Подарок из плоти

Поместье «Терновый зал» На следующее утро. Себастьян проснулся от того, что ему было жарко. Не от камина — в спальне было прохладно, окно приоткрыто, зимний воздух тянул сквозняком. Жарко было от тела, прижавшегося к его спине. Холодного, но почему-то нагревавшегося от него. Он открыл глаза и понял, что лежит не так, как засыпал. Он лежал на боку, подушка сбилась, одеяло сползло. И за его спиной, обнимая его за талию, прижимая к себе, уткнувшись носом в его затылок, спал Кассиан. Их ноги переплелись. Рука вампира лежала на животе Себастьяна, пальцы расслабленно сжимали ткань рубашки. И самое ужасное — Себастьян сам прижимался к нему спиной, как кошка, ищущая тепло. — Чёрт, — выдохнул он и дёрнулся. Кассиан проснулся мгновенно — вампиры не спят, они просто проваливаются в какое-то подобие отдыха. Его глаза открылись, жёлтые, с вертикальными зрачками, и он уставился на Себастьяна, не отпуская. — Ты проснулся, — сказал он хрипло. — Доброе утро. — Отпусти меня. — Почему? Тебе же тепло. — Мне жарко. Отвали. Кассиан нехотя разжал пальцы. Себастьян сел, отодвинулся на край кровати, и первым делом проверил шею — ранка затянулась, остался только бледный след, похожий на старый шрам. — Я не кусал тебя ночью, — сказал Кассиан, поднимаясь на локте. — Я сдержал слово. — Ты обнимал меня. — Ты сам ко мне прижался. Мне пришлось. — Я спал! Я не контролировал своё тело! — Я тоже не контролировал свои руки. Они сами тебя обняли. — Кассиан ухмыльнулся — во всё лицо, нагло, довольно. — Видимо, даже во сне они знают, что ты должен быть рядом. Себастьян вскочил с кровати, схватил первую попавшуюся вещь и запустил в вампира. Это оказалась его собственная подушка — она ударила Кассиана в лицо и упала на пол. — Не ухмыляйся! — Я не ухмыляюсь. Я просто… наслаждаюсь моментом. — Заткнись и сделай мне завтрак. Ты обещал, что научишься готовить. Кассиан поднялся, лениво потянулся, и Себастьян отвернулся, чтобы не видеть его обнажённого торса. Вчерашняя ночь ещё слишком свежо сидела в голове. — Твоя яичница будет горелой, — предупредил вампир, накидывая халат. — Я не буду её есть. — Тогда я съем твою порцию. — Ты не ешь. — Ради тебя — съем. Себастьян фыркнул и пошёл в ванную умываться. --- Завтрак. Столовая. На столе стояла яичница. Идеальная — с золотистой корочкой, жидким желтком, посыпанная зеленью. Рядом — чашка какао, густого, ароматного, с пенкой. Себастьян сел и уставился на тарелку. — Где ты научился так готовить? — спросил он. — Вчера не спал. Читал поваренную книгу, — Кассиан сел напротив, сложил руки перед собой. — Пять часов. Там было написано про «золотую середину» и «не бойся перевернуть». Я перевернул тридцать яиц, пока не понял. — Тридцать? — Нашёл в подвале. Они были от моих кур. Точнее, были моими курами, пока я не перевернул их яйца. Себастьян ткнул вилкой в яичницу, отрезал кусочек, прожевал. — Неплохо, — буркнул он. Кассиан выдохнул с таким облегчением, будто ему простили смертный грех. — Ты вчера плакала, — сказал он. — Из-за меня. Себастьян перестал жевать. Отложил вилку. — Ты меня укусил без спроса. После того как я пришёл к тебе. Я доверился тебе, а ты… — он замолчал, подбирая слова. — Ты поступил как животное. — Я поступил как вампир, — поправил Кассиан. — Но я знаю, что это неправильно. Скажи мне, что я должен сделать, чтобы исправить это. — Перестань быть собой. — Не могу. — Тогда просто не делай так больше. — Не буду. Они смотрели друг на друга через стол. Этта спала у ног Себастьяна, не вмешиваясь. — Я всё ещё здесь, — сказал Себастьян. — Но не потому, что мне нравится, как ты себя ведёшь. А потому что мне некуда идти. Я не прощаю тебя. Я просто… остаюсь. — Я знаю, — Кассиан кивнул. — И это больше, чем я заслуживаю. Себастьян доел яичницу, выпил какао, вытер рот рукавом. — У тебя на губах пенка, — сказал Кассиан. — И чё? — Ничего. Просто красиво. Себастьян стёр пенку тыльной стороной ладони и встал. — Я в лабораторию. Не мешай. — Я никогда не мешаю. — Ты мешаешь, когда дышишь слишком громко. — Я не дышу. — Вот и не начинай. Он ушёл, хлопнув дверью. Кассиан остался сидеть за столом, глядя на пустую тарелку, и улыбался в пустоту. — Он грубый, — сказал он Этте. — Мне это нравится. Кошка фыркнула — дескать, знаю. --- Вечер. Гостиная. Камин. День прошёл в тишине. Каждый занимался своим делом: Себастьян в лаборатории смешивал настойки (у него получалось что-то новое, он пока не проверял), Кассиан разбирал бумаги в кабинете, Этта спала в разных углах, меняя позиции. К вечеру они снова оказались у камина. Себастьян сидел в маленьком кресле, но косу переплетал в пятый раз за день. Не потому, что она расплеталась — просто нервничал. Всё, что произошло прошлой ночью, засело в голове, и пальцы искали занятие, чтобы успокоиться. Напевал под нос. Ту же самую песню про ворона и девочку. Кассиан сидел в своём кресле с книгой. Прочитал одну страницу трижды и не запомнил ни слова — всё внимание было на Себастьяна. Этта лежала между ними, свернувшись клубком, изредка перебирая лапами во сне. — Себастьян, — сказал Кассиан. — М? — Я хочу тебя кое о чём спросить. — Валяй. — Если бы ты не был должен мне… если бы я не спас тебя… ты бы дал мне шанс? Или я для тебя просто монстр, который навязывается? Себастьян перестал напевать. Пальцы замерли в косе. — Ты серьёзно сейчас об этом? — Да. Он помолчал. Этта пошевелилась, зевнула, но не проснулась. — Я бы дал тебе шанс, — сказал Себастьян. — Не потому, что ты меня спас. А потому что ты пытаешься. Ты мог бы запереть меня в башне и делать что хочешь. Ты не делаешь. Ты мог бы убить меня, когда я в первый раз ударил тебя. Ты не сделал. Ты — чудовище, но ты чудовище, которое учится быть человеком. Это… это стоит того, чтобы дать шанс. Кассиан закрыл книгу. Отложил в сторону. — Ты боишься, что я снова укушу тебя без спроса? — Боюсь. Но не потому, что мне больно. Потому что я думал, что ты уважаешь меня. А когда ты укусил — я понял, что ты просто хочешь меня. Не меня, а мою кровь. Кассиан встал. Подошёл к креслу Себастьяна, опустился на корточки рядом, заглядывая в глаза снизу вверх. — Я хочу тебя, — сказал он. — Всё целиком. Кровь, тело, мысли, эту твою дурацкую песню, и то, как ты переплетаешь косу в пятый раз за день, потому что нервничаешь. Я хочу не просто твою кровь — я хочу тебя. Навсегда. — Это слишком громко, — сказал Себастьян. — Это правда. Тишина. Этта наконец проснулась, подняла голову, посмотрела на них и снова закрыла глаза. — Я тоже хочу тебя, — сказал Себастьян. — Не как паразита. Не как кровососа. А как… парня, который пытается. И это бесит. Потому что ты должен быть мне противен, а я сижу здесь, переплетаю косу и думаю о том, как ты читал поваренную книгу всю ночь, чтобы сделать мне яичницу. — Я перевернул тридцать яиц. — Тридцать, — Себастьян усмехнулся — криво, но искренне. — Это было глупо. — Зато яичница получилась идеальной. Они смотрели друг на друга. Камин трещал. Где-то за окном ухал филин. Кассиан медленно поднялся. Навис над креслом, опёрся одной рукой на подлокотник, другой взял Себастьяна за подбородок. — Я хочу поцеловать тебя, — сказал он. — Можно? — Ты спрашиваешь? — Ты сказал спрашивать. — А если я скажу нет? — Тогда я отойду и буду сидеть в своём кресле и читать свою занудную книгу, пока ты не разрешишь. Себастьян посмотрел на него. На жёлтые глаза, на бледное лицо, на острые скулы — и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое, злое, нежное одновременно. — Поцелуй меня, — сказал он. — Но если укусишь — получишь по яйцам. Кассиан улыбнулся. И поцеловал. В губы. Нежно, несмотря на свою грубость, осторожно, словно Себастьян мог рассыпаться. Холодные губы прижались к тёплым, пальцы скользнули в волосы, перебирая чёрные пряди, гладя шрам на брови. Себастьян не отстранился. Он вцепился рукой в рубашку Кассиана на груди, сжал ткань в кулак — грубо, по-своему, и притянул ближе, углубляя поцелуй. Они целовались долго. Так долго, что Этта проснулась окончательно, обиженно мяукнула и ушла в другой угол, оставляя их наедине. Кассиан оторвался первым — чтобы вдохнуть (хотя не дышал), чтобы посмотреть на Себастьяна со смесью удивления и восторга. — Ты… ты тоже умеешь грубо, — выдохнул он. — Я всегда грубый, — сказал Себастьян. — Ты просто не замечал, потому что я дрожал от страха. — А теперь? — Теперь я дрожу от злости. Что ты так долго не целовал меня. Кассиан рассмеялся. Первый раз за триста лет — искренне, громко, запрокинув голову. — Ты невыносим, — сказал он. — Я знаю, — Себастьян отпустил его рубашку. — Иди читай свою книгу. Я хочу переплести косу в шестой раз. — Я останусь здесь. Буду читать вслух. Тебе понравится, я выбрал книгу про яды. — Ты думаешь, меня можно купить книгами? — Я надеюсь. Себастьян усмехнулся, взял Этту на колени и начал пере плетать косу. Кассиан сел в своё кресло, открыл книгу и начал читать — тихо, смакуя каждое слово. И впервые в их разговоре не было ни страха, ни напряжения. Только тепло, злость и один чёртов поцелуй, после которого мир стал чуточку другим.