Иней

Туман, облака, долгий пасмурный день окончен, осталась одна, Курится свеча и тлеет, почти не видна. О, день хризантем, мой праздник девятки двойной, Уж полночь, подушка совсем холодна, И ветер проник сквозь шелковый занавес мой… Последние ночи выдались весьма теплыми, поэтому можно было преспокойно спать под открытым небом. Вечером второго дня пути духи мечей вышли на ведущую к городу дорогу. Бродячими заклинателями, коими они отчасти и явоялись сейчас, было принято решение заночевать чуть поотдаль от основной тропы. Разведя огонь наспех нарисованным талисманом, Фусюэ достал из тканевого мешка пшеничную лепешку и разломил ее на две равные половинки, протянув одну из них своему шиди. В день их отбытия жители деревни вместо денег отплатили едой: рисом и четырьмя пшеничными лепешками. Эта была последней, и нужно было бы найти способ приготовить рис. Солнце уже давно село. Безлюдное поле, по сути являющееся голой землей в это время годичного цикла, соседствовало с лесом. Языки пламени устремлялись в ночную тьму, а путники сидели на совсем небольшом расстоянии друг от друга — между ними от силы было расстояние в две ладони. — Ты не замерз? Ветер сегодня холодный. — бросив взгляд на младшего, поинтересовался мужчина. Шуанхуа, медленно жуя лепешку, покачал головой и убрал за ухо упавшую на лицо прядку. Пища была на редкость пресной, но она хотя бы была — и на том спасибо. — Не-а.. Тепло же. Не переживай. — юноша зевнул. — Гэ, когда ты уже вернешь мне мой сосуд?.. Если ты решил оставить его себе — я, конечно, ничего тебе против не скажу, но, знаешь, сражаться фучэнем не слишком эффективно. Шуанхуа пристально посмотрел на шисюна. Не то, что бы он горел желанием вернуть себе этот треклятый меч — дело было скорее в невероятном раздражении. От морозного духа не могло укрыться, с каким сочувствием на него смотрит старший и как старается везде, где только можно, отгородить его от любых возможных неудобств. Шуанхуа трезво оценивал свои силы — пусть он и не был на пике своей силы, но и немощным никак не мог назваться. Юноша чувствовал, будто еще немного — и его начнет рвать кровью от чужой заботы. Та ложилась на плечи младшего духа неподъемным грузом в виде чувства вины. — .. А-Хуа.. — Фусюэ тянул с ответом так долго, как только мог. Повисло неловкое молчание. Прочистив горло даосский клинок потер переносицу и поспешно отвернулся. — Ты.. Ты уверен? Не пойми меня неправильно, диди, но ты.. Мм.. Ты уверен, что готов?.. "Даочжан Сун" искренне надеялся, что младший дух передумает. Каждый раз, бросая взгляд на белоснежные ножны, даже сам Фусюэ не мог не почувствовать себя несколько неутно. Конечно, вины шиди он в этом не видел, но.. Учитывая все обстоятельства, насколько правильно было отдавать Шуанхуа его сосуд? Тем более, прямо сейчас. Сам же "невиновный и несчастный" не переставал сверлить старшего взлядом. "Я твержу тебе об одном и том же уже второй день. Как ты думаешь, я уверен?" — раздраженно подумал юноша, не понимая, откуда в его шисюне взялась эта чрезмерная мягкость. Если уж Фусюэ так хотел подражать дражайшим мастерам — выходило у него из рук вон плохо. Шуанхуа не мог не помнить, каким человеком был Сун Цзычэнь — морозный дух, при всем своем отношении к Даочжану Сун, уважал его за поистине железный характер и твердую волю. Тот никогда не позволил бы себе отступить от принятого решения, ни у кого язык не повернулся бы назвать мужчину мягким и уступчивым. Шуанхуа покривил бы душой, если бы сказал, что считает шисюна похожим на его мастера. "Это он только со мной такой осторожный или что?.. Если гэ будет вести себя так с чужими, его же просто-напросто сожрут.." — вздохнув, младший из "даосов" все же ответил наиболее спокойным тоном: — Шисюн, я уверен. Верни мне клинок. — кончики пальцев предательски дрогнули, но Шуанхуа не отвел пристальный взгляд от собеседника. Фусюэ вдруг показалось, что на него смотрит пара глаз дикого зверя, что готов сожрать живьем его плоть и кости. Мужчина сглотнул и отвел взгляд обратно к костру. Наваждение тут же пропало. — Давай подождем еще немного, ладно? А-Хуа, я говорю совершенно серьезно: ты пока не готов. Тем более, мы почти пришли в город. К чему такая спешка? Там тебе точно не понадобится твой сосуд. У младшего духа появилось навязчивое желание выхватить клинок прямо из чужих рук и проорать в лицо своему чрезмерно боязливому старшему что-то вроде "Да кто тут не готов?! Я не готов?! Давай проверим твои навыки в бою! Кто из нас окажется не готов, а?!". Худощавые пальцы по привычке потянулись к повязке на шее, но юноша вовремя себя одернул, раздраженно выдохнув. Рука замерла на секунду и после переместилась к выбившимся прядкам волос, чтобы заправить их за ухо. Аппетита у Шуанхуа и без того не было, а сейчас он четко понял, что ему нельзя дальше тут сидеть. Необходимость хоть во что-то выплеснуть клокочущее внутри раздражение достигла своего пика и юноша поднялся на ноги, заворачивая в ткань и убирая в мешок для еды почти нетронутую лепешку. — Шисюн, я немного прогуляюсь. — предвидев, что ему скажут на эту идею, перекованный дух тут же добавил: — Не стоит идти со мной. Я хочу пройтись ОДИН. Пожалуйста, гэ. Ничего страшного не случится. Фусюэ, уже собиравшийся идти следом и приняться за уговоры, вдруг замялся. "В конце-концов, если что-то пойдет не так, я ведь тут же это пойму и смогу помочь.. Так почему нет?.." — успокоив себя подобными мыслями, мужчина все же кивнул: — Хорошо. — Шуанхуа благодарно улыбнулся старшему и уже было развернулся, как его окликнули: — А-Хуа! Подожди. — стоило юноше развернуться, как он столкнулся с внезапно вставшим на ноги Фусюэ. Тот оказался на каком-то неправильно-близком расстоянии. Морозный дух инстинктивно сделал шаг назад, но внезапно на худощавые плечи опустилось что-то тяжелое и вместе с тем.. Невероятно приятное. — Если будешь разгуливать в таких легких одеждах — непременно замерзнешь. Пока не вернешься к костру, походи в моем ханьфу. — этот элемент одежд, похожий больше на накидку, Фусюэ носил лишь в первый день их "воскрешения", все остальное время предпочитая просто таскать его с собой. Верхние одежды грели тело, а чужая забота почти погасила пламя гнева. Шуанхуа лишь улыбнулся и, похлопав старшего по плечу, наконец отошел на пару шагов. Языки пламени отражались в голубых глазах причудливыми искорками. — Спасибо, гэгэ. Я скоро вернусь. — повернувшись к шисюну спиной и стремительно увеличивая расстояние между ними, юноша чувствовал себя крайне нервозно. Улыбка сползла с вечно бледного лица, а меж бровей залегла складка. Чем дальше он отходил от их временного лагеря, тем больше убеждался в том, что все эти дни ему не чудилось. Духи мечей были крайне восприимчивы не только к ауре своего мастера — узнать по тому же признаку другого заклинателя и уж тем более другое духовное орудие являлось элементарным делом. Как только морозный дух оказался скрыт за ветвистыми стволами деревьем, он тихо произнес имя, знакомое до скрежета зубов: — Цзай-эр. — губы Шуанхуа изогнулись в раздраженной усмешке. — Какая дивная встреча. Не хватило духу.. Юноша внезапно отклонился влево, а после, развернувшись, в то же мгновение поймал за рукоятку странного вида складной ножик, который был отправлен обратно в полет одним резким движением. Тот попал в ближайшее дерево. Острие резного ножа наполовину вошло в толстый ствол. — Не хватило духу выйти и лично поприветствовать своего шисюна? — Шуанхуа чувствовал, как в теле закипает кровь. Привыкший к постоянным дракам юноша не мог не чувствовать приятный азарт от того, что теперь даже одно неправильное движение с высокой вероятностью стоило бы ему жизни. Вдохнув полной грудью ночной воздух, морозный дух от души улыбнулся. — Мне даже интересно — не знай я все твои гнусные маневры, этот нож и правда проткнул бы мне затылок? Сняв наконец скрывающий талисман с груди, взору Шуанхуа предстал сидящий на дереве парень с весьма вызывающей внешностью. Темные одежды имели широкий вырез на груди, распущенные волосы болтались, как попало, а сам молодой человек весьма ехидно улыбался. Соскочив на землю, он театрально приложил руку к груди: — Как я мог, Хуа-гэ? — темный дух с притворной печалью вздохнул. — Некрасиво было бы убивать чужого Сягунпэн. Твой святоша стянул бы с меня кожу, не находишь? Шуанхуа поморщился, скрестив руки на груди. — Скажу честно, диди, на шлюху из нас двоих сейчас больше похож ты. Выглядешь хуже оборванца! — юноша подошел чуть ближе и с неудовлетворением заметил, что "младший" стал чуть выше него самого. Было ли это из-за того, что их физтческие оболочки, судя по всему, имели немного разный возраст, или из-за чего-то еще — Шуанхуа не знал. Чуть поморщившись при взгляде на почти оголенную грудь Цзянцзая, перекованный дух предпочел перевести взгляд повыше. — Давай на чистоту: это ты сделал что-то с Сун Цзычэнем? — Шуанхуа мог больше не притворяться тихим и прилежным "диди" — с нынешним собеседником в подобном поведении просто не было нужды. Кто, как ни Цзянцзай, знал обо всех грехах "невинной жертвы"? Эти двое не намеревались бросаться друг-другу в объятия со слезами на глазах и радостными возгласами — более того, им обоим было предпочтительнее в данной ситуации швырнуть в череп старого приятеля нож в качестве приветствия. При этом всем Шуанхуа не мог не подумать, что безумно скучал по едким выражениям шиди и по тому, что в любой момент ему самому могут нанести удар исподтишка. — Уж не притворяйся, что был бы не рад. — выдернув из ствола дерева нож, Цзянцзай принялся всячески крутить его между пальцев. — Самому жаль признаваться — я его не добивал. Даосского ублюдка забрали Цзяны. И опять Юн Мэн Цзян! Да что ж такое?! Шуанхуа цыкнул языком. — Раз знаешь, что случилось с Сун Цзычэнем, значит ты тут давно и хоть что-то да понимаешь. Что вообще происходит? Какой к хренам Верховный Суд? Цзяны дружно головой приложились или что?.. Ты.. — не успел юноша договорить, как ему пришлось блокировать удар чужой ладони, нацеленный прямиком в шею. От природы изящное лицо помрачнело от гнева и какого-то мрачного ликования. — Гаденыш, а ты не теряешь хватку! Так и не научился спокойно стоять, пока с тобой говорят старшие?! Пока морозный дух это говорил, его крайне довольный младший продолжал резкие выпады: стоило Шуанхуа блокировать один удар, как за ним тут же следовал следующий. — Сягунпэн, будь так добр, сначала развлеки меня как следует, а потом трепись, сколько душе угодно! — темный дух без зазрения совести продолжал свои попытки добраться до повязки на чужой шее. Полученный опыт совместного проживания говорил — если он хоть пальцем коснется этих злосчастных бинтов, то либо распалит "шисюна" на еще более жестокую потасовку, либо заставит его застыть в приступе ужаса. И тот, и другой исход полностью устроил бы Цзянцзая. Шуанхуа вдруг извернул ладонь в немного другом направлении и из обороны перешел в атаку, отпустив удерживаемое запястье младшего, чтобы нанести ему удар в грудь. Темный дух был вынужден увернуться, что дало его противнику драгоценный шанс продолжить наносить удары. Цзянцзай, однако, в мгновение ока потеряв к ближнему бою всякий интерес, совсем скоро перескочил на ветку дерева — Шуанхуа последовал его примеру. Выйдя из темени на лунный свет, юноша никак не ожидал, что вдруг вызовет у аппонента безудержный хохот. — Да схерали ты смеешься?! Сначала в драку, потом ржать?! Совести у тебя нет, я знаю, но мозги-то должно были остаться! — не выдержав, разразился бранью перекованный дух. Только бегло оглядев себя, он понял, что на нем все еще ханьфу его шисюна. Парнишка мгновенно залился краской — ни то от смущения, ни то от праведного гнева в сторону неугомонной мелкой бестии. Вдоволь насмеявшись, Цзянцзай смахнул с глаза несуществующую слезу. — Браво, бра-во! Боже, как я скучал по твоей злобной роже, ты бы знал! Так уж и быть, расскажу.. — перестав смеяться, темный дух прокашлялся, небрежно тряхнув рукавом. — Тут такая интересная ситуация, что подонки из Юн Мэна возомнили себя стражами всеобщего порядка и отловили вместе с темными заклинателями еще и мастера твоего святоши. Ну, вообще, на тот холм ваши сосуды я притащил.. Там в свое время курган был. Я ж откуда знал, что темная Ци тебя пришибет, а не твою даосскую зверушку, а? По правде говоря, Цзянцзай, в виде призрака следуя долгие годы за Сун Ланем и всячески портя даосу все, что можно, человеческое тело обрел всего года четыре назад. После того, как это произошло, от ожившего мертвеца босяцкий меч не отстал, напротив — стал досаждать ему с удвоенным упорством. К тому же, парню было интересно, а оживут ли когда-нибудь Шуанхуа и Фусюэ.. Все бы так и продолжалось, если б на отлов Сун Цзычэна, как нежити, не пустились адепты Юн Мэна. Лютый мертвец оставил мечи и фучэни у своеобразного алтаря, но Цзянцзай стащил их оттуда в тот же день, отнеся на небольшой курган и предварительно разгромив импровизированную могилу без тела. Цели у темного духа были своеобразные: во-первых, ему хотелось помучить Фусюэ темной Ци, во-вторых — подпитать ей немного шисюна, чтобы быстрее притащить его в этот мир и не сдохнуть от скуки, а в-третьих — ему было искренне интересно, оживут ли вдобавок еще и фучэни. Парень не мог знать, что Сун Ланевскому святоше от его стараний не будет ровным счетом ничего, а по меридианам Шуанхуа наоборот будет нанесен удар. Складывалось ощущение, будто морозный дух в тот день вернулся в период перековки меридиан, когда его карежило от малейшей крохи темной Ци. Кто ж знал, что за благие намерения по босяцкому клинку в ту же секунду прилетит мощный поток морозной Ци?! Отскочив в сторону и почувствовав, как немеет левая рука, Цзянцзай переменился в лице и рявкнул: — Эй, братишка, сам-то чего так взвился?! Подаешь дурной пример! — Обо мне говори, что хочешь, но Фусюэ оскорблять не смей — язык вырву! Понял меня?! — конечно, ответная атака не заставила себя долго ждать и Шуанхуа перескочил на соседнее дерево прямо под конец собственной гневной тирады. Он опрометчиво потратил слишком много сил на тот удар и теперь только и мог, что сглотнуть подступившую к горлу кровь. Лицо юноши окончательно утратило всякие краски. Но, как говорится, беда не приходит одна. — Диди!.. Ты здесь?! Что происходит? — стоит ли говорить, что Шуанхуа ни капли не обрадовался чужому появлению. Он мгновенно отвлекся и рефлекторно повернул голову на голос Фусюэ. "Твою ж мать, гэгэ, ты ужасно не вовремя!" — едва успел подумать юноша, прежде чем его с силой сбила с ветки прилетевшая в грудь атака темной Ци.