Подарок из плоти

Поместье «Терновый зал» Три дня после нападения. В замке стало тихо. Слуги так и не вернулись — Кассиан распустил их насовсем, выплатив щедрое вознаграждение. Он сам убирал, сам готовил, сам затапливал камины. Себастьян видел, как вампир возится с дровами, чертыхаясь и обжигая пальцы, — и впервые ему стало смешно. Не над Кассианом, а над абсурдностью ситуации: бессмертный монстр учится мыть посуду. Этта наслаждалась. Она бегала по пустым залам, как королева, проверяла, всё ли в порядке, и требовала еду ровно в семь вечера. Но Себастьян не мог спать. Каждую ночь он просыпался от любого шороха. Шум ветра за окном превращался в топот ног, скрип половиц — в лязг цепей, а тени на стенах — в фигуры наёмников с факелами. Он не говорил Кассиану. Но тот видел. Он видел всё. --- Вечер. Гостиная. Себастьян сидел в маленьком кресле, расчёсывая волосы перед сном. Коса уже была заплетена — тугая, блестящая, с кожаным шнурком на кончике. Этта спала у него на коленях, мурлыча во сне. Кассиан стоял у окна, глядя на чёрный сад. — Ты опять не спал прошлой ночью, — сказал он, не оборачиваясь. — Спал. — Ты ворочался. Я слышал сквозь стены. Себастьян замер. Расчёска застыла в воздухе. — Ты слушаешь меня по ночам? — Я всегда слушаю, — Кассиан обернулся. Жёлтые глаза блестели в темноте. — Я слышу твоё сердцебиение. Когда оно ровное — ты спишь. Когда оно сбивается — ты видишь кошмары. Вчера оно сбивалось четыре раза. — Ты считаешь? — Я считаю всё, что связано с тобой. Себастьян опустил расчёску. Этта проснулась, зевнула, перевернулась на спину, требуя почесать живот. — Я боюсь, — сказал он. — Когда закрываю глаза, я вижу их. Тех людей. Их лица. Я слышу, как они кричат, когда ты их убиваешь. И я боюсь, что они придут снова. Что они заберут меня. — Они не придут. — Откуда ты знаешь? Кассиан подошёл ближе, остановился перед креслом. — Потому что я убил двадцать одного человека за последнюю неделю. И ещё пять — сегодня утром. Их глава, его помощники, все, кто знал о тебе. Лондон теперь для тебя безопасен. Себастьян поднял на него глаза. — Ты опять убивал. — Да. — Кассиан не отводил взгляда. — Я обещал тебе быть человеком, но я не могу позволить им угрожать тебе. Это — моя природа. Я не могу её изменить. Себастьян долго смотрел на него. Потом встал, осторожно переложил Этту в кресло и подошёл к Кассиану вплотную. — Сегодня я хочу спать с тобой, — сказал он. Кассиан замер. Каждая мышца на его лице напряглась. — Что? — Я хочу лечь в твоей комнате. Чтобы я знал, что ты рядом. Чтобы если они придут — ты был там, рядом. Чтобы я не боялся закрывать глаза. — Себастьян… — голос Кассиана сорвался на хрип. — Ты не понимаешь, что ты просишь. — Я прошу поспать рядом. Разве это так много? Кассиан сжал кулаки. Его глаза потемнели — жёлтый сменился янтарным, почти красным. — Ты не понимаешь, — повторил он. — Я не могу контролировать себя. Когда ты рядом — я хочу прикасаться. Я хочу чувствовать тебя. Твоё тепло. Твой запах. Твою кровь. — Но ты обещал не делать мне больно. — Я обещал. Но я не знаю, смогу ли сдержать обещание, если ты ляжешь в мою постель. Себастьян смотрел на него — на монстра, который дрожал от усилия держать себя в руках. На человека, который боялся самого себя больше, чем врагов. — Я доверяю тебе, — сказал он. И пошёл в спальню Кассиана. --- Спальня. Полночь. Себастьян принёс свою подушку и одеяло. Зачем? Наверное, для того, чтобы чувствовать себя в безопасности. Чтобы было что-то своё, родное, в чужой комнате. Он положил подушку рядом с подушкой Кассиана, расстелил одеяло поверх шёлковых простыней, поправил край. Кассиан стоял у двери, не переступая порога. — Ты уверен? — спросил он. — Да. — Ты можешь уйти в любой момент. Если тебе станет не по себе — просто скажи, и я уйду. — Ты уже говорил это. — Повторю ещё раз. Себастьян забрался под одеяло, повернулся на бок, спиной к пустому месту рядом. — Ложись, — сказал он. — Я хочу чувствовать, что ты рядом. Кассиан медленно подошёл к кровати. Развязал халат, скинул его на стул — остался в тонкой шёлковой рубашке. Лёг на спину, глядя в потолок, стараясь не дышать. Тишина. Но Себастьян чувствовал его — холодный воздух, исходящий от вампира, тяжесть его взгляда, направленного вверх. — Ты боишься? — спросил Кассиан. — Да. — Себастьян перевернулся на спину, посмотрел на него. — Но я здесь. Кассиан повернул голову. Их взгляды встретились в темноте. — Ты не представляешь, как много это для меня значит, — прошептал он. И потянулся. --- Шаг за грань Сначала — рука на плече. Осторожная, почти боязливая. Потом — пальцы, скользнувшие по рубашке Себастьяна, ощупывающие ткань, ключицу, линию плеча. — Кассиан… — предупреждающе сказал Себастьян. — Я не могу, — выдохнул вампир. — Я пытался. Правда пытался. Но ты так близко. Твой запах. Твоё тепло. Я не могу остановиться. Он наклонился — и прижался губами к шее Себастьяна. Холодные, сухие губы — но в них была такая жажда, такая тоска, что Себастьян не оттолкнул его. — Пожалуйста, — прошептал Кассиан. — Не отталкивай меня. Я не сделаю тебе больно. Только поцелую. Только прикоснусь. Его руки скользнули под рубашку — холодные пальцы на горячей коже, по рёбрам, по животу. Себастьян выдохнул — не то чтобы с испугом, скорее от неожиданности. — Ты горячий, — сказал Кассиан. — Ты всегда такой горячий? — Ты... ты холодный. — Я знаю. — Кассиан прижался лбом к его виску. — Я всегда буду холодным. Но если ты позволишь — я согреюсь о тебя. Он начал расстёгивать рубашку Себастьяна — медленно, пуговица за пуговицей, как будто разворачивал подарок. Пальцы дрожали — впервые за триста лет. — Зачем ты это делаешь? — шёпотом спросил Себастьян. — Потому что я хочу увидеть тебя. Весь. Без одежды, без защиты. Просто тебя. Он развязал свой халат (хотя тот уже висел на стуле), скинул рубашку — обнажился до пояса. Бледная, мраморная кожа, ни шрамов, ни родинок, ни единого изъяна. Идеальный монстр. Себастьян смотрел на него, затаив дыхание. Кассиан накрыл его собой — осторожно, невесомо, как одеяло. Губы — на шее, на ключице, на линии челюсти. Целовал, кусал, оставлял засосы — там, где кожа была тоньше, чувствительнее. — Ты такой сладкий, — пробормотал он. — Я никогда не пробовал такого. Себастьян не двигался. Сердце колотилось как бешеное, но внутри — не было страха. Было что-то другое. Липкое, тёплое, опасное. — Кассиан, — выдохнул он. — Да? — Остановись. Вампир замер. — Ты хочешь, чтобы я остановился? — его голос дрогнул. — Да. Нет. Я не знаю. Кассиан отстранился ровно настолько, чтобы видеть лицо Себастьяна. — Ты дрожишь, — сказал он. — Ты боишься. — Я не знаю, что чувствую. — Ты чувствуешь страх. Он перебивает всё остальное. Кассиан хотел отодвинуться — и в этот момент его взгляд упал на шею Себастьяна. Там, где кожа была тонкой, почти прозрачной, билась жилка — яркая, горячая, полная жизни. Голод накрыл его с головой. Он не успел ничего сказать. Не успел предупредить. Его тело двигалось быстрее разума — клыки вонзились в кожу, пробивая её, как иголка шёлк, и горячая, сладкая, живая кровь хлынула в рот. Себастьян вскрикнул. Не от боли — она была острой, но не сильной. От неожиданности. От того, что кто-то вторгся в него. Взял без спроса то, что ему не принадлежало. — Кассиан! — он дёрнулся, попытался оттолкнуть, но вампир прижимал его к кровати, не давая вырваться. Кровь. Тёплая, металлическая, липкая. Кассиан пил — жадно, голодно, как человек, который годами ждал воды в пустыне. Себастьян заплакал. Слёзы покатились по щекам — не от боли, от предательства. Он доверился. Он пришёл к нему. Он поверил, что монстр может быть человеком. А монстр остался монстром. — Пожалуйста… — прошептал Себастьян. — Пожалуйста, остановись. Кассиан услышал. Он оторвался от шеи, как ошпаренный, откинулся назад, прижав ладонь к окровавленным губам. Кровь — Себастьяна — стекала по его подбородку, капала на грудь. — Нет, — прошептал он. — Нет, нет, нет. Что я сделал? Что я сделал, чёрт возьми?! Он спрыгнул с кровати, отступил к стене, вжался в неё спиной. Глаза горели жёлтым — но в них был не голод, ужас. — Прости, — выдохнул он. — Прости меня. Я не хотел. Я не знаю, что на меня нашло. Ты был таким тёплым, таким живым, и я… я не смог… Себастьян сидел на кровати, прижимая руку к шее. Кровь сочилась сквозь пальцы — не сильно, но заметно. Слёзы смешивались с потом на его лице. — Ты обещал, — сказал он. Голос дрожал. — Ты обещал не делать мне больно. — Я знаю. — Кассиан сполз по стене на пол, прижал колени к груди, обхватил голову руками. — Я знаю. Я мерзкий. Я чудовище. Я не должен был просить тебя прийти. Не должен был позволять себе… — Ты испугал меня, — Себастьян поднялся с кровати, пошатываясь. Этта проснулась, подбежала, замяукала тревожно. — Ты не спросил. Ты просто взял. — Я знаю. Я знаю. Бей меня. Ударь. Сделай что угодно. Просто… — он поднял голову, и Себастьян увидел его глаза. В них стояли слёзы. Кровавые. — Просто не уходи. Себастьян смотрел на него — на монстра, который сидел на полу, сжавшись в комок, умоляя о прощении. — Я не уйду, — сказал он. — Но если это повторится — я уйду. Навсегда. — Не повторится, — Кассиан поднялся, шагнул к нему — медленно, показывая, что не будет нападать. — Я запру себя. Буду спать отдельно. На чердаке. В подвале. Где угодно. Только… дай мне залечить рану. Он осторожно протянул руку к шее Себастьяна — и тот позволил. Холодные пальцы коснулись ранки. Вампир провёл по ней языком — быстро, исцеляя, запечатывая кожу, останавливая кровь. — Я не хотел тебя пугать, — прошептал он. — Я хотел тебя любить. Но я не знаю, как. Себастьян стоял, чувствуя, как его кожа стягивается под холодным языком — странное, почти приятное ощущение. Ранка затянулась, осталась только розовая полоска. — Я знаю, что ты не умеешь, — сказал он. — Но ты должен учиться. Иначе я уйду. Кассиан отошёл на шаг. — Я буду учиться, — сказал он. — Я буду сдерживаться. Я сделаю всё, чтобы ты остался. Этта запрыгнула на кровать, села между ними, глядя то на одного, то на другого. Себастьян подошёл к постели, лёг, укрылся одеялом. — Ложись, — сказал он. — Но если ты ещё раз меня укусишь без спроса — я вырву твои клыки. — Я не буду. — Кассиан лёг на самый край кровати, повернувшись к нему спиной. — Я буду лежать неподвижно. Как труп. — Ты и так труп. — Это было смешно? — в голосе Кассиана мелькнула робкая надежда. — Почти. Они лежали в темноте — разделённые шириной в две ладони. Этта свернулась калачиком между ними. — Себастьян, — прошептал Кассиан. — М? — Ты всё ещё боишься меня? Долгая пауза. — Да, — ответил Себастьян. — Но я всё ещё здесь. — Этого достаточно, — сказал Кассиан. — Спасибо. Себастьян закрыл глаза. Сердце постепенно успокаивалось. Шея больше не болела. — Кассиан, — сказал он. — Да? — В следующий раз, когда захочешь меня поцеловать, спроси. Вампир замер. Потом тихо, почти неслышно, выдохнул: — В следующий раз я спрошу. И они заснули. Этта мурлыкала, согревая их обоих, и впервые за долгое время в замке стало тихо по-настоящему — не тревожно, а мирно.