Часы приема

Нил Джостен официально ненавидел высшее образование, кафедру общей психологии и лично человека, чья фамилия красовалась на титульном листе его недописанного диплома. До окончательного дедлайна по сдаче первой половины исследования оставалось ровно три дня, а черновик Нила все еще представлял собой хаотичный набор тезисов, щедро разбавленный цитатами из Фрейда и отчаянными матерными комментариями на полях. Проблема заключалась не в том, что Нил был глуп или ленив. Проблема заключалась в том, что его научный руководитель, профессор Эндрю Джозеф Миньярд, обладал суперспособностью растворяться в пространстве. Нил в десятый раз за утро проверил почтовый ящик на телефоне. Пусто. Ни одного ответа на его вежливые, а затем — уже откровенно панические письма. — Он не ответит, — раздался сочувственный голос откуда-то справа. Нил поднял голову от экрана и наткнулся на сияющую улыбку Ники Хэммика. Ники был старостой их курса и по совместительству подрабатывал лаборантом на кафедре, из-за чего обладал феноменальной способностью знать все сплетни университета. Сейчас Хэммик сидел на краю стола в пустой аудитории, лениво болтал ногами и пил латте из бумажного стаканчика. — Что значит «не ответит»? — Нил едва сдержал рычание. — Ники, у меня предзащита через две недели! Мой диплом горит синим пламенем. Деканат обещал лишить меня стипендии, если я не принесу рецензию от руководителя. Где мне его искать? Ники заговорщицки наклонился вперед, понизив голос до шепота, словно они обсуждали государственную тайну, а не расписание преподавателя: — Понимаешь, Нил… Профессор Миньярд — это местная легенда. Он гений, его монографии переводят на четыре языка, но в плане социального взаимодействия он… ну, как бы это помягче сказать… как кактус. Который завернули в колючую проволоку и облили ядом. Отрезанный от мира ученый. — Мне плевать, какой он кактус, — отрезал Нил, массируя пальцами ноющие виски. — Мне нужна его подпись. У него есть официальные часы приема? Понедельник и четверг с десяти до двенадцати. Я торчу у его кабинета каждый божий раз. Там заперто! — О, официальные часы приема — это ловушка для первокурсников, — хихикнул Ники, отпивая кофе. — Эндрю ненавидит глупых людей, а студентов он считает глупыми по умолчанию. Он появляется на кафедре по собственному расписанию, которое знает только декан. И, возможно, Сатана. — Прекрасно. Просто отлично. И как он выглядит, этот твой гений? Я хотя бы смогу караулить его на парковке! Ники на секунду задумался, закатив глаза к потолку: — Хм-м… Ну, я сам его видел всего пару раз, когда документы на подпись приносил. Он обычно сидит спиной к двери, в полумраке, вечно в черном пальто. Знаешь, такой классический типаж старого, злого профессора-садиста. Наверняка лысеющий, высокомерный, с вечно недовольной миной, который искренне наслаждается страданиями студентов. Фотографии его на стенде кафедры нет — он заставил её снять. В голове Нила образ профессора Миньярда мгновенно сложился в эту монументальную и отталкивающую картину. Пятидесятилетний сухарь с комплексом бога, которому лень проверить работу обычного студента. — Слушай, — Ники сочувственно похлопал Нила по плечу. — Сегодня пятница. На кафедре сейчас сидит Дэй. Наш глубокоуважаемый аспирант Кевин «я-сожру-твой-мозг» Дэй. Сходи к нему, может, он заберет твою флешку для профессора? Нил подскочил со стула так резко, что тот жалобно скрипнул по линолеуму. — Почему ты сразу об этом не сказал? — Потому что Кевин кусается не хуже Миньярда! — прокричал Ники ему вслед, но Нил уже вылетел в коридор, сжимая в кармане джинсов злосчастную флешку с первой главой. Коридоры корпуса психологии встретили Нила привычным запахом старой бумаги, мела и дешевого парфюма. Около двери с табличкой «Кабинет 402. Проф. Миньярд Э.Дж.» было подозрительно тихо. Нил глубоко вздохнул и постучал. Не дожидаясь ответа, он толкнул тяжелую деревянную дверь. За массивным столом, заваленным распечатками тестов, сидел Кевин Дэй. Высокий, черноволосый, в идеально отглаженной рубашке и с таким выражением лица, словно он лично нес на своих плечах всю мировую науку. На переносице у него покоились очки для чтения. Кевин даже не поднял взгляда на вошедшего, продолжая методично чиркать красной ручкой по чьей-то работе. — Часы приема окончены, — монотонно и резко произнес Кевин. — Я знаю. Но мне нужно передать черновик профессору Миньярду, — Нил сделал три шага вперед и положил флешку прямо поверх стопки проверенных тестов. — Я Джостен. Студент выпускного курса. Вашему научному руководителю на почту пришло от меня около двадцати писем. Кевин наконец поднял голову. Его взгляд за стеклами очков был абсолютно недовольным и колючим. Он посмотрел на флешку, затем на Нила, словно перед ним стоял злостный нарушитель академической дисциплины. — И что ты хочешь от меня, Джостен? — Кевин раздраженно откинулся на спинку кресла. — Профессор Миньярд не занимается благотворительностью. Ему глубоко плевать на твою предзащиту, твою стипендию и твое будущее в целом. Ты вообще видел свои сноски в промежуточном отчете? Это катастрофа. Оформление не по ГОСТу, графики не выровнены по ширине, методология хромает. — Вы издеваетесь? — Нил оперся ладонями о стол, наклоняясь ближе к аспиранту. В его глазах горело чистое, упрямое бешенство, замешанное на дикой усталости. — Я потратил на эту главу три недели. Я не спал последние трое суток. Мне просто нужен отзыв профессора. Две строчки! «Допущено к защите». А вы душните меня из-за шрифтов! — Всё переделать, Джостен, — холодно бросил Кевин, возвращаясь к своим тестам. — Твоя настойчивость не поможет тебе сдать диплом, если ты работаешь как ленивый аматор. Профессор берет черновики только лично. И только тогда, когда у него есть настроение. Забирай свой хлам и проваливай. Консультации не будет. Нил сжал кулаки так сильно, что ногти больно впились в ладони. Ему безумно хотелось схватить этот дурацкий стол и перевернуть его вместе со всеми тестами, правилами оформления и этим заносчивым Дэйем. Но здравый смысл подсказал, что драка с аспирантом — это стопроцентный билет на отчисление. Он резко выдернул флешку из-под красной ручки Кевина, развернулся и на каблуках пошел к выходу. — Передайте своему профессору, что он ублюдок, садист и старый маразматик, — бросил Нил, уже взявшись за дверную ручку. — Я обязательно передам, — долетел до него ленивый, но опасно обещающий ответ Кевина. — Ему очень понравится. Особенно про маразматика. Ближе к вечеру Нил сидел на подоконнике в коридоре общежития, бессмысленно листая ленту новостей. Внутри него все выгорело. Учеба, которая раньше казалась билетом в нормальную, стабильную жизнь, сейчас ощущалась как болото. Его дипломная работа по психологии девиантного поведения была действительно хороша, он знал это, но один конкретный неуловимый профессор и его заносчивый аспирант ломали все его планы. Дверь соседней комнаты с грохотом распахнулась, и оттуда вывалился Мэтт Бойд — сосед Нила по комнате, огромный, добродушный парень из футбольной сборной университета. На Мэтте была яркая рубашка, а из его телефона на всю громкость орала какая-то клубная музыка. — Эй, Джостен! — зычно крикнул Мэтт, перекрикивая басы. — Чего сидишь с таким видом, будто у тебя собака умерла? Хотя погоди, я знаю. Опять твой профессор-призрак и его верный цепной пес Кевин? — Не начинай, Мэтт, — глухо отозвался Нил, утыкаясь лбом в холодное стекло окна. — Мне осталось три дня. Меня отчислят из-за старикана, который прячется в Нарнии, и Дэйя, который помешался на ГОСТах. — Никто тебя не отчислит, ты лучший на потоке, — Мэтт подошел ближе и бесцеремонно схватил Нила за плечо, стягивая с подоконника. — Так, всё. Хватит. Ты похож на зомби, который забыл, как выглядит солнечный свет. Сегодня пятница. Мы идем развлекаться. — Я не пойду. Мне нужно переписать третью подглаву… — Ты ничего не будешь переписывать, пока твой мозг окончательно не расплавился, — отрезал Мэтт, буквально заталкивая Нила в их комнату. — Ники посоветовал отличное место. Клуб «Райские сумерки» на окраине. Там сегодня какая-то закрытая тусовка, но у Хэммика есть проходки. Снимешь стресс, выпьешь виски, пошлешь своего Миньярда мысленно к чертям, а завтра со свежей головой всё допишешь. Это приказ, Джостен. Живо переодевайся. Нил посмотрел на свой ноутбук, сияющий открытым текстовым документом, затем на решительное лицо Мэтта. Внутри него боролись два чувства: академическая ответственность и дикое, первобытное желание просто сбежать от всего этого хотя бы на одну ночь. Желание сбежать победило. — Ладно, — выдохнул Нил, вытягивая из шкафа простую черную футболку и чистые джинсы. — Поехали в твои «Райские сумерки». Хуже уже точно не будет. Если бы Нил Джостен знал, насколько сильно он ошибался в этот момент, он бы забаррикадировал дверь комнаты изнутри и никогда, ни при каких обстоятельствах не поехал бы в этот клуб.