Игрушки слово не давали

На следующей день Чимин как обычно пришёл в университет и сел за свою парту. Открыл учебник и стал ждать, пока придут другие. Хосок задержался в коридоре — разговаривал с кем-то из знакомых, поэтому Чимин сидел один, листая конспекты. А потом всё пошло не так. Сначала он почувствовал странное тепло внизу живота  тянущее, ноющее, как перед самыми болезненными месячными. Чимин поморщился, но не придал значения. Списал на усталость после олимпиад. Через пять минут его бросило в жар. Потом  в холод. Руки задрожали, по спине побежали мурашки, а в висках застучало. Чимин снял толстовку, оставшись в одной футболке, но легче не стало. Наоборот  каждый вздох отдавался приятной, пугающей истомой где-то глубоко внутри, там, где он даже не знал, что есть нервные окончания. «Что со мной? — испуганно подумал он. — Я заболел?» Он не понимал. И не мог знать  ведь у него никогда не было течки. В аудиторию начали заходить студенты. Первыми  несколько альф с младших курсов. Они вошли, сделали шаг  и замерли. Один громко втянул носом воздух, и его глаза расширились. Второй побледнел, схватившись за край парты. — Кто... — начал он хрипло. — Кто это? Потом вошли Чонгук, Намджун и Юнги. Они были старше, опытнее, но даже их пробило. Чонгук замер на пороге, его ноздри раздулись. Намджун снял очки, протёр их и надел снова  как будто это могло помочь. А Юнги... Юнги остановился как вкопанный, и его лицо стало белым, а потом  алым. Запах заполнил всю аудиторию. Персики  сладкие, спелые, с кислинкой.  Смесь была пьянящей, невыносимо притягательной. Даже омеги втягивали воздух, не в силах противостоять. Только Чимин ничего не чувствовал. Он сидел, сжавшись за партой, и не понимал, почему все смотрят на него. Тэхён тоже почувствовал. Он был омегой, но нюх у него оставался хорошим  несмотря на запрет Чонгука не подходить к Чимину, Тэхён на свой страх и риск встал со своего места. Подошёл к парте Чимина быстрыми, но болезненными шагами  старые травмы всё ещё давали о себе знать. Он наклонился и сунул в дрожащие руки Чимина маленькую упаковку. — Чимин, вот держи, — голос Тэхёна был тихим, но срочным. — Это блокаторы, которые мне очень помогают, когда у меня течка. Бери их и уходи отсюда, пока ещё целый. Он повернул голову к Хосоку, который наконец зашёл в аудиторию и замер, чувствуя запах. — Уведи его отсюда, скорее, пока не поздно! — почти выкрикнул Тэхён. Хосок не стал задавать вопросов. Он схватил Чимина за руку, забрал блокаторы, засунул их в карман рюкзака и буквально потащил омегу к выходу. Чимин спотыкался, его тело стало ватным, ноги не слушались. Голова кружилась, а внизу живота разгорался пожар. — Дыши, дыши, — шептал Хосок, волоча его по коридору. — Сейчас выйдем на улицу, там свежий воздух... Они уже почти дошли до главного выхода, когда в конце коридора возникла фигура. Юнги. Он стоял, широко расставив ноги, и дышал тяжело, как после забега. Глаза его потемнели, зрачки расширились, а пальцы сжимались и разжимались. Когда он учуял запах, исходящий от Чимина  а теперь, когда они были так близко, он бил в голову нестерпимой волной  Юнги понял всё сразу. Персик запах который исходил от Чимина и запах Юнги мета он сильно подходили друг другу. Они начали смешиваться с его собственным запахом  виски, табак, холодный ветер. Ароматы переплетались, усиливали друг друга, создавая что-то новое, невыносимо правильное. Чимин  его истинный омега. — Юнги, пропусти, — Хосок попытался обойти его, но альфа не двинулся с места. — Не могу, — голос Юнги сел, стал низким, почти звериным. — Он... он мой. Хосок побледнел. Он знал, что значит для альфы встретить истинного омегу  это не просто влечение, это химия на уровне генов, которая ломает любые преграды. Но сейчас Чимин был в течке, не способен защитить себя, и если Юнги возьмёт его здесь... — Юнги, одумайся! — Хосок заслонил Чимина собой. — Он первый раз, он не понимает, что происходит. Дай ему уйти, принять блокаторы, прийти в себя... Юнги сделал шаг вперёд. Его руки тряслись. Он смотрел на Чимина, который стоял, привалившись к стене, с мутными глазами и раскрасневшимися щеками. — Чимин, — позвал Юнги, и в его голосе не было насмешки. Только жадное, отчаянное «ты мой». — Ты чувствуешь меня? Скажи, что чувствуешь. Чимин поднял на него затуманенный взгляд. Запах виски и табака ударил в нос, но не оттолкнул  наоборот. Он хотел вдохнуть его глубже, хотел, чтобы этот запах окружил его, успокоил, погасил огонь внутри. Он не знал, что это значит. Но тело знало. — Юнги... — выдохнул Чимин, и это было похоже на капитуляцию. Юнги шагнул вперёд и взял его за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Повтори, — прошептал он. — Скажи моё имя ещё раз. — Юнги, — повторил Чимин, и слёзы потекли по его щекам — от страха, от непонимания, от жара, который разрывал его изнутри. — Я не сделаю тебе больно, — сказал Юнги, стирая большим пальцем слезу. — Но ты должен уйти. Сейчас. Потому что я не знаю, как долго смогу себя контролировать. Он убрал руку и, развернувшись, загородил спиной коридор. — Бегом, — бросил он Хосоку. — В общежитие. Блокаторы  сразу. И не выходи из комнаты, пока я не скажу. Хосок схватил Чимина за руку и побежал. Чимин спотыкался, почти не видя дороги, но слышал, как сзади кто-то подошёл к Юнги. Это был Чонгук. — Ты упустил истинного? — усмехнулся он, тяжело дыша  запах течки бил и по нему. — Глупый альфа. — Я не упустил, — ответил Юнги, не оборачиваясь. — Я его спрятал. От таких, как ты. Чонгук оскалился, но промолчал. Потому что знал: Юнги в таком состоянии лучше не злить. А Чимин уже выбежал на улицу, в холодный воздух, и вдохнул полной грудью. Запах Юнги остался с ним  на губах, на щеке, в лёгких. «Что со мной происходит?» — билась в голове паническая мысль. Но сердце уже знало ответ. Хосок влетел в комнату, не закрывая за собой дверь, и первым делом усадил Чимина на кровать. Тот дрожал крупной дрожью, лицо раскраснелось, глаза блестели, а дыхание было частым и поверхностным. Казалось, он не понимает, где находится. — Закрой дверь, — прошептал Чимин, но Хосок уже захлопнул её и защёлкнул замок. — Сиди, не двигайся, — велел бета и начал рыться в рюкзаке Чимина, вытряхивая тетради, учебники, пару ручек. — Где эти чёртовы блокаторы... Тэхён сунул их в карман, да? — Карман... — выдохнул Чимин, пытаясь сосредоточиться. — В джинсах, передний... Хосок быстро нащупал упаковку  маленькую, серебристую, с несколькими таблетками внутри. Надпись гласила: «Омега-блокатор. Экстренное подавление течки. Действует 6-8 часов. Не превышать дозу». — Одну или две? — спросил Хосок, ломая блистер. — Две... Тэхён сказал, две, когда совсем плохо, — Чимин с трудом проглотил таблетки, которые Хосок сунул ему в рот, и запил водой из бутылки, стоявшей на тумбочке. — Я никогда... никогда не чувствовал себя так. Это течка? — Это течка, — Хосок сел рядом, осторожно обнял его за плечи. — Первая течка, Чимин. Ты не бракованный. Ты просто... запоздалый. Такое бывает. Чимин прижался к нему, вдыхая нейтральный запах цитрусов и солнца, который не раздражал, не возбуждал, просто успокаивал. — Почему сейчас? — прошептал он. — Почему не раньше? — Не знаю, — честно ответил Хосок. — Может, стресс давил. Может, организм ждал правильного момента. А может... — он замолчал. — Что может? — Чимин поднял на него глаза. — Может, он ждал своего истинного альфу, — тихо сказал Хосок. — Ты чувствовал Юнги? В коридоре? Как твоё тело реагировало на него? Чимин закрыл глаза. Перед мысленным взором всё ещё стояло лицо Юнги  потемневшие глаза, дрожащие руки, голос, сказавший «он мой». И запах. Виски и табак, которые сейчас, даже на расстоянии, всё ещё отдавались где-то в груди сладкой тянущей болью. — Чувствовал, — признался он. — И это... это было как наркотик. Я не мог остановиться. Я хотел, чтобы он... — Чтобы он что? — Чтобы он меня коснулся. Всё равно где. Просто коснулся. Хосок вздохнул и крепче обнял его. — Это нормально. Истинные пары так работают. Твой организм выбрал его. А его  тебя. Вопрос в том, что вы оба с этим сделаете. Чимин отстранился, обхватив колени руками. Блокаторы начали действовать  жар постепенно спадал, дрожь утихала, но внутри оставалось странное пустое место, которое как будто ждало, чтобы его заполнили. — А что он сделает? Юнги? — спросил Чимин. — Он... он не пытался взять меня силой. Хотя мог. Я был беспомощен. — Поэтому я и не боюсь его так, как других, — сказал Хосок. — Юнги жестокий, да. Но не с теми, кто слабее. Он, скорее, убьёт любого, кто тронет то, что считает своим, но сам не тронет без разрешения. Это единственный альфа в этой компании, который знает слово «нет». Чимин замолчал, переваривая услышанное. — А Тэхён? — спросил он вдруг. — Зачем он помог мне? Он рисковал. Если бы Чонгук узнал... — Узнает, — помрачнел Хосок. — Обязательно узнает. Весь коридор видел, как он дал тебе блокаторы. Чонгук будет в бешенстве. Тэхён снова получит. — Это несправедливо! — Чимин ударил кулаком по кровати. — Он сделал доброе дело, а его накажут! — В мире Чонгука нет справедливости, — Хосок пожал плечами. — Есть только то, что он хочет. А он хочет, чтобы Тэхён принадлежал ему без остатка. Даже мысли о других омегах ему запрещены. Чимин хотел что-то сказать, но в дверь постучали. Оба замерли. Стук повторился — тихий, но настойчивый. — Кто там? — спросил Хосок, не двигаясь с места. — Я, — раздался голос Юнги. Глухой, севший, но спокойный. — Откройте. Я один. — Не откроем! — крикнул Хосок. — Ему сейчас нельзя! — Знаю, — голос Юнги стал тише. — Я не за этим. Просто... убедиться, что с ним всё в порядке. И передать кое-что от Тэхёна. Чимин и Хосок переглянулись. — Пусть войдёт, — сказал Чимин неожиданно даже для самого себя. Хосок хотел возразить, но увидел в глазах Чимина решимость и вздохнул. — Одну минуту. Он подошёл к двери, открыл замок и отошёл в сторону, встав между кроватью Чимина и входом. Юнги вошёл медленно, держа руки в карманах толстовки, чтобы показать, что он без угрозы. Он выглядел уставшим  под глазами залегли тени, волосы растрёпаны, футболка взмокла на спине. Бороться с инстинктами, когда твой истинный омега в течке рядом, стоит огромных усилий. — Как ты? — спросил он, глядя на Чимина. Взгляд был жёстким, но в глубине — тревога. — Блокаторы подействовали, — ответил Чимин, стараясь говорить ровно. — Уже легче. — Хорошо, — Юнги кивнул и полез в карман. — Тэхён просил передать. Сказал, что у него есть запас, а тебе они нужнее. Он бросил на кровать две упаковки блокаторов — полных, непочатых. — Скажи ему... — начал Чимин. — Сам скажешь, — перебил Юнги. — Когда всё утихнет. А сейчас тебе нужно отдыхать. Течка может вернуться, когда блокаторы перестанут действовать. Я велю Хосоку сидеть с тобой. — А ты? — спросил Чимин. — Что будешь делать ты? Юнги посмотрел на него долгим взглядом. Так, что стало не по себе. — Буду охранять эту дверь, — сказал он тихо. — Потому что если какой-то альфа учует твой запах, когда таблетки кончатся, он сломает эту дверь. И я не хочу, чтобы ты пострадал. Даже если это означает, что я должен стоять здесь и слушать, как ты дышишь, и не иметь права войти. Он развернулся и вышел, не дожидаясь ответа. Дверь за ним закрылась. Хосок повернул ключ. — Идиот, — сказал бета, но без злости. — Герой-идиот. Чимин лёг на кровать, свернувшись клубком. В груди было тепло  не от течки, а от чего-то другого. От того, что нашелся человек, готовый защищать, даже если это причиняет ему боль. «Истинная пара, — подумал он. — Может, это не так страшно, как я думал» Он закрыл глаза и, под шепот Хосока, убаюкивающий и спокойный, наконец провалился в сон без снов, без красного цвета, без боли. Но знал, что проснётся в другом мире.