Игрушки слово не давали

Чонгук записался к лучшему репродуктологу в городе  профессору Кану, мужчине-альфе с сединой на висках и репутацией «волшебника», который помогал бесплодным парам. Клиника располагалась в престижном районе, в стеклянном здании с фонтаном у входа. Тэхён сидел в приёмной, сжимая в кармане визитку доктора Ли  той самой, которая делала ему операцию месяц назад. Он позвонил ей накануне, и она сказала только одно: «Ничего не бойся. После лапароскопии маточные трубы выглядят как здоровые, если не знать, что искать. Скажи, что хочешь беременеть, и они не станут делать инвазивную диагностику без острой необходимости. Просто сдай кровь на гормоны  анализы будут в норме. УЗИ покажет только, что трубы проходимы? Нет, УЗИ не видит проходимость, для этого нужна гистеросальпингография  болезненная процедура с контрастом. Если Чонгук не настаивает именно на ней, ты в безопасности». Тэхён повторял эти слова как мантру. Чонгук сидел рядом, листая журнал, но было видно, что он нервничает  покусывает губу, барабанит пальцами по подлокотнику. — Ким Тэхён и Чон Чонгук? — медсестра пригласила их в кабинет. Профессор Кан оказался именно таким, как описывали  уверенный, немного надменный, с быстрыми глазами. Он жестом пригласил сесть. — Итак, с каким вопросом? Чонгук начал первым: — Мы пытаемся завести ребёнка уже больше месяца. Регулярные половые контакты, овуляция отслеживается. Но беременности нет. Раньше у моего омеги уже была беременность, но она закончилась... медицинским прерыванием на раннем сроке, два года назад. Возможно ли, что аборт вызвал осложнения? Профессор Кан кивнул, делая пометки. — Возможно. Но не обязательно. Омега после аборта, особенно если прошло два года, обычно восстанавливает фертильность. Давайте начнём с анализов крови на гормоны и УЗИ органов малого таза. Это базовый минимум. — А гистеросальпингография? — спросил Чонгук. — Чтобы проверить проходимость труб? Тэхён внутренне сжался, но профессор Кан покачал головой: — Пока нет необходимости. Это инвазивная, болезненная процедура. Назначаем, только если есть явные подозрения на непроходимость. Сначала базовые анализы. — А если трубы повреждены? — настаивал Чонгук. — УЗИ покажет грубые изменения, — ответил врач. — Но, повторюсь, давайте по порядку. Тэхён выдохнул незаметно. Чонгук нехотя согласился. — Хорошо. Когда можно сдать анализы? — Прямо сейчас. Подождите десять минут. Медсестра взяла кровь у Тэхёна из вены  он даже не почувствовал боли, настолько был напряжён. Потом провели УЗИ. Тэхён лёг на кушетку, оголил живот, и врач водил датчиком по его коже, глядя на экран. Чонгук стоял рядом, вцепившись в спинку стула. — Всё в пределах нормы, — сказал профессор Кан после осмотра. — Матка обычных размеров, эндометрий соответствует дню цикла. Яичники активны, фолликулы есть. Трубы визуализируются, признаков гидросальпинкса или спаек нет. — То есть она может забеременеть? — переспросил Чонгук. — По УЗИ  да. Но гормоны покажут точнее. Тэхён сел, поправил одежду. Внутри всё колотилось, но на лице  спокойствие. — А если по гормонам всё нормально? — спросил Тэхён тихо. — Что тогда? Профессор Кан взглянул на него поверх очков. — Тогда будем искать причину в других факторах. Стресс, недосып, питание. Или... — он помедлил,  возможно, у альфы снижена подвижность сперматозоидов. Сдайте спермограмму, Чонгук. Чонгук побагровел. — У меня всё в порядке! — Это всего лишь анализ, — спокойно ответил врач. — Чтобы исключить. Тэхён с трудом сдержал улыбку. Чонгук, который считал себя идеальным, должен сдать спермограмму. Как иронично. — Мы подождём результаты гормонов, — сказал Чонгук сквозь зубы. — А потом решим. Они вышли из кабинета. В коридоре Чонгук схватил Тэхёна за локоть, почти больно. — Ты что-то скрываешь? — прошипел он, заглядывая в глаза. — Я ничего не скрываю, — ответил Тэхён, глядя прямо на него. — Ты сам был на УЗИ. Всё нормально. Значит, проблема не во мне. Чонгук отпустил его, но взгляд остался подозрительным. — Если узнаю, что ты принимаешь что-то или делаешь что-то, чтобы не забеременеть... — он не закончил, но угроза повисла в воздухе. — Не узнаешь, — спокойно сказал Тэхён. — Потому что я ничего не делаю. Он врал. И врал хорошо. Через три дня пришли результаты гормонов. Всё в пределах нормы  даже лучше, чем ожидалось. Профессор Кан позвонил лично: — С гормонами порядок. Я бы посоветовал проверить альфу. И ещё  меньше стресса, больше отдыха. У омеги следы хронического переутомления, высокий кортизол. Это может подавлять овуляцию. Чонгук выслушал и бросил трубку. — Он сказал, что у тебя высокий кортизол, — прорычал Чонгук, глядя на Тэхёна. — Из-за стресса. Какой стресс? У тебя всё есть! Тэхён молчал. Он знал, какой стресс. Каждую ночь, каждое прикосновение, каждое слово Чонгука. Но он не мог этого сказать. — Я буду спать больше, — ответил он. — И пить успокоительное. — Вот и делай, — Чонгук отвернулся. — Через месяц сдашь анализы снова. Если не забеременеешь  пойдём на гистеросальпингографию. Я хочу быть уверен, что трубы в порядке. Тэхён кивнул, но внутри похолодел. У него есть месяц, чтобы что-то придумать. Он вышел на балкон, достал телефон и написал доктору Ли: «Всё прошло. Но через месяц могут назначить проверку проходимости труб. Что делать?» Ответ пришёл через минуту: «Приходи ко мне. Сделаем фиктивную справку. Или я сама проведу „обследование“ с поддельными результатами. Ты не один». Тэхён выдохнул и убрал телефон. Ещё есть союзники. Он посмотрел на звёзды и подумал: «Ещё один месяц. Я продержусь. А потом  побег. Обязательно побег». Прошла ровно неделя. Каждый раз, когда Чонгук приходил к родителям или брал трубку, он слышал одно и то же: «Когда уже будет ребёнок?», «Ты что, не можешь сделать нормального омегу беременным?», «Посмотри на Намджуна  у него уже двойняшки, а ты всё тянешь». Чонгук уже конкретно устал от этих слов. Они въедались в кожу, как кислота, разъедали его самооценку. Он  альфа, будущий глава компании по добыванию нефти, а не может заставить собственного омегу забеременеть. Это позор. Унижение. И он решил: после работы он приедет домой и серьёзно поговорит с Тэхёном. Без обвинений  но жёстко. Так, чтобы омега понял: шутки кончились. Вечером Чонгук вернулся с работы раньше обычного  обошёл пробки, бросил машину у подъезда, влетел в лифт. Он застал Тэхёна, который стоял на кухне и что-то готовил на плите. Запах тушёного мяса и специй заполнял комнату  уютно, по-домашнему. Тэхён даже не обернулся, когда хлопнула входная дверь. — Тэхён, я дома! — крикнул Чонгук, снимая ботинки. — Я слышу, — спокойно ответил омега. — Ужин почти готов. Чонгук прошёл на кухню, сел за стол, сложил руки перед собой. Тэхён мельком взглянул на него  понял, что разговор будет серьёзным. Выключил плиту, повернулся и вытер руки о полотенце. — Что-то случилось? — Сядь, — велел Чонгук, указывая на стул напротив. Тэхён не спорил. Сел, сложив руки на коленях, и посмотрел на альфу. Внутри всё сжалось от предчувствия, но лицо оставалось спокойным. — Я устал от этих разговоров, — начал Чонгук, понизив голос. — Родители, друзья, коллеги — все спрашивают, когда мы родим ребёнка. Я устал выглядеть беспомощным альфой, который не может зачать наследника. — Я знаю, — тихо сказал Тэхён. — Мне тоже это тяжело слышать. — Тяжело? — Чонгук усмехнулся, но усмешка вышла жёсткой. — Тебе тяжело? Ты понимаешь, что говорят обо мне? Что я, возможно, бесплоден? Что у меня слабые сперматозоиды? Что я  недоальфа? — Это их слова. Я так не считаю, — ответил Тэхён, глядя в глаза. — Тогда докажи! — Чонгук ударил ладонью по столу, и посуда на тарелках звякнула. — Если я такой хороший  почему ты не беременеешь?! Тэхён не дрогнул. Он уже научился не вздрагивать от его криков. — Я не знаю, Гуки, — ответил он спокойно. — Я сдал все анализы  они в норме. УЗИ  в норме. Врач сказал, что проблема может быть не во мне. Ты сдал спермограмму? Чонгук дёрнулся, как от удара. — Я не буду это сдавать! — рявкнул он. — У меня всё нормально! — Тогда почему мы не можем зачать? — ровно спросил Тэхён. — Если у обоих всё хорошо  ребёнок должен был уже быть. Может, нам обоим нужно пройти полное обследование? — Я не идиот! — Чонгук встал, опрокинув стул. — Я знаю, что ты что-то скрываешь! Ты что-то делаешь, чтобы не забеременеть! Я чувствую это! Тэхён поднялся медленно, спокойно, хотя сердце колотилось как бешеное. — Ты обыскивал мои вещи. Мою аптечку. Мой телефон. И не нашёл ничего, — сказал он тихо. — Потому что я ничего не скрываю. Если ты мне не веришь  давай пойдём к другому врачу. Хоть к десяти. Но если все они скажут, что я здорова, а ты не сдашь свои анализы  значит, ты боишься правды. Что проблема в тебе, а не во мне. Чонгук замер. На его лице отразилась смесь гнева и растерянности. Он смотрел на Тэхёна, и впервые за долгое время в его глазах мелькнуло сомнение. — Ты уверен, что не принимаешь ничего? — спросил он почти шёпотом. — Клянусь, — сказал Тэхён, глядя прямо в глаза. — Именем того ребёнка, которого я потерял два года назад. Он сделал это сознательно. Ударил по больному. Знал, что Чонгук чувствует вину за аборт  даже если не признаётся. Тэхён должен был защитить свою тайну любой ценой. Чонгук опустил глаза. Посидел молча, сжав кулаки. Потом поднял стул, сел обратно и устало провёл рукой по лицу. — Ладно, — сказал он глухо. — Я сдам эти чёртовы анализы. Если окажется, что я бесплоден — я... я не знаю, что я сделаю. Но если выяснится, что ты меня обманул  ты пожалеешь, что встретил меня. Тэхён медленно выдохнул. Внутри всё дрожало, но на лице  ни эмоций. — Хорошо, — сказал он. — Тогда я запишу тебя на спермограмму. На завтра. Чонгук кивнул, не поднимая глаз. — А сейчас давай ужинать, — сказал Тэхён, поворачиваясь к плите. — Мясо остывает. Он налил суп, поставил тарелку перед Чонгуком. Альфа взял ложку и начал есть  механически, не чувствуя вкуса. Тэхён сел напротив, тоже поднёс ложку ко рту, но еда застревала в горле. «Он сдаст анализы,  думал Тэхён. — И всё будет в норме. Он здоров. Тогда он снова начнёт подозревать меня. У меня есть время  неделя, может, две. Надо бежать. Пока не поздно». Он улыбнулся Чонгуку через стол, и тот улыбнулся в ответ  впервые за месяц. Но Тэхён знал: эта улыбка  как бомба с часовым механизмом. И время почти вышло.