Часы приема

Клуб «Райские сумерки» полностью оправдывал свое название, если вашим представлением о рае был первосортный греховодный полумрак, пропитанный басами, запахом дорогого алкоголя и тяжелым шлейфом хорошего парфюма. Здесь не было неоновых вывесок кислотных цветов; интерьер дышал глубоким черным цветом, разбавленным мягкой подсветкой цвета жидкого золота и приглушенного багрянца. Ники не врал: место было закрытым, статусным и бесконечно далеким от дешевых студенческих забегаловок, в которых обычно обретался Нил. Мэтт растворился в толпе на танцполе примерно через семь минут после того, как они переступили порог, увлеченный какой-то эффектной брюнеткой с параллельного курса. Нил остался один. Ему было неуютно в своей простой черной футболке среди мужчин в идеально скроенных пиджаках и шелковых рубашках, но уходить прямо сейчас казалось глупым преступлением против собственной свободы. Он целенаправленно направился к массивной барной стойке из темного мрамора. — Чистый виски. Самый крепкий, какой у вас есть, — бросил Нил бармену, усаживаясь на высокий кожаный стул в самом углу стойки, где свет был наиболее мягким. — Бурбон десятилетней выдержки подойдет? — поинтересовался бармен. — Наливайте. Через минуту перед ним появился тяжелый стакан с янтарной жидкостью. Нил сделал приличный глоток, зажмурившись от того, как обжигающий алкоголь покатился по горлу, мгновенно расслабляя вечно натянутые плечи. Бессонные ночи, душный Кевин Дэй со своими гостами и горящий диплом начали медленно отступать, превращаясь в блеклый фоновый шум. — Пьешь так, словно пытаешься покончить с собой, но у тебя не хватает смелости на прыжок с моста, — раздался рядом тихий, хрипловатый голос. Нил вздрогнул от неожиданности и повернул голову. Он даже не заметил, как на соседний стул кто-то сел. Мужчина был невысоким, но в его фигуре угадывалась скрытая, опасная сила. На нем была простая, но явно безумно дорогая черная рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами и черные строгие брюки. Блондин. Волосы были уложены в аккуратном, но легком беспорядке, а на бледном лице выделялись невероятные ореховые глаза — холодные, проницательные, смотрящие на Нила с ленивым, почти оскорбительным интересом. На вид ему можно было дать не больше двадцати восьми лет. Нил мысленно отметил, что этот парень чертовски хорош собой. — Пытаюсь утопить академическое горе, — сухо ответил Нил, возвращаясь к своему стакану. — Но оно, кажется, умеет плавать. Блондин издал короткий, едва слышный звук, похожий на смешок, и кивнул бармену, заказывая то же самое. — Академическое горе? Студент? — Выпускник, — поправил Нил, снова делая глоток. Алкоголь уже начал приятно туманить мозг, делая Джостена непривычно разговорчивым. — Пишу диплом. Точнее, пытаюсь написать, но мой научный руководитель решил поиграть со мной в прятки. Полный ублюдок и садист. Старый маразматик с комплексом бога, который искренне наслаждается страданиями студентов. Заперся у себя и ломает мне жизнь, пока его цепной пес-аспирант душит меня из-за неправильно оформленных сносок. Блондин отставил свой стакан и посмотрел на Нила чуть внимательнее. В его глазах промелькнула тень мимолетной иронии, словно он прекрасно понимал, о чем речь, но развивать тему высшего образования явно не планировал. — Система всегда создана для того, чтобы ломать, — лениво отозвался мужчина, разворачиваясь корпусом к Нилу. Его взгляд скользнул по лицу Джостена, задержавшись на секунду на его губах, а затем снова поднялся к голубым глазам. — Но сегодня пятница. Зачем ты тратишь ночь в клубе на разговоры о тех, кто остался в душных кабинетах? Нил почувствовал, как тепло от виски смешивается с внезапным электрическим напряжением, повисшим между ними. Блондин сидел слишком близко. От него пахло дорогим табаком, алкоголем и чем-то неуловимо притягательным, от чего у Нила по спине пробежала волна мурашек. — Твоя правда, — тихо сказал Нил, не отрывая взгляда от чужих ореховых глаз. — К черту их всех. У тебя есть имя, внимательный незнакомец? — Нет, — коротко отрезал блондин, и его взгляд снова опустился к губам Нила. — Сегодня ночью у меня нет имени. И у тебя его тоже нет. Есть только этот бар и слишком много алкоголя. Мужчина лениво потянулся вперед, сокращая расстояние между ними до каких-то тридцати сантиметров. Он протянул руку и аккуратно, едва касаясь, провел тыльной стороной ладони по скуле Нила. Прикосновение было собственническим, но при этом странно уважительным. Джостен не отстранился. Напротив, он подался навстречу этой прохладной ладони, шумно выдохнув. Блондин наклонился еще ближе, так что его дыхание опалило губы Нила. — Да или нет? — тихо, почти интимно спросил он. — Да или нет со мной? Без имен, без прошлого и без лишних вопросов. Просто мы. Нил посмотрел в эти глубокие, затягивающие ореховые глаза и понял, что ему плевать на всё. На горящий дедлайн, на правила, на весь мир за пределами этого темного угла. — Да, — выдохнул Нил, сокращая последние миллиметры между ними. Их губы встретились в первом, голодном и требовательном поцелуе прямо у барной стойки, под одобряющий кивок бармена и оглушающий рев клубных басов «Райских сумерек». Нил понятия не имел, к кому садится в машину через десять минут, но ему было абсолютно все равно.