Подарок из плоти

Лондон, 1795 год. Три дня спустя. Себастьян не спал трое суток. Каждую ночь он сидел у окна с осиновым колом в одной руке и чесночным настоем в другой. Ничего не происходило. Кассиан исчез — так же внезапно, как и появился. Ни записок под дверью. Ни голов в шкафу. Тишина. Но Себастьян знал, что это затишье перед бурей. На третье утро в аптеку заявился посыльный. Не обычный мальчишка в кепке — ливрейный лакей в парике, с серебряной пряжкой на башмаке, от которой у Себастьяна заныл зуб. — Мистеру Нэшу, — лакей протянул конверт из плотной вержированной бумаги. — Срочное приглашение. Себастьян взял конверт кончиками пальцев, будто тот мог укусить. Бумага пахла лавандой — и чем-то ещё. Серой? Или ему просто чудилось. Внутри оказался пергамент, исписанный каллиграфическим почерком: «Уважаемый мистер Нэш! По рекомендации доктора Морриса (вы спасли его племянницу от родильной горячки вашим настоем ромашки и опия) имею честь пригласить вас на ежегодный маскарад в поместье „Терновый зал“. Вас просят приготовить партию лечебных свечей с ладаном — при свечах плохой воздух рассеивается, а моя тётушка (57 лет от роду, подагра и мигрени) клянётся, что только ваш рецепт ей помогает. Оплата — 15 гиней. Доставка ингредиентов — моим экипажем. С надеждой на сотрудничество, Лорд Эштон Крэнли Граф Уэстморлендский. Себастьян перечитал письмо пять раз. Лорд Крэнли. Он слышал это имя — старый граф, покровитель аптекарей, коллекционер редкостей. Доктор Моррис действительно упоминал его в прошлый вторник. Всё сходилось. Кроме одного. Почему именно он? В Лондоне сотня аптекарей, готовых отдать зубы за заказ от графа. А тут — экипаж, 15 гиней, маскарад. Слишком жирно для простого ученика с чёрной косой и шрамом на брови. — Мне нужно подумать, — сказал Себастьян лакею. — У вас час, мистер. Экипаж ждёт у крыльца. Час он метался по комнате, как зверь в клетке. Деньги были нужны — до зарплаты ещё неделя, а долг мяснику рос. Но чутьё выло: не ходи. Не ходи. Не ходи. Он посмотрел на осиновый кол. На чесночный настой. На полку, где под тряпкой всё ещё хранились засохшие пятна крови мистера Уилса. — Я схожу, — сказал он пустоте. — Возьму кол. Если там будет он — я успею. Он не успел. --- Поместье «Терновый зал» Экипаж оказался чёрным, как похоронные дроги. Внутри пахло розами — слишком сладко. Слишком мертво. Себастьян всю дорогу сидел сжавшись, положив кол под плащом поперёк колен. Коса лежала на груди, чёрная блестящая змея. Лакей не проронил ни слова. Когда карета остановилась, Себастьян выглянул в окно — и у него перехватило дыхание. Особняк стоял на холме, окружённый мёртвым садом. Голые ветви деревьев тянулись к небу, как костлявые пальцы. Окна горели жёлтым — сотни свечей. А над входом висели два факела, отбрасывающих пляшущие тени на герб: терновый куст, обвивающий череп. Красиво. И мерзко. — Ваша маска, мистер, — лакей протянул чёрную полумаску из бархата, расшитую блёстками. — У нас дресс-код. Себастьян натянул маску. Она закрывала глаза и переносицу, но оставляла открытым рот и шрам на брови. Пальцы проверили кол под плащом — на месте. Внутри гремела музыка. Зал оказался огромным — с мраморными колоннами, фресками на потолке (грехопадение, куда ж без него) и люстрой из тысячи свечей, подвешенной на цепях, похожих на удавки. Люди танцевали. Вот что было страшнее всего. Люди в масках — птичьих, кошачьих, человеческих с безумными улыбками — кружились в вальсе, не глядя друг на друга. Их движения казались плавными, но неестественными, чужими. Как будто не они вели танец, а танец вёл их. — Мистер Нэш? — к Себастьяну подплыла дама в платье с открытыми плечами, в маске павлина. — Вы с нашими свечами? Лорд Крэнли будет в восторге. Он обожает новые лица. — Где он? — перекрикивая музыку, спросил Себастьян. — Он встречает гостей лично, — дама махнула веером в сторону лестницы. — Вон там. Не узнаете? Он выше всех. Себастьян поднял глаза. На верхней ступеньке лестницы, перекрывая ползала, стоял мужчина в чёрном сюртуке и белоснежном жабо. Рост — нечеловеческий. Плечи — как перекладина виселицы. Волосы — пепельные, почти белые, собраны в низкий хвост. Он улыбался. И смотрел прямо на Себастьяна. Глаза горели жёлтым даже сквозь расстояние. Кол. Рука Себастьяна дёрнулась к поясу — но под плащом оказалось пусто. Он машинально ощупал себя: пояс, рубаха, карманы — где кол? Где, чёрт возьми, кол?! — Ищете это? — голос раздался у самого уха. Себастьян обернулся. Перед ним стоял лакей — тот самый, что привозил письмо. В руке лакей держал осиновый кол с вырезанными на нём рунами. И улыбался. — Лорд Крэнли не любит, когда гости приносят колющие предметы. Негигиенично. Лакей развернулся и ушёл, унося единственную защиту Себастьяна в толпу. А сверху, с лестницы, спускался Кассиан. Он двигался не как человек — скользил, как тень по воде. Маска у него была белой, без единого отверстия для глаз, но Себастьян чувствовал на себе этот взгляд — тяжёлый, голодный, терпеливый. Вокруг никого не было. Танцующие расступились, оставляя между вампиром и аптекарем пустую дорожку из мраморных плит. — Добрый вечер, мистер Нэш, — Кассиан остановился в трёх шагах. — Я так рад, что вы приняли приглашение. Себастьян сжал кулаки. Ногти впились в ладони. — Это вы. Вы — Крэнли. Не было никакого графа. — Был, — Кассиан склонил голову, и белая маска блеснула в свете свечей. — Был. Пока я не выпил его досуха в прошлую среду. Титул перешёл ко мне по праву… наследства. Он сделал шаг. Себастьян сделал шаг назад. — Вы пригласили меня в логово. — Я пригласил вас на бал. А это разные вещи, — Кассиан развёл руками, показывая зал. — Смотрите, сколько людей. Свидетели. Я не трону вас здесь. Обещаю. — Ваши обещания стоят меньше, чем дерьмо на башмаке. Кассиан замер. Тишина повисла, как лезвие над шеей. — Ты груб, — тихо сказал он. — Я люблю, когда ты грубый. Себастьян не выдержал. Рванул вперёд, влепил вампиру пощёчину — звонкую, хлёсткую, на весь зал. Танец остановился. Музыка замерла. Все маски повернулись к ним. Кассиан стоял, не шевелясь. На его бледной щеке медленно проступал красный след — пятерня, живая, человеческая, наглая. — Какой ты сильный, — прошептал он так, что услышали только они двое. — Ударь ещё. — Я убью тебя, — выдохнул Себастьян. — Попробуй. Кассиан вдруг схватил его за запястье — холодными, мёртвыми пальцами — и притянул к себе. Так близко, что Себастьян почувствовал запах: лаванда, сера, и под всем этим — кровь. Свежая. Человеческая. Может быть, чья-то из сегодняшних гостей. — Танцуй со мной, — сказал вампир. — Нет. — Танцуй, или я выпью кого-нибудь из этих людей прямо сейчас. Выбери жертву сама. Вон та девушка в розовом? Или твой любимый мясник? Он здесь, кстати. Я специально его пригласил. Себастьян взглянул в толпу — и точно, мистер Грейвз, мясник с Мясницкой улицы, стоял с бокалом и тупо хлопал глазами. — Ты не посмеешь. Кассиан улыбнулся. Белая маска треснула от уголка до середины, открывая кусочек острого скуластого лица. — Дорогой мой котёнок. Я уже посмел четырнадцать раз сегодня. Просто ты ещё не заметил пропавших лиц. Он взял руку Себастьяна и положил себе на плечо. Второй рукой обхватил тонкую талию — нежно, но так, что не вырваться. Музыка заиграла снова. И Себастьян, дрожащий, бледный как смерть, со шрамом на брови, дёргающимся от каждого удара сердца, начал танцевать с монстром в маске, под люстрой из свечей, в зале, где каждый третий гость уже был мёртв — просто ещё не знал об этом. — Ты так прекрасно пахнешь страхом, — шепнул Кассиан ему в чёрную косу. — Как корица и уксус. — Отвали. — Не отвалю. Никогда. Они кружились. Вампир вёл — плавно, почти ласково. Себастьян шёл следом, вжимая колено вампиру между ног каждый раз, когда тот слишком сильно сжимал талию. Кассиан не отстранялся. Он тихонько смеялся и прижимал аптекаря ещё крепче. В конце танца, когда заиграли последние аккорды, Кассиан резко наклонился и почти коснулся губами уха Себастьяна: — Ты думал, что спрячешься от меня на балу. Но бал — это я. Весь этот зал — мой подарок тебе. Каждый человек здесь — мой свидетель того, что ты мой. Себастьян вырвался. Рванул с такой силой, что сюртук вампира треснул по шву. Отскочил на три шага, тяжело дыша, с выпученными глазами. — Ты псих. — Я влюблён, — поправил Кассиан, поправляя жабо. — Есть разница. Он щёлкнул пальцами — и лакей с осиновым колом вынырнул из толпы, протягивая оружие обратно хозяину. Кассиан взял кол, повертел в пальцах — и зачем-то понюхал. — Славный запах. Осина и твои руки. Я сохраню его. — Отдай. — Нет. Это моя страховка. Теперь, чтобы убить меня, тебе придётся подойти очень близко. — Кассиан сунул кол за пояс своих бриджей и улыбнулся той улыбкой, от которой у Себастьяна подкосились ноги. — А ты ведь боишься близко подходить, правда? Боишься, что я тебя укушу. — Я не боюсь тебя. — Боишься. И это самое прекрасное, что я когда-либо нюхал. Вампир развернулся и ушёл в толпу, исчезая между масками, как дым между пальцами. Оставив Себастьяна одного посреди мраморного зала, с мокрой от пота спиной, пустыми руками и бешено колотящимся сердцем. Люди вокруг танцевали, не замечая ничего. Только одна дама в маске павлина подошла к Себастьяну и, поправляя ему сбившуюся косу, прошептала: — Береги себя, милый. Лорд Крэнли никогда ещё не приглашал простолюдинов на свои балы. Она отошла. Себастьян остался один. А над его головой, с галереи второго этажа, за перилами, блеснули два жёлтых глаза. Кассиан наблюдал. И улыбался.