Главный герой, подвергшийся насилию, выходит за рамки сценария

В кармане зазвонил телефон. Увидев на экране имя Сун Цзясина, он проигнорировал вызов. Лишь после того как парень пропустил несколько звонков подряд, он наконец лениво провёл пальцем по экрану, принимая вызов. — Почему ты не берёшь трубку?! — тон Цзясина поначалу был резким, сорвавшимся на раздражение. — Ближе к делу. Говори, если есть что сказать, — Сун Шии не проявил ни малейшего интереса к чувствам брата. Он прислонился спиной к стене и медленно сполз по ней, пока не сел прямо на голый пол. — Освободи сегодняшний вечер. Я хочу кое-куда тебя пригласить. Сун Цзясин с трудом подавил гнев, и его голос зазвучал мягче, почти дружелюбно. — Хорошо. Заедешь за мной, когда придёт время. Небрежность этого ответа заставила Сун Цзясина вздрогнуть. Все тщательно подготовленные аргументы в его голове мгновенно рассыпались. Его мнимое самообладание и высокомерие были разбиты вдребезги: — И ты даже не спросишь, куда мы едем? Словно внезапный порыв ветра нагнал чёрные тучи: солнце на мгновение скрылось, погрузив небо в густую тень. Сун Шии сидел в самом углу, куда не проникал солнечный свет. Его глаза были пустыми и безжизненными. В этот миг парень казался паразитом, питающимся самой тьмой. И всё же слова, которые он произнёс, прозвучали невероятно сладко, почти приторно, будто вся его рассеянная злоба сгустилась в одну прочную нить, обвивающую шею Сун Цзясина. — Раз ты сам так говоришь, то я, конечно же, пойду. По коже Сун Цзясина пробежал мороз, но он заставил себя озвучить заранее заготовленную ложь: — Вот и славно... Я много думал об этом в последние дни. Признаю, что раньше был неправ, поэтому и захотел пригласить тебя сегодня... Он говорил на удивление мягко и терпеливо, усердно разыгрывая роль заботливого брата. Сун Шии резко нажал кнопку отбоя, не желая выслушивать эти льстивые речи. Облака, закрывавшие солнце, постепенно рассеялись, и город снова залил яркий свет. Сун Шии запрокинул голову, неотрывно глядя на солнце, пока глаза не заслезились от слепящих лучей. Сумерки постепенно поглотили улицы. Сун Шии вернулся в особняк к ужину, но дома никого не оказалось — даже Сун Цзясина. Парень искренне наслаждался воцарившимся покоем, хотя к еде почти не притронулся. Заметив, что Сун Шии собирается встать из-за стола, тётушка Чэнь не удержалась от вопроса: — Второй молодой господин, вы больше ничего не съедите? — Нет, у меня есть планы на вечер, — Сун Шии улыбнулся. На его лице отразилось предвкушение, словно у ребёнка, которому не терпится разорвать подарочную упаковку. — Собираюсь встретиться со своим очаровательным младшим братом. Прежде чем тётушка Чэнь успела осознать, как эти двое, ещё вчера готовые перегрызть друг другу глотки, вдруг сошлись, Сун Шии уже скрылся за дверью. Поскольку у Сун Цзясина ещё не было водительских прав, машину вёл семейный водитель. Цзясин демонстративно устроился на переднем пассажирском сиденье, явно не желая находиться вплотную к родственнику. Сун Шии не проронил ни слова. Он спокойно открыл заднюю дверцу и сел в салон. Всю дорогу они ехали в полном молчании. — Мы почти на месте, — внезапно нарушил тишину Сун Цзясин, оборачиваясь к брату. Уголки его губ дрогнули в едва сдерживаемой ухмылке. — Надеюсь, эта ночь принесёт нам много радости. Сун Шии, будто совершенно не замечая чужих интриг, ответил ему мягкой улыбкой: — Я тоже на это надеюсь. Пульсирующие басы обрушились на них мощной волной, насильно подчиняя себе ритм сердцебиения и дыхания. Сун Шии был одет предельно просто, его рубашка была застёгнута на все пуговицы до самого горла, резко контрастируя с красно-золотым безумием ночного клуба. И всё же его яркую, утончённую внешность невозможно было не заметить в толпе. Вспышки неонового света, падавшие на бледное, почти бумажно-белое лицо, придавали юноше неописуемое, магнетическое очарование. Сун Шии грубо оттолкнул мужчину, попытавшегося подойти слишком близко, а затем спокойно посмотрел на Сун Цзясина: — Ты ведь не на свидание меня сюда привёл, верно? Видя, с каким ледяным спокойствием брат держится в толпе, Сун Цзясин почувствовал укол разочарования. Он-то рассчитывал, что парень впервые в подобном месте растеряется и смутится. Никакого веселья, даже посмеяться не над кем. «Хмф. Строит из себя недотрогу». Сун Цзясин двинулся дальше, ведя его за собой сквозь толпу, и нажал кнопку вызова лифта. Панорамный стеклянный лифт открывал потрясающий вид на сияющий ночной город. Сун Шии небрежно прислонился спиной к прозрачной стене. Из-за стремительного подъёма у него перехватило дыхание, а по телу разлилось острое, лихорадочное волнение. На самом деле он панически боялся высоты. Стоило кабине миновать пятый этаж, как парню стало не по себе, а каждый вдох начал даваться с трудом. Земля внизу стремительно отдалялась. Сун Шии с усилием выравнивал дыхание. Сердце бешено колотилось, кровь прилила к лицу, а кожа покрылась лихорадочным румянцем. Динь-дон. Тихий, мелодичный сигнал возвестил о том, что они достигли верхнего этажа. Стеклянные двери плавно разъехались в стороны, впуская приглушённые звуки изысканной музыки. Сун Шии ступил на мягкий плюшевый ковёр. Развешанные по стенам картины в стиле импрессионизма сейчас казались ему абсолютно бессмысленными. Их хаотичные, размытые линии переплетались, точно паутина в ожидании глупой добычи, которая вот-вот угодит в расставленную ловушку. Высокая угольно-чёрная дверь в самом конце коридора была плотно заперта. Сун Цзясин нетерпеливо рванулся вперёд и с силой толкнул её от себя. — О, чуть не забыл сказать. Сегодня мы здесь не одни, — полные ядовитой злобы слова прозвучали над самым ухом Сун Шии, пока сам он сквозь открывшийся проём разглядывал VIP-комнату. — Тут собрались мои друзья. Мы все очень хотели с тобой познакомиться. Обстановка внутри до мельчайших деталей совпадала с его воспоминаниями. Кошмар из прошлого оживал наяву.