Свадьба на повторе

      Такси остановилось у подножья холма. Как только дверь открылась, в лицо Рюджин ударил влажный и горячий воздух Чеджу. Здесь пахло морем, мандаринами и кремом от загара. Чемодан из багажника она вытаскивала медленно, поморщившись от его веса и от самой необходимости быть здесь. Водитель, жизнерадостный аджосси в гавайской рубашке, пожелал ей отличного отдыха и уехал. Шин криво усмехнулась, подцепила дужку очков пальцем, пряча глаза от слепящего солнца, и огляделась.       Вилла оказалась не просто домом, а целым мини-комплексом: несколько белых зданий разной высоты, каменные дорожки, террасы, утопающие в зелени, и лестницы, ведущие к бассейну, а дальше к пляжу. Между корпусами тянулись гирлянды, пока еще не зажженные. У бассейна кто-то смеялся, плескалась вода, а возле бара сидели гости, которые, судя по их голосам, начали отдыхать задолго до ее приезда.       «Три дня, — напомнила она себе. — Нужно продержаться три гребаных дня. Не суперсложная задача, так ведь?»       Рюджин сопротивлялась до последнего, придумывая оправдания от внезапного завала на работе до подозрения на редкую форму гриппа. Но против Шин Юны у нее не было и шанса. Ни у нее, ни у всего остального человечества. Чего только мелкая не делала: умоляла, плакала, угрожала, шантажировала. Последнее, как выяснилось, работало на Рюджин лучше всего.       Так она и оказалась здесь.       Но что бесило сильнее всего — раньше Юне не пришлось бы тащить ее сюда силком.       Четыре месяца назад Рюджин ждала эту поездку. Вслух не признавалась, конечно. Не хлопала в ладоши, не прыгала на месте, как угорелая, и не кричала о том, как сильно ей хочется поскорее оказаться на свадьбе лучших подруг. Скорее привычно ворчала на ранний вылет, закатывала глаза от бесконечно пикающих сообщений в общем чате и делала вид, что едет туда исключительно по принуждению.       Но при этом. Наряд на репетицию ужина продумала заранее. Придирчиво подбирала ткань, прикидывая, как ее рубашка будет смотреться на фотографиях рядом с чужим черным шелком. Искала на картах тихие бары на побережье, куда можно сбежать вдвоем от толпы гостей. И дату вылета запомнила без напоминаний. Все это, разумеется, исключительно по принуждению. Ага, как же.              Тогда эта поездка была не просто свадьбой подруг. Она складывалась из предвкушения: соленый ветер, вилла, смех друзей, общий шумный стол, где под длинной скатертью можно было бы незаметно касаться чужого колена. Вечерние гирлянды и чужое счастье, на фоне которого Рюджин собиралась беречь свое. Она уже успела прожить эти три дня в своей голове от первой до последней минуты.       В этом и была главная проблема.       Рюджин слишком хорошо знала, каким должен был стать этот уик-энд. И слишком ясно понимала, что таким он уже не будет.       Пальцы на ручке чемодана сжались так сильно, что свело кисть. Она с силой дернула его на себя и зашагала вверх по дорожке. Колесики противно и громко застучали по брусчатке, отдаваясь вибрацией в ладонь. Пока Рюджин шла до террасы, вокруг царил абсолютный хаос. Кто-то нес коробки с цветами, официанты расставляли столы, а в центре этого балагана стояла Юна. Она выглядела одновременно великолепно и пугающе. В одной руке у нее был телефон, по которому она с кем-то яростно спорила, а в другой толстый блокнот-органайзер. Рядом с ней стояла Лиа, улыбаясь кому-то из гостей. Заметив Рюджин, Юна мгновенно переключила все свое внимание и бросилась к ней.       — Ты приехала! — Она налетела на Рюджин с разбегу, повисая на шее так, что ей чудом удалось удержать равновесие. Увесистый блокнот-органайзер стукнул Шин по макушке. — Господи, мы думали, ты передумаешь.       — Я думала передумать, но так и не передумала, — проворчала Шин, свободной рукой потирая пострадавшую макушку. — Поняла, что ты меня из-под земли достанешь.       — Привет, Рюджин-а, — Лиа подошла следом, все еще улыбаясь, но уже осторожнее. Она смотрела на гостью с таким искренним сочувствием, что Рюджин передернуло. — Спасибо, что приехала, правда. Мы знаем, как тебе… непривычно.       Юна отстранилась так же стремительно, как и накинулась. От ее радости не осталось и следа. Она выставила перед собой свой тяжелый органайзер, целясь им в грудь Рюджин.       — Так, слушай сюда. Я люблю тебя. И ты очень важный человек на этой свадьбе. Но если вы с Хван начнете здесь выяснять отношения, я запру вас обеих в винном погребе, а штопор заберу. Все ясно?       — Я сама любезность, — фыркнула Рюджин, примирительно поднимая обе руки вверх. — Буду тише воды, ниже травы. Можете прислонить меня к стене и считать элементом декора. — Она чуть вздернула подбородок. — Мрачный, но эстетичный декор. Кстати, где моя комната? Надеюсь, между моей и комнатой Йеджи есть хотя бы пара бетонных стен и ров с крокодилами?       — Ну... — Лиа потерла шею и переглянулась с Юной. — Ты на втором этаже в восточном крыле. Йеджи в западном. Мы старались развести вас так далеко, насколько позволили размеры виллы.       — Карина и Минджон согласились жить вдвоем, чтобы освободить для вас одиночные, — Юна постучала концом ручки по блокноту, не поднимая глаз. — Так что с тебя коктейли. Ключ на ресепшене. Иди. И ради бога, сделай лицо попроще, у нас вообще-то праздник!       Рюджин только открыла рот, чтобы выдать очередную колкость, но Лиа мягко перехватила ее за предплечье.       — Погоди. Ты помнишь, что ты со стороны Юны, да? — Она бросила быстрый, нервный взгляд куда-то за плечо, туда, где под навесом маячили другие гости. — Подруга невесты, официально и все такое...       — Что, значок дадут? — попыталась пошутить Рюджин, отступая на полшага.       — Давай договоримся, когда все остальные приедут, — сказала Лиа мягко, но так, что под этим «остальные» было очень конкретное лицо. — Вы попытаетесь как-то сосуществовать в одном пространстве? Хорошо? Мы очень хотим, чтобы наша свадьба прошла хорошо.       — Да поняла я, — она устало потерла заднюю часть шеи, пряча взгляд. — Буду держать дистанцию и не отсвечивать, идет? — Не дожидаясь ответа, Шин резко дернула на себя чемодан и поспешила скрыться за стеклянными дверями холла, пока ее не заставили поклясться на крови.       Комната оказалась спасением. Обычный номер, залитый солнцем, пахнущий хлопком и морем из открытого окна. Слава богам логистики и жертвенности друзей. Рюджин оставила чемодан прямо посреди прохода и рухнула на кровать, раскинув руки. Прохладная ткань покрывала приятно холодило спину.       Тишина. Наконец-то.       На прикроватной тумбочке лежал красивый конверт из плотной бумаги с золотым тиснением. «План свадебного уик-энда Лии и Юны». Она протянула руку, взяла листок и пробежалась глазами по строчкам.       День 1. Прибытие, свободное время, коктейль-бар. 19:00 — Ужин-репетиция. День 2. Пляжные игры, квест «Найди невесту», вечернее барбекю. День 3. Церемония и банкет.       Внизу страницы мелким шрифтом было написано:       «Главные подружки невест: Шин Рюджин, Хван Йеджи».       Их имена стояли рядом так естественно, что на секунду это даже показалось жестоким. Будто ничего не изменилось. Будто их все еще можно было вписать в одну строку, разделить запятой и считать, что этого достаточно.       — Прекрасно. Просто прекрасно. Одно неверное движение, и на всех свадебных фото у меня будет дергаться глаз. — Рюджин отбросила листок куда подальше. Лежать в комнате и накручивать себя было плохой идеей. Нужно было выйти куда-нибудь. Срочно.       Через десять минут она уже шагала к морю. Пляж при вилле был полупустым. Большинство гостей, видимо, веселились у бассейна или в баре. Рюджин стянула обувь. Горячий песок обжег ступни, и шум прибоя создавал иллюзию, что все как-нибудь обойдется. Она даже попробовала считать волны, как советуют в рилсах или где-то в интернетах. Хватило ровно на три. Потому что мозг возвращался к одному факту.       Йеджи где-то здесь.       Дышит этим же воздухом, щурится от солнца и, скорее всего, выглядит идеально, пока сама Рюджин тут играет в страдающего философа. Она раздраженно выдохнула и резко развернулась на пятках. Прятаться на пляже это жалко. Да и бегать вечно не выйдет. Встретиться все равно придется. Трудно разминуться, когда вы находитесь на одном острове. На одной вилле. На одной, черт возьми, свадьбе.       Бар на открытой террасе оказался идеальным местом, чтобы как-то убить время.Отсюда виднелось море, но при этом можно было спрятаться в тени широкого навеса. Она выбрала высокий стул в самом углу, подальше от шумной компании, играющей в волейбол, и заказала себе холодное пиво. Рядом кто-то тяжело вздохнул и со стуком опустил на стойку свой бокал. Рюджин повернула голову и хмыкнула.       — Почему я не удивлена?       Банчан выглядел как самый уставший человек в мире, хотя на самом деле он просто прилетел утренним рейсом из Сеула. Их старый общий друг со времен университета — человек, который ворчал не от злости, а потому что иначе, кажется, не умел.       — Потому что мы с тобой два сапога пара, — хмыкнул он, делая глоток. — Пока остальные веселятся, мы сидим в тени, пьем пиво и жалуемся на работу.       — Говори за себя, левый сапог, — Рюджин чуть повернулась к нему, опираясь локтем о стойку. — Я, в отличие от некоторых, хотя бы попыталась выйти к морю. — Она подняла свой бокал. — Слышала, тебя наконец повысили? Теперь питаешься не только растворимой лапшой?       — Представь себе, — хмыкнул Банчан, чокнувшись с ней перед тем, как сделать глоток. — Я даже начал покупать овощи и фрукты. Настоящие. Жизнь налаживается. Ты как? Все еще сидишь в своей берлоге на удаленке?       — Ага, — кивнула она, стирая большим пальцем каплю воды со стекла. — Пишу код, ругаюсь с заказчиками, не выхожу из дома сутками. Базовая жизнь интроверта. Никто не забивает полки в ванной своими баночками. Никто не забирает мои вещи просто потому, что в них удобнее. И никто не заставляет ложиться спать, когда я сижу за работой до 6 утра. — Рюджин замолчала на секунду, глядя куда-то сквозь толпу отдыхающих у бассейна. — Прямо рай.       Вместо ответа Банчан тяжело выдохнул и со стуком поставил недопитое пиво на стойку. Он не стал говорить, что этот ее «рай» звучит как «ад». Не стал напоминать, как она когда-то светилась и краснела, замечая на себе взгляд Хван, или как сходила с ума от неуверенности в начале отношений. Только опустил взгляд на свой бокал и провел большим пальцем по мокрому стеклу. Он знал ее достаточно давно, чтобы научиться читать между строк.       — Ты как вообще? — спросил Банчан, крутя в пальцах подставку из-под бокала. — Готова к… встрече с ней?       — Я же сказала, что у меня все великолепно, — скривилась Шин, делая еще один глоток. — Отпуск, море, бесплатный алкоголь и куча людей, которые задают мне один и тот же вопрос с таким же лицом, как у тебя сейчас.       — Нормальное у меня лицо, — возмутился он. — Я просто переживаю.       — Тогда как друг, просто налей мне еще, — она придвинула к нему свой опустевший бокал. — Мы расстались, Чан-и. Не вышло. Бывает. Я взрослая девочка, справлюсь.       — Ладно, ладно. Уже и спросить нельзя, — Банчан поднял руки, сдаваясь. — Но… все ждали, что следующая свадьба будет ваша. А теперь вы по отдельности… непривычно как-то. — Он осекся и, чтобы скрыть заминку, резко повернулся в сторону бармена. — Два светлых повторите!       Официант отдал им два пива. Рюджин покрутила новый бокал в руке, наблюдая, как жидкость касается стенок, оставляя тонкий след. Она не стала говорить ему, что «непривычно» — это знать наизусть все ее родинки, привычки и то, как она щурится спросонья, а теперь не иметь права даже спросить, как она спала. «Непривычно» — это молча собирать свои вещи, пока человек, которого ты любишь, закрывается в ванной. «Непривычно» — это просыпаться в холодной постели и каждый день заново понимать, что теперь это будет нормой.       — Все это теперь в прошлом, — отмахнулась она. — Я смирилась. Смиришься и ты.       Банчан немного помолчал, потом все-таки кивнул, принимая эти правила игры, даже если они ему не нравились. Их мрачную идиллию прервала Жизель — яркая, веселая и совершенно неуместно довольная жизнью. Она возникла словно из воздуха, ей-богу. Легкий пляжный халат нараспашку, коктейль в одной руке и телефон в другой.       — Эй, вы двое, — Жизель улыбнулась и опустила ладонь Чану на плечо. — Долго собираетесь тут грустно хлюпать пивом? Мы идем в спа-зону. Там открыли джакузи с красивым видом. Вы с нами?       Рюджин представила себе эту картину: горячая вода, пар, джакузи и... Йеджи на расстоянии вытянутой руки. В купальнике... Кончики пальцев закололи, вспомнив гладкость чужой влажной кожи. Она тяжело сглотнула. Память тут же подкинула все те вечера в их общей ванной и совместные походы в спа, когда она могла просто скользнуть рукой под водой и притянуть Хван за талию. Раньше это было естественно. Теперь же даже затянувшийся взгляд превратит ее в жалкую бывшую. Нет уж, спасибо. Вариться в одном котле с собственной бывшей… такой себе релакс.       — О, нет, — она резко покачала головой и спрятала руку в карман, чтобы никто не заметил дрожи в пальцах. — Я пас. У меня… акклиматизация. Не хочу перегреваться.       — Господи, Шин, — Жизель закатила глаза. — Йеджи там не будет, если ты об этом. Она еще не приехала.       — Она еще не приехала? — переспросила Рюджин, стараясь, чтобы голос звучал безразлично. Получалось не очень.       — Нет. Будет только к репетиционному ужину, — Жизель махнула рукой в сторону спа-зоны. — Теперь пойдешь?       — Нет, я... пас, — Рюджин опустила глаза и принялась отдирать размокший край картонной подставки. — Я лучше тут посижу с Чаном. Обсудим цены на недвижимость, боль в спине и ужасы работы.       Жизель фыркнула, назвала их скучными и упорхнула так же стремительно, как появилась. Рюджин выдохнула, чувствуя, как плечи чуть опускаются.       У нее есть время.       Если Йеджи приедет только к вечеру, то можно выпить еще одно пиво и не оглядываться каждые пять секунд. Банчан посмотрел на нее с понимающей улыбкой, но ничего не сказал. Лишь пододвинул к ней тарелку с орешками, которую только что принес официант.

***

      Она и не заметила, как вечер опустился на остров быстро, окрашивая небо в оттенки лилового и темно-синего. Рюджин стояла перед зеркалом, застегивая манжеты на черной свободной рубашке, заправляя ее в приталенные брюки. Она покупала этот наряд четыре месяца назад с одной целью — чтобы эта ткань идеально подходила к шелку платья Хван на совместных фотографиях. Мелькала ли у нее мысль купить что-то другое после расставания? Мелькала. Но бегать по торговым центрам, тратя время и нервы, чтобы специально подобрать что-то не подходящее к бывшей? Еще чего. Пусть Йеджи сама бегает и меняет свой наряд, если ей так режет глаза это совпадение. Рюджин завязала черный короткий галстук из такой же ткани и отвернулась от зеркала.       Спустившись вниз, она первым делом выцепила в коридоре Черён. Та суетливо тащила в руках целую стопку рассадочных карточек из плотного картона.       — О, Черён-а, — Шин перехватила ее за локоть и елейно улыбнулась. — Быстрый гипотетический вопрос. За каким столом я сижу?       — За вторым, — Черён перехватила съезжающую картонку и замялась. Сочувствие на лице появилось раньше, чем она успела ответить. — Вместе с подружками невест и остальными.       — И… кто мой сосед?       — Ты знаешь кто, Рюджин.       — Черт, — выдохнула Шин. Она запрокинула голову, уставившись в район люстры. Надежда умерла, даже не успев толком родиться.       Искать Лию было бесполезно, каждый раз, когда Рюджин видела ее в конце коридора или за стойкой с цветами, кто-то хватал невесту за локоть и она уходила с этим человеком далеко и надолго. Поэтому решила сразу направиться на поиски Юны. К счастью, искать пришлось недолго. Она стояла в центре зала над схемой рассадки, яростно черкая что-то карандашом. Подходить резко перехотелось. Но ситуация требовала.       — Юна-я, — протянула она сладким, мурлыкающим голосом, от которого саму слегка тошнило. — Свет моих очей, радость моего сердца, я знаю, ты сейчас безумно занята, но нам нужно поговорить. Буквально секунду.       — Если это насчет Йеджи, то даже не начинай. Нет. Нет и нет.       — Просто объективно оцени риски, — Рюджин сложила ладони в молитвенном жесте прямо перед лицом Юны. — Это очень плохая идея. Мы же все испортим. Посади меня к детям. Я готова их потерпеть. Или к звукорежиссеру. Его я тоже готова потерпеть. Я буду есть стоя, если хочешь. Пожалуйста.       — А теперь послушай меня, — Юна хлопнула по столу и шагнула вперед, глядя ей прямо в глаза. — У меня завтра приезжает тетя, которая ненавидит моего отца. Бабушка, которая ненавидит вообще всех, кто не ходит в церковь по воскресеньям. За пятым столом сидят родственники Лии, которые прямо сейчас судятся из-за куска земли. — Она выдохнула и помассировала переносицу двумя пальцами. — У меня одна свадьба. Одна. Понимаешь? А сейчас вместо того, чтобы быть рядом со своей любимой, я стою над этой дурацкой схемой рассадки. Поэтому вы с Йеджи сядете там, где я сказала, заткнетесь и будете красиво смотреть в тарелки. Поняла?       — Поняла, — невнятно проворчала Рюджин. Она убрала руки в карманы, ссутулилась и отвела взгляд в сторону. — Только ради тебя. Но если она вонзит мне вилку в руку, не говори потом, что я не предупреждала о рисках.       Резко развернувшись, она прошла в зону для репетиционного ужина, которая выглядела волшебно: открытая терраса, сотни гирлянд с теплым светом, длинные столы, укрытые льняными скатертями. Вдоль столов тянулись композиции из белых роз, зеленых веток, мелких полевых цветов и свечей в прозрачных подсвечниках. Легкий джаз смешивался с шумом моря и звоном бокалов. Все это великолепие было создано для любви и радости, что делало настроение Рюджин еще более неуместным.       Она взяла бокал шампанского у проходящего официанта и вцепилась в ножку так сильно, что еще немного и он бы треснул. Феликс и Хёнджин что-то увлеченно рассказывали. Рюджин кивала, улыбалась в нужных местах и изображала человека, которому правда интересно, чем закончилась история про чужой потерянный чемодан.       Получалось почти убедительно.       Пока она не почувствовала это странное изменение атмосферы. Смех где-то у входа стал громче. Кто-то поздоровался слишком радостно. Несколько голосов наложились друг на друга. И Рюджин поняла раньше, чем успела повернуть голову.       Она здесь.       Йеджи вошла не спеша, с той непринужденной грацией, которая всегда бесила Рюджин и одновременно заставляла забыть, как нормально дышать. На Хван было черное шелковое платье на тонких бретелях. То самое, которое они покупали вместе. Значит Йеджи тоже не удосужилась подобрать себе что-то новое, оставив их парный образ нетронутым. Волосы были небрежно собраны заколкой. Тяжелые сверкающие серьги покачиваются в такт шагам, открывая тонкую шею. На губах расслабленная улыбка, пока она неторопливо выискивала в толпе знакомые лица. Хван выглядела слишком хорошо. Раздражающе хорошо.       Их взгляды пересеклись.       Разговоры вокруг вдруг перестали иметь значение. Рюджин увидела, как Йеджи чуть прищурилась, уголок ее губ дрогнул, но не в улыбке, а скорее в выражении неприязни. Шин первая не выдержала и разорвала зрительный контакт, отвернувшись к Феликсу. Но Хван не собиралась играть в прятки.       Через пять минут Рюджин учуяла чужое присутствие. Тяжелая, магнетическая смесь темной сливы, гардении и медовой туберозы ударила по рецепторам, перекрывая все остальные запахи на террасе. Шин стиснула челюсти и вцепилась пальцами в ткань брюк. Она ненавидела то, насколько хорошо знала этот запах. До сих пор помнила тяжелый темный флакон на их полке, который сама переставляла десятки раз. Но сейчас этот сладкий шлейф не успокаивал. Только мешал нормально вдохнуть.       — Надеюсь, ты сегодня обойдешься без своих неуместных шуточек, — голос Йеджи, лишенный всяких интонаций, прозвучал прямо над ухом. — Может, хотя бы сегодня попробуешь вести себя как взрослый человек? — Хван чуть склонила голову набок, делая совершенно невинное лицо и приподнимая брови. — Или это все еще слишком сложный формат для тебя?       — О, Хван Йеджи. Какая честь, — Рюджин медленно повернулась, растягивая губы в фальшивой и приторной улыбке. — Тогда ты попробуй хотя бы вечер не командовать всеми вокруг. Это свадьба, а не очередное твое совещание. Расслабься. — Шин отзеркалила ее жест, так же склонив голову к плечу. — Или это все еще слишком сложный формат для тебя?       Йеджи даже не моргнула. Вместо того чтобы отстраниться, она сделала полшага вперед. Подняла руку и медленно смахнула невидимую пылинку с плеча Рюджин.       — Какая ты предсказуемая, — Хван цокнула языком и понизила голос. — Одно слово, и ты сразу начинаешь кусаться. Почти мило. Если не знать, насколько это жалко. Но, видимо, я правда прошу слишком многого от тебя.       Вот же дрянь.       — Ты всегда была хороша в этом, — голос Рюджин чуть дрогнул. Она смотрела прямо на нее, и такая Йеджи злила и выбивала из колеи одновременно. Как можно было так быстро превратиться в абсолютно посторонних людей? — Сказать гадость, а потом сделать вид, будто это я слишком остро реагирую. Почти скучала по этому твоему таланту.       — Не льсти себе, Шин. Если бы я хотела сделать тебе больно, ты бы не сомневалась.       — О, я не сомневаюсь, — она с силой прикусила внутреннюю сторону щеки, пытаясь подавить эту жалкую растерянность. — Но раньше ты хотя бы делала вид, что тебе за это стыдно.       Хван первая отвела взгляд и отступила на полшага назад. Она открыла рот, чтобы привычно огрызнуться, но тут же закрыла его, так и не найдя слов. Они замолчали. И на эти несколько секунд для них обеих перестали существовать и гости, и цветы, и сам повод, ради которого все собрались.       — Шин! Хван! — Юна появилась рядом, спасая от этой неловкой паузы. — Ужин. Сейчас. Быстро.       Они молча развернулись и прошли за невестой внутрь банкетного зала. Декор зала оказался на удивление простым и стильным. Базовым цветом выбрали оттенок шампань. Он был везде, от драпировок на стульях до длинных скатертей. Свет приглушили, оставив работать подсветки по бокам, гирлянды под потолком и десятки свечей в стеклянных прозрачных колбах на столах. Белизну зала разбавляли цветочные дорожки глубокого оливкового и изумрудного цветов, которые плавно перетекали один в другой.       Юна с Лией уже заняли небольшой, красиво украшенный зеленью главный стол. Рядом с ними стояли два стола. За первым рассаживались родственники. За вторым разместили близких друзей. Рюджин подошла к столу и быстро оценила обстановку. Банчан смеялся над какой-то репликой Хёнджина, Карина с Минджон рассматривали меню, а Черён поправляла салфетку. И ровно два пустых стула бок о бок.       Йеджи обошла ее, не проронив ни слова, опустилась на стул и тут же переключила все внимание на тканевую салфетку перед собой, словно человека справа от нее не существовало. Рюджин стиснула деревянную спинку оставшегося стула. Деваться было некуда. Она с явной неохотой села, скрестила руки на груди и уставилась в пустую тарелку, следя за тем, чтобы даже случайно не задеть чужой локоть.       Официальная часть ужина началась незаметно. Между столами ходили официанты, расставляя тарелки с закусками и наполняя бокалы. Зал наполнился гулом голосов и звоном столовых приборов. Кто-то из родственников за первым столом поднялся с коротким тостом, заставив Юну и Лию переглянуться и счастливо улыбнуться друг другу. Их стол номер два, пожалуй, был самым шумным. Черён смеялась над шутками Банчана, Карина и Минджон обсуждали оформление зала, Хёнджин пытался украсть хлеб из тарелки Чана, а тот делал вид, что не замечает. И все вокруг постепенно становилось похожим на нормальный вечер.       Почти.       Если бы не Рюджин и Йеджи, сидящие рядом. Плечом к плечу. Это была пытка. Хван смотрела только перед собой, отвечала Черён, иногда кивала Карине, поправляла салфетку на коленях и ни разу не повернулась к Рюджин. Шин, в свою очередь, изучала бокал, тарелку, вилку, меню, узор на скатерти — все что угодно, лишь бы не смотреть на девушку рядом.       Получалось плохо.       Не потому что ей хотелось смотреть. Нет. Как раз наоборот. Но телу не было дела ни до гордости, ни до здравого смысла, ни до их новой реальности. Когда Йеджи потянулась за солью, их локти случайно соприкоснулись. Всего на секунду. Рука сама дернулась назад, вилка резко звякнула о край тарелки. Хван тоже замерла. Совсем ненадолго. Только пальцы на солонке сжались чуть сильнее, а потом она спокойно поставила ее ближе к себе и вернулась к разговору с Кариной, будто ничего не произошло.       Вот это и бесило больше всего.       По сути, ничего и не произошло. Просто касание. Просто знакомое тепло оказалось слишком близко. Просто Рюджин на секунду вспомнила, как раньше они не умели сидеть рядом, не касаясь друг друга. Она бы сжимала чужое колено под столом, переплетая их пальцы, а Йеджи бы чуть склоняла голову, даря все свое внимание только Рюджин. Тогда это было так же привычно, как дышать.       Напряжение копилось, пока не нашло наиглупейший выход. Йеджи потянулась теперь уже за графином с водой. Ее движения были резкими, чуть нервными, совершенно ей несвойственными. Раздался звон, и в следующую секунду Рюджин почувствовала, как вся вода вылилась ей на бедра.       — Серьезно?! — Шин резко отодвинула стул и подскочила, глядя на стекающую воду. — Ты специально?       На лице Йеджи мелькнуло что-то похожее на растерянность. Очень быстро. Почти незаметно.       — Не все, что происходит рядом с тобой, я делаю специально, — она медленно поставила графин на место и промокнула свои пальцы салфеткой. — Успокой свое эго, Шин. Мир не крутится вокруг тебя.       — Конечно, — Рюджин выхватила со стола салфетку и принялась тереть черную ткань. — Удивительно, как твоя координация отказывает именно тогда, когда я рядом.       — Может, потому что ты занимаешь слишком много пространства? — Йеджи откинулась на спинку стула, окинув ее скучающим взглядом. — Это обычная вода. Высохнет.       — Разумеется, высохнет, — она раздраженно швырнула салфетку на стол. — Черт... — пробормотала Шин, проводя рукой по брюкам. — Надо же, места ей мало.       Черён, сидящая напротив, протянула еще салфетки, не вмешиваясь. Банчан что-то пробормотал про «первый блин», пытаясь превратить ситуацию в шутку, но от этого становилось только хуже. В этот момент кто-то стукнул ложкой по бокалу, кажется, отец Лии, и попросил всех поднять бокалы за невест. Смех, музыка, вопросы от родителей, стандартные фразы про «мы так рады, что вы все здесь», все это снова возобновило ощущения радости и праздника.       Рюджин села обратно, чувствуя, как холодная и мокрая ткань липнет к коже. Она залпом выпила бокал шампанского. Это была не случайность. Или случайность? С Йеджи никогда нельзя было знать наверняка. В ее голове крутилась одна и та же фраза Хван, которую она так легко произнесла «не все крутится вокруг тебя».       «Зато раньше для тебя крутилось достаточно», — подумала Рюджин и заставила себя сосредоточиться на Юне и Лии. На их счастливых лицах. На том, ради чего вообще приехала. В конце концов, Юна была права. Если уж она решила быть взрослой и разумной, то взрослые и разумные иногда сидят в мокрых брюках и делают вид, что все в полном порядке.       Когда блюда увезли, гости постепенно начали передвигаться наружу. Кто-то ушел к террасе, кто-то к барной стойке, кто-то уже пританцовывал на танцполе. Над морем темнело, гирлянды вспыхнули теплым светом, и все это выглядело настолько красиво, что Рюджин захотелось немного испортить картинку хотя бы выражением лица. Она сделала глоток шампанского, которое кто-то сунул ей по дороге, и попыталась переключиться на вид: море, огоньки, музыка. Работало плохо.       — Ну что, как там брюки? — раздалось рядом. К перилам прислонился Банчан с новым бокалом.       — Пережили Хван Йеджи. Уже достижение.       Они стояли какое-то время молча, глядя на огни у воды, пока музыка за спиной не переключилась на что-то более веселое. Начались первые свадебные конкурсы. В центр вытащили невест и объявили «игру на знание невест». Рюджин старалась держаться подальше, отвечая на пару вопросов, когда до нее доходил микрофон, но в основном старалась не попадаться на глаза организаторам развлечений.       Взгляд случайно зацепился за знакомый силуэт.       Хван появилась на террасе чуть позже в компании Юны и какой-то незнакомой девушки. Незнакомка оказалась объективно симпатичной: бежевое платье, каштановые волосы, широкая улыбка и тот раздражающий тип непринужденности, который обычно бывает у людей без мокрых брюк и разбитой личной жизни. Она смеялась над какими-то репликами невесты, но глазами все время возвращалась к Йеджи       — Кто это? — спросила Рюджин у вставшего рядом Феликса с тарелкой каких-то мини десертов, продолжая следить за этой троицей.       — Подруга Юны с работы, — отозвался он, — Суён, кажется. Или Сумин... Я путаюсь. Очень милая, кстати. И, по ходу, не в курсе, в какой террариум только что попала. — Феликс закинул себе в рот несколько профитролей, с интересом наблюдая за тем, как незнакомка снова улыбается Хван.       Рюджин чуть сильнее стиснула ножку бокала. Эта «очень милая» Суён или Сумин придвинулась к Йеджи еще на полшага. Хван рассмеялась с какой-то ее реплики, склонив голову чуть назад. Свет гирлянд лег на ее шею, ключицы, открытые плечи. Она выглядела расслабленной. Живой. Почти счастливой.       И это было нечестно.       Потому что именно в такую Йеджи Рюджин когда-то влюбилась.       — Ну все, — протянул Феликс, покосившись на нее. — Начинается...       — Заткнись.       — Я ничего не сказал, — он пожал плечами, продолжая пихать в себя очередное пирожное.       Йеджи, почувствовав пристальный взгляд на себе, подняла голову и безошибочно нашла Рюджин в толпе. Секундный, абсолютно нечитаемый зрительный контакт. Затем она положила ладонь на предплечье девушки напротив и наклонилась ближе, чтобы сказать ей что-то на ухо. Жест был абсолютно невинным, если не знать, как мало нужно, чтобы у кого-то внутри заскрипело. Рюджин сжала губы и резко отвернулась, едва не расплескав шампанское в бокале.       — Рю? Ты меня вообще слушаешь? — Банчан нахмурился, настороженно глядя на нее.       — А? Да. Конечно, — она моргнула, заставляя себя перевести фокус на Чана. Она повернулась в сторону и наткнулась на Черён. Та поджала губы, и этого хватило. Все было написано у нее на лице.       Все видели. Йеджи хотела, чтобы все это видели. Рюджин отставила бокал, чувствуя, что если она простоит здесь еще пять минут, то либо бросит этот бокал в Хван, либо расплачется прямо здесь. Ни то, ни другое в планы не входило. Поэтому решила, что ради безопасности окружающих пора было уходить по-английски.       — Ох, — только и сказал Чан, глядя ей вслед. — Кто только додумался приглашать бывших на свадьбу?

***

      До виллы было рукой подать. Рюджин шла по дорожке из подсвеченной брусчатки, пытаясь избавиться от навязчивого образа одной особы. Хотелось побыстрее оказаться в своей комнате. Повариться в самобичевании и жалости к себе.       — Опять сбегаешь? — Слова ударили в спину. Но то, как Йеджи это произнесла, заставило Шин сбиться с шага. Голос прозвучал тише обычного, почти надломленно.       Рюджин остановилась и медленно обернулась, глядя на нее исподлобья. Она была зла, измотана и слишком близка к тому состоянию, в котором любое дальнейшее слово оказывалось нецензурным.       — А ты, Хван, довольна собой?       Йеджи стояла в нескольких шагах от нее, все еще слишком красивая в этом чертовом платье, с бокалом в руке и выражением лица человека, который сам не понял почему пошел следом. Хван не ответила сразу, выдерживая некоторую паузу. Только провела большим пальцем по краю бокала, глядя куда-то в сторону.       — А ты как думаешь? — голос прозвучал едва слышно на фоне играющей где-то вдали музыки.       — Думаю, программа вечера у тебя вышла насыщенная, — Шин взмахнула руками. Внутри все кипело, и она больше не пыталась сдерживаться. — Сначала яркое появление, потом вода мне на брюки, потом очевидный флирт у всех на глазах непонятно с кем.       — Ты ревнуешь.       Рюджин истерично рассмеялась, закрывая рукой лицо.       — Я? Ревную? — переспросила она сквозь смех. — К чему? К тому, что ты всем доказываешь, как у тебя все прекрасно? Как ты улыбаешься, смеешься, наклоняешься ближе и трогаешь чужие руки? — Шин снова издала короткий смешок, весело мотая головой. — Может, еще скажешь, что я жить без тебя не могу? Что все еще люблю тебя? Господи, Хван, это просто смешно.       — Если бы это было действительно смешно, то ты бы сейчас смеялась среди друзей на веранде и наслаждалась вечером, а не по пути к своему номеру.       — А как можно наслаждаться вечером, когда ты рядом? — выплюнула Шин. — Ты испортила этот вечер ровно так же, как испортила все, что между нами было. Тебе же обязательно нужно прийти, выставить меня страдающей бывшей перед друзьями, чтобы потешить свое огромное эго. Если кто-то не страдает по великой Хван Йеджи, то ты же даже спать спокойно не сможешь. — Рюджин дернула плечом, больше не пытаясь контролировать то, что говорит. — Мне просто интересно… Скажи, ты меня вообще любила? Хоть один день? Хотя не отвечай. — Рюджин провела рукой по лицу. — Господи, как же я хочу стереть тот день, когда я тебя полюбила.       — Почему... — Хван нахмурилась и отвела глаза, с силой прикусив нижнюю губу. Йеджи опустила бокал так резко, что шампанское расплескалось ей на ладонь и платье, но она даже не попыталась их вытереть. — Почему ты вечно делаешь монстром только меня? Будто я все разрушила одна. Ты выбрала расстаться так, как мы расстались. Именно ты сделала этот выбор, Рюджин-и. Не я.       — Не называй меня так.       — Хорошо. Как скажешь.       — Вот так легко? — усмехнулась Шин.       — Ты сама попросила.       — Я много чего просила, Хван. Ты не всегда была такой послушной.       — Прекрати. — В полумраке было видно, как напряглась линия ее челюсти. Она сделала шаг навстречу. Дистанция сократилась настолько, что Шин уловила запах алкоголя и знакомого парфюма.       — Прекратить что? — Рюджин прищурилась, с вызовом склонив голову.       — Прекрати строить из себя единственную пострадавшую. — Йеджи всмотрелась в ее лицо. — Что мне нужно было сделать? Умолять тебя остаться? Снова? Я пыталась все исправить, Рюджин. Я боролась за нас. А ты выбрала самый легкий путь. Уйти. И после этого ты смеешь спрашивать, любила ли я тебя? Не тебе задавать такие вопросы. — Она перевела дыхание. — Мы расстались. Я пытаюсь жить дальше. И имею полное право флиртовать, говорить и делать что угодно и с кем угодно. Я могу пойти и переспать с первой встречной прямо сейчас, и ты не имеешь права говорить мне что-то по этому поводу. Ты сама отказалась от этого права.       От этих слов Рюджин вся сжалась, плечи напряглись, а внутри все провалилось вниз. Стоило представить чужие руки на бретелях этого черного платья, как грудную клетку сдавило. Там, где раньше касалась только она, теперь мог оказаться кто угодно. И самое мерзкое, что Йеджи была права. Рюджин не имела права. Ни на ревность, ни на этот ком в горле, ни на желание стереть с ее плеча чужое прикосновение. Захотелось развернуться и уйти, чтобы больше этого не слышать. Но чертовы ноги будто приросли к этой брусчатке.        — Поступай как знаешь, — процедила Рюджин, пряча дрожащие руки в карманы. — Живи как хочешь. Спи с кем хочешь. Мне нет до тебя никакого дела.       — Тогда перестань смотреть на меня глазами брошенного щенка, — устало отозвалась Йеджи, массируя висок тонкими пальцами. — В твоем номере, кажется, есть окно с видом на море. Вот туда и смотри, а не на меня.       — Тогда не попадайся мне на глаза.       — С огромным удовольствием.       — Вот и решили.       — Вот и решили.       Несколько секунд они стояли молча. Вглядывались друг в друга в ожидании неизвестно чего, считывая каждое микродвижение: потемневшие глаза, одинаково упрямо сжатые губы. Обе замерли на грани, готовые сорваться и продолжить эту перепалку. Старую, до боли знакомую игру в то, кто заденет сильнее, кто выпустит больше яда и наговорит больше жестокой чуши в попытке защититься.       Одновременный резкий выдох.       Одинаково сведенные брови и раздраженное мычание сквозь зубы.       Они развернулись почти одновременно и зашагали в разные стороны.       Ни одна не оглянулась.       Разумеется.