Игрушки слово не давали

После окончания занятия Чимин как обычно стоял у своей парты и складывал вещи в рюкзак, собираясь идти домой. В голове всё ещё крутились слова Хосока: «Не наше дело». Он уже застегнул молнию, когда заметил, что в аудитории почти никого не осталось  только Хосок, ждавший у двери, да пара студентов в дальнем углу. А потом к нему подошёл Тэхён. Чимин замер. Тэхён двигался медленно, с трудом держась на ногах  каждое движение давалось ему с видимой болью. Красные волосы упали на лицо, и он не поправлял их. Под глазами залегли тёмные тени, губы потрескались. — Чимин, я хотел поговорить с тобой, — голос Тэхёна был тихим, почти безжизненным. — Есть минутка? Чимин молча кивнул, не зная, чего ожидать. Хосок напрягся у двери, но не вмешивался. Тэхён опустил взгляд в пол, переступил с ноги на ногу и поморщился от боли. А потом поднял глаза  и Чимин впервые увидел в них не насмешку, не превосходство, а что-то похожее на стыд. — Я хотел попросить прощения, — сказал Тэхён, и его голос дрогнул. — За то, что тогда поцеловал тебя без разрешения. Я не должен был этого делать. Прости меня. Я больше так не буду. Чимин смотрел на него и не мог понять  искренне это или нет. Но одно он понимал точно: Тэхёну сейчас намного хуже, чем ему. Синяки на запястьях, неестественная поза, этот потухший взгляд. Он не врал. По крайней мере, не о своей боли. — Ладно, — тихо ответил Чимин. — Я... принимаю извинения. Тэхён выдохнул  с облегчением, как будто боялся, что Чимин начнёт кричать или жаловаться. — Спасибо, — прошептал он и уже хотел отойти, как вдруг... В аудиторию быстрым шагом вошёл Чонгук. Он заметил Тэхёна рядом с Чимином, и его лицо мгновенно окаменело. Не говоря ни слова, он схватил Тэхёна за запястье  то самое, в синяках  и резко потянул на себя. Тэхён ударился грудью о широкую грудь альфы и замер, чувствуя, как тот злится. Запах Чонгука стал тяжёлым, удушающим  дуб и горечь. — Малыш, — голос Чонгука опустился до опасного шёпота, — Я смотрю, ты никак не усвоишь урок. Мне что, быть с тобой ещё жёстче, чтобы ты наконец понял, что ты только мой? Он перевёл взгляд на Чимина  ледяной, предупреждающий. Чимин почувствовал, как кровь отливает от лица, но не отступил. Сжал лямку рюкзака и остался на месте. — Нет! — Тэхён замотал головой, вцепившись свободной рукой в футболку Чонгука. — Я ничего не сделал! Я просто попросил у Чимина прощения за то, что сделал! Честно, Гуки, я больше не флиртую, я просто... — Заткнись, — оборвал его Чонгук. — Ты не должен с ним вообще разговаривать. Ясно?  он тряхнул Тэхёна за запястье, и тот вскрикнул от боли. — Ни смотреть, ни говорить, ни дышать в его сторону. Ясно? — Ясно, — прошептал Тэхён, сжимаясь. — Прости. Чонгук на секунду замолчал, всё ещё сжимая его руку. Потом, словно вспомнив, что они не одни, повернулся к Чимину. — А ты, — сказал он тихо, почти ласково. — Держись от моего омеги подальше. Если я ещё раз увижу, что вы разговариваете... я сделаю так, что ты пожалеешь, что вообще поступил в этот университет. Ты понял, бракованный? Чимин сжал челюсть. Внутри всё кипело  страх, злость, желание ударить этого самоуверенного альфу. Но он знал, что если сейчас ответит, то не уйдёт отсюда живым. Или невредимым. — Понял, — выдавил он сквозь зубы. — Умный мальчик, — усмехнулся Чонгук и, развернув Тэхёна за плечи, поволок его к выходу. Тот шёл, поскуливая, и не обернулся. В аудитории стало тихо. Хосок, застывший у двери, выдохнул и подошёл к Чимину. — Ты как? — спросил он, заглядывая в лицо. — В порядке, — ответил Чимин, хотя руки тряслись. — Пойдём отсюда. Они вышли в коридор. Чимин шёл быстро, не глядя по сторонам, но на лестнице они столкнулись с Юнги. Тот стоял, прислонившись к перилам, и вертел в руках зажигалку. — Слышал, — сказал Юнги, не глядя на них. — Чонгук опять устроил сцену. — Откуда ты... — начал Хосок. — В этом коридоре всё слышно, — Юнги поднял глаза. Он смотрел на Чимина  и в его взгляде не было насмешки. Только усталость и что-то похожее на... сочувствие? — Держись от них подальше, Пак. Чонгук ревнивый, как сто альф разом. А Тэхён... он не враг тебе. Он просто сломанный. — Я заметил, — тихо сказал Чимин. Юнги кивнул и, щёлкнув зажигалкой, ушёл вниз по лестнице, оставив их одних. Хосок тронул Чимина за локоть: — Пошли. Сегодня я делаю лапшу с яйцом. Заедать стресс. Чимин слабо улыбнулся и пошёл за ним. Но в голове всё ещё звучали слова Тэхёна: «Прости меня». И слова Чонгука: «Ты только мой». И тихий щелчок зажигалки Юнги, который прозвучал как приговор. Общежитие встретило их привычным гулом холодильника и запахом чужой еды из коридора. Чимин скинул кроссовки у порога и рухнул на свою кровать, уставившись в потолок. Хосок молча прошёл к маленькой кухонной зоне, загремел кастрюлькой. — Ты яйцо хочешь целиком или помешать? — спросил он, не оборачиваясь. — Всё равно, — ответил Чимин безразлично. Хосок вздохнул, поставил воду кипятиться и сел на край кровати напротив. Некоторое время они молчали  только холодильник гудел да за окном кричали вороны. — Чимин, — Хосок заговорил первым, понизив голос, хотя в комнате больше никого не было. — Ты сейчас думаешь о Тэхёне. Я знаю этот взгляд. Не надо. — А если надо? — Чимин повернул голову к нему. — Ты видел его лицо? Как он извинялся? Он же не притворялся, Хосок. Ему правда было стыдно. — Может, и так. Но от этого он не станет безопаснее, — Хосок покачал головой. — Ты не понимаешь их динамику. Чонгук — альфа с очень жёсткой территориальностью. Если он решит, что Ты представляешь угрозу для его пары... — Хосок не договорил, но Чимин и так понял. — Он меня убьёт? — Не обязательно. Но сделает так, что ты сам захочешь исчезнуть. Я видел, что он сделал с одним парнем на первом курсе. Тот просто подошёл к Тэхёну спросить, который час. Чонгук выбил ему три зуба. И ничего ему не было, потому что его отец  член попечительского совета. Чимин сел на кровати, обхватив колени руками. — Я просто не понимаю, как можно быть таким жестоким с тем, кого любишь. — А кто сказал, что это любовь? — Хосок горько усмехнулся. — Это собственничество. Тэхён для Чонгука  красивая дорогая игрушка. Которую можно разбить и купить новую, но зачем, если эту ещё можно склеить? Чимин передёрнуло от этого сравнения. Игрушка. То же слово, которое он использовал для себя. — А Юнги? — спросил он вдруг. — Он вчера сказал про Тэхёна «сломанный». Они дружат? Хосок пожал плечами. — Сложно сказать. Юнги — тёмная лошадка. Он ни с кем не сближается по-настоящему. Но иногда... иногда он вмешивается. По-своему. Может, Тэхён ему не безразличен. А может, просто ненавидит Чонгука. Никто не знает. Вода закипела. Хосок встал и бросил в кастрюльку лапшу. — А этот парень... который спросил время. Он что, так и не наказал Чонгука? — спросил Чимин. — Тот парень сам отказался писать заявление. Сказал, что устал и не хочет проблем. Его отчислили через месяц. За прогулы. — Хосок помешивал лапшу. — В этом университете свои законы, Чимин. И их пишут альфы из богатых семей. Мы с тобой  песчинки. Чимин замолчал. Он взял телефон, но экран не включил  просто смотрел на своё отражение в чёрном стекле. — Слушай, — вдруг сказал Хосок, ставя перед ним тарелку с лапшой и яйцом. — Я не говорю, что нужно быть равнодушным. Просто... пока не влезай. Посмотри. Присмотрись. Может, Тэхён сам найдёт выход. Или кто-то другой вмешается. Но не ты. Ты уязвимее всех. — Потому что я бракованный? — Потому что у тебя нет стаи, — мягко поправил Хосок. — Омега без альфы  лёгкая добыча. А ты даже запаха почти не имеешь. Тебя не почувствовать за версту, как других. Это минус, но это и плюс. Ты можешь быть невидимкой. Пользуйся этим. Чимин взял палочки и начал есть. Лапша была горячей, почти обжигающей. Он съел половину, потом отодвинул тарелку. — А если я не хочу быть невидимкой? Хосок посмотрел на него долгим взглядом. — Тогда найди того, кто захочет тебя защитить. Но таких здесь мало. И каждый из них что-то потребует взамен. Чимин подумал о Юнги. О его взгляде  тяжёлом, оценивающем. О том, как он сказал: «Тогда тебе стоит бояться меня». — Может, лучше уж быть одним, — прошептал Чимин. — Может, — согласился Хосок. — Но так ты никогда не перестанешь быть игрушкой для тех, кто сильнее. Они доели молча. Потом Чимин вымыл посуду, Хосок включил какую-то дораму на ноутбуке, но никто не смотрел. Чимин лёг в кровать, отвернулся к стене и закрыл глаза. Перед мысленным взором стояло лицо Тэхёна  бледное, с опухшими глазами. И голос, шепчущий: «Прости меня». «За что ты просишь прощения? — подумал Чимин. — Ты не должен был целовать меня без спроса. Но ты не заслуживаешь того, что с тобой делают». Он заснул только под утро. И во сне ему снился красный цвет  волосы, разбитые губы, кровь на белых простынях. А потом чья-то рука  нежная, несмотря на татуировки гладила его по голове и шептала: «Не бойся». Чимин проснулся в холодном поту. Рядом мирно сопел Хосок. А на подушке пахло дубом и табаком  запахом, которого здесь быть не могло. Прошло около двух недель. Тэхён больше не подходил к Чимину, да и он тоже. Чимин всё время проводил на олимпиадах или с Хосоком. Все учителя хвалили Чимина за то, что тот соглашается участвовать в олимпиадах по всем предметам. История, право, математика, даже физкультура  он тащил на себе всё, лишь бы не оставаться в тишине аудитории, где его могли достать вопросы или косые взгляды. Что касается Тэхёна и его компании  они переключились на другого человека. Какого-то первокурсника-омегу с факультета искусств, который слишком громко смеялся в столовой. Теперь его травили вместо Чимина. Чимина больше не трогали, но по-прежнему считали бракованным  и когда он проходил мимо, слышал шёпот: «Смотри, тот самый, без запаха», «Может, он вообще не омега?», «Говорят, у него никогда не было течки, страшно представить». Чимин привык. Он просто опускал голову и шёл дальше. Наушники, громкая музыка, рюкзак за плечами  его броня. В один из дней, когда занятия закончились раньше обычного, Чимин возвращался через парк перед университетом. На баскетбольной площадке шла игра. Чонгук, Намджун, Юнги и ещё несколько альф из старших курсов гоняли мяч. Пот капал с лиц, кроссовки скрипели по асфальту. А у края площадки, у чёрного внедорожника, стоял Тэхён. Он сидел, опираясь на капот, и бесцельно водил пальцем по капоту. Красные волосы отросли и падали на глаза. Он выглядел спокойным, но Чимин заметил, как он вздрагивает каждый раз, когда мяч громко ударяется об асфальт. — Эй, малыш! — крикнул Чонгук, остановившись и вытирая лицо футболкой. — Принеси из машины бутылку холодной воды! И побыстрее! Тэхён поднял голову, на секунду замешкался, потом кивнул и открыл заднюю дверь внедорожника. Он наклонился внутрь, и Чимин увидел, как он морщится от боли  видимо, старые травмы ещё не зажили. Тэхён достал бутылку, закрыл дверь и, прихрамывая, пошёл к площадке. Чимин замер под деревом, не решаясь пройти мимо. Он видел, как Тэхён протягивает бутылку Чонгуку. Альфа взял её, открутил крышку, сделал большой глоток, а потом... не глядя, бросил бутылку обратно в Тэхёна. Та ударила того в плечо, обдав водой. — Ой, прости, — усмехнулся Чонгук. — Не рассчитал. Тэхён промолчал. Он поднял бутылку с земли, закрыл крышку и отошёл обратно к машине, держась за ушибленное плечо. Никто из игроков даже не обернулся. Только Юнги на секунду перестал вести мяч и посмотрел вслед Тэхёну. Но потом снова сосредоточился на игре. Чимин сжал кулаки. Он хотел подойти, сказать что-то Чонгуку, заступиться... но вспомнил слова Хосока: «Не влезай». Он развернулся и быстро пошёл в сторону общежития, сжимая лямки рюкзака так, что побелели костяшки. «Это не моё дело», — твердил он себе. — «Я игрушка, меня разобьют. Не моё дело». Но внутри всё кипело от злости и бессилия. Когда он уже почти дошёл до дверей общежития, его догнал Юнги  запыхавшийся, с мокрыми от пота волосами. — Эй, Пак! — окликнул он. — Ты чего так быстро ушёл? Там ещё игра не кончилась. — Не люблю баскетбол, — не оборачиваясь, ответил Чимин. Юнги обогнал его и встал перед дверью, загораживая проход. — Ты видел сейчас, да? — спросил он без обиняков. — Как он швырнул в Тэхёна бутылку. Чимин поднял на него взгляд: — Видел. — И что думаешь? — Думаю, что это не моё дело, — Чимин попытался обойти Юнги, но тот снова перегородил дорогу. — А если я скажу, что ты можешь ему помочь? — Юнги наклонил голову. — Не напрямую. Просто... ты нравишься Тэхёну. Не в романтическом смысле. Он видит в тебе того, кем был сам пару лет назад. До того, как Чонгук его сломал. Чимин замер: — С чего ты взял? — Потому что я знаю Тэхёна дольше, чем они встречаются, — Юнги вздохнул. — Он был другим. Весёлым, громким, дерзким. А теперь... сам видишь. — И что ты предлагаешь? — спросил Чимин устало. — Чтобы я стал его тайным другом? А когда Чонгук узнает, мне выбьют зубы, как тому парню со временем? Юнги помрачнел: — Откуда ты знаешь про того парня? — Хосок рассказал. — Хосок слишком много болтает, — Юнги провёл рукой по лицу. — Слушай. Я не говорю, лезь в пекло. Но если Тэхён снова подойдёт к тебе  не прогоняй его. Ему нужно знать, что есть кто-то, кто не считает его просто вещью. Чимин долго смотрел на Юнги  на его серьёзное лицо, на шрам над бровью, на усталые глаза. — Почему ты сам ему не поможешь? — спросил Чимин. — Вы же вроде друзья. Юнги криво усмехнулся: — Потому что я альфа. В их паре альфа только один — Чонгук. Если я вмешаюсь, он решит, что я претендую на Тэхёна. И тогда начнётся война. А так  ты омега. Пусть и бракованный. Ты не представляешь для Чонгука угрозы. — Пока не представляю, — тихо сказал Чимин. — Ладно. Если Тэхён подойдёт... я не буду его прогонять. Юнги кивнул и отошёл в сторону, пропуская его к двери. — И ещё, Пак, — сказал он уже в спину. — Ты не бракованный. Просто другой. Не все омеги должны пахнуть цветами и сахаром. Он ушёл обратно на площадку, оставив Чимина стоять в дверях с колотящимся сердцем. «Просто другой»,  повторил про себя Чимин. Почему-то от этих слов стало чуть теплее.