Не по правилам

После завтрака, который уже не кажется такой бесполезной вещью, спешу к библиотеке. Ноги ускоряются сами, шурша гравием, и я заставляю себя притормозить, едва не врезавшись в миниатюрную спину проходящей мимо студентки. От зелени рябит в глазах — не только от униформы с эмблемами, но и от деревьев. Роузвуд находится далеко за городом, отрезанный от цивилизации густыми лесами. Живописно и умиротворённо — для кого-то. Я же чувствую себя на реабилитации, и, в каком-то смысле, действительно на ней нахожусь. Взгляд цепляется за высокие кованые ворота с вычурными завитками. Воспоминания о моём первом дне здесь заполняют рассудок — как Синди ноет о том, что ей холодно, как папа устало курит на газоне возле таблички с перечёркнутой сигаретой. А я стискиваю ручку чемодана, глядя в чёрные прямоугольники окон, и думаю: вылечу. Сразу же, как только переступлю порог. Назло. Заворачиваю за угол библиотеки. Тони подпирает стену спиной, уткнувшись в телефон. Его взгляд зафиксирован на экране — прищуренный, холодный. — Что смотришь? Чьи-то нюдсы? — приваливаюсь рядом, пихнув его и заглядывая в смартфон. Тони быстро блокирует экран, фыркнув. — Мне, по-твоему, сколько лет? — Пятнадцать? — Я спросил про свой возраст, не про твой. Кошусь на него, с силой толкнув бедром. Тони скользит по стене, укутанной мхом, и смеётся. — Дебильная у тебя шутка. Нет, серьёзно. Мне теперь интересно. Сколько тебе? Он задумчиво потирает бровь. Волосы собраны в маленький хвостик, кардиган академии впервые выше бёдер — накинут на плечи. Кажется, Тони даже побрился. Стоило унизить Стива в придачу со мной — и сразу расцвёл. — Двадцать четыре. — Воу, ты вроде как старый для четвёртого курса, — ухмыляюсь, вытаскивая сигареты с зажигалкой. — Как так получилось? — Мудрый, Клэр. Опытный, — Тони приподнимает бровь, лениво поворачиваясь ко мне. — Перед поступлением сюда дедуля заставил пережить закрытую школу с уклоном в литературу. После выпуска я задержался там ненадолго, ассистировал... преподавателя. — Нифига себе, — вырывается у меня так быстро, что едва не роняю сигарету, которую уже успела зажать между зубов. — Ты очень умный? Тони усмехается. — Типа того. Не бойся, ещё пять лет, и, возможно, тоже станешь такой же. Старой. Закатываю глаза, выдыхая дым ему в лицо. Он даже не отклоняется и не пытается рассеять его рукой. Просто смотрит. И улыбается. Совсем как вчера. Нащупываю цепочку ремешка, вызывая привычный перезвон. Ухмылка медленно сползает с моего лица. С ним всегда так легко. Не думаешь, что сказать и как поступить — просто делаешь, не переживая о последствиях. Возможно, потому, что он всегда их контролирует. — Клэр. — М-м? — Обиделась. Внимательно рассматриваю раздражающе яркую траву, на которой ещё блестит утренняя роса, лишь бы не смотреть на Тони. Закашливаюсь, бросив окурок под ноги. — Нет. — Прости. Цепочка выскальзывает из моих пальцев. Лёгкие почему-то забывают, что кислород им тоже нужен. — Сказала же... Не обиделась. Я в праведном гневе. — Я не собираюсь и не собирался сдавать тебя вместе со Стивом. Это всё нужно было, чтобы он поверил. Вскидываю голову, тут же натыкаясь на ответный взгляд — серые глаза внимательно изучают моё лицо. — Но на записи мы вдвоём. — Какая разница. У меня есть куски с тем, как он один влезает через пожарную лестницу и крадётся по этажу. Могу отдать дедушке только это. Скажу, что остальное он снёс, а это каким-то чудом сохранилось на сервере. Наплету что-то, он всё равно не поймёт. Мои брови ползут вверх, сердце невозможно бьётся о рёбра — так, что хочется биться обо что-то вместе с ним. — Ну и нахрена было разыгрывать трагедию? Почему не сказал мне об этом? — Заранее не мог. Стив бы всё понял, он довольно проницательный. А потом, после... Хм-м, — Тони поправляет рукава рубашки, закатывая их выше. — Кажется, ты сказала, что не хочешь слушать и чтобы я тысячу раз шёл нахер. И что у меня член не стоит. Это обидно, знаешь. Господи... Тут же отворачиваюсь, отлепляясь от стены. Поправляю кардиган, обтряхивая его от налипшего мха, и пытаюсь дышать не через раз. Лицо горит вместе со всеми остальными частями тела. Чёрт, надо было краситься утром — под слоем тональника ничего не было бы видно. — Я отказываюсь это комментировать. — Ну, я так и подумал, — беззлобно усмехается Тони. Тянет меня обратно, цепляясь за рукав. — Клэр, ты сегодня... Едва мои лопатки касаются стены, а дыхание Тони долетает до щеки, мой телефон снова вибрирует. Тони замолкает, глядя на то, как я неловко выворачиваю карман и едва не роняю смартфон — ладони какие-то слишком потные. На экране незнакомый номер. — Да? — отвечаю. — Привет ещё раз. Это Стив. — Привет, Стив. Тони тут же прижимается ко мне, ухом ближе к динамику. От резкого движения лечу вбок, но его рука удерживает моё плечо, притягивает обратно. Мурашки бегут по спине. — Просто проверяю связь. Теперь у тебя мой номер, сохрани. Вечером жду в библиотеке. Возьми мой маячок, ладно? Штука недешёвая. Не успеваю даже открыть рот — Тони фыркает. Так громко, что Стив тут же вздыхает в трубке. Прикрываю динамик, гневно стрельнув взглядом на ухмыляющегося провокатора рядом. — Окей, Стив, поняла. Слушай, во сколько приходить-то? Но в ответ тишина. Хмурюсь, глядя на экран — вызов завершён. — Боже... Ему реально надо тренинги какие-то пройти. Психует постоянно. Блокирую телефон, отправляя его в карман. — Ну да... Психует, — Тони задумчиво кивает, потирая ладони, хотя весеннее тепло уже нагрело воздух. — Ты дала ему свой номер? — Пришлось. — Понятно. Он кивает ещё раз, словно никак не может вынырнуть из собственных мыслей, и я протягиваю руку, чтобы щёлкнуть его по носу. Тони перехватывает моё запястье, крепко сжав. Смотрит пронзительно — так серьёзно, что внутри всё напрягается. Но он тут же отпускает меня, слабо улыбаясь. — Я всё же попрошу тебя кое-что сделать, Клэр. По поводу Стива. Если всё ещё хочешь. — Ты про то, как его подставить? — Ага. Тони подхватывает меня под локоть и увлекает вперёд, выводя на людные дорожки. Непроизвольно щурюсь — статуя основателя в центре кампуса блестит, ослепляя бликами. Неспешно бредём к учебному корпусу, стараясь держаться тени редких деревьев. Тони молчит, вновь уплыв в раздумья — позволяю ему это, терпеливо ожидая подробностей. На скамейках щебечут студентки, косясь на Тони. Сильнее стискиваю ткань его рубашки. — Ну, что ты придумал? — шепчу, мысленно наградив себя медалькой за выдержку. Останавливаемся на ступеньках корпуса и Тони отпускает мой локоть. Дверной проём чернеет, точно подземелье, в котором меня будут долго и нудно пытать. Надо предложить прогулять. — Ты можешь снять каждое его нарушение на свой телефон, незаметно. И тогда ему уже ничего не поможет.

***

Весь день провожу в аудиториях. На каких-то лекциях даже удаётся вздремнуть, хотя раздражающе скрипучий голос профессора пытается помешать. Тони отказался прогуливать — он в целом сегодня какой-то не в себе. Вчерашняя потасовка встряхнула каждого, а может, он просто никак не может свыкнуться с мыслью, что совсем скоро покинет это проклятое место. Стараюсь об этом не думать. Кажется, судный день наступит в далёком будущем — но и мой семестр в Роузвуде казался каторгой, а пролетел... так быстро. На выходе из кабинета, где проходило последнее занятие — какое-то практическое, то ли политология, то ли чё, понять невозможно, — меня окликает низкая женщина со смешным рыжим пучком, в котором застряла ручка. — Кларисса! Подойди сюда! Незнакомка пробирается сквозь толпу, резво расталкивая всех причастных и непричастных локтями. Глаза, спрятанные за линзами узких очков, нацелены прямо на меня и светятся какой-то наивной радостью. Местная сумасшедшая? Надо бежать. Разворачиваюсь к выходу. Толпа густеет, и я ныряю в неё, пытаясь спрятаться за чужими спинами, — но настырная пискля настигает меня, вцепившись в плечо. — Клэр, привет! Я тебя звала, не слышала? — она тянет меня к окну, где поток людей сходит на нет. — Не-не, не слышала. Извините, мне там идти надо... — Я как раз по этому поводу! — мадам улыбается во все зубы, и мне стоит больших сил подавить тошнотворный позыв. — Простите, я вас не знаю. Я пошла. Но женщина смеётся, прикрыв рот ладошкой, и легонько пихает меня. — Ох, скажешь тоже! Она прокашливается, быстро листает какой-то журнал и вытаскивает ручку из пучка. Непонимающе моргаю, но внутри уже зреет какой-то ненормальный интерес — остаться и понять, кто это такая. Тем временем она продолжает: — Короче, ты у меня единственная, кто не участвует во внеучебной деятельности. Дополнительные занятия в Роузвуде — прекрасная возможность пополнить своё личное дело... Женщина пускается в какой-то абсолютно пустой трёп, сразу же пролетающий мимо моих ушей. Всматриваюсь в слишком молодое по меркам Роузвуда лицо и наконец вспоминаю: мисс Попугай, как её называл Тони. Пытается подражать студентам, чтобы слиться с ними, но добилась лишь того, что все смотрят на неё как на неразумную пташку. Мой куратор, кажется. Ой. — Слушайте, эм-м... Я не хочу. Это же добровольная тема? Мисс Попугай замолкает, неловко захлопнув рот. Улыбка, словно приклеенная, тянет уголки её губ. — Добровольная, да. Едва она заканчивает, я разворачиваюсь на пятках, бросив что-то вроде прощания. Но она тут же продолжает: — Однако! Выдыхаю, прикрыв глаза. Поворачиваюсь обратно. — Клэр, ты прогуляла... очень много, — мисс Попугай снова остервенело листает журнал, где, видимо, трепетно ведётся учёт всех моих грехов. — Ректор довёл до моего сведения, что ты теперь работаешь вместе со Стивеном, третьекурсником, над его проектом. Это похвально. Но чтобы всё же закончить этот год, тебе нужно закрыть предметы, которые ты пропустила — сдать все тесты и экзамены. Верхнее веко начинает подрагивать — прижимаю его пальцем. — Вот что я предлагаю: впишись во внеурочную активность к отстающим. Её часто ведёт именно Стив — помогает нагнать пробелы. Стив... Есть ли хоть одна бочка, в которой он не был бы затычкой? Почёсываю ладонь, глядя в широко открытые глаза женщины. Ладно. Со Стивом я как-нибудь разберусь — мы с ним в одной дырявой лодке, и разница только в том, что Тони бросил мне спасательный жилет. — Ладно, чёрт... Эм-м, то есть окей. Куда идти-то? Мисс Попугай расцветает, захлопнув журнал, и вызывается проводить меня до аудиторий на первом этаже. Всё время, пока мы спускаемся, она не переставая болтает о том и о сём. Мой мозг начинает натурально пухнуть, и я ненароком смотрю на дверь выхода, когда мы наконец достигаем цели. За стеклом светит солнце и мелькают зелёные жилетки. Поджимаю губы. Куратор толкает неприметную дверь в самом конце коридора — здесь темно и прохладно. Длинные столы заставлены лампами с абажурами, аккуратными стопками книг, ноутбуками. В углу маленький столик с чайником и кружками. Стив стоит возле чайника, помешивая что-то в чашке, и оборачивается на звук. Едва различает, кто вошёл — клянусь, его челюсть сжимается. — Стивен, приветики! Несчастная бросается к нему, будто он её блудный сын, и начинает что-то быстро бормотать, доверительно касаясь его руки. Я не слушаю больше. Сил нет. Прохожу, оглядываясь. Кончиками пальцев скольжу по шершавой поверхности стола, касаюсь тяжёлых штор, скрывающих окна — те выходят на лужайку, где отдыхают студенты. Решёток нет. Может, свалить, пока мисс Попугай захлёбывается обожанием, а Стив в окончательном нокауте? — Клэр? Растерянно оборачиваюсь — мы со Стивом уже остались одни. Почти горжусь своей способностью абстрагироваться, но вдруг живот призывно урчит. — Это, видимо, «да», — усмехается Стив, звеня посудой. — Ты что-то спрашивал? Подхожу к нему, глядя, как он заваривает ещё одну чашку чая. — Спрашивал, голодная ли. Ты была на завтраке, но на обеде тебя не видел. — А, да, я проспала его, — пожимаю плечами. Стив выгибает бровь. — Ну, прикорнула на лекции, так там и осталась. Никто не разбудил. Козлы. Он тихо усмехается, протягивая дымящуюся чашку мне. Беру её, обжигаюсь и тут же дую на пальцы. Следом Стив подталкивает пластмассовый ланч-бокс. — Возьми один сэндвич. Даже если не задержишься, до ужина ещё жить и жить. Удивлённо вскидываю брови, но подхватываю еду и бреду к столику, усаживаясь подальше от книг и техники. Стив устраивается напротив. — Как попалась? — Хм? — Мисс Корелла тебя сюда буквально впихнула, а до начала дополнительных ещё официально... — Стив быстро вскидывает запястье, проверяя время, — полчаса. — Ой, да... Зажала меня. Постой, ты сказал Корелла? — тихо усмехаюсь, открывая бокс. Пищевой плёнкой заботливо замотаны два сэндвича, беру верхний. — Ну да. У неё корни испанские вроде. Не знаю. Она так много болтает, что я уже половину забыл. — Не нравится? — шепчу с придыханием, медленно избавляясь от упаковки. Стив устало качает головой. — Её слишком много. Всегда. И лезет, боже... Трогает постоянно. — Ну, ты себя видел? Выглядишь как пятиклашка на стероидах. Грех не потрогать. Играю бровями, откусив сэндвич — и едва успеваю насладиться первым куском, как на языке распускается яркий рыбный вкус. Глаза распахиваются. Тунец. Тяжело сглатываю, закашливаясь, и хватаю чашку — пальцы соскальзывают. Чай проливается на юбку. — Твою мать! Шиплю, подскакивая — бутер отлетает на ближайший ноутбук, стул падает, но я лишь усердно принимаюсь обтряхивать ткань. Ноги горят, кожа стремительно краснеет. — Господи, Клэр! Пошли в медпункт, — Стив подрывается, рассеянно оглядывая меня. Подбирает отброшенный сэндвич и стул, стряхивает крошки с крышки ноута, пока я лихорадочно мотаю край ткани туда-сюда. Слабый ветерок спасает. — Не-ет, всё норм, уже не больно. Просто... — Сэндвич не понравился. Медленно поднимаю взгляд на Стива. Он смотрит в ответ, не моргая. Лицо каменное — вот реально каменное, как кирпич облицовки академии. Но глаза... — Нормальный сэндвич! Просто поперхнулась, — выдёргиваю злосчастную булку из его рук. Показательно откусываю ещё, стараясь не морщиться. С усилием сглатываю — а этот белобрысый засранец едва сдерживает ухмылку. — Сделаю тебе ещё чай. — Спасибо! Пока Стив снова хлопочет у столика, принюхиваюсь к сэндвичу — вроде не воняет. Свежий? Не мог же он скормить мне тухлятину, да и откуда знал, что придётся делиться? Боже. — По каким предметам отстаёшь? — Стив ставит чашку возле меня, у самого края. Вытирает лужицу на столе и садится обратно. Задумываюсь, пожевав губу. — Хрен его знает. Математика, может? — Клэр, у нас в академии нет математики, — он переплетает пальцы под подбородком. — Ты... вообще знаешь, на какой специальности учишься? — Конечно. — На какой? — Социально-гуманитарные. Как Тони. — Это факультет. Киваю, комкая в ладонях пустую обёртку. — Ну и? Стив тихо выдыхает. — На лекциях сегодня о литературе рассказывали или, может, о политике? — М-м, точно, политика, что-то такое. Он молча смотрит, как я звучно отхлёбываю чай, дуя на поверхность. — Понятно. Международное право, значит. В нашей группе на допах есть парочка второкурсников с твоей специальности, спокойные ребята. Могут поднатаскать. — А ты что тут делаешь тогда? Я думала, ты здесь в роли сенсея. Дверь открывается — на пороге показывается тощий парнишка в наушниках. Он кивает Стиву, приземляется на стул у самого выхода, и притягивает к себе ноутбук. — Не совсем, — Стив слегка наклоняется ко мне, понизив голос. — Я помогаю, да, но больше для видимости — если нужно, договорюсь с преподавателями, оформлю реферат или поищу литературу. Мне это больше для галочки в личное дело. Обычно занимаюсь домашкой, но сегодня готовлюсь к презентации проекта. Преподавательский комитет из соседнего округа завтра приедет послушать. — Тебя очень заботит личное дело, — допив чай, сообщаю ему, тоже переходя на шёпот. Он серьёзно кивает. — Меня заботит моё будущее, Клэр. Поэтому я буду очень благодарен, если ты будешь сотрудничать. Глаза Стива смотрят открыто — здесь, где окна спрятаны за тяжёлыми шторами, они кажутся темнее, чем есть на самом деле. Ни намёка на веселье — только прямая просьба, от которой внутри всё сворачивается в холодный комок. — Я... Тихая вибрация телефонов сбивает с мысли — тянусь в карман и вижу, как Стив делает то же самое. Неловко опустив взгляд, читаю сообщение от Тони: «Завтра у Стиви важный день. Пора нарушать правила».