Главный герой, подвергшийся насилию, выходит за рамки сценария

При виде Сун Гучэна в памяти Гу Е мгновенно всплыли недавние слухи, и эти воспоминания отозвались в горле тошнотворным привкусом испорченной еды. Раньше он выказывал Сун Гучэну хоть какое-то уважение ради Сун Цзясиня, но теперь не стал тратить время на пустые любезности. С ледяным выражением лица он сразу изложил цель своего визита. Сун Гучэн опешил и какое-то время просто не находил слов. Неужели его второй сын действительно настолько способный? Ему и впрямь удалось окрутить самого Цинь Хуая? От этой мысли его гнев немного утих, а расчетливый ум мгновенно включился в работу. Нынешний успех компании — результат его собственного многолетнего труда. И хотя он добился немалого, его бизнес все еще значительно отставал от уровня таких укоренившихся, могущественных кланов, как Цинь или Гу. В последние годы его фирма стабильно росла во многом благодаря поддержке и связям Гу Е. Но если бы они смогли выйти напрямую на Цинь Хуая, разве это не открыло бы совершенно иные горизонты?.. Он вышел из оцепенения только тогда, когда Гу Е окликнул его с явным раздражением в голосе. Будучи человеком дела, Гу Е сразу раскусил корыстные замыслы Сун Гучэна и процедил с ядовитой полуулыбкой: — Не стоит быть слишком жадным, господин Сун. Сун Гучэн очнулся от своих раздумий под внушительным, тяжелым взглядом Гу Е. Он сухо усмехнулся про себя. Какой вообще толк от того, что Сун Шии заслужил расположение Цинь Хуая? Чудо уже то, если этот мятежный сын не подговорит врага устроить ему крупные неприятности. Так что надежнее держаться поближе к Гу Е. — Сун Шии — твой сын. Ты обязан найти способ и заставить его как можно скорее передать этот участок земли мне. Гу Е привык отдавать приказы, и сейчас его тон не терпел ни малейших возражений. Хотя Сун Гучэн все еще немного колебался, у него не оставалось другого выбора, кроме как стиснуть зубы и согласиться. Перед тем как гость направился к выходу, Сун Гучэн быстро окликнул старшего сына: — Цзясинь, проводи господина Гу. Старик не был дураком и прекрасно понимал, ради кого именно Гу Е до сих пор оказывает протекцию их семье. «Хм, мы и без этого паршивца прекрасно обойдемся». У Сун Цзясиня и без того весь день было паршиво на душе. За спиной он так сильно сжал кулаки, что ногти до боли впились в ладони. Однако ему ничего не оставалось, кроме как выдавить дежурную улыбку и сделать шаг вперед. Они вышли из дома, и посреди садовой дорожки Гу Е внезапно остановился. Он посмотрел на Сун Цзясиня удивительно мягким, теплым взглядом, который совершенно не вязался с его обычным жестким поведением: — А-Синь. Мне жаль, что тебе приходится терпеть всё это. Он с искренней, щемящей болью в сердце окинул взглядом голову Сун Цзясиня, все еще скрытую под слоем бинтов, и не удержался — протянул руку, мягко коснувшись его щеки. Сун Цзясинь слегка вздрогнул, но отстраняться не стал. Напротив, он уставился на мужчину полными глубокой печали глазами: — Мне не обидно за себя. Я просто… никак не ожидал, что брат так со мной поступит. Мне очень горько. При виде этих слез на лице обычно гордого и жизнерадостного юноши Гу Е почувствовал себя еще более паршиво. И по какой-то неведомой причине в его мыслях вдруг отчетливо всплыл образ Сун Шии. Вспомнились его темные глаза, вечно искрящиеся насмешкой, которые слегка расширялись в моменты азарта, и этот лукавый изгиб губ, излучающий чистую невинность пополам со странной, пугающей злобой. Гу Е внезапно почувствовал, как его ладонь обожгло жаром. Он поспешно отдернул руку и глухо произнес: — Я со всем разберусь, не волнуйся об этом. Уже поздно, возвращайся в дом. Я дойду сам. Едва Гу Е скрылся из виду, лицо Сун Цзясиня мгновенно потемнело. Он раздраженно цокнул языком, с брезгливостью вытер рукавом щеку, которой касался мужчина, и со всей силы пнул кованые перила. Сун Шии. Опять этот чертов ублюдок Сун Шии. Сун Цзясинь глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки, и побрел к дому. У самой двери его уже поджидала мать, Линь Нянь. — Почему ты так быстро вернулся? Разве вы не поболтали с господином Гу? — разочарованно спросила она при виде сына. — Да о чем там говорить? — нетерпеливо огрызнулся Сун Цзясинь. — Глупый ты ребенок, ты ведь прекрасно знаешь, как к тебе относится господин Гу… — Линь Нянь не удержалась от упрека, но, вспомнив, что перед ней собственный сын, не решилась высказать всё до конца. Сун Цзясинь едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Гу Е ему совершенно не нравился, но от него зависел весь бизнес семьи Сун. К тому же, только благодаря протекции Гу Е парень смог завоевать уважение в глазах отца. Поэтому, как бы противно ему ни было, ради общего блага приходилось наступать на горло собственной гордости и разыгрывать красивый спектакль. — Ладно, не ворчи, знаю я твой характер, — уже мягче укорила его Линь Нянь, а затем тихо добавила: — Главное помни: ты — спаситель господина Гу. Это твой главный козырь. Ладно, отец заждался тебя, поспеши в дом. Сун Цзясинь на мгновение застыл, затем коротко кивнул и переступил порог. Слуги уже успели убрать весь разгромленный беспорядок с пола. Сун Гучэн сидел на диване, его гнев полностью улегся. — Цзясинь, подойди, присядь, — с самым благодушным видом позвал Сун Гучэн. — Президент Гу сказал тебе что-нибудь напоследок? — Нет, он был явно не в духе, так что просто ушел. — Вот как, понятно, — Сун Гучэн не стал развивать тему. — Если выдастся свободное время, общайся с президентом Гу почаще, проявляй к нему участие. Он всегда искренне заботился о тебе. — Да, папа, я знаю. После дежурного обмена фразами Сун Гучэн наконец перешел к главному: — Шии в последнее время не выходил с тобой на связь? Сун Цзясинь вымученно улыбнулся и снова осторожно коснулся повязки на голове: — Папа, ты же знаешь, какие у нас со вторым братом отношения… Хоть он и держит на меня обиду из-за глупого недопонимания, я всё равно искренне хотел помириться. Даже позвал его с собой на вечеринку. Но он там вдруг с катушек съехал и избил всех моих друзей. От этих слов Сун Гучэну стало совсем не по себе. Теперь он уже на полном серьезе подозревал, что у Сун Шии не все в порядке с головой. Но, если говорить начистоту, Сун Гучэн сейчас сам во многом зависел от Гу Е, подъедая крохи с его стола, так что ему в любом случае приходилось выкручиваться из этой ситуации. — Твой второй брат на самом деле неплохой парень, — сокрушенно вздохнул Сун Гучэн. — Просто ему нужно время, чтобы привыкнуть к новой жизни. Вот что мы сделаем: выбери время, встреться с ним и поговори по душам. Между братьями не бывает обид, которые нельзя забыть. И скажи ему, чтобы возвращался домой. Мы с матерью очень по нему скучаем. От этих слов Сун Цзясинь едва не стер зубы в порошок от ярости, но самообладания не потерял. Он лишь послушно изобразил хорошего сына и с улыбкой кивнул. Но стоило ему вернуться к себе, как маска слетела, и лицо его перекосила злоба. Одним махом он смел со стола все вещи, с грохотом обрушив их на пол. Сун Шии умудрился заставить его отца лебезить перед этим ничтожеством. Что ж, просто великолепно. На красивом лице Сун Цзясиня заиграла зловещая ухмылка. Посмотрим, кто посмеется последним. Он достал телефон и набрал номер Ци Сюаня. Из динамика тут же грохнула оглушительная клубная музыка, и раздался хриплый мужской голос, изрядно пьяный и уставший от женского внимания: — Алло? — Смотрю, ты развлекаешься вовсю. Быстро же у тебя раны заживают, раз ты о былой боли забыл, — процедил Сун Цзясинь, намеренно бья по больному. Ци Сюань на секунду замолчал, а затем ответил со зловещим смешком: — Да я всё ждал, когда ты сам объявишься. Что там, Бай Сюй собирается что-то предпринять? Пора бы уже проучить этого обнаглевшего крысеныша. — Если бы всё было так просто, мне не пришлось бы сейчас выслушивать нотации отца из-за этого ублюдка, — Сун Цзясинь едва не рассмеялся от злости. Но его фальшивый приятель на том конце провода лишь глумливо хмыкнул. — Я звоню по делу, — холодно отрезал Сун Цзясинь. — Валяй, — лениво отозвался Ци Сюань, свободной рукой небрежно приобнимая за плечи смазливого паренька. — Ты ведь частенько крутишься среди тех, кто балуется всякой дурью? Достань какую-нибудь дрянь для этого паршивца. Я скажу, когда пустить ее в ход. — Без проблем, — Ци Сюань прижал телефон ближе к уху и лениво приподнял за подбородок другого юношу, который как раз подносил ему выпивку. При одной только мысли о лице Сун Шии в его венах закипел азарт: — Готов взяться за это в любое время. Сун Цзясинь, не прощаясь, швырнул трубку. Хотя Сун Цзясинь и пообещал отцу разыскать брата, ему все равно потребовалось несколько дней, чтобы морально подготовиться, прежде чем набрать номер Сун Шии. — Давай встретимся, брат. Нам нужно поговорить с глазу на глаз. — Хорошо. Приезжай сюда. Адрес, который скинул Сун Шии, указывал как раз на тот самый участок земли, что отдал ему Цинь Хуай. При виде сообщения Сун Цзясинь лишь злобно ухмыльнулся. В его понимании это было не более чем откровенное, дешевое хвастовство. Встречу назначили на вечер. Сун Цзясинь знал, что место уединенное, но поскольку сам никогда здесь не бывал, то не ожидал, что пригород окажется настолько заброшенным — вокруг не было ни единой живой души. Вспомнив, на что теперь способен Сун Шии, Сун Цзясинь на мгновение засомневался и почувствовал укол тревоги. Но отступать было поздно: он стиснул зубы и переступил порог недостроенного здания. Внутри огромного пустого цеха Сун Шии видно не было. Едва Сун Цзясинь достал телефон, чтобы сделать звонок, как сзади чья-то рука мертвой хваткой прижала к его носу и рту пропитанный чем-то платок. Сознание мгновенно покинуло его. Когда он снова очнулся, вокруг царил кромешный мрак. Глаза были плотно завязаны тканью, а сам он не мог даже пошевелиться. Руки и ноги оказались намертво прикручены к деревянной доске. — Добрый вечер. Рад снова видеть тебя, мой дорогой брат. Сун Шии тихонько рассмеялся, и его вкрадчивый голос раздался у самого уха Сун Цзясиня.