Игрушки слово не давали

На следующей день Чонгук вместе с Тэхёном поехали в клинику, чтобы Чонгук сдал анализ на сперму. Чонгук подошёл в кабинет к врачу, а Тэхён остался стоять за дверью и ждать. В приёмной пахло стерильностью и чужим страхом. Тэхён сидел на пластиковом стуле, сжимая в руках ремень сумки, и старался не показывать, что внутри всё дрожит. Он знал, что результаты будут идеальными. У Чонгука не могло быть проблем с фертильностью  его организм работал как часы, он был здоров, силён и плодовит. Именно поэтому Тэхён так боялся. Прошёл час. Тэхён уже начал нервничать, когда дверь кабинета открылась. Чонгук вышел вместе с врачом  тот держал в руках какие-то бумаги и о чём-то говорил с альфой. Чонгук кивал, но его лицо было напряжённым. — Результаты анализов будут готовы через несколько часов, — сказал врач, посмотрев на обоих. — Вы будете ждать или придёте за ними завтра? Чонгук не колебался ни секунды. — Нет, мы будем ждать, — сказал он твёрдо. — Я специально на сегодня взял выходной. Врач кивнул, развернулся и ушёл обратно в кабинет, оставив их вдвоём в коридоре. Тэхён и Чонгук остались ждать. Сначала они сидели молча  Чонгук листал телефон, Тэхён смотрел в одну точку на стене. Но тишина давила. Чонгук не выдержал  встал со стула и начал ходить туда-сюда по коридору, заложив руки за спину. Потом он остановился напротив Тэхёна. Посмотрел на него сверху вниз  взгляд тяжёлый, холодный, почти хищный. — Тэхён, — сказал он негромко, но каждое слово звучало как приговор. — Если результаты анализов будут хорошие и окажется, что дело не во мне... то тебе хана. Тэхён поднял на него глаза. Внутри всё сжалось в тугой узел. — Я запру тебя в нашей квартире, — продолжал Чонгук, наклоняясь к нему. — И буду трахать тебя до тех пор, пока ты не забеременеешь. Каждый день. По несколько раз. Ты не выйдешь из спальни, пока не увидишь две полоски на тесте. Ты понял меня? Тэхён почувствовал, как по спине пробежал холод. Он открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Чонгук выпрямился и усмехнулся  той самой усмешкой, которая всегда предвещала беду. — Я прекрасно помню, что у тебя должна начаться течка на этой неделе, — добавил он, и его голос стал почти ласковым. — И я отыграюсь на тебе по полной программе. Ты от меня никуда не убежишь. Тэхён молчал. Смотрел в пол и молчал. В голове билась одна мысль: «У меня есть несколько дней. Может быть, два. Может быть, три. Пока не начнётся течка. Я должна успеть». — Ты меня слышишь? — Чонгук щёлкнул пальцами перед его лицом. — Слышу, — ответил Тэхён, и голос его был ровным, как стекло. — Хорошо. Чтобы никаких фокусов. Он сел обратно, взял телефон и уткнулся в экран. Тэхён остался сидеть, сжимая руки в кулаки. «Ты не запрёшь меня, Гуки,  подумал он, глядя на альфу. — Ты не получишь от меня ребёнка. И я не останусь с тобой. У меня есть план. У меня есть союзники. Я уйду, даже если для этого придётся выпрыгнуть из окна». Он улыбнулся про себя. Сейчас, в этой клинике, ожидая результатов, которые решат его судьбу, он чувствовал себя не жертвой  а человеком, который взял контроль в свои руки. Через три часа врач вышел с бумагами. Чонгук вскочил, почти выхватив их из рук. — Ну что? — спросил он, не скрывая напряжения. Врач посмотрел на него, потом на Тэхёна. — Поздравляю, Чон Чонгук. Ваши показатели в норме. Даже выше среднего. С фертильностью у вас всё отлично. Чонгук выдохнул  с облегчением, с триумфом. Он посмотрел на Тэхёна, и в его глазах горел победный огонь. — Слышал? — сказал он почти радостно. — Со мной всё в порядке. Значит, проблема в тебе. Мы найдём её и исправим. А пока... Он не договорил. Только положил руку Тэхёну на плечо  слишком сильно, почти больно. Тэхён улыбнулся. Идеальной улыбкой. — Я рад, Гуки. Теперь мы знаем, что с тобой всё хорошо. Значит, у нас будет ребёнок. Он врал. И врал так искренне, что сам почти поверил.Они приехали домой. Чонгук первым вышел из машины, хлопнув дверью, и встал у капота, скрестив руки на груди. Он ждал, пока Тэхён выберется наружу. Тэхён задержался на пару секунд, собираясь с мыслями, но Чонгук уже терял терпение. — Выходи, — бросил он. Тэхён открыл дверь, вышел и попытался пройти мимо него к подъезду, но Чонгук перехватил его за запястье  крепко, почти до хруста. И потащил за собой. — Отпусти меня! — Тэхён дёрнулся, пытаясь освободить руку. — Ты делаешь мне больно! Я никуда не убегаю! Отпусти, Чонгук! — Не дергайся, — рыкнул альфа, не ослабляя хватки. — А то я сделаю тебе только хуже. Они зашли в лифт. Тэхён сжал зубы  боль в запястье была острой, но он не хотел показывать, что ему страшно. Чонгук смотрел прямо перед собой, молчал, но его челюсть была сжата так, что желваки ходили ходуном. Двери лифта открылись. Чонгук выволок Тэхёна в коридор, подтащил к двери квартиры, достал ключи. Замок щёлкнул  и Тэхён почувствовал, как внутри всё оборвалось. Чонгук толкнул его внутрь, и Тэхён влетел в прихожую, едва удержавшись на ногах. Дверь захлопнулась, щёлкнул замок  Чонгук запер её на ключ. — Снимай одежду, — сказал альфа, поворачиваясь к нему. — Всю одежду. И иди в комнату, малыш. Тэхён стоял, прижавшись спиной к стене, и смотрел на Чонгука. Внутри билась паника, но он старался держать лицо. — Гуки, давай поговорим, — сказал он, пытаясь сохранить голос ровным. — Может быть, не надо... — Я сказал — снимай, — оборвал его Чонгук. И тогда Тэхён увидел. Чонгук достал пистолет. Тот самый, который всё это время лежал в прихожей, в тумбочке, заваленной старыми журналами. Тэхён даже не подозревал, что оружие там есть. Чонгук держал его в руке  не целился, но показывал, что он здесь главный. Тэхён похолодел. Он смотрел на чёрный ствол, на пальцы Чонгука, сжимающие рукоятку, и понимал  сейчас он или подчинится, или умрёт. — Зачем это? — спросил он, почти шёпотом. — Чтобы ты не делал глупостей, — ответил Чонгук спокойно. — Я хочу, чтобы у нас был ребёнок. Ты будешь делать то, что я говорю, пока не забеременеешь. Если попытаешься сбежать  я не стану тебя искать. Я просто выстрелю. В ногу. Или в руку. А потом запру в спальне и буду лечить сам. Тэхён смотрел в глаза Чонгука. Там больше не было любви. Только холодная, властная решимость. — Ты не сделаешь этого, — сказал он, но голос дрогнул. — Попробуй проверить, — усмехнулся Чонгук. — Я уже говорил тебе: я не привык жалеть о своих решениях. Раздевайся. Я жду. Тэхён опустил глаза. Пальцы дрожали, когда он начал расстёгивать пуговицы на рубашке. Пуговица за пуговицей. Он снял рубашку, потом футболку, потом джинсы. Остался в трусах и носках. Чонгук смотрел на него, не двигаясь. — Иди в спальню, — повторил он. — Ложись на кровать. Я приду через минуту. Тэхён медленно пошёл по коридору. Он чувствовал спиной взгляд Чонгука и знал, что пистолет всё ещё направлен в его сторону. В спальне он лёг на кровать, свернулся калачиком и закрыл глаза. Слёзы потекли по щекам  тихие, беззвучные. «Я не дам ему сделать это, — думал он. — Я не рожу ему ребёнка. Я сбегу. Сегодня. Сейчас. Как только он уснёт». Он слышал, как Чонгук ходит по квартире, как выключает свет на кухне, как заходит в спальню. Пистолет он положил на тумбочку  прямо рядом с кроватью. Тэхён не смотрел на него, но чувствовал его присутствие. — Малыш, — позвал Чонгук, садясь на край кровати. — Открой глаза. Тэхён открыл. Чонгук смотрел на него, и в его взгляде была смесь похоти и гнева. — Ты сделаешь то, что я хочу, — сказал альфа. — И тогда я, может быть, перестану злиться. А если нет... Он не договорил. Только положил руку на пистолет, поглаживая ствол. Тэхён кивнул. И пообещал себе: этой ночью он отсюда уйдёт. Даже если для этого придётся выпрыгнуть в окно. Чонгук не долго думая сбросил с себя одежду и бросил её на пол. Он лёг сверху на Тэхёна, придавив его тяжестью своего тела, и впился в его губы  страстно, жадно, без какой-либо нежности. Это был поцелуй собственника, который берёт своё, не спрашивая разрешения. Тэхён не сопротивлялся. Он знал, что если сейчас покажет страх или отвращение, Чонгук станет ещё жёстче. Поэтому он ответил на поцелуй, обхватив альфу за шею руками, и заставил себя не дрожать. Чонгук отстранился от его губ и спустился на шею, продолжая целовать  грубо, оставляя засосы, кусая кожу. А потом Тэхён почувствовал, как что-то острое касается его шеи. Клыки. Чонгук выпустил свои клыки и вонзил их в шею Тэхёна  глубоко, жёстко, без предупреждения. Он начал выпускать свой яд, чтобы образовалась метка. Альфа впрыскивал феромоны и гормоны прямо в кровь, связывая омегу с собой навечно. Тэхён почувствовал, как клыки пронзают кожу, как яд разливается по венам  жгучий, горячий, чужой. Боль была невыносимой  острой, рвущей, как будто его резали заживо. Он закричал. — Нет! Нет, только не метка! — вырвалось у него. Он начал вырываться, бить Чонгука кулаками по спине, пытаться оттолкнуть, но альфа держал его мёртвой хваткой, не отрываясь от шеи. Тэхён чувствовал, как его тело наполняется чужой сущностью, как его собственный запах смешивается с запахом Чонгука, как что-то внутри него перестраивается, подчиняется. «Я же теперь не смогу убежать от него!» — эта мысль пронзила его, как молния. Метка  это не просто шрам. Это привязка. Если он попытается уйти, связь начнёт рваться, и боль может его убить. Или он сойдёт с ума. Или вернётся обратно, как собака к хозяину. — Ч-Чонгук, пожалуйста! — Тэхён захлёбывался слезами, его голос сорвался на крик. — Вытащи их! Умоляю тебя! Но Чонгук не собирался останавливаться. Его клыки были глубоко в шее Тэхёна, яд продолжал течь, рисуя на коже омеги алую метку  знак принадлежности. Через несколько минут, когда метка полностью сформировалась  круглый шрам, который никогда не исчезнет  Чонгук наконец вытащил клыки. Тэхён почувствовал, как кровь хлынула из ран, и Чонгук лизнул его шею, убирая её. — Теперь ты мой целиком и полностью, малыш, — прошептал альфа, его голос был хриплым от возбуждения. — Ты от меня никуда не денешься. Если попытаешься  просто умрёшь. Тэхён лежал, глядя в потолок, чувствуя, как тело дрожит от боли и шока. Он не мог пошевелиться  руки и ноги онемели. Только слёзы текли по щекам, горячие и бесконечные. Чонгук не дал ему времени прийти в себя. Он раздвинул ноги Тэхёна в стороны, взял бутылку со смазкой и вылил её себе на пальцы, а потом немного на промежность омеги. Тэхён вздрогнул от холода, но не мог сопротивляться. Чонгук ввёл один палец в анус Тэхёна, полностью, и начал растягивать его. Грубо. Быстро. Тэхён закусил губу, чтобы не закричать снова. Он чувствовал, как палец двигается внутри него, как боль смешивается с унижением. — Не сопротивляйся, — приказал Чонгук, вводя второй палец. — Я хочу, чтобы ты запомнил эту ночь. Чтобы больше никогда не думал о побеге. Тэхён закрыл глаза. Внутри него всё умирало. Надежда, любовь, желание жить  всё исчезало, оставляя только пустоту. «Метка,  думал он. — Теперь я привязан к нему. Навсегда. Если я убегу  умру. Если останусь  умру медленно. Но я выберу своё. Я выберу побег. Даже если это убьёт меня». Чонгук вытащил пальцы смазал свой член смазкой по всей длине и смотрел на Тэхёна. Тэхён смотрел на него, не видя. В голове была только одна мысль: «Я уйду отсюда. Даже если мне придётся умереть, я уйду».