Подарок из плоти

Лондон, 1795 год. Неделя после бала. Первая записка появилась на третий день. Себастьян вернулся из аптеки — усталый, пропахший мятой и опиумом, с больной спиной после того, как таскал мешки с корнями валерианы. Кошка встретила его у порога, как обычно: тёрлась о ноги, громко мурлыкала, требовала еды. На подушке лежал клочок бумаги. Маленький, сложенный вчетверо, с неровными краями — будто вырван из дорогого блокнота, но потом жеваный-пережеваный. Себастьян развернул его дрожащими пальцами. Внутри было всего три слова, написанных знакомым каллиграфическим почерком: «Ты плохо ешь» Сердце пропустило удар. Себастьян оглянулся на дверь — заперта. Окно — закрыто. На чердаке — ни души. — Это совпадение, — сказал он вслух кошке. — Кто-то из соседей… или… или я сам забыл. Кошка смотрела на него жёлтыми глазами и медленно моргала. Он сжёг записку в печи. Руки тряслись. --- На четвёртый день записок стало две. Первая лежала в башмаке, который Себастьян приготовил на утро: «У тебя синяк под левым глазом. Я убью того, кто тебя ударил» Синяк ему поставил пьяный пациент вчера вечером — просто замахнулся костылём, когда Себастьян неправильно замотал бинт. Обычное дело. Несчастный случай. Но откуда Кассиан узнал? Вторая записка нашлась в кармане плаща: «Купи нормальное мясо. Ты слишком бледный даже для человека» Себастьян выскочил на улицу, осмотрел крышу, чердачное окно, дымоход — ничего. Только чёрная кошка соседа сидела на карнизе и умывалась. Он вернулся в комнату, схватил полосатую за шкирку и поднёс к лицу. — Это ты? Ты таскаешь ему письма? Кошка обиженно мяукнула и вырвалась. — Я схожу с ума, — сказал Себастьян. — Точно схожу с ума. Он сжёг обе записки. И остаток ночи просидел у окна с ножом в руке. --- На пятый день он не нашёл ничего. Ни записок. Ни подарков. Ни следов. И почему-то это было страшнее всего. — Он затих, — сказал он кошке. — Значит, готовит что-то большое. Кошка спала на его коленях, свернувшись калачиком, и только кончик хвоста дёргался во сне. Себастьян гладил её полосатую шерсть и думал: «Если она от него — почему она так ко мне ластится? Может, я просто параноик?» Он ошибался. --- Аптека. Следующий день. Утро. День начался обычно: вонь серы, крики торговок, вечно мокрый пол после уборки. Себастьян растирал в ступке кору ивы, когда колокольчик над дверью звякнул. — Сейчас, — бросил он, не поднимая головы. В аптеку вошёл мужчина. Высокий. Очень высокий. В тёмно-зелёном сюртуке с серебряными пуговицами, шляпа с широкими полями надвинута на глаза, в руке — трость с набалдашником из слоновой кости. Себастьян поднял голову. Лицо посетителя скрывала тень, но подбородок — острый, бледный — показался ему смутно знакомым. — Чем могу помочь? — спросил он, откладывая ступку. — Мне нужны… — голос был низким, бархатистым, намеренно приглушённым, — …лекарства от бессонницы. Уже месяц не сплю. — Настойка опия? Валериана? — Дайте что-нибудь покрепче. Я пробовал всё. Себастьян полез за прилавок за банкой с лауданумом. И в этот момент из подсобки выскользнула полосатая кошка. Она спала на мешках с мятой весь день — он видел её час назад. Но сейчас она проснулась. И замерла. Себастьян замер тоже. Потому что кошка узнала этого человека. Она выгнула спину — не в страхе, нет. Другое. Она распрямилась, походка стала текучей, почти танцующей, и она направилась прямо к нему. К покупателю. — Кис-кис, — незнакомец протянул руку, и голос его вдруг сорвался в родной, не притворный тембр. — Иди сюда, Этта. Кошка прыгнула. Она вскарабкалась ему на плечо, свернулась вокруг шеи, как живой воротник, и замурлыкала — громко, требовательно, тычась носом в щеку под шляпой. Себастьян выронил банку с лауданумом. Стекло разбилось. Жидкость потекла по полу, смешиваясь с пылью и волосами. — Этта, — повторил он шёпотом. — Ты назвал её Этта. Кассиан снял шляпу. Пепельные волосы упали на плечи. Жёлтые глаза блеснули в полумраке аптеки. Он улыбался — не насмешливо, а как-то… нежно? Нет, не может быть. — Это моя кошка, — сказал Кассиан, гладя полосатую спину. — Сбежала две недели назад. Я искал её каждый день. — Ты… ты… — Себастьян попятился, пока не упёрся лопатками в стеллаж с банками. — Это ты подсылал её? Она приносила записки? Ты следишь за мной через кошку? — Через кошку? — Кассиан рассмеялся — низко, с хрипотцой. — Нет, дорогой котёнок. Этта не почтальон. Она просто любит гулять. И ты ей понравился. А записки я сам кладу. Ты плохо закрываешь окно. Себастьян вспомнил. Окно. Он действительно забыл закрыть его позавчера — шпингалет сломался. И всё это время Кассиан мог заходить, когда вздумается. — Ты входил в мой дом, — прошептал он. — Пока я спал. — Поправлял одеяло. Ты очень мило спишь. Иногда разговариваешь во сне. Кассиан шагнул вперёд. Кошка спрыгнула с его плеча и села на прилавок, наблюдая за ними обоими. — Не подходи, — предупредил Себастьян, хватаясь за ступку — единственное оружие под рукой. — Я разобью тебе голову. — Ты уже пробовал. Получилось плохо. — Кассиан остановился, поднял руки в жесте примирения. — Я не трону тебя. Я пришёл за Эттой. Забрать её домой. — Забери, — выплюнул Себастьян, хотя внутри всё сжалось от мысли, что кошка уйдёт. — И проваливай. Кассиан протянул руку к кошке. Этта посмотрела на него. Потом на Себастьяна. Потом снова на хозяина. И не двинулась с места. — Этта, — строго сказал Кассиан. — Ко мне. Кошка зевнула. Спрыгнула с прилавка — и побежала не к вампиру, а к Себастьяну. Начала тереться о его штанину, громко мурлыкая, задирая хвост трубой. Себастьян замер. Кассиан тоже замер. Тишина повисла, как нож в воздухе. — Она… она выбрала тебя, — тихо сказал вампир, и в его голосе впервые прозвучало нечто, похожее на удивление. — За пятнадцать лет она ни разу не выбирала никого другого. Даже меня. — Может, она просто устала от трупов, — огрызнулся Себастьян, но голос дрожал. Кассиан посмотрел на него долгим взглядом. Жёлтые глаза сузились. — Оставь её у себя, — сказал он. — Что? — Оставь. Я не буду её забирать. Она хочет быть с тобой. А я… — Он запнулся, что было на него совсем не похоже. — Я хочу, чтобы она была счастлива. Себастьян не знал, что ответить. Он смотрел на кошку, которая тёрлась о его ноги, на вампира, который стоял с пустыми руками, и чувствовал, как реальность трещит по швам. — Это какой-то сон, — сказал он. — Или ты меня гипнотизируешь. — Нет, — Кассиан подошёл к выходу, накинул шляпу. — Ты просто человек, который подобрал моего зверя на улице. И зверь тебя полюбил. Что тут непонятного? Он уже взялся за дверную ручку, когда Себастьян выкрикнул: — Подожди. Кассиан обернулся. Бровь удивлённо приподнята. — Та рука, — Себастьян проглотил ком в горле. — Томаса Уилса. Ты… ты похоронил его? Остальное? — Конечно, — мягко сказал вампир. — Я не варвар. Голову положил ему на грудь, руки сложил на животе, в рот положил серебряный шиллинг — за перевоз через Стикс. Он упокоился с миром. Себастьян сжал кулаки. — С миром? Он умер в муках! — Все умирают в муках, — Кассиан склонил голову набок. — Но я сделал это быстро. Удар в основание черепа — он ничего не почувствовал. А дальше… дальше была уже анатомия. — Ты больной, — выдохнул Себастьян. — Ты уже говорил. — Кассиан толкнул дверь. Холодный воздух ворвался в аптеку. — Береги Этту. Она будет приносить тебе мышей. Не убивай её за это. — Я никогда не убиваю кошек. — Я знаю. — Кассиан сделал шаг наружу, потом обернулся и добавил почти шёпотом: — И не убивай себя голодом. Если увижу, что ты исхудал — принесу тебе голову мясника. Уже присматриваюсь. Дверь закрылась. Колокольчик звякнул. Себастьян остался стоять посреди аптеки, с кошкой у ног, разбитой банкой лауданума на полу и диким, бешено колотящимся сердцем. Этта посмотрела на него жёлтыми глазами и мяукнула. — Твой хозяин — чудовище, — сказал он ей. Она мяукнула снова — как будто сказала: «Я знаю. Поэтому я с тобой». --- Вечер того же дня Себастьян сидел на кровати, обняв кошку. В комнате было темно — свечи он не зажигал, боялся, что в тени кто-то прячется. Он думал. Всё, что он знал о Кассиане: убийца. Маньяк. Собственник. Приносит расчленённые трупы, как букеты. И при этом оставляет кошку. Потому что кошка счастлива. — Зачем ты это сделал? — спросил Себастьян у пустоты. Ответа не последовало. Но на подоконнике, где обычно спала Этта, он нашёл новую записку. Кошка принесла её в зубах, пока он отлучался за водой. «Она пахнет тобой. Я хочу, чтобы она всегда так пахла» Себастьян разорвал бумагу на мелкие клочки. А потом заплакал. В третий раз за эту неделю. И кошка, полосатая предательница, лизнула его мокрую щеку шершавым языком и замурлыкала