Не по правилам

На столе лежит пачка сигарет. Вишнёвая матовая упаковка подсвечивается весенними лучами, проникающими через окно. Ректор молчит, поставив локти на дубовую столешницу, и многозначительно сверлит меня взглядом. Исподлобья, мой любимый — по шкале катастроф, которую мы с Тони разработали специально для таких случаев, я бы дала этому взгляду крепкую пятёрку. Я редко добиралась до семёрки. Тони давно пересёк черту десятки. — Кларисса, — сдаётся ректор, откинувшись на спинку высокого кожаного кресла. Оно скрипит так резко, что даже стоящий рядом Стив вздрагивает. — Ты не хочешь начать? — С чего, ректор Фокс? — Например, с признания, — тяжело выдыхает мужчина, платочком протирая лоб, с которого скатывается капелька пота. Мы здесь надолго — он знает это, я знаю. Только Стиву предстоит лицезреть всё впервые. Устало плюхаюсь на стул напротив. Люблю правый, ближе к выходу. Обивка мягче. Стив озадаченно оглядывается, но сесть рядом не решается — только пальцы обхватывают лакированную спинку. — Это не моё. — А чьё? — Понятия не имею. Может, Тони обронил? Брови ректора сдвигаются. — Стивен?.. Стив тихо прокашливается, поправляя зелёную жилетку с эмблемой Роузвуда, и поворачивается ко мне: голубые глаза, спрятанные за линзами очков, чуть прищурены. — Клэр, я видел тебя. Видел, как ты куришь за углом библиотеки. Ты забыла сигареты. — С чего ты взял, что это была я, Стив? — наклонившись вперёд, кладу ладонь на его сжатые пальцы. Тёплые и немного грубые — как и он сам. Стив хмурится и отдёргивает руку. — Форму мы все носим одинаковую, со спины я выгляжу как десятки таких же студенток... Ты мог просто обознаться. Это случается со всеми, не парься. Ректор Фокс приподнимает бровь. — Я... — выдыхает Стив. — Клэр, ты единственная, у кого в академии кончики волос окрашены красным. Это, если что, тоже запрещено уставом. Ладони подрагивают, и я сжимаю их в кулаки. Ректор начинает зачитывать очередную заупокойную по моей дисциплине, но слушать не собираюсь — знаю наизусть. Кровь закипает. Этот напыщенный, самодовольный индюк с палкой в заднице... Я никогда не трогала Стива — отличник, ручной пёс ректора, претендующий на грант. Нафиг он мне нужен? Но он решил сдать меня. Меня. Ошибка. Нет! Роковая ошибка. Ректор переспрашивает что-то, заглядывая в глаза. — Простите, можете повторить? — Кларисса... — Просто Клэр, да боже. — Кларисса, — ректор впечатывает ладони в стол так, что пачка сигарет подскакивает. — Это последнее. Последнее предупреждение. Твой отец — мой давний друг, только поэтому я закрывал на всё глаза в этом семестре. Но у всего есть предел. Поняла? — Ага. — Я не шучу. Роузвуд — твоя последняя возможность. Из скольких колледжей тебя уже исключили? Девяти? С твоим послужным списком сложно будет попасть даже в муниципальный. Давлю ухмылку. В шарагу идти не собираюсь, доучиться в Роузвуде — тоже задача невыполнимая. Не знаю, сколько пар уже прогуляла. Если бы не предписание суда, разнесла бы это место к чертям. Стив переминается с ноги на ногу, скрипя половицами. Вскидываю на него взгляд. — Доволен? Это всё из-за тебя. — Из-за меня? — гнусный предатель распахивает глаза. — Какое отношение имею я к твоим пагубным привычкам, прости? — Стучать некрасиво, знаешь. — Кларисса, прекрати, — потерев переносицу, вмешивается ректор. Из-за двери кабинета доносится суматоха. Писклявый голос секретарши тонет в какой-то возне. Стив пытается сказать что-то ещё, но громкий стук распахнувшейся двери прерывает его. Мои плечи расслабляются. На пороге появляется высокий брюнет — волосы растрёпаны по плечам. Кардиган академии лениво перевязан на бёдрах, рубашка не застёгнута до конца и обнажает ключицу, на которой виднеется краешек чёрных линий. Взгляд серых глаз скользит по ректору, Стиву, и, споткнувшись, останавливается на мне. — Упс, не знал, что у тебя гости, дедуль, — ухмыляется Тони, подмигивая. — Я зайду? Ты просил помочь с установкой. Секретарша бросается за ним, виновато косясь на ректора, но тот лишь устало отмахивается. Женщина поспешно ретируется. — Антон, сядь куда-нибудь и не мешай, ради всего святого. Тони довольно улыбается и плюхается на ближайший подоконник. — Что касается вас, мисс Браун, — ректор переводит взгляд на меня, не моргая. Морщины на лбу становятся глубже. — Я искренне не знаю, что с тобой делать. Какое бы наказание я ни придумывал, этого недостаточно. Ты не понимаешь, что твои решения имеют последствия. Не понимаешь, как дорого обходится отцу твоё будущее. Не признаёшь авторитет... Стив выпрямляется, сцепив руки за спиной. Ворот рубашки идеально выглажен, волосы подстрижены у висков, мягкой волной уложены назад. Так и хочется растрепать его к чёрту. — У меня есть предложение! Оборачиваюсь на Тони вместе со всеми. В кабинете повисает секундное молчание. Пылинки витают в воздухе, смахнутые лёгким сквозняком с тяжёлых книжных полок. — Антон, помолчи. — Нет, я серьёзно, — он соскальзывает с подоконника. Идёт к дедушке и становится рядом, вынуждая того крутануться на кресле. — Стив ведь готовит проект для получения гранта, так? Что-то там про историю Роузвуда. — Историческая хронология Роузвудских традиций, — прищурившись, чеканит Стив. Тони щёлкает пальцами. — Точно-точно. Пускай Клэр помогает. — ЧТО? — спрашиваем одновременно со Стивом. Он подаётся вперёд, делаю то же самое, впиваясь пальцами в край стола. Вот бы во всём был такой унисон — особенно в том, чтобы не лезть в мои дела. Гнусный предатель номер два беззаботно пожимает плечами, улыбка тянется от уха до уха — этот придурок даже не скрывает её. В глазах пляшет азарт, тот самый, что обычно отражается и в моих. Не в этот раз. — Извините, ректор Фокс, мне кажется, это не совсем целесообразно. — Поддерживаю! — тут же откликаюсь. Но ректор не слушает — задумывается, нахмурившись. — Знаешь, внук, возможно, ты прав. Идея неплохая, — он смотрит на Стива — твёрдо, бескомпромиссно. Коротко отрезает: — Стивен, с сегодняшнего дня ты ответственен за Клэр. Вместе работаете над проектом. Поступки Клэр — твоя ответственность. Стив приоткрывает рот, ошарашенно пытаясь найти слова. Тони давит лыбу. А я понимаю, что это — вот это — по шкале катастрофы уже тянет на десятку.

***

Нас со Стивом выпускают из кабинета спустя пятнадцать минут невыносимо долгих нравоучений. Ректор вывернул всё так, словно нянчиться со мной — великолепная возможность для Стива пополнить своё личное дело графой «перевоспитание спесивых». Ему идея понравилась почти так же сильно, как и мне — венка на шее так и пульсировала. Но отказать ректору он не мог. Такой команды не знает. В коридоре академии темно и сыро. Редкие преподаватели проходят мимо — четвёртый этаж учебного корпуса принадлежит администрации. Стив отходит в сторону, кивнув мне. Бросаю взгляд на лестницу, но всё же иду за ним — к окну, через которое пробивается солнце. Стив смотрит на кишащий студентами внутренний дворик. Молчит. — Что? — не выдерживаю. Так и подмывает плюнуть ему в рожу. Ну или на ногу наступить. — Послушай, Клэр. Я просто хочу закончить Роузвуд — мне остался один год. Тебе ещё года два? Три? Усмехаюсь, неопределённо качнув головой. — Я не прошу помогать мне. Просто... — Ты просишь не попадаться. Он наконец смотрит на меня. Яркие лучи подсвечивают светлые ресницы. — Да. — Иронично. Ты сам сдал меня. С какого хрена я должна тебе хоть что-то? Стив поджимает губы. Проводит ладонью по идеально уложенным волосам. — Не должна. Просто не тащи за собой. Он дарит мне красноречивый взгляд на прощание и уходит, поспешно растворяясь в толпе. Закатываю глаза. Кто бы мог подумать, что главная звезда академии Роузвуда — королева драмы? Запрыгиваю на подоконник. Нервно дёргаю ногой. Проходящие мимо преподаватели косятся в мою сторону, но замечаний не делают — никто их уже не делает. Все знают, что в этом склепе знаний мои дни сочтены. Мобильный в кармане вибрирует. Вытаскиваю его из тёмно-зелёного кардигана с тяжёлым сердцем и даже не смотрю на экран, когда поднимаю трубку. — Привет, пап. — Клэр, — тяжело вздыхает мой родитель. — Просить прощения поздно? — А ты действительно раскаиваешься? Не отвечаю. Молчание в трубке разбавляется папиным дыханием и протяжным голосом, ноющим о том, какая она голодная. Зубы непроизвольно стискиваются. — Секунду, я разговариваю с Клэр, — глухо бормочет папа, явно прикрыв динамик. Но я слышу всё. — Передавай привет, — ехидный голос Синди раздаётся на том конце провода. — Дашь карту? Доставка скоро приедет. Пару шорохов спустя папа пробует снова: — Прости, Синди отвлекла, она... — Даже не начинай. Я знаю, что это ублюдочное место — её идея. Я бешу её так же сильно, как и она меня. Папа тяжело выдыхает. — Клэр, тебя отчислили уже из девяти колледжей. Куда бы я ни устраивал тебя, ты... Тебе ничего не нравится. — Потому что мне к чёрту не надо это образование. — Ты обижаешься из-за мамы. — Это здесь при чём?! Ладони начинают зудеть. Вцепляюсь в цепочку, свисающую с ремня, перебирая звенья. Не помогает. Чёртов Стив — это были мои последние сигареты. — Ты хочешь к ней, в Майами. Говорила это примерно тысячу раз. — А ещё я говорила, что хочу стать бродячим музыкантом и бить хендпоук. Это просто слова. Папа снова замолкает. За окном срывается стая птиц, звучно перекликиваясь и разгоняя затянувшуюся тишину. Дверь приёмной открывается — Тони появляется в коридоре, оглядываясь. Заметив меня, плюхается рядом, сдвигая к краю. Колено касается моего. — Папа? — одними губами спрашивает он. Киваю. Наконец, папа сдаётся: — Клэр... Я люблю тебя, ты ведь знаешь? Постарайся, пожалуйста. Не ради меня. Ради себя. Судья ведь сказал — натворишь что-то ещё, и исправительные работы больше не проканают. Липкая дрожь бежит по спине. Ленивый солнечный свет обжигает кожу. — Синди уже заждалась. Она голодная, насколько я слышала. Папа тихо усмехается. — Колючка моя. — Сам такой. — Поменьше кури, ладно? — Ладно. Ты тоже. Отключаюсь, но приклеившееся к плечам ощущение тяжести стряхнуть не могу. Тони ничего не говорит, когда я стаскиваю его с подоконника и тяну из учебного корпуса на улицу. Весна в Роузвуде в самом разгаре — всё цветёт, пахнет и жужжит. Но сырой туманный воздух Новой Англии всё равно забирается под кожу, срастаясь с ней. Старое серое здание академии покрыто мхом и плющом. Корпуса окружают, точно стены старинного замка — все эти шпили, башенки, каменные кладки. Так и хочется спасти дракона и убить принцессу. Застываю возле корпуса библиотеки. Наше укромное место больше не кажется таким — не после того, как на меня настучал Стив. Но Тони не останавливается, увлекая за собой. Тень прячет нас, кирпичная стена соседнего здания отсекает любопытные глаза. Тони плюхается на траву, щурясь, и продолжает улыбаться. Замираю над ним, опираясь на стену. — Какого хрена, Тони? Он не отвечает, лишь вытаскивает из кармана упаковку сигарет и протягивает мне. Секунду разглядываю его, но вряд ли выгляжу устрашающе — поэтому просто неловко опускаюсь рядом. Вытягиваю предложенную сигарету и послушно дожидаюсь, когда огонёк его зажигалки подожжёт её. Слабый шоколадный запах исчезает, едва Тони убирает руку от моего лица, но химозный привкус во рту лишь становится ярче. Тони первый, кого я заметила, едва оказалась здесь полгода назад. Смотреть на него — всё равно что стоять напротив зеркала. Погано лишь то, что в этом году Тони выпускается. — Какого хрена? — повторяю тише. — Твои тёрки со Стивом — только твои. Мне плевать, что ваша драма тянется чёрт знает сколько. Меня зачем втянул? Тони убирает прядь волос за ухо, затягиваясь. — Потому что, Клэр, я придумал, как убить двух птичек одним камнем. Он выдерживает паузу — ну точно злодей-бриташка из сериалов. Пихаю его в бок. — Говори уже! — Тебя убьёт, если дашь мне насладиться моментом? — цокает Тони, закатив глаза. — Мы просто подставим его. Ты заберёшь проект. Грант достанется тебе, а значит — возможность остаться на любых условиях. На любых, Клэр. Никто больше не будет дрючить за «семь смертных грехов Роузвуда». Теперь понимаешь? Втягиваю в лёгкие дым с привкусом шоколада, стараясь не морщиться. Смертные грехи — устав академии из семи пунктов. Тони нарушил все. Я — лишь половину. — Это безумие, — сдавленно шепчу. — Давай.