Подарок из плоти

Поместье «Терновый зал» Две недели спустя. Себастьян начал привыкать к новой жизни. Он вставал с рассветом, кормил Этту, завтракал в пустой столовой (Кассиан никогда не ел при нём), потом уходил в лабораторию и работал до вечера. Яды, настойки, экстракты — руки знали своё дело, и это успокаивало. Кассиан появлялся редко. Иногда приносил книги. Иногда — свежие цветы в стеклянную вазу. Однажды принёс шёлковый шарф, тёмно-синий, под цвет глаз Себастьяна, и положил на подушку, не сказав ни слова. Они почти не разговаривали. Но тишина перестала быть напряжённой. Себастьян думал об исповеди у камина. О матери с ножом. Об отце, который учил убивать. О трёхстах годах одиночества. Он не знает, как быть добрым, — понял Себастьян. — Но он пытается. Этта была посредником между ними. Она бегала от одного к другому, требовала еды, ласки, внимания. И в этом кошачьем хитросплетении Себастьян начал видеть то, чего не замечал раньше. Кассиан гладил кошку осторожно, как будто боялся сломать. Смотрел на неё с такой нежностью, что Себастьян отводил глаза. Он умеет любить. Просто не умеет показывать. Всё изменилось в среду. --- Среда. Полдень. Себастьян работал в лаборатории, когда услышал странный звук. Крик. Короткий, оборванный, как у птицы, попавшей в силки. Он подошёл к окну. Внизу, в мёрзлом саду, стоял Кассиан. И рядом с ним — человек. Не слуга. Незнакомец в дорогой одежде, с трясущимися руками и лицом, искажённым ужасом. Себастьян приоткрыл окно. — …пожалуйста, я не знал! Мне сказали, что он здесь, что он жив! Я просто передал письмо! — Кто сказал? — голос Кассиана был ледяным. Тот самый голос, от которого умирали города. — Глава… глава «Синей розы»! Они ищут мальчика! Мастер был его братом, а Мастер мёртв, они хотят отомстить! Они узнали, что мальчик жив, и прислали меня с письмом! Себастьян замер. «Синяя роза». Другой бордель. Другой Мастер. Они ищут его. Они хотят его вернуть. Кассиан взял письмо из рук гонца — тот отдал его дрожащей рукой. Развернул, прочитал. И улыбнулся. Та улыбка, от которой у Себастьяна похолодело внутри. Злая, голодная, жаждущая. — Хорошо, — сказал Кассиан. — Ты передал письмо. Теперь твоя миссия выполнена. — Я могу идти? — Да. — Кассиан кивнул. — Иди. Беги. Прячься. Гонец побежал. Себастьян видел, как он пересёк сад, скрылся за оградой. Кассиан остался стоять на месте. С письмом в руке. С улыбкой на лице. Себастьян закрыл окно, спустился вниз. --- Гостиная. Час спустя. Кассиан сидел в своём кресле у камина. Письмо лежало перед ним на столике — развёрнутое, с тяжёлым гербовым сургучом. Себастьян вошёл без стука. Этта побежала за ним. — Ты его отпустил, — сказал он. — Да. — Ты не убил его. — Нет. Себастьян подошёл к столику, взял письмо, прочитал. «Мальчишка, которого убили в „Алом пионе“, — подделка. Настоящий жив и скрывается в поместье Крэнли. Верните его нам, или мы уничтожим вас. — Глава „Синей розы“» — Они придут, — сказал Себастьян. — Они знают, что я здесь. — Да, — Кассиан поднял на него глаза. — Я хотел убить гонца. Прямо там, в саду. Разорвать на части. Но я вспомнил, что обещал тебе. Я сказал себе: «Он попросил остановиться. Я остановлюсь». — Ты не хотел убивать его. — Очень хотел, — голос Кассиана был тихим, но твёрдым. — Каждая клетка моего тела кричала: «Убей. Убей его, и никто не узнает, что ты здесь. Убей всех, кто знает. Уничтожь их, как уничтожил „Алый пион“». — Но ты не убил. — Я сказал себе: «Что бы сделал человек?» Человек отпустил бы гонца с миром. Человек не убивает безоружных. Человек не мстит. Кассиан сжал подлокотники. Кожа скрипнула. — Я не знаю, как быть человеком, Себастьян. Я знаю только, как быть монстром. И это знание — единственное, что может тебя защитить. Себастьян сел в маленькое кресло. Этта запрыгнула к нему на колени. — Ты сделал правильно, — сказал он. — Ты отпустил его. Это уже шаг. — Но они придут. Они не остановятся. — Я знаю. Кассиан встал. Подошёл к окну, посмотрел на тёмный сад. — Я могу уйти, — сказал Себастьян. — Спрятаться. Сменить имя. Уехать из Лондона… — Нет, — Кассиан обернулся. — Нет. Ты останешься здесь. Я защищу тебя. — Убивая? — Если понадобится — да. Себастьян встал, подошёл к нему. Остановился в шаге. — Мы можем сделать это иначе, — сказал он. — Мы можем предупредить их. Показать, что мы сильнее. Что я не один. Что у меня есть… — он запнулся, — …ты. Кассиан смотрел на него долго. Жёлтые глаза блестели в темноте. — Ты хочешь, чтобы я не убивал их. — Я хочу, чтобы ты попытался. Тишина. Кассиан протянул руку. Не коснулся — просто протянул, ладонью вверх, как приглашение. — Иди сюда, — сказал он. Себастьян шагнул. Ещё шаг. Встал так близко, что мог чувствовать холод, исходящий от вампира. Кассиан осторожно, невесомо, прикоснулся пальцами к его щеке. К той самой, где был шрам на брови. — Я попробую, — сказал он. — Ради тебя. --- Ночь. Нападение. Они пришли через два дня. Четыре экипажа. Двадцать человек — наёмники, убийцы, головорезы. С факелами, с оружием, с кнутами и цепями. Себастьян проснулся от шума — крики, лязг металла, стук копыт по мёрзлой земле. Он выскочил из комнаты, босиком, в одной рубашке — Этта бежала рядом, вся вздыбленная, шипящая. Внизу, в вестибюле, уже было темно. Только факелы в руках захватчиков отбрасывали багровый свет. Кассиан стоял на лестнице. Один. Без оружия. В чёрном халате, накинутом на голое тело. — Остановитесь, — сказал он. — Я даю вам шанс уйти. — Ты отдашь мальчишку, — прорычал высокий мужчина с лицом, изрытым шрамами. — Или мы сожжём твой замок вместе с тобой. — Я сказал — уходите. — Мы не уйдём. Кассиан вздохнул — долго, печально, как человек, который знал, что это случится. — Себастьян, — сказал он, не оборачиваясь. — Закрой глаза. — Нет, — ответил Себастьян, стоя на верхней ступеньке. — Я хочу видеть. Кассиан обернулся. Их глаза встретились. — Ты просил меня быть человеком, — сказал он. — Но сейчас я должен быть монстром. Чтобы защитить тебя. Чтобы не дать им забрать тебя снова. — Я знаю. — Ты не будешь бояться меня после этого? Себастьян смотрел на него — на чудовище, которое любило его так, как умело. На монстра, который пытался стать человеком. — Я буду бояться, — сказал он. — Но я останусь. Кассиан улыбнулся — грустно, нежно, почти по-человечески. — Этого достаточно. Он спрыгнул с лестницы — прямо в толпу. --- Бойня Двадцать человек против одного. Себастьян не отводил глаз. Он видел, как Кассиан двигается — быстрее, чем мысль, чем свет, чем страх. Он ломал кости, вырывал гортани, разрывал плоть голыми руками. Кровь заливала мраморный пол — красная, тёплая, чужая. Кассиан не использовал оружие. Он был оружием. Первый упал с вырванным позвоночником. Второй — размозжённой головой о колонну. Третий — с сердцем, которое вампир вырвал из груди и раздавил пальцами, как переспелый плод. Их было двадцать. Через три минуты осталось пять. — Он демон! — закричал кто-то. — Бежим! Они побежали. К двери, к экипажам, к мёрзлому саду. Кассиан не догнал их. Он стоял посреди вестибюля, весь в крови — с ног до головы, в чёрном халате, который стал алым, с клочьями плоти в волосах, с куском чужого уха, застрявшим в жабо. И смотрел вверх. На Себастьяна. — Я мог бы догнать их, — сказал он. — Я мог бы убить всех. Но я остановился. Себастьян спустился на нижнюю ступеньку. — Ты не убил их всех, — сказал он. — Да. Я оставил пятерых. Чтобы они рассказали другим, что здесь творится. Себастьян подошёл к нему. Остановился в двух шагах. Кровь хлюпала под босыми ногами. — Ты весь в крови, — сказал он. — Это не моя. — Я вижу. Кассиан смотрел на него — растерянно, как ребёнок, которого поймали на плохом поступке. — Ты боишься меня сейчас? — спросил он. Себастьян посмотрел на разорванные тела, на залитый кровью пол, на монстра, который стоял перед ним, дрожа от напряжения и голода. — Да, — сказал он. Кассиан опустил голову. — Но я не уйду, — добавил Себастьян. — Я сказал — останусь. Он сделал последний шаг — оказался вплотную к вампиру, взял его за руку. Кровь прилипла к ладоням — тёплая, липкая, чужая. — Идём, — сказал Себастьян. — В ванную. Ты должен отмыться. — Я не хочу запачкать тебя. — Ты уже запачкал. Себастьян повёл его наверх, мимо трупов, мимо факелов, догорающих на полу, мимо Этты, которая сидела на колонне и мурлыкала, наблюдая за бойней со свойственным кошкам спокойствием. В ванной он заставил Кассиана сесть в мраморную чашу, наполнил её горячей водой, взял губку и начал смывать чужую кровь с его плеч, груди, лица. Кассиан не двигался. Не дышал. Просто смотрел на Себастьяна, как на чудо. — Ты когда-нибудь… — начал было он. — Помолчи. — Ты боишься меня, но моешь меня. — Я сказал — помолчи. Себастьян смывал кровь с его лица — осторожно, не глядя в глаза. Вода становилась розовой, потом алой, потом снова прозрачной. Когда он закончил, Кассиан взял его за запястье. Холодные пальцы сжались вокруг влажной кожи. — Я никогда не причиню тебе зла, — сказал он. — Никогда. — Я знаю. — Я люблю тебя, — сказал Кассиан. Впервые. Вслух. Себастьян замер. — Ты не должен… — Знаю. Но я люблю. Они сидели так — в ванной, с водой, которая раньше была красной, а теперь стала чистой, с кошкой, которая зашла и села у порога, наблюдая за ними. Себастьян смотрел на него — на монстра, который убивал, чтобы защ итить. На вампира, который не знал любви, но учился ей. И впервые за долгое время он не почувствовал страха. — Я боюсь, — сказал он. — Но я не хочу уходить. Кассиан прижался щекой к его ладони. — Оставайся, — прошептал он. — Всегда. Себастьян не ответил. Но он не убрал руки.