Свадьба на повторе

      Нужно было выстроить логическую цепочку. Всему всегда есть рациональное объяснение. Ведь так?       — Итак, вариант один, — вслух произнесла Рюджин, меряя шагами расстояние от шкафа до двери. — Я умерла, и это ад. Логично, в принципе. Бесконечная свадьба, родственники, идиотские конкурсы — куда уж хуже для загробной жизни. — Она сильно зажмурилась, пытаясь прийти в себя, но стоило открыть глаза, как стены снова начали давить на психику. — Вариант два. — Взгляд заметался по потолку и углам в поисках скрытых камер. — Это все шутка. Прикол... Но тогда Юна уже выпрыгнула бы из шкафа и тыкала бы мне в лицо телефоном. А она там, внизу, кричит на декоратора. Не сходится... Вариант три. Мне приснился вчерашний день. Такой очень детальный, долгий, реалистичный сон. — В голове возникли короткие картинки: влажные губы, чужое сбитое дыхание и тихий звон браслета в темноте. Рюджин коротко выдохнула, отмахиваясь от этих образов. — С бонусом в виде ночного… дополнения. Спасибо, подсознание, невероятно ценю такую заботу. Пять звезд за спецэффекты. — Комната стала слишком тесной. Рюджин сделала шаг назад, промахнулась мимо кровати и сползла на пол, упершись локтями в колени. — Вариант четыре. Я окончательно поехала головой. Сошла с ума. И тогда все эти милые разговоры про психотерапевта только что перестали быть шуткой.       Временная петля? День сурка? Сбой в чертовой симуляции? Мозг отказывался даже формулировать эти варианты всерьез. Ни один нормальный человек в такое не поверит. Телефон, брошенный на одеяло пару минут назад, снова оказался в руках. Рюджин разблокировала экран, вглядываясь в цифры. Минуты менялись. Но чертова дата оставалась прежней.       — Душ, кофе, режим «там разберемся», — пробормотала она себе под нос, резко поднимаясь с пола. — Шин Рюджин, ты уже отработала этот квест один раз. Повторить во второй раз всегда проще.       Холодная вода не принесла облегчения, лишь смыла остатки паники, оставив понимание полной абсурдности происходящего. Выбравшись из ванной, Рюджин начала одеваться. Рубашка. Пиджак. Галстук. Пальцы застегивали пуговицы на автомате, руки сами завязывали галстук. Слишком знакомо. Нужно было срочно выходить. Она схватила ключ-карту и выскользнула в коридор, не давая себе времени задержаться на этом пугающем ощущении. Это всего лишь сон. Такое бывает. Человеческий мозг — та еще загадка природы.       Шагая к лестнице, она продолжала внутренний аутотренинг. Рюджин пришла к двум версиям. Рабочая гипотеза номер один: у Шин в роду были шаманы, и ночью на нее снизошло видение будущего. Гипотеза номер два, более реалистичная: все это снится ей прямо сейчас. На самом деле она валяется пьяная в кустах, никто ночью ее не ловил, поэтому со всего размаху впечаталась лицом в плитку и теперь находится в коме.       Остановившись перед стеклянными дверями столовой, Рюджин глубоко выдохнула, натягивая на лицо привычное равнодушие. Главное — сохранять спокойствие. Пусть это сон, бред или шаманский трип, но чашку крепкого кофе перед возвращением в реальность никто не отменял.

            ***

      Столовая встретила ее ровно тем же уровнем свадебного хаоса. Каждая деталь. Каждое движение. Рюджин сразу направилась к дальнему углу. Столик пустовал. Как и ожидалось. Она поставила на деревянную поверхность чашку с кофе, но садиться не спешила. Взгляд метался от дверей к шведскому столу и обратно.       Три. Два. Один.       — Слушаем сюда! — гаркнула Юна на весь зал. Гости послушно замерли с приборами в руках. — Десертный стол еще не собран. Кто хоть пальцем тронет что-нибудь оттуда раньше времени, вылетит отсюда вместе со стулом. Я абсолютно серьезна.       Пальцы на стуле сжались. Сон становился слишком пугающе точным. Рюджин медленно повернула голову вправо, туда, откуда сейчас должен был появиться...       — Она не шутит, — Феликс опустил на стол тарелку нарезанных фруктов и сел на соседний стул. — Я видел, как ее племянник попытался стянуть пирожное. Юна подняла такой крик, что пацан теперь даже от обычных леденцов шарахаться будет, я гарантирую.       Рюджин подняла руку, чтобы ущипнуть себя, но ладонь дрогнула, расплескав капли горячего кофе. Она даже не попыталась найти салфетки, чтобы вытереть их, а просто уставилась на Феликса так, словно он нес несусветную чушь. Слова совпали вплоть до интонации. До последней паузы перед «я гарантирую».       — Ты как? — Банчан поставил перед собой чашку чая и опустился на стул напротив. Выспавшийся, сияющий и весь такой из себя бодрый. Рюджин перевела шокированный взгляд с одного парня на другого.       — Вы... — в горле запершило. — Вы издеваетесь? Вы же это репетировали, да? Скажите мне, что это тупой розыгрыш. Умоляю. Прошу.       Феликс замер с куском ананаса на вилке, непонимающе моргая. Банчан нахмурился, склонив голову набок.       — Розыгрыш с десертами? — уточнил Чан, явно не улавливая суть претензии. — Юна вроде вполне серьезно угрожала расправой.       — Да не про Юну я! — Она потерла лицо ладонями, оставляя на коже красные следы. — Вы оба... вы говорите те же самые фразы. Каждое чертово слово! — Она резко замолчала и опустила руки.       Если сейчас пройдет Хван...       — Доброе утро, — раздался со спины тот самый вежливый голос.       От неожиданности Рюджин резко дернулась. На этот раз из кружки, которую она не успела перехватить, вылился весь кофе на стол. Йеджи прошла мимо их столика, даже не обратив внимания. Медленно повернув голову, Рюджин проследила за ней взглядом. Хван уже была возле родственников. Улыбалась тетушкам, трепала по волосам пробегающего мимо мальчишку и делала все то же самое, что и в прошлый раз.       — Рю? — Банчан нахмурился, переводя обеспокоенный взгляд с лужи кофе на ее побелевшее лицо. — Ты вообще как? Выглядишь паршиво. Может, воды принести? Заодно и салфетки захвачу... Я сейчас.       — Он прав, — поддержал Феликс, забыв про свой ананас. — Даже если здесь Хван, то не стоит так нервничать. Понимаю, что расставание это стресс, но все же...       — Стресс, — тихо повторила Шин. Губы растянулись в кривой, абсолютно нездоровой усмешке. Она сделала глоток воды, которую принес Банчан. — Да. Точно. Перенервничала. Не берите в голову.       Парни неуверенно переглянулись, явно не до конца поверив такому оправданию, но развивать тему не стали.       — О, началось, — обреченно пробормотал Феликс, пока Банчан вытирал стол. Рюджин даже не нужно было оборачиваться, чтобы точно знать, что происходит на балконе.       — Черт, где они ходят? — Чан завертел головой, выискивая в толпе Лию или Юну. — Слушай, Рюджин...       — Нет, — перебила она, не дав ему закончить.       — Но ты же их хорошо знаешь, — попытался настоять он, кивнув в сторону разгорающегося конфликта. — Помоги как-нибудь. До добра это явно не доведет.       Шин откинулась на спинку стула, игнорируя эту просьбу. Паника внутри испарялась, сменяясь смирением. Бежать некуда. Кричать бесполезно. Если этот день решил повториться, то она просто его проживет. Сделает то же самое. Шаг за шагом. Дотерпит до конца банкета, ни во что не вмешиваясь, и наконец-то уснет, чтобы проснуться в нормальном завтра.       — Не сегодня. У меня и своих проблем хватает. Я здесь, чтобы отыграть свою роль и уехать домой. Пусть разбираются сами.       Она не стала говорить, что уже не уверена, существует ли для нее теперь вообще такое место, как «дом».

***

      Гримерка встретила ее привычным шумом и суетой. Рюджин сидела в кресле и покорно терпела манипуляции стилистки, искренне жалея, что в реальности не предусмотрена кнопка перемотки. Как было бы удобно: нажал x2 и вот ты уже на вечернем банкете.       Стилистка выронила расческу, ударилась о столик и начала паниковать. Все по расписанию. Хоть часы сверяй. Шин наклонилась, собрала вещи с пола и выдала ту же самую успокаивающую триаду про человеческую усталость.       — Вы закончили или нужно еще время на поболтать? — раздалось за спиной.       Рюджин обернулась. Хван стояла на том же самом месте, но фраза прозвучала... криво. Словно Йеджи была обязана это сказать, а не потому что действительно раздражалась. Странно... Впрочем, сегодня весь день был странным, так что Шин лишь освободила кресло и не стала зацикливаться на странностях бывшей девушки.       Попытка убить время в компании Карины и Жизель с треском провалилась. Слушать «эксклюзивные» сплетни во второй раз было невыносимо скучно. Рюджин лишь кивала, даже не пытаясь изобразить удивление или хотя бы вежливый интерес. Потом на горизонте возникла Суён. Куда же без нее... Все с той же приторной улыбкой и вопросом про туфли.       — Тебе очень идет этот макияж, — сказала она, переводя взгляд на Шин.       — Ага, спасибо, — Рюджин вяло отмахнулась от нее, словно от назойливой мошки, даже не посмотрев в ответ.       Суён пожала плечами и направилась к креслу Йеджи. Шин знала, что будет дальше. Сейчас прозвучит невинная шутка про танец. Хван ответит неожиданно мягко, а потом выдаст эту свою искреннюю улыбку, превращающую глаза в очаровательные полумесяцы. Улыбку, ради которой Рюджин раньше была готова на многое, а теперь могла только наблюдать, как ее дарят кому-то другому. Смотреть на это во второй раз? Нет, спасибо.       Не дожидаясь, пока Суён хотя бы откроет рот, Рюджин резко развернулась и стремительно направилась к выходу. Оказавшись в пустом коридоре, она устало прислонилась к стене. Нужно было срочно найти бар. Взять что-то холодное. И переждать этот чертов день.

***

      У дерева желаний все прошло по тому же сценарию: восторженный ведущий, карточки, маркеры и абсолютно идентичный диалог с Жизель, Феликсом и Банчаном. Рюджин произнесла свои шутки про Волан-де-Морта и номер банковской карты на автомате, даже не пытаясь выдумывать новые. Прелесть.       Она подошла к дереву, чтобы сделать вид, будто тоже ищет место для своей пустой картонки, и внезапно замерла. На секунду пространство перед глазами изменилось. Прямо перед ней, на одной из бежевых лент, мелькнуло ее собственное корявое: «Хочу хотя бы один день, в котором я ничего не порчу». А прямо под запиской покачивался маленький кот-брелок. Рюджин моргнула и картинка тут же исчезла, оставив перед лицом чужую бумажку с банальным текстом. Она засунула руку в карман пиджака. Брелок оказался на месте. Желая окончательно убедиться в стабильности этого проклятого повтора, она сделала полшага в сторону и нашла нужную ветку. Ветер снова удачно качнул бумагу, открывая знакомый ровный почерк: «Желаю вам быть счастливыми и всегда слушать друг друга». Все тот же завуалированный укор. Ни единой измененной буквы.       — Чан, Феликс, пойдемте отсюда. Мне срочно надо выпить.

***

      Дальше по плану была церемония. Чтобы хоть как-то развлечься, Рюджин решила считать расплакавшихся гостей: пять человек до начала церемонии, девятнадцать во время клятв и ровно двадцать три к моменту обмена кольцами.       Заметив, как плечи Юны начали трястись еще до появления Лии, она не стала дожидаться паники про обморок. Рюджин позволила себе вмешаться, шагнула ближе и сжала плечо младшей.       — Глубокий вдох, — тихо сказала Рюджин над самым ухом подруги. — Ты выглядишь потрясающе. Все пройдет хорошо, и примерно через двадцать минут вы официально будете женами. Так что не вздумай здесь падать в обмороки. Иначе сорвешь свадьбу уже ты.       Юна кивнула и сделала глубокий вдох. Паника в ее глазах стала не такой явной, а дрожь почти исчезла. Карина, стоявшая с другой стороны, благодарно переглянулась с Рюджин и потянула на их место позади Юны. Вышла Лиа под руку с отцом. Скрипач сфальшивил на той же высокой ноте. Ведущий произнес ту же самую речь. Когда пришло время для клятв, Рюджин вытащила сложенный лист бумаги из кармана и вложила его в ладонь Юны за секунду до того, как та успела открыть рот.       Слушать эти клятвы во второй раз было ничуть не легче. Обещания не исчезать, когда становится трудно, и оставаться рядом после ссор откликались внутри так же болезненно. Рюджин перевела взгляд на подружек невест Лии. Жизель стояла и любовалась невестами ровно так же, как и в первый раз, но Йеджи... В этот раз она не отвернулась, чтобы незаметно смахнуть слезу, вместо этого Хван смотрела прямо на нее. Взгляд был внимательным, словно она пыталась прочитать что-то на лице Рюджин. И это был уже второй раз за церемонию, когда Шин ловила на себе это изучающее выражение.       После поцелуя и лепестков роз Юна снова выхватила микрофон, призывая гостей поднять свои прекрасные задницы и двигаться к банкету. В этот раз Рюджин даже не стала притормаживать у красивого стенда со схемой рассадки, ведь и так прекрасно знала, что рассадка не меняется, как и все остальное в этом проклятом дне. Она уверенным шагом направилась прямиком ко второму столу, морально готовясь снова сесть плечом к плечу с человеком, чей странный взгляд до сих пор прожигал ей спину.       Официанты начали расставлять тарелки. Йеджи ожидаемо потянулась за графином. Рюджин даже не стала отодвигаться, лишь ждала ее фразу, ковыряя вилкой в тарелке.       — Видишь? Сегодня твои... — Хван запнулась и моргнула. — Брюки в безопасности. Я работаю над координацией.       — Почему ты запнулась? — Рюджин поймала ее за запястье раньше, чем успела решить, стоит ли это делать.       — А почему ты спрашиваешь? — Йеджи настойчиво высвободила свое запястье. — Просто запнулась. — Она чуть прищурилась, сканируя лицо напротив. — Ты сегодня какая-то еще более странная, Шин.       — Ты тоже, — не задумываясь ответила она.       Вместо ответа Хван поднесла стакан к губам и быстро сделала пару глотков воды. Рюджин включила всю свою внимательность на максимум. Она наблюдала за бывшей краем глаза, прислушивалась к каждой интонации, ловила каждое мелкое движение, надеясь найти еще хоть одну нестыковку. Но дальше все пошло как прежде. Никаких заминок и изменений. Может у Рюджин окончательно едет крыша, и она ищет скрытый смысл в обычной заминке?       Начался общий разговор. Уютная обстановка, шутки, воспоминания. Друзья выдавали свои реплики слово в слово. Она сидела, подперев голову кулаком, и откровенно скучала.       — Пытались, пока Чан не захрапел на всю аудиторию, — незаинтересованно сказала Рюджин свою часть текста, сделала глоток шампанского и устало прикрыла глаза. Как же сложно жить в одном дне второй раз, оказывается.       Вскоре ведущий постучал ложечкой по бокалу, призывая к тишине. Настало время тостов. Рюджин заранее приготовилась к выходу Йеджи. Слушать эту красивую речь про «историю, которую хочется испытать» во второй раз было чистым мазохизмом. Шин всегда считала, что не склонна к подобному, но, видимо, ошибалась, раз покорно сидела и слушала каждое знакомое слово.       Теперь обошлось без оцепенения и мысленных самокопаний на тему «а кем тогда для нее была я». Когда зал дружно выдохнул «За Лию и Юну!», Рюджин не стала тормозить. Она вовремя подняла бокал и со звоном чокнулась с соседями. Внутри, конечно, неприятно скребнуло, но уже не так сильно, как «вчера». Может, начал вырабатываться иммунитет? Ну, а что? В этом свадебном зомби-апокалипсисе она, кажется, была единственным незараженным человеком. Все остальные счастливо улыбались, повторяли одни и те же реплики и не видели в этом вообще ничего странного.       Микрофон перешел к ней. Рюджин вышла и уверенно повторила свой текст слово в слово. Зачем придумывать что-то новое, если у нее, в отличие от остальных, уже была репетиция? Зал веселился, выдавая ровно те же овации. Но в этот раз она не стала проверять реакцию Йеджи. Никаких переглядываний, никаких неловких пауз и демонстрации собственной уязвимости. Шин кивнула гостям, отдала микрофон ведущему и сошла со сцены, чтобы поскорее вернуться к своему спасительному шампанскому.       Пока гости веселились, Рюджин сидела за столом, допивала бокал за бокалом и пыталась разработать план действий. Когда на экране появится та самая фотография, что ей делать? Поцеловать Йеджи снова, чтобы не отходить от условного «сценария»? Но наступать на те же грабли второй раз было откровенной глупостью. А если не целовать? А вдруг она сейчас лежит в коме, и все это вообще неважно? Как тогда себя вести? Этот день вообще настоящий?       Целовать или не целовать. Целовать или не целовать.       На проекторе высветилась фотография с имо и их компанией. Рюджин на автомате вышла, сфотографировала их и посмотрела на проектор в ожидании. Решение так и не находилось. Ладно... Как пойдет. Слайд переключился на тот самый снимок двухлетней давности. В этот раз она решила немного развлечься и не впадать в ступор. Вместо этого Рюджин схватилась за голову, изображая крайнюю степень изумления.       — О боже! И что же нам теперь делать? — она громко ахнула, уставившись на бывшую.       Йеджи никакой прострации не испытывала. Она нахмурилась и посмотрела на Рюджин как на сумасшедшую. Да, возможно, с актерской игрой вышел легкий перебор.       — Просто сделайте вид, — Юна подлетела к ним, ловко развернула и придвинула друг к другу. — Целоваться не надо.       — Ладно, — Хван закрыла глаза, сделала глубокий вдох и подалась вперед, опуская ладони на чужие плечи. — Давай только подыграем, хорошо? — Она выделила последнее слово, словно проверяя, осознает ли Рюджин ее слова.       В голове по-прежнему билось дурацкое «целовать или не целовать». В итоге она подалась вперед, но остановилась ровно в миллиметре от чужих губ. Йеджи мгновенно напряглась. Вся сжалась, зажмурилась, а пальцы на плечах Шин впились в ткань пиджака.       — Не буду я тебя целовать, просто подыгрываю, — едва слышно прошептала Рюджин прямо в ее губы. А затем не удержалась и поиграла бровями. — Или хочешь, чтобы я тебя поцеловала? Можешь попросить.       — Ты совсем офигела, Шин? — Глаза Йеджи резко распахнулись, брови непонимающе сошлись на переносице, и она оттолкнула Рюджин от себя. — Что с тобой не так? От шампанского мозги поплыли или их у тебя нет?       — Да все-все, хватит толкаться, — она примирительно выставила руки перед собой, пытаясь остановить неслабые толчки. — С чего такая реакция?       Вероятность того, что это могло перерасти в небольшую драку, была высока, но сделать им этого не дали. Невесты появились рядом за секунду. Лиа схватила за руку пыхтящую от злости Йеджи и потащила ее в одну сторону, а Юна вцепилась в Рюджин, уводя в другую, пока ведущий просил гостей продолжать веселье, не обращая внимания на этот казус.       — Вау, а вот это уже новинка, — едва слышно сказала Рюджин и улыбнулась, когда они дошли до места, где их никто не слышал.       — Тебе смешно? — Юна шагнула вплотную, тяжело дыша. — Что вы обе там устроили? Я же просила по-человечески: лишь подыграть. Обязательно было провоцировать ее, а? — Невеста ткнула пальцем в плечо напротив. — Ты свои отношения разрушила, а теперь решила и мне свадьбу испортить? Типа, у тебя до свадьбы не дошло, так и у меня нормальной не будет? — Улыбка исчезла с лица Рюджин, и она сделала полшага назад. — Лучше бы мы и правда тебя не приглашали, — Юна посмотрела сквозь нее. — Йеджи хотя бы делает вид, что рада за нас, а не сидит грустно в углу с вечно недовольным лицом.       Рюджин почувствовала, как к глазам подступают слезы. Она моргнула и сразу поняла, что зря. Глаза защипало сильнее, картинка перед ней на секунду поплыла, и Шин тут же прикусила щеку изнутри. Боль немного отрезвила. Да в чем она вообще виновата? Кто же знал, что реакция Хван настолько изменится? Надо было просто поцеловать ее, как «вчера», и все бы обошлось.       — Иди ты, Шин Юна, со своей идиотской свадьбой. — Голос дрогнул, но она заставила себя смотреть невесте прямо в глаза. — Я хотела сюда приезжать? Нет. Это ты меня заставила. И ты абсолютно права. Я вся такая из себя плохая, решила испортить тебе праздник специально. И за вас я не счастлива. И вообще... — Она нервно взмахнула рукой. — Что ты от меня хотела? Я же эгоистка бесчувственная. Отвратительная подруга с вечно недовольным лицом. Просто тварь. — Юна приоткрыла рот, растеряв весь свой запал, но сказать ей не дали. — Сделаю тебе свадебный подарок. Избавлю твою идеальную свадьбу от такой неидеальной себя.       Юна кричала что-то Рюджин вслед, но она уже не слышала. По пути к выходу лишь прихватила со стола недопитую бутылку шампанского и вышла из банкетного зала. Куда глаза глядят. Хватит с нее этой свадьбы. Этого дня. Видит бог, она собиралась спокойно досидеть до конца банкета, никого не трогая, но даже так ничего не вышло.       К дереву желаний она не пошла. Свернула на боковую аллею раньше, чем в темноте показались подсвеченные гирляндами ветви. Мало ли, что она там на эмоциях еще наколдует. Вместо этого ноги принесли ее к бару у бассейна. Рюджин рухнула на стул и уткнулась лбом в прохладную столешницу. Дышать приходилось через рот, короткими выдохами.       — Рюджин, мы тебя искали по всему этому комплексу, — раздался за спиной запыхавшийся голос Банчана. Она вздрогнула и быстро потерла глаза рукавом пиджака, прежде чем обернуться. Парни подошли, забираясь на соседние стулья.       — Ты как? — Феликс с тревогой заглянул ей в лицо.       — Не бери в голову, Рю. Ты не виновата. — Чанбин опустился на стул с другой стороны, хлопнул ладонью по стойке, обращая на себя внимание бармена. — Нам бутылку вашего лучшего виски.       Впервые за весь этот бесконечный день она была им искренне рада. Парни несли ту же чушь, шутили те же шутки, но сейчас этот предсказуемый лепет спасал. Чанбин ожидаемо свалился в бассейн прямо в костюме, а Банчан все так же пытался его вытащить. Но если «вчера» до отключки дошел один Феликс, то сегодня Рюджин позаботилась о том, чтобы на ногах не стоял никто. Включая ее саму.       — Я пошла, — пробормотала Рюджин спустя полтора часа.       Сползти с высокого стула оказалось той еще задачей. Плитка под ногами поплыла, и ей пришлось опереться о край бара, чтобы не упасть. Банчан тихо сопел, положив голову на скрещенные руки прямо среди пустых роксов. Рюджин неуклюже потянулась и потрепала его по волосам. Спящий рядом Феликс только невнятно промычал что-то сквозь сон. Она покрутила головой и увидела, что мокрый Чанбин так и лежал на шезлонге в позе морской звезды. Отлично. Все на местах.       Рюджин поправила пиджак и побрела в сторону своего номера. Зигзагами, зато без единой мысли в голове. В полумраке нога снова зацепилась за выступающий бордюр. Пространство резко перевернулось, и серая плитка стремительно понеслась прямо навстречу лицу, обещая весьма болезненное знакомство.       — Осторожнее, — ее снова кто-то подхватил и она снова не могла понять кто это. В нос ударил запах чего-то цитрусового, вперемешку с теплым ароматом кожи.       — Не трогай, — пробормотала Шин, пытаясь выпрямиться. — Сама.       — Вижу, — ответил тоже слегка нетрезвый голос. Хватка на локте усилилась и ее упрямо повели вперед. Рюджин поддерживали, ловили, тащили по коридору, который плыл вместе с ней, но ее это даже забавляло. И вот ее снова облокотили о стену возле двери. — Рюджин, тебе надо лечь.       — Эт те надо лечь, — непослушным языком огрызнулась Шин и тяжело уткнулась лбом в стену. — Ты кто вообще?       — Рюджин, ты пьяная. Пошли в комнату. — Ее снова подхватили под локти, отрывая от опоры.       — Не-не-не. Руки. — Она резко дернулась, пытаясь вырваться из захвата, но зигзаги окончательно взяли свое. Шин отшатнулась, не удержала равновесие, врезалась в противоположную стену и безвольно сползла по ней вниз. — Тут, — Рюджин ткнула пальцем в ковер, на котором теперь сидела, а затем вяло махнула рукой куда-то в сторону коридора. — Уди.       — Вставай. — Чужие пальцы обхватили запястье и настойчиво потянули наверх.       — Не буду я с тобой спать! — Рюджин с силой выдернула руку. Она подтянула колени к подбородку, обхватила себя руками и плотнее запахнула полы пиджака, превращаясь в неприступный кокон.       Сквозь пьяную пелену Шин почувствовала, как ее попытались поднять еще раз. Она, не глядя, брыкнулась и пнула воздух. Раздался усталый выдох и звук шагов начал отдаляться. Последнее, что зафиксировал мозг перед тем, как окончательно отключиться — мягкий ворс гостиничного ковра прямо напротив двери собственного номера.

***

      — Просыпаемся, у нас сегодня свадьба!       На этот раз Рюджин не сразу нашла цензурные слова. Она смотрела на Лию, на халат с «Bride», на носок с авокадо, и ей захотелось все это сжечь. Вчера ведь она уснула под дверью пьяная, но тогда почему у нее снова нет похмелья и она в своей комнате? Если в прошлый раз Шин еще пыталась убедить себя, что это сон, то сейчас убедить себя стало сложнее.       — Хватит! — Рюджин сорвалась с кровати. В два шага она преодолела расстояние до невесты и вцепилась обеими руками в ее халат. — Хватит! Это уже было!       — Рю… — Лиа вжалась спиной в стену, широко распахнутыми глазами глядя на подругу. Ее руки неуверенно легли поверх напряженных кистей Рюджин, пытаясь ослабить хватку. — В смысле… было?       — В прямом! Я уже слышала этот твой «просыпаемся» раз, два… это третий гребаный раз! — Шин тряхнула ее за грудки, тяжело дыша. — Тот же халат, тот же носок, потому что ты одевалась в темноте и не хотела разбудить Юну! А через секунду Юна скажет про салфетки! Слушай! — Она дернула Лию на себя и силой развернула ее лицом к приоткрытому окну. Чхве ахнула от неожиданности, но вырываться не стала.       С улицы, ровно секунда в секунду, донесся командный голос.       — Я сказала «шампань»! Цвет, а не напиток, идиоты! Салфетки должны быть цвета «шампань»! А не эти грязновато-бежевые недоразумения рядом с шампанским! Унесите их и сожгите!       — Ну вот, — Рюджин истерично махнула свободной рукой в сторону, не отпуская воротник подруги. — Реприза, третий акт. Давай, говори уже, чтобы мы с Йеджи не срывали свадьбу и уходи.       — Ты меня пугаешь, — Лиа очень осторожно высвободилась из захвата, отступая на шаг. Лицо у нее побледнело. — Хочешь сказать, что ты уже проживала этот день? Но это невозможно... Может ты вчера выпила слишком много? Или тебе это приснилось?       — Лиа, я знаю, что это невозможно. Я не дура и не сумасшедшая, — перебила ее Рюджин, чувствуя, как начинает дергаться глаз. — Но я трезвая и мне это не приснилось. Один день на повторе. Без кнопки «выход». Скажи, что ты мне веришь.       — Давай так, — Чхве опустилась на край кровати. — Сейчас ты встаешь, умываешься, идешь на завтрак. Если по дороге начнут повторяться еще какие-нибудь вещи, ты мне пишешь. Или приходишь и говоришь. Возможно, ты переутомилась. Три дня свадьбы, твоя работа, перелеты, Йеджи… Мозг иногда странно реагирует. Но если это действительно… что-то, мы разберемся. Вместе. Но не кричи на меня, ладно? Это не я затеяла это все.       Слова подействовали. «Мы разберемся. Вместе». Она так отчаянно хотела зацепиться за это обещание, что на секунду Рюджин стало легче. Шин подняла взгляд на подругу, готовая выдохнуть, поверить, разделить этот невыносимый груз на двоих. Но Лиа смотрела на нее точно так же, как «вчера» и «позавчера». В ее глазах не было ни капли страха от того, что на нее только что набросились и дословно предсказали будущее. Там виднелось все то же сочувствие и неверие. Лиа сидела на краю кровати, как идеально прописанный NPC в игре. Как алгоритм, у которого сбился сценарий диалога, но глобальная задача осталась прежней: выдать нужные реплики, успокоить проблемного персонажа и заставить его прийти на свадьбу. Выполнить миссию.       От этой пустоты в чужом взгляде веяло таким безразличием, что Рюджин скривилась. Ей стало по-настоящему жутко. Она была одна в этом и никто ей не поможет, потому что для всех остальных этого просто не существует. Они лишь декорации в ее личном аду.       — Ладно, — хрипло сказала Рюджин, глядя сквозь Лию, и сделала шаг назад. — Извини. Я не на тебя. На… все это. — Она вяло махнула рукой в воздухе.       — Ничего, — Лиа выдохнула с облегчением и натянула свою базовую улыбку. — Но свадьбу не срываем, хорошо? Ради нас.       Рюджин подняла на нее расфокусированный взгляд.       — Ради вас.       Когда за Лией закрылась дверь, она даже не посмотрела в окно. Зачем? Прятаться от этого дня не было смысла. Бороться за нормальность — тоже. Убеждать себя в том, что это сон, галлюцинация или нервный срыв, больше не получалось. Злость смешалась с чувством бессилия. Опасный коктейль. Даже опаснее, чем Лонг Айленд.       Рюджин сделала вдох-выдох и вдруг почувствовала странное спокойствие. Не хорошее. Не плохое. А такое, когда ты не чувствуешь ничего кроме него и смотришь на все, как на неизбежность.       Да пошла эта свадьба.       Пошли эти улыбки, эти тосты, эти люди, эти слезы счастья и ее собственные идиотские попытки выйти отсюда. Если этот день решил издеваться над ней, то она хотя бы перестанет делать вид, что собирается вести себя прилично. Рюджин надела костюм, завязала галстук покрепче и посмотрела на себя в зеркало. Выглядела она ужасно. Значит, идеально.       В столовую она вошла с зажатой бутылкой виски, которую бессовестно стащила за баром. Столик в углу, как всегда, пустовал. В зал влетела Юна, сказала свою речь про десертный стол. Феликс и Банчан появились минута в минуту.       — Она не шутит, — уверенно заявил Феликс, подсаживаясь к Рюджин с полной тарелкой фруктов. — Я видел, как ее племянник попытался стянуть пирожное. Юна подняла такой крик, что пацан теперь даже от обычных леденцов шарахаться будет, я гарантирую.       — Ты как? — Чан опустился на стул напротив, но его бодрая улыбка исчезла, стоило ему увидеть бутылку. — Рю... это шутка такая? Сейчас девять утра.       — И? Все равно я завтра проснусь без похмелья, — равнодушно отозвалась Шин, откручивая крышку. — У меня новая суперспособность. И не надо мне завидовать.       — Эй, дай сюда, — Феликс потянулся через стол, пытаясь перехватить алкоголь. — Тебе стресса и так хватает, зачем усугублять?       — Отвали и придумай что-нибудь новое. Это не стресс, идиот. — Рюджин дернула руку на себя, прижимая бутылку к груди, и сделала большой глоток прямо из горла.       В этот раз она не стала слушать указания Юны и тем более не собиралась сидеть и высматривать Хван. Рюджин поднялась со стула, проигнорировав протестующие возгласы парней, и направилась прямо к запретной зоне. К сладкому столу. Кремовые пирожные, эклеры, тарталетки с фруктами — все было выстроено такими идеальными рядами, что хотелось их специально разрушить. Шин взяла первый попавшийся эклер и откусила половину.       — Какого черта?! — Юна стояла недалеко, с папкой под мышкой. — Я же ясно сказала: никто не трогает десерты! — Младшая бросилась к ней, на ходу кидая папку на стол. — Ты что творишь, Рюджин?!       Гости в столовой замерли. Все смотрели на них, ожидая продолжения.       — Дегустирую, — с набитым ртом ответила Рюджин и потянулась за вторым пирожным.       — Ты... пьяная? — она неверяще осмотрела ее и бутылку в руках. — Да что с тобой, я не понимаю. Посмотри на себя! Отрезвей и вернись нормальной, или уходи совсем!       Рюджин ничего не почувствовала. Ни вины, ни сожаления. Ни-че-го. Она подняла бутылку виски и демонстративно сделала еще один глоток, не отрывая глаз от Юны. Затем закусила новым пирожным.       — Это все уже неважно, — рассмеялась Рюджин. — И свадьба ваша. И вы все. Да и я. Лучше бы я никогда сюда не приезжала.       Все разговоры стихли. Даже официанты перестали ходить с подносами. Только кто-то из родственников за соседним столом разочарованно выдохнул, но больше никто никаких звуков не издал. Рюджин повернула голову и увидела Йеджи, что стояла чуть поодаль, возле колонны. Хван первой сделала шаг к ней. Потом второй. Ее лицо оставалось напряженным, но в глазах была тревога, которую она попыталась спрятать.       — Остановись, Шин, — тихо сказала она, подходя ближе. — Одумайся.       — Поздно. — Рюджин крепче сжала бутылку.       — Отдай, — Йеджи протянула руку и обхватила пальцами горлышко бутылки. — Ты уже достаточно устроила. — Она попыталась забрать виски, но Рюджин дернула бутылку на себя так резко, что Хван пришлось шагнуть ближе.       Рюджин смотрела на нее внимательно, почти зло. В прошлый раз она не поцеловала Йеджи. И все снова пошло по одному месту. Значит, может быть, дело было именно в этом. Может быть, этот день держался на какой-то идиотской переменной. На действии, которое нужно было совершить. На ошибке, которую нужно было повторить или, наоборот, исправить. Рюджин уже не знала. Она больше ничего не знала. Только хваталась за первое, что еще можно было изменить.       За нее.       — В прошлый раз я этого не сделала, — хрипло сказала она.       — Что? — Йеджи нахмурилась.       Ответа не последовало. Рюджин отпустила бутылку, схватила Хван за льняную рубашку и резко притянула к себе. Поцелуй был неправильным с самого начала. В нем было слишком много алкоголя, злости и отчаянной надежды на то, что хоть это что-нибудь изменит.       Йеджи не ответила. Она застыла, нахмурившись еще сильнее. Ее руки так и остались между ними, будто она не успела решить, оттолкнуть или удержать. Секундой позже Рюджин резко отстранилась, тяжело дыша и глядя прямо в расширенные глаза бывшей девушки.       — Прости, — бросила Шин хрипло. — Может, дело было и не в этом.       Йеджи стояла, слегка приоткрыв губы, не в силах вымолвить ни слова. Рюджин не стала дожидаться, пока к Юне вернется дар речи, или пока Хван отвесит ей пощечину. Она развернулась и выбежала из столовой, на ходу подхватывая новую бутылку со стола.       Ее маршрут закончился у моря. Дальше идти было некуда. Ну, только если в воду или гулять по побережью туда-сюда. Пришлось сесть прямо у воды, не заботясь о том, что песок липнет к брюкам. Сначала она почти ничего не чувствовала. Рюджин сделала глоток и уставилась на волны. Где-то за ее спиной продолжался день. Где-то там веселились люди, плакали на церемонии, говорили свои тосты. Сценарий шел своим чередом, но уже без главного раздражителя.       Когда небо окрасилось в лиловый, Рюджин запрокинула голову, выпивая последние капли, и выкинула пустую бутылку подальше. Мир качнулся и сознание наконец сжалилось над ней, погрузив в темноту.       — Просыпаемся, у нас сегодня свадьба!       — Все, — сказала Рюджин, истерично смеясь и вытирая слезы. — Я так больше не могу. Официально можете считать меня местной сумасшедшей.       Пока Лиа делала и говорила все то же самое, что и до этого, Рюджин сидела на кровати, вытирала слезы и думала. Нужно было убедиться, что ее мозг не играет с ней в какую-то изощренную, садистскую игру. Она быстро проговорила свои реплики и едва за Лией закрылась дверь, Шин собрала вещи. Вышла за ворота, пересчитала мятые купюры в кармане, вызвала такси и уже через десять минут сидела на заднем сиденье, глядя, как белая вилла исчезает в зеркале заднего вида.       — Куда едем? — спросил водитель.       — Куда угодно, где нет свадеб, — устало ответила она. — И желательно людей.       Они доехали до маленького рыбачьего городка на другом конце острова. Весь день Рюджин бродила по набережной, постоянно смотря на время. Ела острую лапшу на неприметной заправке. Слушала, как местный дед с обветренным лицом пытается всучить ей свежую рыбу, попутно жалуясь на никчемную молодежь. Рюджин соглашалась с каждым его словом и делала вид, что она не та самая молодежь. Ночевать осталась в дешевой гостевой комнате у дороги. Там прямо в стены въелся запах скумбрии, а старый кондиционер гудел так, будто собирался вот-вот взорваться. Шин уснула прямо в одежде, под бормотание телевизора, в котором кто-то строил дом мечты за три дня.       Проснулась она в своей комнате. На вилле.       Рюджин не шевелилась секунду, две... Электронные часы на тумбочке показывали 8:59. Дверь распахнулась.       — Просыпаемся, у нас сегодня свадьба!       — Ненавижу, — сказала Рюджин потолку.       Дело в острове.       Эта мысль появилась в голове сразу после очередного вторжения Лии. География. Если разорвать дистанцию, петля должна сломаться. Не может же эта аномалия тянуться через всю страну. Так ведь?       Рюджин действовала быстро и бесшумно. Собрала сумку, купила билет на ближайший рейс до Сеула и выскользнула в коридор, постоянно осматриваясь. Смыться незамеченной оказалось той еще задачей. Она едва не столкнулась с Юной на лестнице, успев спрятаться за декоративной вазой. А у самых ворот ее ждал сюрприз похуже.       Йеджи.       Хван стояла у каменной ограды, кутаясь в свою рубашку, и задумчиво смотрела на утреннее море, сверяясь с часами. Что она вообще забыла здесь? Рюджин затаила дыхание, пригнулась и, перебежками от куста к кусту, пробралась к выходу. Дальше был аэропорт Чеджу. Регистрация. Рейс. Взлет. Посадка. Аэропорт Гимпо. Такси. Господи, она в Сеуле.       Шин прижалась лбом к прохладному стеклу такси, глядя на знакомые высотки. Все. Этот день не сможет повториться. Физически невозможно проснуться завтра на Чеджу, если ты засыпаешь за сотни километров от него. Телепортов не существует. Ну, может только на острове? Это неважно. Она в Сеуле. Скоро будет в своей квартире. А об остальном подумает, когда проснется в новом дне. А она проснется.       Ключ провернулся в замке и Рюджин едва не расплакалась от облегчения, переступая порог своей квартиры. Все стояло ровно на тех же местах. Большой раскрытый чемодан на полу, куча вещей на спинке стула, кружка с недопитым холодным кофе на столе. Она скинула обувь и прошлась по комнатам, трогая каждую стену, вещь и даже пол. Вышла на балкон. Тот же шумный перекресток, тот же GS25 внизу. Телефон в кармане вибрировал не переставая, но Рюджин зажала кнопку питания и свайпнула пальцем вправо, смотря, как гаснет экран.       Когда солнце село, она рухнула на кровать, чувствуя, как тело расслабляется. На губах появилась глупая, счастливая улыбка. Сработало. Она дома.       Первое, что Рюджин почувствовала перед пробуждением, была ткань. Постельное белье было не ее застиранным хлопком, а плотной накрахмаленной тканью, которая мерзко хрустела при малейшем движении. Она открыла глаза. Белый потолок. Запах моря из окна. Дверь распахнулась.       — Просыпаемся, у нас сегодня свадьба!       — Да чтоб тебя. — Рюджин упала обратно в кровать и накрылась одеялом с головой.       Как бы далеко она ни уезжала, петля затягивалась на шее и возвращала ее обратно. Значит, побег не работает. Нужно ломать систему изнутри. А для этого требовалось время на подумать, желательно без свадебных конкурсов.       — Вставай, Рюджин. У нас тайминг жестче, чем запуск ракеты на Марс. — Лиа подошла к окну и раздвинула шторы, впуская в полумрак комнаты слишком яркое утреннее солнце.       Ей даже не нужно было выглядывать из-под одеяла, чтобы точно знать: на ногах у невесты сейчас надеты разные носки. Один белый, другой с авокадо. И ровно через три... два... один...       — Я сказала «шампань»! Цвет, а не напиток, идиоты!       Рюджин застонала, перекатываясь по кровати с одного края на другой, и осторожно опустила одеяло до уровня глаз.       — Лиа... — голос пришлось сделать хриплым и слабым, что далось удивительно легко. — Я никуда не пойду.       Шуршание шелкового халата прекратилось. Лиа замерла посреди комнаты, а затем быстро подошла к кровати. Матрас заметно прогнулся под ее весом.       — В смысле не пойдешь? — Чхве присела на край, пытаясь опустить одеяло с лица Рюджин, чтобы осмотреть подругу. — Выглядишь сносно. Вставай давай, хватит задуряться.       — Я не задуряюсь. Меня тошнит. Мне плохо. — Она зажмурилась, упрямо мотая головой по подушке. — Я правда не могу встать. Если я пойду, то испорчу вам все клятвы тем, что меня вывернет прямо на алтарь.       — Но... — Лиа растерянно моргнула, протянула руку и неуверенно потрогала лоб Шин тыльной стороной ладони. — Температуры вроде нет, — пробормотала невеста, убирая руку. — Может, ты вечра переела? Выпей таблетку, полежи. До церемонии еще есть время. Ты же главная подружка невесты, Рюджин.       — Сегодня я главная подружка унитаза, — сказала Шин и перевернулась на бок, подтягивая колени к животу, отгораживаясь от нее. — Извини. Мне правда очень плохо.       — Рюджин-а, нам с Юной очень важно, чтобы ты была рядом, — тихо сказала Лиа.       — Угу.       — Но если тебе правда плохо...       Рюджин приоткрыла один глаз. Вот это уже было новое.       — Мне правда плохо, — быстро сказала она, пока NPC не передумал. — Очень. Катастрофически. Умираю.       Лиа смотрела на нее долго. Прямо разглядывала, пытаясь найти хоть малейший намек на ложь. Рюджин уже приготовилась к стандартной версии разговора, к мягкому нажиму, к этому ее уставшему «ради нас». Но Чхве только выдохнула и потерла лицо ладонями.       — Хорошо.       — Что?       — Хорошо, — повторила Лиа, хотя по лицу было видно, что это далось ей не легче, чем согласие на розовый венок. — Если тебе правда настолько плохо, я не буду тащить тебя силой.       — Серьезно?       — Серьезно, — выдохнула она наконец, поднимаясь с кровати. — Лежи. Я пришлю к тебе дежурного врача виллы. Пусть посмотрит. — Чхве направилась к выходу, но у самой двери остановилась, сжимая металлическую ручку. — Я скажу Юне. Но ты же понимаешь, что она так просто это не оставит? — Лиа бросила на нее сочувствующий, но предупреждающий взгляд. — Готовься.       — Она придет?       — Конечно придет.       Дверь тихо закрылась. Рюджин открыла глаза и уставилась в стену. С Лией прокатило. С Юной такой номер был обречен на провал. Нужно было что-то придумать. Юна не поверит одному только кряхтению и трагическому виду на кровати, как бы Рюджин показательно не страдала. Она вскочила с кровати так резко, что в глазах потемнело.       — Думай, Рюджин, думай, — пробормотала она, заметавшись по комнате. — Ты же прикидывалась больной, чтобы уходить с пар пораньше. Должен же быть опыт. Где все навыки? Где профессионализм?       Взгляд зацепился за мятную гигиеническую помаду на тумбочке. План созрел мгновенно. Она выкрутила стик и намазала прямо на нижнее веко. Защипало нещадно. Из глаз тут же полились слезы.       — А-а-а, черт, — прошипела Шин, хватаясь за лицо. — Господи, как больно. Как больно.       Зато эффект получился ровно тот, что надо: белки и веки покраснели, взгляд стал больным и мутным. Да и играть страдания гораздо легче, когда действительно больно. Главной задачей на сегодня было остаться в номере, чтобы спокойно сесть и во всем разобраться. Любой ценой. И она эту задачу выполнит, потому что Шин Рюджин — человек исключительно целеустремленный, а не странный. В зеркале на нее смотрело заплаканное нечто. Выглядело потрясающе убедительно, но интуиция Юны работала лучше любого детектора лжи. Одних красных глаз не хватит. Требовались радикальные меры. Рюджин медленно повернула голову в сторону чемодана.       — Нет, — сказала она сама себе. — Хотя...       Через несколько секунд она уже сидела на полу, доставая аптечку. Все разложено по отсекам, каждый блистер подписан красивым и понятным почерком. Собирала ли эту аптечку сама Рюджин? Разумеется, нет. Ее максимум — закинуть пачку обезболивающего куда-то в недры чемодана. Аптечку собирала Йеджи. Еще четыре месяца назад. И, слава всем богам, забыла забрать при переезде. Рюджин провела пальцем по крышке, задержавшись на наклейке с аккуратной надписью: «важное». Глупое слово. Глупый бокс. Глупая Хван Йеджи.       Пальцы быстро перебирали упаковки. Обезболивающее. Антибиотики. Крем от ожогов. Средство от укачивания. Мазь от ушибов. Что-то от живота. Спрей. Еще один спрей. Противовирусные. Антигистаминные. Витамины. Пластыри.       — Да, господи. Серьезно, Хван? Это точно аптечка для поездки на три дня?       В самом дальнем отделении нашлось оно. Слабительное.       Ну, как вариант?       Рюджин вытащила блистер и уставилась на фольгу. План был отвратительным. Мерзким. Унизительным. Но зато рабочим. Против такого аргумента не попрет даже Шин Юна со своим непробиваемым свадебным таймингом. Большой палец выдавил белую таблетку на ладонь. В голове тут же прозвучал укоризненный голос Йеджи, настолько четкий, будто она стояла прямо за плечом: «Ты иногда такая идиотка, Рюджин».       — Знаю, — буркнула она в пустоту и, не давая себе времени на сомнения, закинула таблетку в рот, запив водой.       Спустя какое-то время наступил тот самый «долгожданный» эффект. До ванной она добралась почти бегом. Рюджин пришлось вести переговоры через запертую дверь ванной комнаты, когда она услышала звук открывающейся входной двери в номере.       — Рюджин, ты где? — раздался громкий голос Юны.       — Здесь, — отозвалась она из ванной максимально убитым голосом и уткнулась лбом в ладонь.       — Тебе правда плохо? — шаги приблизились. — Или ты не хочешь идти на мою... — Юна запнулась. — На нашу свадьбу?       — Мне правда очень плохо, — Рюджин поморщилась, хватаясь рукой за живот.       Снаружи послышались быстрые шаги, и металлическая ручка дернулась вниз. Юна попыталась войти. Рюджин в панике подалась вперед и вцепилась в защелку с обратной стороны, удерживая замок.       — НЕТ! — рявкнула она. — Не входи. Я... тут. Э... Сижу, в общем.       — Поняла, — медленно сказала Юна и отпустила ручку. — Кажется, поняла даже больше, чем хотела.       — Вот и отлично. Тогда сохраним между нами хотя бы остатки уважения и эту дверь закрытой.       — Тебе правда плохо? — с сомнением переспросила Юна.       — Да. Думаешь, я бы стала с таким шутить?       — Честно?       — Не отвечай... Может, съела вчера что-то не то и отравилась. — Слова вырвались быстрее, чем мозг успел их проанализировать. Рюджин тут же пожалела об этом.       — Отравилась? — голос Юны мгновенно изменился. В нем была паника. — Еда? Это еда? Кто еще ел то же самое? Лиа ела? Я? Карина? Йеджи? Родители Лии? Бабушка? Господи, если сейчас половина гостей...       — Юна, стоп, — поспешно перебила Рюджин, прислоняясь лбом к прохладной двери. — Ты же знаешь, что у меня желудок слабый.       — Когда это у тебя был желудок слабый?       — Вот в этот самый момент, — огрызнулась она. — Иди проверь других гостей, может, они ели то же, что и я.       — Ты специально это делаешь?       — Да, — сказала она слабым голосом. Рюджин даже не удивилась. В этой голове не было промежуточных станций. Только «свадьба» и «кто пытается ее разрушить». — Я специально наелась всякой ерунды, чтобы не идти смотреть, как вы счастливо женитесь. Удивительно тонкий план. Почти гениальный.       — Живот болит? — За дверью тяжело выдохнули.       — Да.       — Голова?       — От тебя уже начинает.       — Не нарывайся. Я все еще могу войти.       — И травмировать нас обеих на всю жизнь? Сомнительная угроза.       Юна раздраженно цокнула языком, но ручку больше не трогала. Уже прогресс. Рюджин закрыла глаза и попыталась собрать остатки серьезности. Получалось плохо, потому что говорить о собственном почти героическом самопожертвовании из ванной было сложно. Очень сложно.       — Юна, я не хочу портить вам день. Вот серьезно. Первый раз в жизни говорю это без сарказма. Если я пойду, будет хуже. Я буду сидеть с зеленым лицом, бегать в туалет постоянно. Тебе оно надо?       — Я тебя ненавижу, — наконец донеслось из коридора.       — Это значит да?       — Это значит, что я сейчас отправлю к тебе врача. Если он скажет, что ты можешь стоять, ты будешь стоять.       — А если он скажет, что я не могу?       — Тогда я лично приду и убью тебя после свадьбы.       — Справедливо.       За дверью послышались удаляющиеся шаги. Потом дверь номера хлопнула. Сработало. Каким-то чудом, ценой самоуважения, желудка и, возможно, будущей репутации в глазах друзей, но сработало. Сначала стало легче. Почти смешно. Зачем только глаза свои мятным бальзамом мазала... Но она действительно выбила себе день. Целый день без церемонии, тостов, старых фотографий и чужих рук на чужих плечах. Правда, теперь половину этого дня придется провести в крайне щекотливом положении. Рюджин подняла взгляд на закрытую дверь ванной и слабо усмехнулась.       Время на подумать она получила. Теперь оставалось понять, что, черт возьми, с ним делать.       Через час врач действительно пришел. Пожилой мужчина с чемоданчиком измерил давление, задал пару дежурных вопросов, оставил на тумбочке пластинку сорбентов и ушел, посоветовав пить больше воды. Чуть позже в дверь снова постучали. Персонал виллы молча оставил на столике поднос от невест: рис, бульон, сухие крекеры и ромашковый чай. Все по протоколу отравления.       Большую часть этого дурацкого третьего дня Рюджин честно провела в кровати, расплачиваясь за свою гениальность, но зато в полном одиночестве. Ближе к вечеру ей стало легче. Достаточно, чтобы выползти из кровати, взять из мини-бара холодный чай и перебраться на балкон. Солнце уже клонилось к воде, окрашивая небо в лиловый. Даже цвет заката оставался таким же. Внизу, где-то на территории виллы, слышалась музыка. Кто-то смеялся. Кто-то, судя по голосу, пытался успокоить Юну. Рюджин села на плетеное кресло, подтянула колени к груди и начала стучать пальцами по перилам.       Нужно думать.       Не паниковать. Не пить. Не уезжать. Не целовать Хван посреди столовой в попытке перезагрузить вселенную.       Просто думать.       — Итак, — пробормотала она, глядя на море. — Что мы имеем?       Петля началась после оригинального третьего дня. После церемонии. После тостов. После старых фотографий. После поцелуя с Йеджи. После дерева желаний. После брелка. После... той ночи.       Рюджин поморщилась и сделала глоток холодного чая. Об этом думать не хотелось. Совсем. Мозг пытался закрыть этот ящик, заколотить досками и сверху поставить табличку «не-а». Но, к сожалению, этот же мозг сейчас был единственным рабочим инструментом. Бракованный, конечно. Но другого не выдали.       Что-то же запустило этот механизм. Судя по всем фильмам о временных петлях, схема всегда сводилась к одному: найти первопричину. Герои обычно осознавали какую-то великую истину, понимали что-то ценное, принимали себя или отпускали прошлое. Звучало как описание дорогого ретрита по самопознанию. Может, стоит попробовать прожить этот день идеально? Стать лучшей версией себя. Моложе? Красивее? Идеальнее? Всего одна инъекция...       Рюджин резко мотнула головой, отгоняя наваждение. Дожили. Мозг начал подкидывать звуки из рилсов вместо нормальных мыслей. Однозначно пересидела в интернете. Вернемся к петле.       Первый вариант: нужно не портить свадьбу. Сегодня она почти не участвовала. Если завтра все повторится, значит, дело не только в этом. Второй вариант: нужно исправить ошибку с Йеджи. Какую именно — непонятно. Не целовать? Целовать? Извиниться? Не говорить «привычка» ? Не ревновать к Суён? Не разрушать отношения еще три месяца назад? Очень конкретная задача. Спасибо, вселенная. Третий вариант: дерево желаний. Брелок. Ее дурацкое «хочу хотя бы один день, в котором я ничего не порчу». Возможно, именно это и стало кнопкой запуска. Она попросила день без ошибок, а получила день, в котором ошибки можно совершать бесконечно. Очень щедро.       Но было еще кое-что.       Все гости вели себя абсолютно одинаково. Выдавали одни и те же реплики, двигались теми же маршрутами или подстраивались под то, что меняла сама Рюджин.       Но Йеджи...       Она иногда выбивалась.       Фраза в гримерке прозвучала криво. В банкетном зале она запнулась на словах про брюки. На церемонии смотрела на Рюджин слишком внимательно. Когда она уезжала с виллы, Хван стояла у ворот и смотрела на море, хотя по сценарию должна была идти на завтрак. Йеджи не была человеком, который мог просто так опоздать. Тем более на завтрак.       — Может, она записалась в спасатели и отслеживала приливы? — пробормотала Рюджин, снова делая глоток холодного чая. Звучало как бред. Она отставила банку на столик и принялась загибать пальцы, пытаясь структурировать происходящее. — Так. Один раз — оригинальный. С поцелуем, со всеми спецэффектами. Потом первый повтор, где я думала, что это сон, и уже без поцелуев, но со скандалом. Третий день, где я напилась. Потом дешевый мотель на другом конце острова. Потом Сеул. И этот… — Она сбилась, разглядывая свою растопыренную ладонь, и тихо фыркнула. — Короче, где-то пять третьих дней. Не так уж и много, как кажется.       Если завтра все повторится, нужно проверить Хван. Не свадьбу. Не дерево. Не маршрут. Именно Хван. Спросить прямо? Нет, плохая идея. «Привет, ты тоже в петле или я окончательно рехнулась?» Прекрасное начало разговора с бывшей на свадьбе общих подруг. Особенно после поцелуя, скандала и всего остального, чего для Хван, возможно, даже не было. Значит, нужно наблюдать. Проверить, помнит ли она что-нибудь. Сказать фразу, которой не было в оригинале. Изменить мелочь. Посмотреть, среагирует ли. Не делать резких движений. Не лезть целоваться.       План выглядел почти разумным.       Это настораживало.       Где-то вдалеке вспыхнул фейерверк. Чужой, не свадебный, одинокий и короткий. Рюджин проследила взглядом, как искры погасли над водой.       — Ладно, — тихо сказала она. — Завтра проверим тебя, Хван Йеджи.       Рюджин поднялась с кресла, поставила пустую баночку холодного чая на столик и доплелась до кровати. Сил переодеваться не было, поэтому Рюджин просто рухнула поверх покрывала, уткнувшись лицом в подушку.       Свадьба продолжалась.       Разумеется.