Главный герой, подвергшийся насилию, выходит за рамки сценария

Мышцы на лице Гу Е резко дернулись. Он попытался вырвать руку, но Сун Шии нажал на нее еще сильнее. — Ты уже злишься? — очень мягко спросил Сун Шии, разглядывая выражение его лица. — Отпусти. Сун Шии никак не отреагировал на этот приказ, лишь с насмешливым пренебрежением глядя на него сверху вниз: — Так-то ты просишь о помощи? Иногда тебе не мешает поумерить свою гордыню. Эта поза была слишком унизительной. На лбу Гу Е вздулись вены, глаза налились кровью, а челюсти судорожно сжались. — Гу Е, я ведь всегда знал, что тебе на самом деле нравится мой младший брат, верно? Словно боясь, что тот не расслышит, Сун Шии слегка наклонился, и его вкрадчивые слова отчетливо прозвучали над самым ухом. Зрачки Гу Е резко сузились, он с недоверием уставился на парня. Он всё это время знал! Тот случай с напитком, из-за которого он тогда опозорился, не был случайностью — Сун Шии явно всё спланировал, чтобы отомстить Сун Цзясиню. — Жаль только, что в итоге ничего не вышло. А я ведь так надеялся, что тебе удастся распробовать Сун Цзясиня на вкус. Сун Шии не стал опровергать догадку Гу Е, пускай даже на самом деле в тот раз всё пошло наперекосяк из-за непредвиденного вмешательства Ци Сюаня. В конце концов, выражение лица Гу Е в эту секунду было слишком уж потешным. — Когда мы были вместе, ты никогда не позволял мне улыбаться. Это потому, что моя улыбка совсем не похожа на его? Сун Шии наклонился слишком близко; пряди его волос упали вниз, едва не касаясь лица Гу Е. — Неужели разница настолько велика? Он рассмеялся, и его брови изогнулись красивыми дугами. Безумие на миг сошло с его лица, вернув ему невинный и чистый вид, создавая иллюзию, будто его душу можно прочесть как открытую книгу. Глаза Гу Е инстинктивно расширились. Этот облик Сун Шии вызвал у него галлюцинацию: перед ним будто снова предстал тот робкий, неопытный юноша, каким он увидел его за обеденным столом при первой встрече. От одного этого воспоминания кровь в жилах закипела. Они и правда были похожи. Вот только черты лица Сун Шии были более утонченными, и он всегда послушно улыбался, глядя на людей и ловя каждое слово гостей. И в то же время они были совершенно разными. Для Гу Е это было сродни крошечному изъяну на безупречном куске белого нефрита, который не давал ему покоя. Ведь его А-Синь был невероятно горд и необуздан, он бы ни за что ни перед кем не стал лебезить. Но почему тогда… Гу Е ощутил легкую дрожь в сердце, пристально всматриваясь в стоящего перед ним парня. Казалось, сквозь эту обманчиво спокойную оболочку можно уловить бушующее под ней темное течение. Когда Сун Шии наклонял голову, вязаный свитер свободно сползал, обнажая нежную, белоснежную шею. А на ней, чуть сбоку, виднелась едва заметная красная родинка. Эта деталь внезапно всколыхнула воспоминания Гу Е. В его сознании всплыл смутный образ из далекого прошлого, когда все его мысли были поглощены бушующими потоками воды. — Если тебе и правда так нравится Сун Цзясинь, почему бы тебе просто не признаться ему в чувствах? — эти слова вновь бесцеремонно прервали размышления Гу Е. — Дай-ка я угадаю, о чем ты думаешь. Эти темные глаза пристально смотрели на Гу Е — настолько глубокие, что даже яркий солнечный свет не мог их заполнить. — Ты просто не хотел разрушать привычные отношения с Сун Цзясинем, но твоим собственным подавленным порывам требовался выход. И в тот самый миг, когда ты увидел меня, всё дальнейшее было предопределено. — Найти кого-то другого на его место, по-твоему, означало бы осквернить твои чистые чувства к Сун Цзясиню. Но как ты мог винить себя? Конечно же, во всем виноват только я, — ресницы Сун Шии слегка дрогнули. — Ведь я связался с тобой исключительно из корысти, позарившись на твои деньги. Я стал главным препятствием между тобой и Сун Цзясинем. И ты, должно быть, искренне веришь, что твое скотское отношение ко мне — лучшее доказательство того, насколько чиста, велика и преданна твоя любовь к нему? Когда Сун Шии озвучил это, на лице Гу Е отразилась целая гамма чувств: от шока из-за того, что его грязную тайну раскрыли, до жгучего стыда и ярости. Ему действительно никогда не хватало смелости признаться Сун Цзясиню в своих чувствах. Он до смерти боялся, что если тот отвергнет его, то из-за своего гордого и непримиримого характера оборвет с ним всякие связи, и они не смогут остаться даже друзьями. — Но чем я заслужил всё это? Неужели только тем, что внешне похож на Сун Цзясиня? Нет. Просто ты посчитал, что мной легко помыкать и манипулировать. Иначе отчего же тебе не хватило духу заставить Сун Цинвэня или Сун Гучэна сыграть роль твоего живого утешения? Лицо Гу Е стало пепельно-серым, словно он заживо проглотил муху. Что за бред! С какой стати ему вообще могло прийти в голову заглядываться на Сун Цинвэня или Сун Гучэна?! — Гу Е, твоя любовь — поистине жалкое и убогое зрелище. Эти слова били наотмашь, без промаха. И прежде чем Гу Е успел хоть как-то среагировать, Сун Шии с размаху влепил ему оглушительную пощечину. От этого удара Гу Е на мгновение опешил. Его глаза налились кровью до такой степени, что казалось, будто он готов в ту же секунду растерзать Сун Шии на куски. — Ты ведь и в страшном сне не мог представить себе такую картину, верно? Что будешь стоять передо мной на коленях, словно побитая собака. Сун Шии лениво размял запястье — его ладонь до сих пор слегка немела от этого безжалостного удара. — Но давай вернемся к нашему делу. Тебе ведь до смерти нужен тот участок земли, который сейчас у меня? — Сун Шии наконец убрал ногу с его руки, словно делая величайшее одолжение. Он заложил руки за спину и легкой походкой двинулся обратно к дому. — Если ты прямо сейчас приползешь ко мне на четвереньках, как преданный пес, я так и быть исполню твое желание. Юноша, залитый лучами солнца, выглядел невероятно лучезарным и хрупким, но каждое его слово было насквозь пропитано чистейшим ядом. На мгновение разум Гу Е полностью опустел, он едва мог осознать смысл услышанного. Как этот паршивец смеет так изощренно его унижать?! Он так и остался стоять на коленях. Дорогой дизайнерский костюм помялся от этой унизительной позы, а на щеке отчетливо горел багровый след от пощечины. — Считаю до пяти, или эта земля прямо сейчас уйдет Гу Шули. Пять, четыре, три… Безжалостный отсчет гулко звенел в ушах. Слова Сун Шии не оставляли времени на раздумья. В голове Гу Е пульсировала лишь одна паническая мысль: этот участок ни в коем случае не должен достаться Гу Шули, иначе ему действительно конец. Прежде чем прозвучало «один», Гу Е, давясь яростью, рванулся вперед, перебирая руками и ногами, словно преданный пес. Сун Шии к тому времени уже подошел к навесу дома. Гу Е, ползущему в такой позе, было чертовски неудобно, и, чтобы не потерять равновесие, ему приходилось смотреть исключительно себе под ноги. Когда он дополз, вместо сочной зеленой травы в поле его зрения внезапно появилась пара безупречно начищенных мужских туфель ручной работы из дорогой кожи. Гу Е до предела напряг затекшую шею и медленно поднял голову. Прямо перед ним с леденящим душу выражением лица стоял Цинь Хуай. Сун Шии, который до этого держался чуть в стороне, теперь с довольной улыбкой шагнул к Цинь Хуаю и непринужденно прислонился к его плечу. Один смотрел со стоическим равнодушием, второй — с откровенной насмешкой.