Свадьба на повторе

      Дверь распахнулась без стука. Или стук был, но сознание Рюджин его милосердно проигнорировало.       — Просыпаемся, у нас сегодня свадьба! — внезапный и очень громкий голос Лии давил на уши. В нем слышалась паника и восторг одновременно.       — Уходи, — пробурчала Шин в подушку, не открывая глаз. — Мне как будто бы уже и вчерашнего дня хватило.       — Вчера была разминка, — Лиа подошла к окну и раздвинула шторы, впуская в полумрак комнаты слишком яркое утреннее солнце. — Вставай, Рюджин. У нас тайминг жестче, чем запуск ракеты на Марс.       Шин со стоном перевернулась на спину, щурясь от противного света. Лиа стояла посреди комнаты в шелковом белом халате с надписью «Bride» на спине. На одной ноге у нее был носок с авокадо, а на другой обычный белый.       — У тебя носки разные, — пробубнила сонным голосом Рюджин и потерла глаза.       — Так задумано, — отмахнулась невеста, хотя сама удивленно посмотрела на свои ноги. — Ну, вообще нет... Я одевалась в темноте, чтобы не разбудить Юну. Сначала она долго не могла уснуть, а потом бормотала во сне список гостей... Ладно. Это неважно.       Лиа взяла с тумбочки бумажку с планом уик-энда, хотя Рюджин была уверена, что невеста знает его наизусть, вплоть до запятых. С улицы, через приоткрытое окно, донесся знакомый командный голос. Юна, видимо, все-таки встала, но, судя по интонации, была не в лучшем расположении духа. А может, наоборот, как раз в лучшем, но у нее это звучало не всегда понятно.       — Я сказала «шампань»! — донесся ее крик даже до них. — Цвет, а не напиток, идиоты! Салфетки должны быть цвета «шампань»! А не эти грязновато-бежевые недоразумения рядом с шампанским! Унесите их и сожгите!       — Все-таки она в хорошем настроении, — предположила Рюджин, садясь на кровати и потирая лицо.       — Просто Юна хочет, чтобы все было идеально, — улыбнулась Лиа и начала нервно теребить пояс своего халата. — Рюджин-а…       — Помню, — она подняла ладонь и перебила ее. — Мы вчера заключили пакт о ненападении. Я буду паинькой. Настолько, насколько это вообще возможно с моим характером.       — Спасибо, — Лиа выдохнула. Было видно, как она сразу же расслабилась после этих слов. — Свадьбу не срываем, хорошо? Ради нас.       — Ради вас.

***

      В столовой атмосфера изменилась. Если вчера это был расслабленный курортный завтрак, то сегодня с самого утра прямо чувствовалась свадебная суета. Официанты двигались заметно быстрее, а гости ели как-то нервно, постоянно поглядывая на часы и уже не набирая себе по три тарелки разом. Родственники то и дело сбивались в тесные кучки, что-то обсуждая на ходу.       Успев приметить пустующий столик в дальнем углу, Рюджин оставалось только быстро до него добежать, пока никто другой не занял это замечательное место. Взяла она только кофе, потому что планировала наесться на банкете. И стоило только опустить чашку и мысленно выдохнуть, как двери распахнулись. В зал влетела Юна. Шелковый халат с надписью «Bride» на спине, бигуди на голове, какая-то папка подмышкой и телефон, прижатый плечом к уху. Не меняя этой странной позы, невеста вышла прямо в центр столовой.       — Слушаем сюда! — гаркнула она так, что все мигом посмотрели на нее. — Десертный стол еще не собран. Кто хоть пальцем тронет что-нибудь оттуда раньше времени, вылетит отсюда вместе со стулом. Я абсолютно серьезна.       — Она не шутит, — уверенно заявил Феликс, подсаживаясь к Рюджин с полной тарелкой фруктов. — Я видел, как ее племянник попытался стянуть пирожное. Юна подняла такой крик, что пацан теперь даже от обычных леденцов шарахаться будет, я гарантирую.       — Ты как? — с другой стороны нарисовался Банчан, ставя перед собой чашку чая. Он выглядел свежим, выспавшимся и отвратительно бодрым. От него прямо исходила эта сияющая аура. Для дня свадьбы это, конечно, было в самый раз, но с состоянием Рюджин контрастировало дико.       — Вот и попила кофе в одиночестве. — Рюджин проигнорировала вопрос и кивнула на его чашку. — Вау. Это что, не пиво? Удивлена. А то я тебя два дня только с ним и видела.       — Ну так с утра нужно быть бодрым и свежим, свадьба же, — усмехнулся парень. Он взмахнул чашкой в воздухе, после чего отпил немного горячего чая. — А пиво я чуть позже попью. Часа через два, наверное.       — Доброе утро, — со спины раздался вежливый тон, обращенный ко всем сразу и никому конкретно.       От неожиданности Рюджин резко дернулась. Кружка на столе затряслась, но она успела вовремя ее поймать, мысленно чертыхаясь. Йеджи же прошла мимо их столика, даже не притормозив и не обратив внимания.       Рюджин сама не заметила, как начала следить за ней через ползала. Сегодня Хван определенно была в отличном расположении духа. Она что-то весело рассказывала родителям Лии, смеялась вместе с тетушками и задерживала взгляд на каждом, с кем заговаривала. На ходу потрепав пробегавшего мимо пацана по волосам, она казалась частью этой всеобщей суеты. И почему-то от этого даже Рюджин стало немного легче.       — О, началось, — обреченно пробормотал Феликс. Тон у него был такой, будто ничего хорошего это явно не сулило. Отвлекшись от созерцания улыбки Хван, Рюджин сначала вопросительно уставилась на Феликса, а потом в ту же сторону, что и он.       Со стороны балкона доносились громкие крики. Не драка, к сожалению, но скандал с утра означал веселую свадьбу. Участниками конфликта выступали мама и бабушка Юны против свадебного организатора. Было неясно, что конкретно пошло не так, но они явно не собирались просто так сдаваться. Казалось, что победа уже в кармане у родственников, но организатор тоже не стал отмалчиваться. Он попытался поставить их на место, настаивая на том, что свадьбу организовывают не они, таково было желание невест, и лезть с изменениями в последний момент не нужно.       — Черт, где они ходят? — Банчан огляделся по сторонам, пытаясь найти невест. Он нахмурился, не скрывая беспокойства. — Они же только были здесь... Слушай, Рюджин, — Чан кивнул в сторону балкона. — Ты же их хорошо знаешь, можешь вмешаться? Помоги как-нибудь, а то до добра это явно не доведет.       — Не сегодня, — она посмотрела на спорщиков и отвернулась. — Я здесь, чтобы отыграть свою роль и уехать домой. Пусть разбираются сами.

***

      Невесты серьезно заморочились и организовали полноценную гримерку. Формально навести красоту здесь мог любой желающий, но по факту помещение оккупировали сами виновницы торжества и те, кто участвовал в церемонии. Лиа спокойно сидела у зеркала, пока визажист наносил ей легкий макияж и освежал лицо румянами. Юна сидела чуть в стороне и ждала, пока схватятся бигуди, параллельно с кем-то переписываясь. В другой стороне Карина, Жизель и Йеджи о чем-то увлеченно болтали. Хван помогала девушкам с подбором аксессуаров и восхищалась тем, как хорошо смотрелся готовый макияж на Карине и Жизель. До самой Хван очередь еще не дошла.       Все участницы церемонии сегодня были в черных костюмах с белыми рубашками. Гениальная идея, если тайно мечтать о том, чтобы на фотографиях казалось, будто у невест есть личная служба безопасности. Единственное, каждой добавили свой цветовой акцент: у Рюджин был красный галстук, у Йеджи — черный, у Жизель — пурпурный, у Карины — темно-синий. Правда, восторга по поводу этой идеи Шин не разделяла. Все эти цветовые акценты выглядели так, будто невесты решили собрать собственных Power Rangers, но забыли объяснить, какую именно планету они сегодня спасают.       Пока Рюджин думала обо всем этом, стилистка уже заканчивала с макияжем. Вышло действительно неплохо. Тон был ровным и почти незаметным. На скулах лежал легкий румянец. Глаза подчеркнули тонкими стрелками, которые делали взгляд острее. Тени растушевали у ресничного края, а тушь придавала ресницам объема. В итоге она выглядела свежее и собраннее, но все еще собой — с аккуратной небрежностью, которую никакой профессионал, видимо, уже не мог окончательно победить. Оставалось только разобраться с прической. Вооружившись утюжком, мастер принялась выпрямлять пряди.       — Тсс, горячо, — недовольно прошипела Шин, резко дернув плечом.       — Прости-прости! — испуганно затараторила стилистка, теряясь от собственной неловкости. Она засуетилась, расческа выскользнула из рук и полетела вниз. Девушка дернулась, пытаясь поймать ее, но вместо этого ударилась ногой о передвижной столик, а затем впечаталась рукой в подлокотник кресла. — Да что ж за день-то сегодня такой, все из рук валится.       Рюджин выдохнула, чувствуя, как раздражение быстро сменяется сочувствием.       — Ничего страшного, с кем не бывает, — уже гораздо мягче произнесла она и встала с кресла. — Я помогу. — Шин потянулась за расческой, помогая растерянной девушке собрать все, что свалилось со столика.       — Спасибо вам, — смущенно отозвалась она, забирая из ее рук зажимы. — Обычно после такого поднимается скандал. Я, правда, хороший мастер…       — Я ни капли не сомневаюсь, — мягко усмехнулась Рюджин. — Результат в зеркале говорит сам за себя. Но, учитывая ту толпу, что прошла через твои руки за сегодня, усталость — это нормально. Мы же люди, а не машины. Забей.       — Как ваша шея? — не унималась девушка, с облегчением поднимаясь на ноги. — Я не оставила ожог?       — Нет-нет, все в порядке, правда, — отмахнулась Шин. Она сложила последние собранные флаконы обратно на столик и выпрямилась. — Мы закончили или…              — Вы все или вам нужно еще время на поболтать? — Йеджи остановилась прямо у них за спиной, дожидаясь, пока Шин уберет руку от передвижного столика. Хван бросила быстрый взгляд на Рюджин, демонстрируя свое недовольство.       — А, да, мы все, закончили, — стилистка тут же переключила все внимание на нее и сделала приглашающий жест. — Присаживайтесь.       Рюджин только закатила глаза на это. Коротко цокнув языком, она оставила Хван наедине с ее недовольством и ушла в сторону, где Карина и Жизель увлеченно о чем-то болтали. Точнее, сплетничали. А кто такая Рюджин, чтобы отказывать себе в удовольствии? Это явно намного лучше, чем обсуждать, кому какие заколки больше подходят. Она пристроилась рядом, внимательно слушая и жадно впитывая информацию.       Первая новость касалась двоюродного брата Лии — того самого, который вчера так «удачно» подвернул ногу перед квестом, из-за чего им с Йеджи пришлось отдуваться в одной команде. Выяснилось, что на квест больной пойти не смог из-за жуткой боли, а вот переспать со своей напарницей — на это у него силы волшебным образом нашлись.       — Но самый сок не в этом, — Жизель подалась ближе к ним. — Вчера Чанбин наконец-то признался Черён.       — Серьезно? Он же сохнет по ней с самого универа, — Карина аж заерзала на месте. — И как?       — Отшила, — Жизель сказала это так равнодушно, что Рюджин не сдержала смешка.       — Девочки, вы не видели мои туфли? — Они даже не заметили, как Суён появилась в гримерке и оказалась совсем рядом. Девушка лучезарно улыбнулась им, поправляя ремешок часов на запястье. — А то я их нигде не могу найти. О, Рюджин, — она плавно перевела взгляд на Шин. — Тебе очень идет этот макияж. И укладка потрясающая.       — Знаю, — бросила Шин, прилагая все усилия, чтобы скрыть неприязнь и прозвучать нейтрально.       Суён еще раз ослепительно улыбнулась и, так и не дождавшись ответа про туфли, упорхнула в другую часть комнаты, направляясь прямо к креслу Хван. Карина тут же подалась вперед и ткнула Рюджин локтем в бок.       — Слушай, можно быть чуть менее очевидной? — шепнула она, наклонившись к самому уху. Но Рюджин уже не слушала ее. Все ее внимание было обращено к другим двум персонам.       — Йеджи-онни, ты сегодня такая красивая. — Суён подошла к креслу стилиста, с восхищением разглядывая Хван. — Надеюсь, ты оставила мне танец на вечер?       — Не знаю, — голос Йеджи прозвучал неожиданно мягко, даже тепло. — Неужели тебе так хочется потанцевать именно со мной? Ты уверена? Я могу отдавить тебе все ноги.       — Все прекрасно знают, как хорошо ты танцуешь, поэтому давай без этой ложной скромности, — хихикнула Суён. — Но если надумаешь, то я всегда за.       — Я запомню. — Хван улыбнулась по-настоящему искренне, отчего ее глаза превратились в очаровательные полумесяцы.       — Рюджин, — тихо позвала Карина. — Рюджин, — повторила она уже настойчивее и осторожно попыталась высвободить руку. — Может ты перестанешь сжимать мой локоть?       — Прости, — Шин моргнула и только тогда поняла, что действительно вцепилась в Карину. — Я не специально.       — Все в порядке. Но держи себя в руках, — Карина потерла локоть и покосилась на Йеджи с Суён.       — Я держу себя в руках, — буркнула Рюджин, поправляя красный галстук, хотя тот и так сидел идеально. — Я вот прямо сейчас и держу себя в руках. — Она быстро вышла из гримерки, аккуратно прикрыв за собой дверь, хотя, честно говоря, хотелось хлопнуть.       Нужно раствориться в суете. Перекинуться с кем-нибудь парой дурацких шуток. Найти бар. Выпить что-нибудь холодное и освежающее. Только бы не думать.       Ни о чем.       И уж точно не о тех чертовых глазах-полумесяцах

***

      Когда до начала церемонии оставалось совсем немного, гостей собрали ради еще одного предсвадебного развлечения. Площадкой послужило место недалеко от виллы, по пути к пляжу. Там росло большое старое дерево, ветви которого красиво переплетались тонкими ленточками цвета шампань. Украшения закрепили очень осторожно, чтобы никак не повредить дерево, а к свободным краям привязали небольшие кусочки бумаги, шелестящие на ветру. Рядом стояла табличка, на которой было написано: «Дерево желаний L&Y. Оставьте частичку своей души здесь».       — «Оставьте частичку своей души здесь»? Серьезно? — прокомментировала Рюджин, принимая от восторженного аниматора карточку из плотной бумаги и маркер. — Что это за предсвадебный мастер-класс от Волан-де-Морта? Звучит так, будто мы тут крестражи создаем.       — Не будь такой, Шин, — хмыкнула проходящая мимо Жизель, которая уже строчила на своей карточке целую поэму. — Это романтично.       — Романтика умерла в тот момент, когда нам выдали маркер и карточку, — она покрутила бумажку между пальцами.       — Дорогие гости! — прервал все разговоры ведущий. — Напишите свое самое искреннее пожелание, напутствие или совет нашим невестам и повесьте его на веревочку! Церемония начнется через час, так что поспешите!       — Ну что, — Феликс появился сбоку, уже с маркером в зубах. — Пишем что-нибудь трогательное или смешное?       — Пиши номер карты. И три цифры на обороте не забудь, — хмыкнула Рюджин, продолжая гипнотизировать свою пустую карточку. — Это хоть кому-то реально пригодится.       — А если я напишу: «Пусть ваша любовь будет вечной», это будет слишком банально? — задумчиво спросил Банчан, заглядывая через плечо.       — Звучит так, будто ты украл текст с открытки в супермаркете, — ответила Шин. — Придумай что-то поинтереснее. — Рюджин вздохнула, поняв, что не может написать ничего, что не отражало бы ее состояния. Поэтому просто нарисовала смайлик, который выглядел слегка контуженным, и засунула карточку в карман пиджака. — Не люблю все это. Лучше скажу им лично. Когда они напьются и забудут.       В этот момент к дереву подошла Йеджи. Она выбрала место на ветке, написала что-то своим ровным почерком и отошла. Рюджин не хотела смотреть. Честно. Голова повернулась сама. Она подошла к дереву, делая вид, что хочет повесить свою. Ветер удачно качнул карточку Хван, разворачивая текстом к ней.       «Желаю вам быть счастливыми и всегда слушать друг друга».       В этой фразе не было ничего такого, но не для Рюджин. Для нее она скорее звучала как завуалированный укор. «Вот, другие умеют слушать, а ты нет».       — Прекрасная традиция, — громко сказала Рюджин, отходя. — Чан, Феликс, пойдемте отсюда. Мне срочно надо выпить.

***

      Наконец-то началась церемония. Площадку оборудовали недалеко от воды, на широкой террасе у самого спуска к пляжу. Терраса была украшена струящимися шлейфами цвета шампань. Гостей рассадили на ряды стульев того же оттенка: по левую сторону от центрального прохода расположилась вся семья и друзья Юны, по правую — сторона Лии. И в самом конце прохода, на фоне горизонта, стояла прямоугольная арка. Ее белоснежный каркас был увит светлыми бутонами и ветвями темного эвкалипта. Этот благородный темно-зеленый оттенок мелькал в декоре по всей площадке, делая картинку менее приторной.       — Юна, ты как? — Рюджин подалась чуть вперед, стараясь говорить так, чтобы звук не долетел до первых рядов. Стоя сзади в роли подружки невесты, она отлично видела, как дрожат ее плечи. Рюджин слегка похлопала ее по лопатке, пытаясь успокоить. Стоявшая сзади Карина тоже заметила эту суету и бросила на них обеспокоенный взгляд.       — Я... в порядке, — прошептала Юна, глотая окончания слов. Голос ломался на каждом слове, а руки тряслись. — Просто очень... очень нервничаю. — Карина сочувственно поджала губы, обхватив младшую за локоть с другой стороны. Рюджин лишь крепче сжала пальцы на ее плече, пытаясь заземлить. — Я не могу, мне кажется, я сейчас грохнусь в обморок. Или расплачусь прямо здесь. Или все вместе. Господи...       Успокоить ее они не успели. Морской ветер вдруг подхватил красивую мелодию заигравшей скрипки, заставляя всех присутствующих замереть. Все головы разом повернулись к началу дорожки, где стояла Лиа, крепко держащая под руку своего отца. Рюджин перевела взгляд вправо. Там уже стояли Жизель и Йеджи, так же завороженно наблюдая за приближающейся невестой.       Отец Лии вложил руку дочери в ладонь Юны. В этот момент скрипач сфальшивил на высокой ноте, из-за чего зал скривился. Некоторые недовольно посмотрели на музыканта, но невесты не обратили на это внимания. Они смотрели только друг на друга.       Следом заговорил ведущий. Он начал с классического: «Мы собрались здесь сегодня, чтобы стать свидетелями…», сказал пару слов об их выборе друг друга и семье. Рюджин пропустила его речь мимо ушей. Она разглядывала гостей, обращая внимание на то, как многие из них уже плачут.       — А теперь пришло время клятв.       — Рюджин, — прошипела Юна, не оборачивачсь.       — Да. Сейчас. — она вытащила из кармана пиджака сложенную бумажку, быстро сунула ее Юне в руку и вернулась на свое место.       — Так. Спокойно. Вдох-выдох, — скомандовала Юна самой себе и развернула бумажку трясущимися руками. — Лиа, я предупреждала, что с красивыми речами у меня сильно плохо… Я не буду обещать тебе сказку. Мы обе знаем, что жизнь не всегда будет удобной и… простой. Иногда мы будем злиться. Иногда будем говорить не то, — Юна убрала бумажку и посмотрела в глаза своей любимой. — Иногда будем уставать так сильно, что любовь покажется работой. Но я обещаю не убегать. Не исчезать, когда станет трудно. Не делать вид, что мне все равно, только потому что так проще. — Рюджин стиснула челюсти и закусила губу. Ей вдруг захотелось провалиться сквозь землю от того, насколько неуютно стало находиться здесь и слушать это. — Я обещаю возвращаться к тебе. Всегда. Даже после ссор, после плохих дней. Не только на красивых фотографиях, но и утром, вечером, в очереди в налоговую, в ремонте, в болезнях… Я выбираю тебя. Сегодня, завтра и потом… Ну вот, — выдохнула Юна, стирая слезы большим пальцем. — Я же говорила, что клятвы — это ужасная идея. Теперь ты.       — Юна... — Она улыбалась, но голос ее дрожал. — Я не могу один раз пообещать все на всю жизнь, потому что мы обе будем меняться. Будут меняться наши планы, привычки, мечты... любимые места, причины для ссор и, возможно, даже наши вкусы в еде. — Лиа больше не могла сдерживаться, слезы потекли по ее щекам, и Юна, не дожидаясь продолжения, взяла ее за руку. — Но я обещаю идти рядом, расти вместе с тобой и снова выбирать тебя по мере того, как будет меняться наша жизнь. — Рюджин наблюдала за ними, чувствуя, как у самой щиплет в носу. Она перевела взгляд вправо, туда, где стояли подружки со стороны Лии. Йеджи быстро отвернулась на долю секунды и смахнула слезу с щеки, тут же возвращая лицу прежнее выражение. — Я обещаю смеяться над твоими шутками. Особенно когда они ужасные. Обещаю злиться, мириться, спорить о ерунде и все равно каждый раз помнить, что ты — мой дом. Моя любовь. Мой лучший друг. И человек, с которым я хочу прожить все, что будет дальше. — Лиа всхлипнула, посмотрела наверх и замахала свободной рукой, чтобы предотвратить новый поток слез. — Все. Быстрее спрашивайте, согласна ли я, потому что я согласна. Конечно согласна. А то я сейчас разрыдаюсь окончательно, макияж потечет, и Юна не дай бог передумает.       Невесты быстро обменялись кольцами и поцеловались под громкие овации. Рюджин смотрела на них, и чувствовала искреннюю радость за этих двоих. Да, на этом большом празднике любви она ощущала себя абсолютно лишней. Но сейчас это было неважно. Это был не ее день. Это был день ее друзей.       — Так! — Юна на секунду отпустила руку Лии и перехватила микрофон у ведущего. — Вытираем слезы. Поднимаем свои прекрасные задницы со стульев и дружно перемещаемся к лучшей части этой свадьбы – к банкету!       — Юна… — Лиа легонько толкнула ее локтем.       — Что? Ты со мной не согласна?       Под эту шутку толпа постепенно двинулась в сторону банкетного зала. Несмотря на обещания Юны, чуда не произошло и рассадку так и не изменили. Шин мельком глянула на план столов и обреченно вздохнула – стол номер два. Снова плечом к плечу с Хван.       Как только они расселись и официанты принесли первые блюда, Йеджи потянулась к графину с водой. Рюджин непроизвольно напряглась, вжимаясь в спинку стула. Она заметила это движение, показательно аккуратно наполнила свой стакан, не проронив ни капли, и с легкой усмешкой повернулась к Рюджин.       — Видишь? Сегодня твои брюки в безопасности. Я работаю над координацией.       — Огромное достижение для взрослого человека, — пробубнила Рюджин, расслабляясь. — Надеюсь, к десерту ты освоишь использование вилки без риска для моего пиджака.       — Буду стараться специально для тебя, Шин.       Обстановка за столом незаметно стала по-домашнему уютной, и Рюджин позволила себе просто быть. Все казалось таким знакомым, словно они снова сидели в дешевой забегаловке возле университета. Хёнджин пытался засунуть в рот отбивающемуся Банчану какую-то экзотическую закуску с морепродуктами. Черён, как обычно, зависла, глядя в одну точку, пока Карина с Минджон над ней подшучивали. Хван тоже расслабилась. Куда-то пропала ее холодная отстраненность, и она наравне со всеми втянулась в общие разговоры.       — А помните тот хвэщик на втором курсе? — со смехом произнесла Йеджи, глядя на Банчана. — Когда нам всем на следующий день нужно было на пару к девяти утра. Мы пошли сразу туда. Никакущие. Забились на задние парты и пытались не привлекать к себе внимание.       — Пытались, пока Чан не захрапел на всю аудиторию, — подхватила Рюджин, не сдержав улыбки.       — Эй! Знаете, как мне плохо было в то утро? — возмутился тот, хотя сам тоже начал смеяться. — Кто вообще додумался сидеть до талого, а потом идти на пару?       — Не знаю, но это была очень плохая идея, — покачал головой Феликс.       — Как бы мы ни хотели не палиться, по нам сразу все было понятно, — вставила Карина, отпивая из своего бокала.       — Еще бы! От нашей компании разило алкоголем за километр, — подхватила Минджон. — Юну тогда вообще чуть не стошнило.       — Точно! Лиа тогда еще постоянно бегала для нее за водой, — добавил Феликс, заставив всех снова рассмеяться.       — Эх... — Банчан оглядел их шумный стол. — Иногда я даже скучаю по тому времени. Даже не верится, что мы сейчас сидим на их свадьбе. — Он посмотрел в сторону невест.       Они продолжали перекидываться приятными воспоминаниями. Рюджин посмотрела на смеющуюся рядом Йеджи. Между ними незаметно установился хрупкий нейтралитет. Они все еще могли поддеть друг друга, но теперь делали это без яда, почти любя. Как раньше.       Вскоре ведущий постучал ложечкой по бокалу, призывая к тишине. Настало время тостов. Сначала выступили родители Лии, затем родители Юны произнесли длинную и трогательную речь о том, как быстро растут дети. Весь зал утирал слезы, а невесты светились от счастья, держась за руки. Потом наступила очередь подружек невест. Когда Карина и Жизель закончили, Рюджин почувствовала, как ладони стали влажными. Она посмотрела на Йеджи, та кивнула ей, вставая со своего места и идя в сторону сцены.       — Лиа, Юна, — сказала в микрофон Хван, скользнув взглядом по рядам гостей. На долю секунды ее глаза остановились на Рюджин, прежде чем вернуться к невестам. — Не все истории написаны для того, чтобы быть «навсегда и навечно». Но, к счастью, это не про вас. — Она улыбнулась. — Я очень надеюсь, что это никогда не станет про вас. Пусть ваша пара всегда будет для нас примером. Той самой историей, в которую веришь без сомнений. Историей, которую самому хочется испытать. Так что давайте выпьем за вашу прекрасную любовь, которая случается в этой жизни так редко. За Лию и Юну!       — За Лию и Юну! — эхом отозвался зал, поднимая бокалы. За соседним столиком кто-то восхищенно выдохнул, Лиа снова потянулась за салфеткой, а Юна говорила где именно вытирать, чтобы не испортить макияж. Для всех присутствующих это был красивый тост. Идеальное, трогательное напутствие.       Только Рюджин сидела неподвижно.       Она раз за разом прокручивала сказанное в голове. Значит, они не исключение. Йеджи знала на своем опыте, каково это, когда история вдруг перестает быть «навсегда», и теперь говорила об этом так спокойно, что Рюджин становилось тошно. «История, которую хочется испытать». Значит, такого чувства с ней она не испытала? Или что?       Кто-то рядом чокнулся бокалами. Рюджин моргнула, приходя в себя, и подняла свой. На долю секунды позже остальных. Улыбнулась, но только потому что так было нужно, и сделала глоток. Шампанское почему-то показалось кислым.       — А теперь микрофон переходит к Шин Рюджин. Прошу!       Имя прозвучало на весь зал, но она даже не шелохнулась. Рюджин поняла, что ждут именно ее, только когда кто-то из-за стола пихнул ее в спину. Она даже не посмотрела, кто это был. Вставать не хотелось. Говорить? Тем более. В голове было пусто. Ни одной идеи. Чистый белый лист. Она медленно отодвинула стул. Ноги казались непослушными. С горем пополам добравшись до микрофона, Рюджин замерла. Гости ждали. Йеджи где-то там, среди них, тоже ждала.       — Эм... — она запнулась и прокашлялась. — Честно говоря, я не готовила тост. Но вы знали, кого выбирали подружкой невесты, поэтому должны были быть к этому готовы. — За столиками тихо рассмеялись. Рюджин тоже улыбнулась, но скорее вынужденно. — Но, кажется, это даже к лучшему. После родителей и Йеджи я все равно вряд ли смогу выдать что-то лучше, поэтому скажу просто. Лиа и Юна, вы сегодня прекрасны. Раздражающе, отвратительно прекрасны. Настолько, что я вам почти, ну совсем капельку завидую. — Она заставила себя посмотреть на невест, и ее улыбка стала чуть мягче. — Желаю вам много счастья, мало идиотских ссор, салфеток цвета шампань… и вообще всего цвета шампань. У вас же, видимо, сдвиг по этому цвету. И как можно меньше гостей, которые приходят на вашу свадьбу без готового тоста. — Зал снова засмеялся. — Я вас очень сильно люблю. За вас, за вашу любовь и за то, чтобы вы всегда оставались именно такими: отвратительно прекрасными, счастливыми и совершенно уверенными друг в друге.       Зал искренне веселился, одобряя скомканную, но живую речь. Лиа смеялась, утирая слезы и показывая большой палец. Юна с довольным видом покачала головой, мол, «в своем репертуаре, но пойдет». Рюджин чуть повернула голову и наткнулась на взгляд Йеджи. Та не аплодировала и даже не улыбалась.       Просто смотрела.       Смех гостей вдруг отдалился, превратившись в фоновый шум. Шин сглотнула, чувствуя, как грудная клетка тяжело опускается от выдоха. В глазах Йеджи не было ни насмешки, ни удивления. Рюджин не выдержала первой. Она опустила взгляд на микрофон в своих руках, пряча внезапную уязвимость, которую сейчас не видел ни один человек в этом зале.       Секунда, две.       Когда она все-таки заставила себя поднять голову, Йеджи все так же смотрела на нее. Рюджин знала, что Хван услышала каждую паузу. Каждую вымученную шутку. Вообще все. Она едва заметно кивнула. Не гостям — только ей одной. А потом снова отвернулась к залу.

***

      Банкет был в самом разгаре. Шампанское лилось рекой, и гости давно покинули свои места, смешавшись в одну шумную и веселую толпу. Только Рюджин оставалась за своим столиком, попивая шампанское и наблюдая.       Чуть правее Хёнджин пританцовывал с какой-то маленькой гостьей в пышном платье, позволив девочке встать ему на ботинки. В самом центре зала невесты, давно наплевав на белоснежные подолы, отплясывали в кругу вместе с Черён и Йеджи. Возле бара отцы невест устроили напряженный турнир на выживание — кто кого перепьет. Их жены лишь переглядывались, но отбирать стопки не спешили, решив пустить все на самотек. За одним из уцелевших столиков Карина и Минджон неспешно потягивали коктейли, о чем-то увлеченно сплетничая с Жизель и Феликсом. Как там оказался Феликс? Неизвестно. Банчан и Чанбин и вовсе куда-то пропали. Скорее всего, ушли на поиски пива.       Иллюзия покоя длилась недолго, так как снова объявился ведущий. Рюджин искренне надеялась, что лимит дурацких свадебных развлечений на сегодня исчерпан. Но, видимо, она молилась недостаточно усердно. Зал снова оживился. Объявили конкурс. «Повтори фото из прошлого». Могли, конечно, придумать что-то пооригинальнее.       На большом экране начали сменяться фотографии Лии и Юны с родителями, родственниками и гостями. Кадров со времен университета тоже немало. Рюджин оставалось только радоваться, что ее лица на проекторе пока не предвиделось, так как большинство фото были сделаны ею. Вот фестиваль: они стоят в очереди за корн-догами, в кадре недовольная Юна с зажатыми в руке купюрами, довольный Банчан с пивом, а Карина и Минджон указывают куда-то на красивый закат. Ребята со смехом выбежали в центр зала и скопировали свои позы и выражения лиц. Затем шоппинг в Сонсудоне: Лиа, Черён и Йеджи, довольнющие, выходят из бутика, а позади плетутся Хёнджин, Чанбин и Феликс, увешанные горой пакетов, — их, очевидно, позвали исключительно ради этого. Этот кадр они тоже повторили под смех зала.       Рюджин не заметила, как перестала иронично щуриться. Она провалилась в те дни. Вспомнила запахи той весны, ту легкую беззаботность и странную, почти детскую веру в то, что все у них обязательно будет хорошо. С ней. С ними.       Слайд сменился и Рюджин замерла с бокалом у рта.       Круглосуточный щиктан возле кампуса. Если бы Рюджин сейчас закрыла глаза, она бы до мельчайших деталей вспомнила запах не самого вкусного самгётана, скрип потертых стульев под их весом и рассветы, которые они там встречали. Вся их компания в сборе, а в центре — имо. Хозяйка заведения, которая относилась к ним как к родным детям. Она готовила им блюда не из меню. Отказывалась брать деньги, когда они наедали на круглые суммы. Взамен они приносили ей подарки, хвастались оценками, жаловались на жизнь и помогали разносить заказы, когда заведение ломилось от посетителей.       Шум в банкетном зале никуда не делся, но теперь затихла не одна Рюджин.       Вся их компания замерла, глядя на экран. Никто не смеялся. Никто из них даже не сдвинулся с места. Они молча смотрели на проектор, и Рюджин знала, что сейчас их всех накрыло той самой странной грустью, от которой одновременно и хорошо и больно. Жаль, конечно, что нельзя заранее понять, что они жили как раз в том самом "старом добром времени", пока оно еще не закончилось.       Она почувствовала на себе их взгляды. Слов не требовалось. Рюджин тогда была фотографом, и сейчас ее роль никто не мог заменить. Шин отставила бокал, взяла камеру и вышла вперед, пока остальные рассаживались за столом в точно таком же порядке, как годы назад. Не хватало только имо. Но с этим ничего не сделаешь.       Щелчок. Вспышка.       Получилось неплохо, но только на новой фотографии все были уже не такие веселые и беспечные, как на старой. Рюджин позволила себе посмотреть на получившийся снимок чуть дольше и мягко улыбнуться.       Пока не увидела, какой именно кадр им нужно повторить следующим.       Это была фотография двухлетней давности. На ней смеющиеся Лиа и Юна неуклюже тянулись друг к другу ради шуточного поцелуя. А на заднем плане, в легком расфокусе, забыв о камере и окружающих, целовались Рюджин и Йеджи. Какой гений вообще отбирал эти фотографии? Кому в здравом уме пришло в голову вставить сюда именно эту?       Она застыла в полной прострации. Йеджи выглядела не лучше. Они обе стояли, не шевелясь, и не представляли, как им из этого выкручиваться. Их взгляды метались между невестами, экраном, друг другом и полом, который внезапно стал самым интересным объектом в зале.       Вмешалась Юна. Не тратя времени на уговоры, она подлетела к ним, схватила обеих за руки и потащила на нужную точку. Невеста ловко развернула их и поставила в правильную позицию, придвигая друг к другу.       — Просто сделайте вид, — быстро зашептала Юна. — Целоваться не надо.       Так они и стояли друг напротив друга. Не зная, куда деть руки и спрятать глаза. В любой другой ситуации Рюджин бы обязательно пошутила, что сейчас они выглядят как два бревна, но ей было совершенно не до смеха. Господи, да даже их первый поцелуй прошел не так неловко.       — Ладно, — Йеджи закрыла глаза, сделала глубокий вдох, а когда открыла их, взгляд стал чуть более решительным. Хван подалась вперед и опустила ладони на плечи Шин. — Давай просто подыграем, хорошо? — прошептала она, посмотрев на экран, чтобы скопировать позу.       Рюджин послушно подняла руки, но не стала касаться, лишь оставила ладони висеть в воздухе в паре сантиметров от талии Йеджи, создавая нужный ракурс. На переднем плане Юна с Лией уже встали в позу, ведущий начал обратный отсчет: «Три… Два…»       Все, что Рюджин сдерживала с самого утра, свалилось на нее разом. Дурацкие пожелания на дереве, свадебный тост, шампанское, переглядки в зале, чувство ностальгии от старых фото… И в центре этого был только запах Йеджи. Ее руки, лежащие на плечах. Ее взгляд из-под полуприкрытых век, который находился так близко. И все это сыграло с ней самую злую шутку.       «Один».       Сама не понимая, что творит, Рюджин подалась вперед и поцеловала. Она не вкладывала в это страсти или напора. Лишь мягко прижалась к ее губам, окончательно потерявшись в пространстве и времени.Шин даже не знала, вылетела ли «птичка», но в это смазанное мгновение ей вдруг показалось, что пальцы на ее плечах сжались чуть сильнее, притягивая навстречу.       И только когда Рюджин наконец поняла, что чувствует такие знакомые мягкие губы на своих, она резко отстранилась. Зависшие в воздухе руки в шоке поднялись вверх, пока сердце бешено билось. Она подняла расширенные от ужаса глаза на Йеджи. Лицо Хван было сложно прочитать, но в ее глазах был не гнев. Там было непонимание и что-то, похожее на грусть. Она сделала неуверенный шаг вперед, ее ладонь потянулась к Рюджин, собираясь что-то сказать.       — Извини, — испуганно перебила ее Шин. — Прости, просто привычка. Это... старая привычка, Йеджи. Я не хотела. Случайно вышло. Я не… ничего такого.       — Да, конечно, — ровно произнесла Йеджи. Протянутая рука так и осталась висеть в воздухе, прежде чем медленно опуститься и сжаться в кулак. Она чуть склонила голову и улыбнулась быстро, вежливо, почти без участия глаз. Так Хван обычно улыбалась малознакомым людям, чтобы никто не решил продолжать разговор. — Не переживай так. Там уже следующий снимок.       Йеджи показала в сторону экрана и ушла. Рюджин опустила голову и закусила губу. Кто-то звал ее, но она уже не слышала, только быстро развернулась и, едва не сбив официанта с ног, бросилась прочь с банкета.

***

      Сколько времени прошло? Может, десять минут. Может, час. Рюджин бродила по темным дорожкам виллы, сжимая в руке бутылку, которую успела схватить по пути. Шампанское слегка выдохлось, но так даже лучше. Ей, конечно, не хотелось чувствовать себя героиней дешевой драмы. Хотя кого она обманывала? Именно так она себя и ощущала. Оставалось только включить на фоне печальный саундтрек, и картинка сложилась бы полностью. Даже немного обидно, насколько идеально она сейчас вписывалась в этот жанр.       Рюджин тихо заскулила, запрокидывая голову к небу. Как же ей хотелось, чтобы этот бесконечный день уже взял и закончился. Прямо сейчас.       — Ну как так можно было облажаться? — прошептала она свободной рукой взъерошила волосы на затылке. — Каким образом вообще? Как?! «Прости, просто привычка», — пискляво передразнила она саму себя, и тут же простонала сквозь зубы. — Боже, какая же идиотка. По привычке люди ключи на тумбочку кидают, а не лезут целоваться к бывшей девушке. Ты точно рехнулась, Шин Рюджин. Вместо мозгов у меня, судя по всему, теперь только это шампанское плескается.       Она шла непонятно куда, слегка пошатываясь, и пыталась найти хоть какое-то логическое обоснование своему поступку. Погруженная в этот водоворот мыслей, Рюджин споткнулась на ровном месте, взмахнула рукой с бутылкой, пытаясь удержать равновесие, и едва не влетела лицом во что-то, увешанное лентами. Она моргнула пару раз, фокусируя взгляд. Прямо перед ней стояло то самое дурацкое Дерево Желаний. Карточки, мягко подсвеченные гирляндами, чуть покачивались на ветру. Рюджин ехидно усмехнулась. Вокруг не было ни души. Никто ведь не узнает, если она одним глазком почитает эти приторно-сладкие оды вечной любви, правда? Чисто ради интереса.       Она потянула за ближайшую ленточку, прищурившись в полумраке. Но вместо ожидаемого штампа «всех благ», неровным почерком было написано совсем другое: «Пусть ваш союз будет настоящим. Я вот до сих пор чувствую себя напуганным ребенком и боюсь, что не справляюсь со своим браком». Рюджин непонимающе нахмурилась. Она отпустила картонку и тут же перехватила другую, висевшую чуть ниже. «Желаю вам долгого и счастливого брака. А я… я так хочу, чтобы он наконец заметил мои чувства». Пальцы сами потянулись к третьей записке, почти спрятанной за листвой. «Пусть ваш дом всегда будет местом, откуда не хочется бежать. Иногда я мечтаю сесть в машину и уехать, куда глаза глядят. Надеюсь, когда-нибудь это пройдет».       — Господи, — прошептала Рюджин и достала из кармана помятую карточку с нарисованным смайликом. — А я еще боялась, что моя не впишется. — Она отцепила оставленный на ленточке маркер и, недолго думая, написала:       «Хочу хотя бы один день, в котором я ничего не порчу».       Потом задержалась, посмотрела на фразу и мелким почерком добавила внизу:       «А вам желаю, чтобы у вас таких дней было больше».       Все-таки даже на дереве страданий стоило соблюдать приличия. Свои желания нужно было хотя бы немного замаскировать под пожелания невестам.       Она уже хотела уйти, но пальцы почему-то задержались на ленточке. Обычная бумажка показалась слишком несерьезной для такого желания. Будто, если просишь у дурацкого свадебного дерева хотя бы один день без глупых решений, нужно оставить ему что-то взамен. Что-нибудь настоящее.       Рюджин опустила взгляд на связку ключей и отцепила от нее потертый брелок в виде кота. Йеджи подарила его еще до того, как они стали встречаться. «Он похож на тебя. Такой же вредный». Несколько секунд она подержала брелок в ладони, будто проверяя, не передумает ли. Не передумала.       И привязала его к ленточке рядом с пожеланием. Где-то вдалеке, над темным морем, со свистом взлетел и рассыпался искрами одинокий фейерверк. И ровно в тот момент гирлянда прямо над головой Рюджин мигнула и погасла, погрузив часть дерева в полумрак.       — Поняла, — пробормотала она, глядя на погасшую гирлянду. — Желание принято, одобрение отклонено.

***

      Как оказалось, все это время Банчан, Феликс и Чанбин активно прочесывали территорию в ее поисках. Наверное, в любой другой раз такая дружеская забота даже тронула. Но прямо сейчас, когда Шин с горем пополам переставляла ноги в направлении своего номера, а к горлу подкатывала тошнота, она искренне жалела об их детективных талантах. Лучше бы не находили. И уж тем более не тащили бы в тот злополучный бар у бассейна, куда Чанбин в итоге благополучно свалился, устроив незапланированный ночной заплыв прямо в костюме.       Мир вокруг плыл куда-то в стороны. Изображение периодически теряло резкость, расплываясь в цветных пятнах. Лицо немного онемело, а тело казалось неподъемным. Те последние два бокала определенно были лишними. Впрочем, если вспомнить состояние Феликса, которому было в разы хуже, у нее еще все было приемлемо. Рюджин, по крайней мере, могла передвигаться на своих двоих.       Ну, или почти могла.       В полумраке нога зацепилась за выступающий бордюр. Пространство резко перевернулось, и серая плитка стремительно понеслась прямо навстречу лицу, обещая весьма болезненное знакомство. Рюджин зажмурилась, даже не успев выставить руки вперед.       Но удара так и не последовало.       — Осторожнее, — голос был знакомым, но сознание Рюджин работало в режиме «отключено», и она не могла его идентифицировать. В нос ударил запах чего-то цитрусового, вперемешку с теплым ароматом кожи.       — Я в порядке, — пробормотала Шин, пытаясь выпрямиться. — Я сама. Я взрослая девочка.       — Вижу, — ответил тоже слегка нетрезвый голос.       Ее вели, поддерживали под локоть. Ловили, когда она спотыкалась. Открывали двери. Где-то по пути Рюджин потеряла нить происходящего окончательно. Коридор то вытягивался, то сжимался. Глухой бас с террасы пробивался сквозь стены, будто кто-то стучал изнутри прямо по черепу. Она остановилась только потому, что ее прислонили к стене.       — Рюджин, тебе надо лечь.       — Мне много чего надо, — пробормотала Шин и уткнулась лбом в прохладную стену.       Ответа не последовало. Только рука на ее локте сжалась чуть крепче, удерживая от очередного покачивания. На запястье что-то звякнуло. Браслет. Тонкая цепочка или что-то похожее. Рюджин зачем-то зацепилась за этот звук, как за единственную четкую деталь в шатающемся мире. Она повернула голову. Лицо напротив никак не собиралось в одно целое. Пьяное сознание услужливо дорисовывало нужное. Линию скулы. Изгиб шеи. Разрез глаз.       Йеджи.       Почти Йеджи.       Не Йеджи.              Почему не Йеджи?       Или Йеджи?       — Рюджин, ты пьяная. Пошли в комнату.       — Очень благородно, — Шин попыталась усмехнуться, но вышло криво. — Все сегодня такие благородные. Все знают, что мне делать. Куда идти. Что говорить. Кого отпускать.       Рюджин дернулась вперед раньше, чем успела подумать. Пальцы ухватились за ее запястье, за тот самый браслет, холодный и тонкий под подушечками пальцев. Девушка успела только вдохнуть, а Шин уже потянулась к ее губам. Поцелуй вышел неловким. Смазанным. Слишком пьяным. Кто-то из них тихо выругался, зубы стукнулись, дыхание сбилось. Чужая рука легла ей на талию. Не так. Не тем движением. Не с той уверенностью, которую помнило тело Рюджин. Но пьяное подсознание справилось и с этим — подменило, сгладило, дорисовало нужное. Сделало вид, что это те самые руки. Тот самый запах. Тот самый человек. Шин закрыла глаза. Так было проще.       — Подожди, — прошептали ей в губы. — Это очень плохая идея. Мы обе пьяны.       — Знаю. Одной плохой идеей больше, одной меньше… какая уже разница? — Рюджин снова потянулась вперед, но на этот раз медленнее. Будто давала шанс оттолкнуть. Остановить. Сказать еще раз, что это плохая идея. Ее не остановили. Поцелуй, начавшийся как нелепая ошибка, углубился.       Потом все происходило обрывками.       Пиджак, соскользнувший на пол. Пальцы на пуговицах, путающиеся не меньше ее собственных. Матрас, оказавшийся слишком близко. Стон, оборванный на вдохе. Звук браслета где-то у уха, как маленькая подсказка, которую она упорно не хотела расшифровывать.       Рюджин цеплялась не за человека, а за возможность не думать. За тепло, которое можно было на пару минут принять за нужное. Казалось, что девушка ищет того же. В какой-то момент Шин поймала себя на том, что ищет привычный ритм. Ждет знакомого движения. Того самого поцелуя у виска. Не находила, но все равно продолжала, потому что остановиться значило признать, что что-то не так.       Когда все затихло, комната наполнилась только тяжелым, рваным дыханием. Голова еще кружилась, но теперь уже не только от алкоголя. Рюджин лежала неподвижно, не открывая глаз. Где-то рядом шевельнулись. Матрас едва заметно прогнулся. Браслет тихо звякнул в последний раз и она провалилась в темноту с последней мыслью:       «Вот бы завтра никогда не наступало».

***

      Рюджин открыла глаза резко с ощущением, будто она падала. Она рывком села на кровати. Ее номер. На ней пижама, но воспоминания как она ее надевала не было. Шин зажмурилась, ожидая привычного удара по вискам после вчерашнего, но… ничего. Голова не болела. Вообще. Тело казалось легким и отдохнувшим, без малейшего намека на похмелье. В любой другой ситуации она бы только порадовалась такому чуду, но сейчас ее это откровенно напрягало. Даже пугало.       Додумать она не успела. Дверь распахнулась без стука. Или стук все-таки был, но Рюджин его не заметила.       — Просыпаемся, у нас сегодня свадьба! — внезапный и очень громкий голос Лии давил на уши. В нем слышалась паника и восторг одновременно.       — А? Лиа? — спросила Шин, не понимая что происходит. — Чего?       — Вчера была разминка, — она подошла к окну и раздвинула шторы, впуская в полумрак комнаты слишком яркое утреннее солнце. — Вставай, Рюджин. У нас тайминг жестче, чем запуск ракеты на Марс.        Лиа стояла посреди комнаты в шелковом белом халате с надписью «Bride» на спине. На одной ноге у нее был носок с авокадо, а на другой обычный белый.       — У тебя опять носки разные, — настороженно сказала Рюджин. — Это какой-то прикол?       — Так задумано, — отмахнулась невеста, хотя сама удивленно посмотрела на свои ноги. — Ну, вообще нет... Я одевалась в темноте...       — …чтобы не разбудить Юну. Сначала она долго не могла уснуть, а потом бормотала во сне список гостей... — закончила за нее Рюджин.       — Откуда ты знаешь? — Лиа непонимающе уставилась на нее. — Ты же в курсе, что это странно? — Она подошла к тумбочке, чтобы взять бумажку с планом уик-энда. Рюджин проследила за ней взглядом, ничего не ответив.       С улицы, через приоткрытое окно, донесся знакомый командный голос. И Рюджин резко повернулась к окну, вслушиваясь.       — Я сказала «шампань»! Цвет, а не напиток, идиоты! Салфетки должны быть цвета «шампань»! А не эти грязновато-бежевые недоразумения рядом с шампанским! Унесите их и сожгите!       Рюджин почувствовала, как кровь отливает от лица.       Она схватила телефон.       Дата. Та же самая дата, что и вчера.       Третий день свадьбы. 9:00 утра.       — Лиа, — она кинула телефон в сторону. — Это не смешно. Закачивайте этот спектакль. Мне это не нравится. Свадьба была классная и я очень рада, что вы теперь женаты, но мне нужно домой. Сейчас. — Шин встала с кровати и начала мельтешить по комнате туда-сюда. Она то брала вещь в руки, то клала ее обратно. И все лежало как вчера. Даже костюм висел нетронутый.       — Ты перегрелась? Какой спектакль? Может, тебе лучше сегодня не пить? — Подруга посмотрела на нее с легкой тревогой. Она подошла и приложила ладонь ко лбу Рюджин. — Ты меня пугаешь. Хватит ходить туда-сюда. — Лиа схватила ее за плечи и заставила стоять на месте. — В смысле свадьба была классная? Она только будет. Сегодня. И ты никуда не уезжаешь. Если это из-за Йеджи...       — Нет, — Рюджин отшатнулась и начала снова ходить по комнате. — Нет-нет-нет. Это не смешно. Хватит. Где камеры? Это какой-то прикол? Юна решила меня добить?       — Рюджин, успокойся, — Лиа говорила с ней так, будто она душевнобольная. — Ты нервничаешь. Это нормально. Я тоже нервничаю, правда, не так сильно как ты... — Она улыбнулась и начала нервно теребить пояс своего халата. — Рюджин-а…       — Нет-нет-нет, — она подняла ладонь и перебила ее. — Не продолжай. Я знаю, что ты скажешь.       — Хорошо. Но свадьбу не срываем, хорошо? Ради нас.       Те же слова. Та же интонация. Тот же чертов носок с авокадо. Это ненормально.       — Ради вас, — прошептала Шин, но это прозвучало не как обещание, а как вопрос. Когда Лиа наконец вышла. Точнее, когда Рюджин мягко вытолкнула ее за дверь, пообещав, что с ней все будет нормально. Она подбежала к окну. Внизу Юна размахивала бежевой салфеткой перед лицом перепуганного декоратора.       — Твою мать