Игрушки слово не давали

Чимин так и не пошёл на выпускной. Он стоял у мутноватого окна пустого класса, пока одноклассники в лентах и нарядной форме смеялись и фотографировались внизу. Никто не обернулся, не посмотрел наверх, не крикнул: «Чимин, спускайся!» — Игрушка, — тихо сказал он сам себе, касаясь пальцами холодного стекла. — Ты даже не игрушка. Ты сломанная кукла, которую забыли в чулане. Он знал, что в выпускном альбоме его не будет. Как и на прошлых фотографиях класса. Учителя ставили ему тройки за поведение («недостаточно социально активен»), а одноклассники списывали с его тетрадей, пока он не начал прятать их. Тогда они перешли на кулаки. «Бракованный омега без течки  никчёмный мусор»,  так сказал однажды Чон Уён, местный альфа, сломав ему ребро на перемене. Чимин не плакал с четырнадцати лет. Он просто научился выживать. Экзамены он сдал на высший балл  назло всем, кто говорил, что омегам не место в юриспруденции. Приемная комиссия университета, видимо, мыслила иначе: через две недели после отправки документов пришло письмо с гербовой печатью. «Уважаемый Пак Чимин! Поздравляем с зачислением на факультет права. Вам предоставлено место в студенческом общежитии №3, комната 217. Заезд  25 августа». Чимин перечитал письмо десять раз, пока не поверил. Ночью он собрал рюкзак: сменное бельё, несколько футболок, потертые джинсы, зубную щётку, пачку лапши быстрого приготовления и запасные презервативы  не для того, чтобы их использовать, а чтобы притворяться, будто у него есть хоть какая-то личная жизнь. На дно легла старая потрёпанная книга по гражданскому праву, купленная на последние карманные деньги. В последний день августа он сел в переполненный автобус до соседнего города. Омеги обычно путешествовали парами или в сопровождении альф, но Чимин ехал один, сжавшись в кресле у окна. Ему было страшно. Не от того, что он один  к одиночеству он привык. А от того, что впереди  неизвестность. Что он снова окажется в месте, где его сочтут бракованным. Он не знал, что в новом общежитии его уже ждали те, кто перевернёт его жизнь  и не факт, что в лучшую сторону. Общежитие номер три оказалось серым девятиэтажным зданием с облупившейся краской на дверях. Внутри пахло дешёвым стиральным порошком, омежьими духами и альфа-тестостероном  от последнего у Чимина заныло под ложечкой. Он не переносил резких запахов. Свой собственный почти отсутствовал: без течки железы работали вполсилы, выдавая лишь слабый, едва уловимый аромат зелёного чая. — Комната 217, — прочитал он на обшарпанной табличке и толкнул дверь. Внутри стояли две кровати, два стола и один старенький холодильник, гудящий как трансформаторная будка. На дальней кровати сидел парень в ярко-жёлтом худи и перебирал какие-то браслеты из бисера. Увидев Чимина, он улыбнулся так широко, что на щеках появились ямочки. — О, привет! Ты мой новый сосед? А то говорили, будет один омега, а поселили с бетой. Я Чон Хосок, с тобой всё в порядке? Чимин замер на пороге. Бета. Не альфа. Это было... сносно. Хосок пах солнцем и ещё чем-то цитрусовым — совершенно не угрожающе. — Пак Чимин, — ответил он тихо, не поднимая глаз. — Я... буду учиться на юриста. — Круто! Я тоже. Получается что мы с тобой будем на одном факультет и будем помогать друг другу – Хосок спрыгнул с кровати и протянул руку. — Давай помогу с вещами. Ты как-то бледный, ехал долго? Хочешь чай? Чимин невольно дёрнулся, когда бета приблизился, но Хосок сразу сделал шаг назад, подняв ладони вверх. — Извини, я знаю, омеги иногда не любят, когда вторгаются в личное пространство. Просто предложил. — Спасибо, — выдавил Чимин. — Чай... да, можно. Они вместе разобрали рюкзак. Хосок оказался на удивление тактичным: не задавал лишних вопросов, не лез с расспросами о родителях или запахе. И даже не удивился, что у Чимина нет ни одного альфа-блокера или успокоительных феромонов. «Может, здесь всё будет иначе»,  подумал Чимин, засыпая под монотонный гул холодильника. Он ошибался. Первое сентября. Линейка на университетском дворе. Чимин стоял в заднем ряду, стараясь слиться с толпой. Форма у студентов была свободная, но многие альфы уже щеголяли в дорогих пиджаках, а омеги  в аккуратных рубашках с высокими воротниками, скрывающими следы укусов. Чимин же был в простой чёрной водолазке и потёртых брюках. Никто из сокурсников не обратил на него внимания  и это было прекрасно. Пока не объявили список групп. — Группа Ю-17, первый поток. Ваш куратор — профессор Кан. Студенты: Ким Намджун, Ким Сокджин, Чон Чонгук, Ким Тэхён, Мин Юнги, Чон Хосок, Пак Чимин... Чимин похолодел. Все эти фамилии  он слышал их ещё до поступления. Ким Намджун  лучший альфа-выпускник прошлого года, уже публиковался в научных журналах. Чон Чонгук  чемпион по спортивной борьбе среди альф. Мин Юнги  гений, которого отчислили из предыдущего университета за драку с профессором. И все они  альфы. Все, кроме Хосока и ещё одного омеги по фамилии Ким Сокджин, который, судя по слухам, был уже помечен Намджуном. Чимин почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он не сможет учиться в одной группе с таким количеством альф. Он не выживет. — Эй, ты новенький? — раздался голос сбоку. — Чего вжался в стену? Чимин поднял голову. Перед ним стоял парень с ярко-розовыми волосами, в косухе и с серьгой в брови. Его альфа-запах ударил в нос мощной волной  виски, табак и что-то холодное. Чимин инстинктивно втянул голову в плечи, но отступить некуда. — Мин Юнги, — представился парень, криво усмехнувшись. — А ты, наверное, тот самый бракованный омега, о котором трепалась вся приёмная комиссия? Пак Чимин? Слышал, у тебя ни разу не было течки. Как тебя вообще взяли? Чимин сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Он смотрел в пол, на потертые кеды. Не отвечать. Не реагировать. Это как в школе  стоит показать слабость, и они сожрут. — Оставь его, Юнги, — вмешался Хосок, появившийся откуда-то сбоку. — Мы же договорились не набрасываться на людей в первый же день. — А я и не набрасываюсь, — Юнги скрестил руки на груди. — Просто любопытно. Такое редкость  омега без запаха. Говорят, таких даже в приюты не берут. Чимин резко поднял голову. Внутри что-то щёлкнуло. Сломалась последняя пружина. — А таких альф, как ты, в психушки берут? — спросил он ровным, почти безжизненным голосом.  Или сразу в крематорий? Тишина повисла такая густая, что её можно было резать. Хосок замер с открытым ртом. Даже Чонгук, стоявший в десяти метрах с Тэхёном, обернулся. Юнги сначала удивлённо моргнул, а потом  оскалился. По-настоящему, хищно. — О, так у тебя есть зубы, — протянул он, наклоняясь ближе. — Посмотрим, как долго ты сможешь ими щёлкать, когда окажешься в моём подчинении. Он развернулся и ушёл, не оглядываясь. А Чимин остался стоять, мелко дрожа, и понимал, что только что подписал себе смертный приговор. — Зачем ты это сделал? — прошептал Хосок, хватая его за локоть. — Ты не знаешь Юнги. Он опасен. Он... он в прошлом году чуть не убил альфу, который тронул его территорию. А ты ему в лицо про крематорий... — Мне всё равно, — выдавил Чимин. — Я устал бояться. Он поднял глаза и впервые за долгое время посмотрел на новый мир без страха. Зато с глухой, свинцовой решимостью. Если эти альфы думают, что сломанная игрушка не может укусить  они глубоко заблуждаются. На следующий день все студенты пришли в университет уже на занятия. Чимин пришёл вместе с Хосоком, своим соседом по комнате. Они зашли на территорию университета, и Чимин начал осматриваться, как вдруг увидел группу из пятерых парней. Они все разговаривали между собой и что-то обсуждали. Чимин рассматривал их и увидел одного с красными волосами, который стоял рядом с высоким парнем с пирсингом на губе, и правая рука у того вся в татуировке. — Х-Хосок, а кто они и почему они все вместе стоят? — Чимин показал пальцем на группу, и Хосок повернул голову к ним. — Чимин, мой тебе совет: если хочешь закончить университет живым, то лучше не трогай и не приближайся к ним. Они очень популярны в этом университете, они второкурсники, их тут все знают и все боятся, — Хосок смотрел на Чимина, и в его взгляде можно было видеть, что он тоже их боится. — Тот со светлыми волосами  это Мин Юнги, он Альфа. Это тот, которого ты вчера видел на линейке и который чуть Альфу не убил. Второй  это Ким Намджун, рядом с ним его омега Ким Сок Джин. Они оба старосты группы. Намджун  помощник директора, он не опасный, но на всякий случай не зли его. Что касается Джина, то он спокойный и очень даже дружелюбный, но иногда может даже ударить. — А кто те двое: тот с красными волосами и тот с татуировкой? Чимин показал пальцем на другую пару парней. Один из них выделялся ярко-красными волосами  такого оттенка, будто их только что окунули в закат. Он стоял вполоборота и что-то увлечённо рассказывал своему соседу, жестикулируя тонкими пальцами. А рядом с ним замер второй  высокий, с пирсингом в нижней губе и правой рукой, полностью покрытой чёрными татуировками от запястья до локтя. Даже сквозь рубашку просвечивали узоры. — А... это, — Хосок понизил голос почти до шёпота, хотя между ними и той группой было метров двадцать. — Красные волосы Ким Тэхён. Омега. Но не думай, что он безобидный. Он из очень богатой семьи, и его все боятся не меньше альф. Говорят, в прошлом году он подставил одного парня из потока так, что того отчислили за одну ночь. А тот с татуировками  Чон Чонгук. Альфа. Тэхёна пара. Чонгук  бывший чемпион по борьбе, и он... он очень жёсткий. — Жёсткий? — переспросил Чимин, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. — Он однажды сломал руку альфе, который посмел флиртовать с Тэхёном. Прямо на глазах у преподавателя. И ничего ему не было. Папа у Чонгука  член попечительского совета,  Хосок нервно облизал губы. — Так что, Чимин, слушай меня: держись от них подальше. Все пятеро  одна стая. Их называют «Короли двора». Даже директор с ними считается. Чимин перевёл взгляд обратно. Теперь он видел их иначе. Юнги, Намджун, Джин, Чонгук, Тэхён  они стояли так естественно, так расслабленно, как будто вся территория университета принадлежала им. И никто из проходящих мимо студентов даже не смел подойти ближе чем на три метра. — А почему... почему их пятеро? — спросил Чимин тихо. — Разве в стае не должно быть поровну альф и омег? — Обычно да. Но здесь... — Хосок пожал плечами. — Юнги один. У него нет пары. Говорят, он никого не хочет. Точнее — он хочет только того, кто сможет его переспорить. А таких ещё не родилось. Чимин невольно вспомнил вчерашний разговор. «Посмотрим, как долго ты сможешь ими щёлкать». Его передёрнуло. — Пошли, — потянул его за рукав Хосок. — У нас первая пара через десять минут. Аудитория 304. Не хочу опаздывать  лектор по гражданскому праву терпеть не может, когда входят после звонка. Они уже сделали несколько шагов к центральному входу, когда Чимин краем глаза заметил, что один из «Королей» повернул голову в их сторону. Юнги. Тот самый альфа с пепельными волосами и тяжёлым взглядом. Он смотрел прямо на Чимина  без улыбки, без насмешки. Просто изучал, как хищник изучает добычу, которая случайно забрела на его территорию. Чимин ускорил шаг, почти переходя на бег. — Что? — спросил Хосок, не понимая. — Ничего. Просто хочу побыстрее сесть за парту. Они нырнули в прохладную тень университетского коридора, и только тогда Чимин выдохнул. В груди колотилось сердце  не от бега. От предчувствия. Там, снаружи, Юнги что-то сказал Чонгуку, и тот коротко кивнул. А Тэхён, поправляя волосы, проводил убегающего омегу долгим, ничего не обещающим взглядом. — Интересный экземпляр, — заметил Намджун, не глядя на Юнги. — Тот омега, о котором говорили в приёмной? Бракованный? — Ага, — лениво отозвался Юнги. — И с языком без костей. Вчера послал меня в крематорий. — И тебе понравилось, — усмехнулся Тэхён, сверкнув глазами. Юнги не ответил. Но в уголках его губ зазмеилась тонкая, почти незаметная улыбка. Аудитория 304 оказалась обычной лекционной комнатой: ряды деревянных парт, доска с меловыми разводами, портреты старых юристов на стенах. Чимин сел в самый последний ряд, у окна. Хосок примостился рядом. Студенты постепенно заполняли аудиторию. Чимин с удивлением заметил, что первые три ряда остались пустыми  никто не хотел садиться близко к кафедре. Зато в середине начали собираться группки: альфы отдельно, омеги отдельно. На Чимина почти не смотрели. Только один альфа с квадратной челюстью и тяжёлым взглядом проводил его оценивающим взглядом, но тут же отвернулся. А потом в аудиторию вошли они. Все разговоры резко стихли. Даже те, кто сидел в телефонах, подняли головы. Первым зашёл Намджун  высокий, широкоплечий, с умными глазами за очками. За ним, буквально вжимаясь в его спину, шёл Джин. Омега выглядел спокойным, почти надменным, но Чимин заметил, как он держится за локоть Намджуна  собственнический жест, которым омеги часто обозначают «он мой, не трогать». Следом, развалистой походкой, вошёл Чонгук. Сегодня он был в чёрной футболке с коротким рукавом, и татуировки на его правой руке полностью открылись  странные символы, черепа, цветы. Рядом с ним, как тень, двигался Тэхён. Омега с красными волосами держался уверенно, даже вызывающе, и несколько девчонок-омег в первом ряду почтительно опустили глаза. И последним, закрывая шествие, появился Юнги. На нём была серая толстовка с капюшоном, низко надвинутая на лоб. Волосы падали на глаза, но Чимин всё равно почувствовал на себе тот самый взгляд  колючий, сканирующий, от которого хочется съёжиться. Все пятеро заняли первые три ряда  как раз те самые пустующие места. И ни один другой студент даже не пикнул. — Доброе утро, — раздался голос с кафедры. В дверях стоял профессор Кан  мужчина средних лет с усталым лицом. — Рад видеть, что все живы и здоровы. Надеюсь, выспались перед первым днём. Открываем курс «Введение в правоведение». Откройте тетради и записывайте... Лекция началась. Чимин старательно водил ручкой по бумаге, но краем сознания всё время следил за теми, кто сидел впереди. Юнги не слушал. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и вертел в пальцах ручку. А потом, как будто почувствовав взгляд, медленно обернулся через плечо. И посмотрел прямо на Чимина. Взгляд был не злым. Он был... заинтересованным. Как у кота, который заметил мышку и решает  поиграть или просто придавить лапой. Чимин опустил глаза в тетрадь. Рука дрогнула, и на листе расползлась жирная клякса. — Ты чего такой бледный? — шепнул Хосок. — Голова болит, — солгал Чимин. Но на самом деле болело не там. Болело где-то глубже  там, куда он даже сам себе боялся заглядывать. В том месте, где все омеги чувствуют свою пару, слабый отклик на альфу. И это место, которое он считал мёртвым, вдруг дало о себе знать. Когда Юнги посмотрел на него, Чимин почувствовал... тепло. Совсем крошечное, почти незаметное. Но оно было. «Нет, — отрезал он себе мысленно. — Этого не может быть. Я бракованный. У меня нет пары». Он сильнее сжал ручку и заставил себя слушать профессора, отгоняя прочь все посторонние мысли. Но Юнги больше не отворачивался. Он смотрел на затылок Чимина  и ждал.