голос слегка охрип от долгого молчания. Я вдруг разволновался. Невольно сжал кулаки и продолжил заплетающимся языком: — Не полезным набором функций, а по-настоящему нужным. Просто потому, что… это я. Хочу... чтобы кто-то нуждался во мне. Именно поэтому.       Ух ты! Да это едва ли не большее количество слов, что я произнёс за всё лето. В разговоре не с самим собой, конечно же.       Сосед, видимо, подумал так же, потому что до сих пор молча смотрит на меня изумлёнными глазами. Ещё бы, я впервые заговорил с ним.       — Это... — он прокашлялся, прочищая горло. — Это довольно честно.       А чего ты ждал, таща к себе домой и накачивая алкоголем человека после несостоявшейся попытки суицида?       — А ты на какой ответ рассчитывал? — я внезапно перехватываю инициативу в разговоре. Похоже, абсент делает своё дело. — Думал, я отвечу что-то типа «Хочу денег, хорошую работу и чтоб бывшая вернулась»?       Он развёл руками, словно говоря: «Наверное».       — Херня, — меня понесло. — Такие бы не пошли прыгать. Ну либо пошли бы, но обязательно днём, при свидетелях, чтобы их помпезно уговаривали не совершать необдуманных поступков. Нытики. Всё, что им нужно, — создать инфоповод в их унылой жизни и пожать урожай бутафорской жалости. Всё ради внимания.       — А ты не хотел внимания?       — Срать я хотел на ваше внимание. Не хочу, чтоб меня трогали.       — Если появится человек, которому ты будешь нужен, он будет тебя трогать. Какие-то двойные стандарты, не находишь?       Запал к беседе пропал так же быстро, как и возник. Я снова почувствовал, как грудь сдавливает в отчаянном желании дышать глубже. Будто из комнаты выкачали весь кислород. Резко накрыла усталость. Словно одеялком, заботливо подтыкая все углы по краям. Я отвернулся и закрыл глаза, выдыхая.       Зачем я вообще ввязался в этот бессмысленный разговор? Зачем позволил притащить меня сюда. Какое ему дело до моих желаний и печалей. Хочет поиграть в доброго соседа? А не пошёл бы ты в жопу со своей добродетелью!       По движениям дивана понимаю, что он поднялся. Мне бы тоже пора. Но нет сил даже пошевелиться. А ещё идти искать ключи. Ну или ночевать у себя под дверью. Или на улице. Глубоко посрать. Жаль, сейчас не зима, так был бы шанс сдохнуть от переохлаждения.       Слышу, как шумит вода в раковине. Видимо, споласкивает стаканы. Какой же, блядь, идеальный сынок! Снова секунда раздражения. Я пытаюсь подпитать его хоть чем-то, прогоняя пустоту. Но она не сдаётся.       Сосед подошёл ко мне и слегка потряс за плечо.       — Эй, не вырубайся. Где ключи? Я тебя домой отведу.       Приоткрываю глаза неохотно. А что, игра в благодетеля закончилась? Я пожал плечами.       — Нету.       — В смысле? Дверь открыта?       — Я… выкинул ключ. С крыши.       На секунду он завис, ошеломлённо глядя на меня. Потом вдруг тихо рассмеялся.       — Предприимчиво.       Я снова пожимаю плечами, закрывая глаза. Манящая мгла забвения тянула ко мне свои лапы.       Сосед ещё что-то говорил мне или спрашивал, но я уже почти сбежал от этой отвратительной действительности в мир сна и потому спокойно его игнорировал.       Меня ждал мой самый любимый антидепрессант.

***

             10.       В шесть ноль-ноль, как обычно, вибрирует браслет на руке — будильник, выдергивая меня из зыбкого беспокойного сна.       Комната вся залита солнцем — забыл вчера опустить жалюзи. Ну и ладно. Так даже лучше. Спальня здесь — моя любимая комната. Светлые обои, как и во всей квартире, за исключением стены напротив кровати. Там — изображение туманного леса, зелёные ели на фоне ускользающих вдаль гор. По утрам солнечные лучи красиво рассеиваются сквозь хлопок тюля, и изображение выглядит до дрожи настоящим.       С минуту мечтательно смотрю на стену. Хотелось бы вот так проснуться однажды, а перед тобой настоящие лес и горы… Моргаю, смахивая наваждение, затем с удовольствием потягиваюсь в кровати, пытаясь прогнать остатки сна.       Пробежка по утрам — скорее ритуал, моя наивная попытка стабильности.       Я несколько раз пробовал забить и спать дальше, но голову тут же начинали клевать мысли, что я предаю кого-то. Кое-кого.       Поэтому каждое утро, невзирая на погоду и своё состояние, я вставал и пробегал эту чёртову шестёрку.       Зато всегда в форме. Хотя утешение так себе.       Поднимаюсь, мотаю по сторонам головой. Одежда разбросана по полу — в спальне из мебели только кровать. Потом уберу. Как был — в нижнем белье — иду на кухню попить воды. По пути открываю приложение на телефоне, чтобы включить музыку. Это ещё один обязательный ритуал по утрам. Для бодрости. Но на самом деле я не выношу тишину. В ней слишком громкие мысли.       Захожу на кухню, и палец замирает над кнопкой «Play». На диване спал человек.       Чёрт! Сосед. Я совсем забыл про него. Не удержавшись, представляю, как бы он смешно подскочил, включи я секунду назад Falling in Reverse на всю громкость. Губы растягиваются в ухмылке. Его бы это точно взбодрило.       Подхожу чуть ближе. Он мирно спит, свернувшись калачиком в углу дивана. Похож на забытого на улице котёнка. Чувствую укол совести — надо было хоть одеяло ему дать, раз он всё равно отрубился тут. Я люблю прохладу, и дома кондей всегда поддерживает около восемнадцати градусов. Осторожно иду за покрывалом. Почему я вообще осторожничаю в собственном доме?       Вернувшись, аккуратно накрываю его, стараясь не разбудить. А то картина будет так себе — стою тут как извращенец в одних трусах. Сдавленно хихикаю от своих мыслей и замираю — проверить, не проснулся ли.       Нет, спит. Без этого пустого взгляда он кажется каким-то даже... человечным. Я с минуту разглядываю его. Похоже, мы примерно одногодки. У него довольно аристократичное лицо. Тонкие черты, узкий прямой нос, ярко очерченные губы. Волосы — тёмные, почти чёрные, слегка вьющиеся — стянуты в короткий хвост. Мог бы стать моделью. Особенно со своим этим надменным выражением лица, словно ему все должны. Хотя сейчас на его лице такое умиротворение, даже на себя не похож. Но кто я такой, чтоб так утверждать, мы вчера-то поговорили первый раз более-менее нормально.       Подворачиваю край покрывала. Ну круто, теперь я официально нянька для суицидников.       Не знаю, что с ним делать. Выгнать? Оставить? А если он опять полезет на крышу?       Ладно, с этим разберусь после бега, время идёт. Вряд ли он очухается в ближайшие два часа, с учетом выпитого и пережитого. Пью воду, одеваюсь и спускаюсь на пробежку. Жирный плюс снять эту квартиру — открытый стадион через пару дворов.       Там уже пара человек наматывает круги. Мы киваем друг другу. Не знакомые, просто каждое утро видимся на пробежке. Быстро разминаюсь и выбегаю на дорожку. Очередной хороший день, говорю я себе.       С утра ещё не жарко, и бегать одно удовольствие. В наушниках играет ритмичная музыка, солнце пока ещё несмелыми лучами обнимает спину, лицо, снова спину. Я вхожу в привычный темп и доверяю своему телу самому бежать. Мысли возвращаются к вчерашнему вечеру.       Что меня дёрнуло притащить этого парня к себе? По нему с первого взгляда было понятно, что он — сплошной клубок угнетающей подавленности и неразрешённых проблем.       Когда он открыл мне дверь — три месяца назад — я еле удержал на лице приветливое выражение. От него тянуло такой безнадёгой. Словно портал в полярную ночь открылся. В порыве жалости даже позвал его к себе на новоселье. Хорошо, что он не пошёл, а то угробил бы всю движуху.       Одёргиваю себя, всё же так думать неправильно.       Вот и вчера. Сначала я подумал, мне показалось. Когда выходили из машины, ещё раз бросил взгляд на крышу — человек. На секунду внутри будто кто-то сжал все органы, челюсть свело, пальцы на горлышке бутылки сжались так сильно, что стекло чуть не треснуло. А в голове лишь одна мысль: только не снова. Больше не хочу это видеть.       Я нарочно включил музыку погромче и старался шуметь посильнее. Вряд ли кому-то захочется прыгать на фоне пьяных придурков. Не атмосферно. Кажется, сработало, потому что когда дали свет, на крыше уже никого не было. На асфальте рядом с нами тоже.       Я, конечно, смутно догадывался, что это мог быть мой сосед снизу, и его безжизненная фигура в подъезде подтвердила догадку.       Идиот. Как можно в нашем возрасте, когда жизнь только начинается, так упорно её отвергать?       Да и я тоже идиот. Почему просто не прошёл мимо? Всех не спасти.       Настроение немного просело, где там эти хваленые эндорфины от спорта? Я забыл считать круги, поэтому смотрю на часы. К этому времени обычно остаётся около пяти кругов. Стараюсь сосредоточиться на музыке и добиваю дистанцию.       Обратный путь кажется слишком быстрым. Я так и не придумал, что делать с соседом. В глубине души надеюсь: вдруг он уже проснулся и ушёл?       Тут вспоминаю: он же сказал, что выкинул ключи. Он точно идиот!       Подхожу к нашему подъезду и пытаюсь рассчитать, как далеко он мог их забросить. Надеюсь, у него там их связка. С огромным брелоком. Иначе придётся взламывать замок. Хотя я его дверь могу вынести с одного хорошего удара.       Определив примерный радиус поисков, начинаю обшаривать двор. Надеюсь, вечно бдящие бабки на сегодня взяли выходной, и никто не станет вызывать полицию из-за подозрительного молодого человека на улице.       Спустя минуты три в траве что-то блеснуло. Наклоняюсь — ключи. А это оказалось легче, чем я думал. На связке два ключа на цветастой тесёмке, видимо, ручного плетения, и неровной формы маленький шар из эпоксидной смолы, внутри маленькое пластмассовое сердечко.       Сантименты, однако. Это хоть его ключи? Надо проверить, вдруг кто-то по несчастливой случайности тоже вчера обронил тут связку. Да и сердечко это дурацкое с ним никак не вяжется.       Поднимаюсь на девятый этаж и подхожу к его двери. Отменное убожество.       Маленький ключ сразу влетает в древний замок. Проворачиваю его. Ну, значит, можно возвращать находку и с добрым напутствием отправлять домой. Вдруг дверь слегка приоткрылась, похоже, от сквозняка.       Мне вдруг дико захотелось зайти в его квартиру. Какой-то чисто мальчишеский порыв любопытства — исследовать закрытые территории. Бросаю взгляд на рваную синюю обивку. Нет. Внутри, наверное, ещё хуже. Если ему так плевать и на дверь, то в квартире по-любому лютый срач.       Закрываю всё обратно и поднимаюсь к себе. Тишина. Почему-то крадусь на кухню. Он там. Меня не было почти полтора часа, но за это время он не сдвинулся ни на миллиметр.       Подхожу ближе и сажусь рядом на корточки. Дышит. Облегчённо выдыхаю. Знал бы, что тебя так унесёт с двух стопок, налил бы чего послабже.       Придётся будить, делать нечего. Уже пора собираться на работу. Смотрю на него. Он выглядит слишком безмятежно. Ладно, разбужу перед выходом, пусть ещё подрыхнет.       Бросаю взгляд на часы — до выхода оставалось около получаса. Быстро принимаю душ. Закидываю вещи в стиралку. Одеваюсь. Обычно как раз остаётся время что-нибудь перекусить по-быстрому. Снова иду на кухню.       Ну всё, сосед, пора вставать!       Он так же спит. Ну разумеется. Дыхание размеренное. Выражение лица даже какое-то одухотворённое. Становится жаль его будить, представляя, с какой гримасой он снова будет на меня смотреть. Хотя с чего это должно меня волновать? Я же не жду никакой благодарности за вчерашний вечер.       Протягиваю руку, чтобы растормошить его, но ладонь замирает над его плечом.       Может, он тоже впервые за долгое время смог нормально уснуть? От хорошей жизни на крышу не полезут. Где-то в глубине чувствую, как слабо дёрнулась струнка сострадания.       Медленно сжимаю пальцы в кулак и убираю руку. Чёрт, только сегодня! — будто договариваюсь с собой. У меня, в конце концов, не богадельня. Чтобы не шуметь на кухне, решаю, что завтрак уже перехвачу где-нибудь по дороге.       Быстро пишу ему записку. Не удержался от глупой шутки, надеюсь, не обидится. Оставляю на столе — всяко увидит. Ключи от его квартиры кладу на консоль в прихожей. Чтобы не выглядело так, будто я намекаю ему поскорее убраться.       Надеваю обувь и вдруг мысль: он же точно ничего не сделает с собой? Лихорадочно соображаю, можно ли как-то запереть дверь на балкон или настроить цифровой замок, чтобы не открыть изнутри. Уже взял телефон, чтобы проверить это в приложении, но тут до меня доходит: Боже, что я делаю? Хочу запереть его, как в психушке?       Нет, так он точно решит, что я псих какой-то. Да и в конце концов, он взрослый человек и должен нести за себя ответственность…       Так, ладно. Хватаю рюкзак и вылетаю из квартиры. Спешу, словно стыжусь своих прежних мыслей выгнать его.       Но это же всего на один день?