Иней

Mы разошлись, Вдруг снова повстречались. Нам кажется, Что это только сон: У нас сейчас И радость и веселье, Отставь вино, И пусто станет вновь. Утро началось для Шуанхуа с бешено бьющегося сердца и премерзкого ощущения прилипших к спине одежд. Те были мокрыми от холодного пота. Солнце на улице давно успело встать и маленькая комнатушка уже не казалась такой мрачной, как вчера. Мягкий свет проникал сквозь бумажные окна, создавая на редкость уютную атмосферу. Сев на постели и потерев лоб ладонью, Шуанхуа окончательно отошел от дурного сна. Худощавые пальцы непроизвольно сползли со лба на скулу, а после нащупали на шее повязку. Юноша выдохнул. "Все это произошло так давно, почему меня это волнует?.." — мысленно пожурил себя морозный дух и нахмурился, убрав руку с бинтов на шее. Теперь у него был шисюн, которому тоже пришлось очень нелегко. Шуанхуа искренне любил Фусюэ и даже несмотря на годы разлуки не перестал испытывать к старшему самые что ни на есть теплые чувства, а неприятный шлейф подозрений почти исчез. Парнишка не мог позволить себе вечно страдать по прошлому — раз Небеса решили помиловать такую премерзкую душу, как он, разве можно было пренебречь этим? Если бы, конечно, дух клинка был один — можно было бы и сдаться, но какое право он имеет подвести шисюна? Мысленно настроив себя наконец двигаться дальше, Шуанхуа попытался перестать думать о прошлом вообще. Как жаль, что сколько красивых и мудрых речей не произноси — сказать всегда будет проще, чем сделать. При взгляде на свой сосуд у юноши подрагивали пальцы, а от воспоминаний о городе И становилось трудно дышать — на грудь давила какая-то странная сила. Фусюэ в комнате не было и, встав с кровати, Шуанхуа босиком прошелся к небольшому столику, где шисюн оставил его верхние одежды. Мечей на прежнем месте не оказалось, зато лежали фучэни. Морозный дух чуть нахмурился и отвел взгляд. Одну из этих метелок он и без того видел каждый день в течение восьми лет. Горло снова неприятно сдавило, но Шуанхуа довольно быстро отвлекся, разглядывая комнату: совсем небольшая и с низким потолком, она вмещала только узкую кровать, старый сундук и как раз этот крохотный столик. Небольшое бумажное окно, чистое, но потрепанное временем одеяло.. Все это производило на духа меча какое-то странное, пусть и приятное, впечатление. Так как темная Ци из меридиан была выведена и те восстановились, жар спал. Шуанхуа были хорошо знакомы эти симптомы — в первый год после смерти мастера Сяо второй хозяин еще не слишком понимал, как ему следует питать новое оружие, отчего казавшиеся ему небольшими дозы демонической Ци были почти критическими для светлого духа. Процесс перековки являлся длительным и крайне болезненным — дух периодически впадал в буйство, к тому же у полутелесного воплощения Шуанхуа безумно поднималась температура. Галлюцинации, собственная истеричность и постоянная боль — это было все, что юноша помнил о том времени. К счастью, Цзянцзай не решился "добивать лежачего", напротив — иногда босяцкий меч даже снисходил до помощи невольному соседу. Перекованный дух мог бы счесть это за доброту и заботу, если бы не знал своего шиди. "Этому мелкому говнюку тогда просто было скучно, а если б я умер, ему было бы некому трепать нервы!" — с некоторым негодованием подумал Шуанхуа, приводя одеяния в порядок. Хоть юноша и звал темного духа "шиди", с возратом в их случае все было крайне непонятно. Если считать от момента связывания души с сосудом, то куда старше был Шуанхуа, а если от момента зарождения души — то Цзянцзай. Темные духи орудий имели одну особенность: по-хорошему, их следовало вообще отнести к призракам. Это были умершие — давно или не слишком — души людей, не сумевшие упокоиться и бродящие по округе. Злобных призраков запросто могло просто затянуть в сосуд, подпитываемый темным заклинателем. Цзянцзая, по его словам, привлек к клинку запах крови — кузнец, выковаший для босяка меч, был убит своим же творением. Шуанхуа успел немного помедитировать, прежде чем вернулся шисюн. Услышав скрип двери, юноша приоткрыл глаза и обернулся на старшего. Уголки губ приподнялись в легкой улыбке, а сам морозный дух встал на ноги и вежливо кивнул Фусюэ, который так и застыл на проходе. — Шисюн. Прости, я, кажется, слишком долго спал. — вытянутые к уголкам глаза морозного духа делали его взгляд куда более резким, когда он злился, и одновременно с этим.. Старший из "даосов" сглотнул и мысленно выругался. Когда его шиди улыбался, то всегда щурился, из-за чего слегка поднималось нижнее веко. Фусюэ всегда находил такой взгляд младшего весьма очаровательным — в детстве с этими, мало того, что изначально довольно узкими, так еще и прищуренными голубыми глазками, с этим звонким голосом и извечной прилипчивостью, тот походил на маленького белого лисенка. Но когда его А-Хуа подрос и стал юношей, старшему приходилось одергивать себя, чтобы не смотреть на эти прищуренные лисьи глаза и лукавую улыбку дольше положенного. Вообще, Фусюэ был не намного старше своего шиди — когда дороги их мастеров разошлись, Шуанхуа едва-едва выглядел на семнадцать лет, а его шисюну можно было дать, самое большое, двадцать. Разница обретения душой сосуда тоже вряд ли привышала срок в три годичных цикла. Вся эта ситуация выбила мужчину из колеи, но он сумел взять свой разум под контроль. Быстро перекрыв поток весьма странных мыслей и напомнив себе, что подобные помыслы относительно Шуанхуа возмутительны и недопустмы, Фусюэ наконец прошел в комнату. — Это не страшно. Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался старший дух, подойдя ближе. Мысленно отметив, что шиди выглядит явно лучше, чем вчера вечером, мужчина почувствовал облегчение. — Все в порядке. — спокойно ответил Шуанхуа, чуть подняв голову на шисюна. На голове у морозного духа все еще был сущий хаос — это по праву могло считаться гнездом. Фусюэ вздохнул. Он знал, что это будет не слишком приемлемо, но.. — Хорошо, я рад, что ты идешь на поправку. И, диди.. Твои волосы в ужасном беспорядке. — Фусюэ смущенно кашлянул в кулак. — Позволь помочь с ними. Обещаю, что буду аккуратен. Господин Цун позволил мне взять с собой один из гребней, так что проблем.. Быть не должно. Шуанхуа внезапно почувствовал себя.. Неловко. Не то, что бы его заботили собственные волосы — на их ценность он плевать хотел еще давно, иначе не отрезал бы их после признания нового хозяина. Да и.. В чем проблема позволить шисюну привести в порядок его прическу? Тот был, считай, его семьей. Все эти вещи юношу совершенно не волновали — перед своим старшим он не стеснялся даже раздеться до нательных одежд. Но вот тон Фусюэ немного напряг парнишку. Формулировка "я буду аккуратен" и вовсе предавала всей этой ситуации какой-то неправильный оттенок. Мысленно отчитав себя за излишнюю вульгарность мыслей, Шуанхуа кивнул на предложение шисюна. — Конечно, гэ, я был бы благодарен. Впредь можешь не спрашивать у меня подобные вещи — мы уже провели ночь в одной комнате, и вчера ты помог мне раздеться. Не находишь свой вопрос немного.. Несвоевременным? — с веселым прищуром юноша заглянул старшему в глаза. Фусюэ не стал отчитывать шиди за подобные подшучивания — все же, это было куда лучше полудохлого взгляда и постоянного молчания. Достав из рукава гребень, мужчина подвел Шуанхуа к постели и усадил на ее край. — Мы с господином Цун договорились, что сегодня ночью я устраню того демона. И, А-Хуа, сразу тебе говорю — на ночную охоту я иду один. Если я буду знать, что ты в безопасности, мне самому станет куда спокойнее. Так что, пожалуйста, не заставляй меня лишний раз беспокоиться о тебя. — Фусюэ принялся расчесывать белоснежные пряди, делая это очень уж аккуратно. Морозный дух же без колебаний подставил мужчине свои шею и спину. — .. Хорошо, гэ. — с некоторой заминкой ответил юноша. И тут его вдруг окатило волной неясно откуда взявшегося ужаса — он мгновенно согнулся, буквально налетев грудью на собственные колени. Фусюэ напрягся. — А-Хуа? — тут же позвал старший, хмурясь. — Все.. Все нормально. Просто.. Не трогай больше мою шею, ладно? Пожалуйста. — для Шуанхуа, которого уже отпустило, не составило труда понять, что именно вызвало такую неприятную реакцию. Цзянцзай, поняв, какая часть чужого тела является наиболее неприкосновенной, пристрастился хватать своего шисюна за край повязки или просто тыкать в случайную область на шее перекованной души. — Конечно.. Извини. — Фусюэ тихо выдохнул и кивнул, сжав губы. Он докоснулся до повязки на шее случайно и в целом понимал, что в ту сторону ему лучше даже не смотреть лишний раз. Пусть сердце все еще стучало, как бешеное, младший дух сел в ту же позу, в которой был до этого, и поспешил сменить тему: — Господин Цун обещал рассказать нам об этом.. Верховном.. Суде, кажется. Фусюэ выдохнул и продолжил расчесывать чужие пряди, слегка наклонив голову Шуанхуа назад, чтобы случайно вновь не коснуться шеи. — .. Господин Цун сказал, что мы можем найти его во дворе, как будем готовы послушать. — юноша в ответ на это лишь согласно промычал. Страх наконец отступил, и он смог расслабиться. Руки старшего духа были на редкость умелыми — за все время приведения чужой головы в порядок он даже ни разу не дернул за волосы. Шуанхуа откровенно разморило. "В конце-концов, у меня есть шисюн, есть возможность помнить о мастере и есть миска риса.. Я могу сидеть здесь и позволять Сюэ-гэ причесать меня гребнем.. Разве мне есть, на что жаловаться?" Шуанхуа никогда не считал себя тем, кто мог бы сдаться на полпути или опустить руки. Именно поэтому, немного оклемавшись, он предпочел стереть с губ кровь старых воспоминаний, встать на подкашивающиеся ноги и всеми силами заставлять себя двигаться дальше. По крайней мере, у него были причины, ради которых стоило каждый раз подниматься или хотя бы просто ползти дальше. Деревенский староста и в самом деле ждал их на улице. Рассевшись за столом на небольшой деревянной скамье, он просто бесцельно рассматривал округу, предаваясь думам из разряда "сколько мешков просо получится собрать в этом году?..". Шуанхуа мысленно поблагодарил небеса за то, что этот старик назначил встречу на собственном дворе. Очень свежо помня любопытные взгляды деревенских зевак, дух клинка не горел желанием снова ощущать себя диковенной зверушкой. — Господа даосы, я вас заждался! — старик добродушно посмеялся, а после кивнул на места рядом с собой. — Присаживайтесь, дорогие гости, присаживайтесь! Даочжан Сун, какая же прекрасная погода, верно? Я, все же, просто обязан угостить Вас нашим лучшим вином! Клянусь, такого вкуса не найти больше нигде в Поднебесной! — Прошу простить, мой шиди только-только поправляется после внезапной хвори. — учтиво ответил мужчина, выступая чуть вперед, прикрывая тем самым "болеющего" морозного духа. — После завтрака он немного выпил. — тихо шепнул на ухо младшему "Даочжан Сун". От присвоенного ему прозвища у Фусюэ уже начинал дергаться глаз — он как-то не подумал, что люди будут обращаться к ним так же, как к покойным мастерам. Мужчина видел, что шиди напрягся, а потому поспешил сесть подле деревенского старосты и начал с прямого вопроса: — Господин Цун, Вы говорили, что расскажете нам о "Верховном Суде". Мы бы хотели узнать, что это и.. Когда оно появилось? — все диалоги с чужаками старший дух решил взять на себя. Не сказать, что Шуанхуа был против — чужих он действительно не любил —, но у юноши складывалось впечатление, что шисюн воспринимает его, словно беспомощного ребенка или смертельно больную деву. Мысленно парнишка не мог не возмущаться — "В каком-таком месте я выгляжу, словно умирающий птенец, которого надо от любого чиха прикрывать?! Шисюн, ты перебарщиваешь!". Учитывая, что была задета гордость молодого духа, тот предпочел все же добавить свой вопрос: — Кто сейчас глава этого.. Верховного суда?.. Деревенский староста, собрав в кучу растекшиеся от алкоголя мозги, икнул и, оперевшись локтями о стол, к которому сидел спиной, наконец начал: — Вообще, его лет двадцать тому назад основали.. Сначала вот, Верховный Совет, а потом и Верховный Суд.. Мы здесь все люди простые, нам не особо важны разбирательства этих жеманников.. Но проблемы начались, когда Верховный Суд наказал каждое взятое кланом задание отправлять на согласование в Верховный Совет.. Как вы, господа, понимаете — этих самых заданий об исстреблении нечести было немеренно! Ждать можно было по году и больше, пока эти идиоты все "проверят и согласуют", чтоб их.. — господин Цун поморщился. Ему шел уже шестой десяток, и он прекрасно помнил время начала всей этой неразберихи. — Мы, простые люди, должны были мало того, что найти того, кто сможет написать это письмо и наскрести денег на его отправку в Юн Мэн Цзян, так нам еще и ждать приходилось столько, что уже и сдохнуть можно, пока придет помощь! Слава Небесам, были еще бродячие заклинатели, но потом гребаные ублюдки выпустили "приказ" о том, что это запрещено — якобы, неизвестно, кто там ходит, что делает и вообще, чтоб вы понимали, небезопасно! Тьфу! Да о какой безопасности идет речь, когда мы уже три года не можем избавиться от пакостливой твари?! Старик тяжело вздохнул и потер переносицу пальцами. Все его волосы уже давно были седыми. "Заклинатели" слушали главу деревни, не перебивая. — Господа даосы, вы — наше спасение, правду говорю. Небеса не дадут солгать. Нет, ну почему какие-то заплывшие жиром богатеи что-то вытворяют, а страдает всегда простой народ, что за несправедливость?! — Господин Цун. — не выдержав пустых причитаний, осторожно прервал его Шуанхуа. — Простите, что перебиваю, но.. Я правильно понял, что сейчас нет должности "Верховного заклинателя", а вместо нее есть.. Верховный Совет и Верховный Суд?.. — Да мне откуда ж знать?.. — горестно вздохнул мужчина и его плечи поникли. — Вроде как, какой-то важный заклинатель и правда бесчинствовал, и ради того, чтобы это все не повторилось, основали Верховный Совет.. Я не лез бы в это все, если б мой средний сын не мечтал о заклинательстве и не трепался бы об этом день и ночь вместо дела! Самое главное для себя Шуанхуа и Фусюэ все же вынесли: раз на согласование письма отправлялись в Юн Мэн Цзян, значит, скорее всего, там была важная точка для Верховного Совета, а Цзинь Гуанъяо был снят с поста Верховного Заклинателя. Помня, что тот имел связи со вторым хозяином, Шуанхуа особо не удивился. Погода стояла удивительно хорошая, и юноша пригрелся под лучами яркого весеннего солнца. — А кто сейчас глава ордена Юн Мэн Цзян? — поинтересовался Фусюэ, переглянувшись с шиди. — Ээ.. Точно не скажу.. — деревенский староста почесал затылок. — Но, вроде.. Какую-то девчушку готовят на замену ее приемному отцу.. Он, кажись, присмерти.. В общем такие вопросы лучше задайте нашему молодняку — эти повесы, когда отвозят товар на продажу, в город, собирают все возможные сплетни! Я слишком стар для подобного, да и сижу вечно здесь, в деревне. К чему ж мне это? По итогу пожилой мужчина еще немного попричитал о своем сбежавшем сыне и о несправедливости мира, а после отошел от этих двоих под предлогом "не хочу докучать господам бессмертным". Двор у господина Цун был довольно просторным — с коряво сколоченной беседкой, парой десятков личных грядок и покосившимся сараем. Был даже курятник — в загоне несколько бурых несушек грелись на солнышке, а взад-вперед, с гордо поднятой головой, ходил потрепанного вида петух. — .. Получается.. Прошло уже двадцать лет?.. — неуверенно подал голос Шуанхуа, оглядывая приятного вида дворик, огражденный забором из бамбука. Хотя солнце все еще грело спину, по телу пробежали мурашки — кому понравится осознавать, что он выпал из мира на двадцать лет, а то и больше?! — .. Может, даже больше. — подтвердив мысли юного духа, Фусюэ вздохнул. — В любом случае, я не думаю, что нам что-то угрожает. Мы не делали ничего дурного, так что не бойся. Шуанхуа, услышав рассуждения шисюна, не мог не удивиться чужой наивности. "Мой мастер тоже не делал ничего дурного. Почему же все вышло так, как вышло?". Но он лишь кивнул, отведя взгляд на висящее на бамбуковом заборе ведро. На него и то хотелось смотреть больше, чем на не к месту обеспокоенный взгляд старшего. По правде говоря, ни один из бывших духов не представлял, что следует делать дальше: куда-то идти, уничтожая по пути нечисть? А куда идти-то? Им бы сначала понять, где они вообще очнулись.. Тогда, может, где-то осесть? Но просто жить в лесу они не смогут, а в городе или деревне вряд ли будут рады решившим остаться чужакам. Да и для этого нужны хоть какие-то полезные навыки, а, как выяснилось, один из них даже не умеет толком обращаться с гребнем. — А-Хуа.. — спустя недолгое время молчания начал Фусюэ. — Как ты смотришь на то, чтобы продолжить дело наших мастеров?.. Путешествовать и уничтожать нечисть, помогая нуждающимся людям. Может, когда-нибудь мы даже сможем осуществить их мечту — основать клан, в котором будут оценивать не происхождение человека, а его навыки и его стремления.. Идти по жизни и сражать бок-о-бок, сохранив их цели и принципы. Все же, нас с тобой можно назвать их учениками, в какой-то степени. Мы обязаны продолжить то, что они начали. Для Фусюэ это было бы чем-то само-собой разумеющимся — они являлись отражением своих почивших хозяев, а значит должны были продолжить их дело, сохранив крепкую духовную связь между собой и придерживаться тех же идеалов, что и их предшественники. Однако Шуанхуа от такого предложения едва не вырвало кровью. Юноша побледнел. Он неуверенно повернул голову на старшего, не находясь с ответом. Для мужчины этот жест означал лишь то, что диди нужно успокоить в момент душевных метаний и неуверенности, поэтому он мягко и совершенно искренне улыбнулся. — Не бойся, А-Хуа. Мы сможем с достоинством продолжить дело мастеров, не опозорив их. Откуда ж он знал, что Шуанхуа в данный момент не страдал от страхов и сомнений, а напротив — решительно не желал ассоциировать шисюна с господином Сун, а себя с мастером Сяо? "Какая часть их истории говорит тебе о том, что было бы прекрасной идеей следовать их принципам и подражать их отношениям? Да твою ж мать, твой мастер отослал моего прочь после того, как тот пожертвовал ему свои глаза! Знаешь, гэ, при всем уважении, я предпочел бы не видить в тебе господина Сун!" — однако все гневные комментарии были с трудом, но сдержаны. Шуанхуа чувствовал себя так, словно у него из ушей вот-вот пойдет пар от раздражения, но высказываться не решился. Зная по себе, что если позволит вылететь хоть слову на эту тему, то заткнуться уже не сможет, юноша нахмурился и опустил взгляд, неловко взявшись за рукав своих одежд. Еще немного помедлив, он все же нашел в себе силы ответить спокойно: — .. Давай поговорим об этом позже, хорошо? Ты мне пока даже мой сосуд не отдал — какое там исстребление нечисти? Ты предлагаешь мне бить демонов голыми руками? — отшутившись, Шуанхуа встал с места, чуть потянувшись. Он ходил в свободных белых одеждах, которые хорошо скрывали стройную и даже немного долговязую фигуру. Фусюэ поспешил встать следом. — Ты куда-то собираешься? Если хочешь пройтись по деревне, то давай я лучше пойду с тобой. Не ходи в одиночку, ладно? — мужчина снова ласково улыбнулся шиди, на что морозный дух, пару раз кашлянув в кулак, неловко ответил: — Я собирался вернуться в дом. Шисюн, не беспокойся обо мне зря — даже если я и захочу пройтись один, я смогу себя защитить. Не недооценивай своего диди, я давно уже не ребенок! — махнув широким рукавом, юноша заправил прядь волос за ухо и предпочел поскорее пойти в дом, оставляя старшего позади. Слова о том, что он мог за себя постоять, пустой болтовней не были — еще в городе И Шуанхуа стащил у Цзянцзая небольшой ножик и носил его в специальном кармашке в нательных одеждах. С все тем же шиди юноша улучшил и навык рукопашного боя — из-за весьма тщедущной комплекции морозный дух не мог делать упор на физическую силу, зато от Цзай-эра он научился множеству бесчестных приемов, пусть и происходило это "обучение" в процессе взаимного избиения. Не сказать, однако, что кто-то из них был против периодических склоков — Цзянцзаю в радость было довести шисюна до белого каления, а потом помериться силами, а Шуанхуа мог без зазрения совести выплеснуть в драке весь свой гнев. Все же, помимо общего хозяина, ожившего мертвеца и никак не оживающего трупа в их окружении не было никого. Они часто бродили по опустевшему городу и иногда смотрели на звезды. Из-за того, что темные духи могут взаимодействовать с небольшими предметами, Шуанхуа каждую весну срывал с дерева сливы первую покрывшуюся цветами веточку и относил ее к гробу мастера, а Цзянцзаю было в радость летом позапускать в шисюна выросшими на том же дереве сливами. Морозный дух не мог сказать, что это было радостное время, но и беспросветно безнадежным оно не было. У него был Цзай-эр, был второй хозяин и была надежда на возвращение мастера Сяо. Веточки первых цветов сливы и драк до синяков и крови было вполне достаточно, чтобы юноша мог почувствовть себя немного лучше. В конечном итоге, "хорошие люди" отобрали у него и это. [***] — У нас не так много блюд, но мы надеемся, что уважаемые господа не обидяться. — на обед "даосов" позвали к общему столу. Старший сын господина Цун с утра отправился в город, поэтому его за трапезой не было. На стол поставили два больших котелка: в одном из них был рис, смешанный с куриным мясом и побегами бамбука, а во втором была лапша без бульона, утопающая в пряном соусе. Было видно, что хозяйки не пожалели сил и продуктов, а также очень постарались именно над первым блюдом — старший сын семьи Цун, частенько выбирающийся в мир из этой небольшой деревушки, сказал, что часто даосы предпочитают пресную пищу. Откуда он это взял — не слишком понятно, да и подобная мысль была несусветной чушью. Но его жена и мать никогда вживую не общались с заклинателями, а потому без раздумий приготовили отдельное блюдо без перца. — Госпожа, что Вы, мы с шиди очень благодарны Вашему дому за теплый прием. Без Вас мы бы спали на улице, так что это мы благодарим Вашу семью за кров и пищу. — обменявшись формальными любезностями, все собравшиеся принялись за трапезу. Старик Цун, явно подвыпивший, принялся травить байки о злобных духах, пока все остальные предпочитали молча есть. Шуанхуа очень пришлась по душе острая лапша, что немало удивило и семейство Цун, и даже Фусюэ. "Кажется, господин Сяо никогда не любил острую пищу?.. Как интересно вышло.." — в недоумении подумал старший из духов. Тем временем А-Няо, младшая из племянниц молодой госпожи Цун, с интересом разглядывала Шуанхуа. Необычного и даже изящного вида юноша показался малышке очень красивым, и после того, как все поели, а остатки еды убрали до ужина, девчушка подбежала к даосу и, схватив его за рукав, дернула, обращая на себя внимание. — Гэгэ, гэгэ, у тебя такие волосы.. Белые! Ты что, небожитель? В сказках только у небожителей бывают белые волосы! Ты из сказки? А как гэгэ зовут? — А-Няо была простодушной и открытой девочкой, потому без зазрения совести сейчас засыпала Шуанхуа вопросами со счастливой улыбкой на пухлом личике. Во время этого она то и дело поднималась на носочки, а потом перекатывалась обратно на пятку. Морозного духа нельзя была назвать добряком или любителем поболтать, но к детям он всегда относился с теплотой. Вот и сейчас, обернувшись на малышку, Шуанхуа аккуратно погладил ее по волосам, позволяя трепать рукав своего ханьфу. Фусюэ остался обсудить какие-то вещи с главой семейства, так что младший из духов пошел в комнатц один. — Нет, я не небожитель. Я просто родился с такими волосами. — терпеливо объяснил юноша, мягко улыбнувшись. — Мое имя — Шуанхуа. А как зовут юную госпожу? — А я.. Я А-Няо! Вообще, у меня фамилия Жун, а.. А зовут Цюняо! Но все зовут меня А-Няо или Няо-мэй-мэй! А мальчишки дразнятся, что я еще маленькая, чтобы с ними играть! Тетушка говорит, что я вообще не должна с ними играть! — поток детских мыслей мгновенно унесся куда-то вдаль, заставляя Шуанхуа просто молча стоять и слушать детскую болтовню. Как раз когда А-Няо принялась рассказывать про какую-то игру местной детворы, из-за угла показалась девочка немного постарше. Ее лицо мгновенно залилось краской и она, отвесив своей мэй-мэй подзатыльник, тут же оттащила начавшую хныкать малышку за воротник. — Бесстыдница! Бесстыдница и бездельница! Чего пристаешь к гостям?! Простите мою сестру, уважаемый господин, она еще мала и не знает правил приличия! — девочка постарше, Жун Нинъюй, поспешила увести капризничаюшую сестренку, схватив ее за ухо и продолжая отчитывать. Шуанхуа только и мог, что вздохнуть и с улыбкой покачать головой. Старшие всегда норовили поучать младших, а младшие обожали высказывать свое недовольство при любом удобном случае — кажется, этого нельзя было избежать вовсе. Даже он, будучи в свое время душой трех лет от роду, изрядно потрепал нервы своему шисюну.. Улыбка медленно сползла с лица юноши. У него ведь был не только старший товарищ — был еще и тот, кого он без зазрения совести мог звать своим младшим братом. Цзай-эр, пусть и был той еще занозой, все же являлся его близким человеком. Стоя посреди внезапно опустевшего коридора, Шуанхуа невольно предался воспоминаниям.. Город И был довольно.. Мрачным местечком. Опустевшие дома, куча неупокоенных душ в округе.. Но, все же, тогда Шуанхуа предпочитал звать это место своим домом. В ту ночь он сидел на крыше похоронного дома. Это было двадцать пятое число первого месяца. — Придурок, ты что на крыше забыл? Возле гроба стало скучно сидеть, так ты решил попробовать для этого занятие крышу? — сидящий на крыше юноша не обратил на нагловатые слова младшего никакого внимания. Конечно же, тот знал, почему перекованная душа вдруг решила забраться на крышу. Раздраженно цокнув языком да закатив глаза, Цзянцзай одним прыжком оказался рядом с шисюном. Темный дух был довольно высоким юношей в незамысловатом темном одеянии. Несобранные волосы вечно были в полном беспорядке, но босяцкий клинок, казалось, очень этим гордился и никогда не позволял старшему привести "птичье гнездо" в порядок. Каждый раз попытки подступиться к мальчишке заканчивалось дракой и угрозами со стороны Шуанхуа вырвать эти патлы в принципе. — Ты что, оглох? Эй! Я с кем разговариваю?! Даочжан был слепым, дак ты решил дальше пойти? Знаешь, будь ты и вправду Сягунпэн, у клиентов бы весь настрой пропадал, как только они видели б твою рожу. На крыше что, страдается лучше? — Цзянцзай возмущался скорее по привычке. Несмотря на свои слова, парнишка уселся чуть поотдаль от шисюна, а после пару раз щелкнул пальцами перед самыми его глазами: — Хуа-гэ, эй, Хуа-гэ-э-э? Ты что, помереть тут успел? — Закрой свой рот, или я сдержу обещание и вырежу тебе язык. — наконец отозвался Шуанхуа, бесцельно смотрящий в ночное небо. — .. Сегодня день рождения мастера, забыл?.. Если не хочешь сидеть молча, лучше уходи и не мешай мне. Цзянцзай презрительно фыркнул, но замолчал. Шисюна сейчас злить не хотелось, потому, подтянув к себе колени, парнишка также уставился в небо. В первый год после смерти Сяо Синчэня морозный дух точно так же сидел на крыше и при вопросе, что он там вообще забыл, Шуанхуа ответил, что собирается сидеть тут, пока с рассветом не пропадет последняя звезда. Тогда Цзянцзай тоже уселся на крышу и рассматривал звезды вместе со вторым оружием мастера. Шел уже седьмой год, и в течение всего этого времени два духа провожали последнюю рассветную звезду аккурат в день рождения Даочжана Сяо. Для обоих это были редкие моменты душевного спокойствия — Шуанхуа предавался воспоминаниям и мысленно рассказывал мастеру о том, что же произошло за этот год, а Цзянцзай мог просто порассматривать небо. Даже если в этот день вдруг случалась метель — духов мечей это никогда не останавливало. Они не боялись холода, да и посиделки на крыше в эту дату стали своеобразной традицией. Обычно, в этот день юноши даже не дрались — у обоих на это не было решительно никакого настроя. В тот год ночь на двадцать пятое число выдалась ясной. Снег сверкал под лунным светом, а вокруг стояла мертвая тишина. В похоронном доме уже погас свет — хозяин, кажется, лег спать. Сидящие на крыше молодые люди были и вправду похожи, как родные братья. В тот период существования у Шуанхуа уже давно завершилась перековка меридиан, и его волосы стали из белоснежных полностью черными. В безмолвии они просидели до рассвета даже не заметили, как пролетело время. В мертвом городе скорбно завывал ветер, где-то в отдалении пару раз гаркнула и затихла ворона. Всю ночь на небе сияли сотни тысяч звезд, а тонкий-тонкий месяц безмятежно плыл по небу. — Эй, Хуа-гэ.. — когда взошло солнце и с небосвода исчезла последняя звезда, Цзянцзай наконец подал голос. — А когда Даочжана воскресят, что ты будешь делать? Мне, знаешь ли, кажется, когда хозяин впихнет в него обратно душу, ему это не очень понравится. Не боишься, что нас всех, вместе взятых, пошлют нахер? Не, я просто понимаю, почему ты на этом так помешался, но хозяин явно приложился головой, иначе я не пойму, с чего у него вдруг такое рвение к настолько бесполезным вещам. Отсутствие мозгов что, заразно? Какого хера мой хозяин ведет себя, как влюбленная малолетка? Фыркнув, темный дух встал с места. Шуанхуа не торопился ему отвечать. — Пошли уже. А то если ты тут сдохнешь вне сосуда — я точно помру от скуки. Ты что, уже.. — .. Я не знаю, что буду делать, если мастер Сяо вернется ко мне. — перебил младшего морозный дух. Поднявшись следом, он перевел на шиди уставший взгляд и совершенно искренне повторил: — Я не знаю. К тому моменту он уже даже не знал, хочет ли вообще вернуть мастера Сяо. Собрать настолько раздробленную душу воедино было бы попросту жестоко, а возвращение ее в тело граничило между пыткой и просто натуральным издевательством. Перекованный дух много думал об этом в то время и понял, что, в целом, он был бы даже не против жить так и дальше — приносить веточку первых цветов к чужому гробу, встречать рассвет двадцать пятого числа первого месяца, слушать язвительные шуточки шиди и уворачиваться от летящих в него слив. Он был бы вполне счастлив даже так. Юноша нашупал в кармане на рукаве нательных одежд небольшой складной ножик. На сердце стало горько. В конечном итоге все обратилось прахом. [***] Собираясь на ночную охоту, Фусюэ прихватил с собой еще и сосуд Шуанхуа. Мужчина не был уверен, что шиди готов взять этот меч в руки, а оставлять младшего наедине с клинком ему самому было откровенно страшно. — Не смотри на меня так. — как-то даже обиженно буркнул даосский меч, заметив отнюдь не слишком довольный взгляд шиди. — Мне так будет спокойнее. А-Хуа, пожалуйста, пойми своего шисюна правильно.. Шуанхуа, нахмурившись, бросил тихое "ага" и уселся в позу для медитации. Фусюэ же не смог сдержаться и добавил: — Тебе лучше будет лечь спать. Утром мы уходим, а я могу вернуться уже к рассвету. Не жди меня и отдохни, ладно? — с этими словами мужчина предпочел взять в руки оба клинка и как можно быстрее выйти из комнаты. Чем раньше он разберется с местным духом, который сегодня украл у какого-то мужчины топор для рубки дров, тем скорее вернется к шиди. Он чувствовал повисшее в воздухе недовольство, но заставить себя оставить меч Даочжана Сяо в комнате не мог. На этой ночной охоте Фусюэ в полной мере понял, почему отсутствие практики для заклинателя подобно смерти. При поимке призрака он чувствовал себя ничем не лучше деревянной марионетки — движения были скованными и несколько неуверенными, хотя техника оставалась верной. По итогу дух меча провозился с абсолютно ничтожной нечистью добрую часть большого часа — мелкая тварь оказалась на редкость изворотливой, к тому же пришлось обезвреживать ее талисманами. По самооценке мужчины был нанесен ощутимый удар, хоть и были сделаны полезные выводы. Именно поэтому Фусюэ надеялся, что шиди послушает его и ляжет спать. Идя по пустующей деревне, "даос" чувствовал неприятное жжение на щеке и плече — он умудрился подставиться под удар, причем дважды. Клокочущее внутри раздражение не давало заклинателю покоя — он твердо решил по приходу заняться медитацией и впредь уделять больше времени тренировкам. "Если бы мастер Сун меня увидел, он был бы очень разочарован.. Куда вообще такое годится?!" — негодовал мужчина, сжимая рукоять своего сосуда все крепче. Взгляд его невольно упал на висящие на другой стороне пояса белые ножны. Сердце Фусюэ тут же смягчилось. В конце-концов, это была первая ночная охота за долгие годы. У них обоих еще будет шанс наверстать упущенное.. С такими мыслями он вернулся в дом господина Цун и прошел до выделенной им комнаты. Скрипнула дверь и Фусюэ даже успел обрадоваться — свеча не горела, а силуэт шиди был виден на кровати. Но только старший дух прошмыгнул внутрь и как можно тише прикрыл эту вечно издающую кучу шума дверь, его окликнули: — .. Шисюн, ты в порядке? — судя по ничуть не сонному голосу, Шуанхуа все это время не спал. Зашуршали простыни и юноша сел, свесив ноги на пол. Фусюэ мог чуть ли не физически ощущать на себе пристальный взгляд младшего. Мужчина, не думая, спокойно бросил в ответ краткое "я в порядке", а потом отошел к столику в углу комнаты, положив на него оба клинка. Ножны сосуда Шуанхуа можно было прекрасно разглядеть даже в темноте — Фусюэ предпочел прикрыть меч простой белой тканью, служившей чем-то вроде чехла. Внезапно позади него послышались шаги. Морозный дух остановился на расстоянии короткого шага от шисюна и снова подал голос: — Гэ, я хорошо чувствую запах крови. Просто позволь мне осмотреть тебя, хорошо? — холодные руки бережно легли на плечи даосского духа, отчего у него с бешеной силой забилось сердце. Фусюэ сглотнул. — Там правда ничего серьезного, но если ты так настаиваешь.. — комнату освещал лишь тусклый лунный свет. Этого едва ли хватало, чтобы увидеть лица друг-друга, отчего остальные чувства обострились до предела. Старший дух снял верхние одежды, полностью оголив раненое предплечье. Ханьфу было порвано пятерней острых когтей, и рану можно было прекрасно увидеть и до этого, если бы был свет. Худощавые и вечно холодные пальцы Шуанхуа безошибочно нашли место ранение, куда юноша аккуратно направил поток своей Ци. Едва заметные белые нити, отдающие тусклым светом, приковали к себе взгляд Фусюэ — тот едва не забыл, как дышать. Когда кровь была остановлена, морозный дух отошел в другой конец комнаты, откуда вернулся с небольшим ковшом воды и чистым куском ткани. Даосский клинок быстро понял, что шиди ждал, что вернется он с травмами. От этого мужчине стало как-то даже стыдно. "Неужели мои навыки настолько очевидны?..". Фусюэ невольно задался вопросом, а не отнимет ли у младшего это лечение слишком много сил?.. Шуанхуа тут же принялся за очистку раны от крови. Все манипуляции проводились в гробовом молчании, в темной комнате было слышно лишь дыхание двух молодых мужчин. Даосский меч изрядно напрягался, чтобы не допускать неподобающих мыслей, отчего беспрерывно повторял про себя первые три стиха "Дао Де Цзин". Шуанхуа старался не причинять шисюну боли и обрабатывал ранки крайне аккуратно. От бережных прикосновений юноши у Фусюэ по коже беспрерывно бегали мурашки. Когда наконец обе травмы были полностью залечены, морозный дух отступил на два шага. Старший дух уж было выдохнул, собираясь поблагодарить диди, но тот внезапно взял его за запястье и потянул за собой. — .. Пошли спать. — бросил Шуанхуа, даже не оборачиваясь. — А-Хуа, это уже выходит на рамки приличий. Тут одна кровать, как можно.. — мужчине не дали договорить, раздраженно прервав на середине фразы: — Какие-такие рамки приличия? Ты мой шисюн. К тому же, мы оба — мужчины. Нет ничего такого в том, что мы будем спать на одной кровати. Мы уже делим комнату, так в чем проблема? — услышав в голосе младшего крайне раздосадованные нотки, Фусюэ предпочел прикусить язык и уступить. К тому же, он и вправду сильно устал. Мужчина даже не успел подумать, когда это шиди успел научиться залечивать раны.. Шуанхуа лег первым, утянув своего старшего следом и быстро укрыв того одеялом. Фусюэ, вдобавок ко всему, быстро оказался в объятиях морозного духа. — Постель довольно узкая. Не подумай дурного, гэ. Одну ночь потеснимся.. — быстро объяснил юноша уже куда более спокойно. — Я ничего такого и не думал. Засыпай уже давай.. — устало отозвался Фусюэ, прикрыв глаза. Объятия Шуанхуа действовали на него подобно успокоительному отвару. Очень скоро мужчина уснул. Непонятно, сказалась ли так накопившаяся за день усталость или причиной было присутствие рядом родного человека, но сон действительно пришел быстро и до самого утра старший дух проспал спокойно. [***] — Мы благодарим господина Цун за теплый прием. Тот демон больше не побеспокоит вашу деревню, будьте спокойны. — провожать даосов вышли почти все жители небольшой деревушки, от детей до стариков. Тот дух изрядно измотал их всех, и люди были искренне благодарны за избавление от этой напасти. — Господа даосы, этот старик благодарит вас за помощь от всей души. — деревенский староста вежливо поклонился уходящим гостям. Сегодня он даже не был пьян. — Безопасного вам пути, пусть Небеса никогда от вас не отвернуться. Не попадайтесь на глаза этим подонкам-сторожевым! Вы хорошие люди, а им только и дай придраться.. Господин Цун говорил так, словно с призраклм сражались они оба, отчего перекованный дух почувствовал себя неловко. Обменявшись с пожилым мужчиной еще парой вежливых фраз, Фусюэ и Шуанхуа наконец ушли. Лишь когда и дома, и люди полностью скрылись из виду, юноша решился спросить: — Гэ, а куда мы сейчас пойдем? Природа постепенно оживала. Из-под земли пробивалась первая зелень, а вокруг заливались радостным пением птицы. В воздухе витал какой-то особый аромат, свойственный лишь периоду ранней весны. — Не знаю. А куда бы ты хотел? У Фусюэ за спиной было сложено два прикрытых тканью клинка. Шуанхуа же перекидывал из одной ладони в другую фучэнь с белой рукояткой. Трата Ци ночью не была для него критической — за время жизни в городе И он приноровился выживать на крохах темной энергии. Сейчас, считайте, у него был период несказанного изобилия духовных сил. — Да какая ж мне разница? Даже если ты предложишь пойти в поля и сеять рис, я буду согласен. Просто любопытно.. Фусюэ не удержался от тихого смеха. — Ну раз шиди так мне доверяет, я, пожалуй, предложу просто идти вперед. К востоку отсюда должен быть небольшой городок. Может, сможем заработать немного денег на изгнании нечисти. Купим тебе там ленту для волос. Что скажешь, м? Шуанхуа наконец перестал играться с фучэнем и, улыбнувшись, поднял лучащийся весельем взгляд на старшего. — Гэ, говорю же, с тобой я буду рад пойти куда угодно. Но для начала давай купим что-то для шитья? На твой рукав смотреть страшно. Уже который день на небе не было ни облачка. Скоро на ветках появятся молодые листочки, а потом вспыхнет пышным цветом слива. День сменит ночь, а ночь сменит день. Несмотря на невзгоды, перекованная душа встанет на ноги, а чистый сердцем даос не отступится от близких ему людей. Зима снова сменится весной, а после даже самой долгой тьмы наступит рассвет. И вновь по Поднебесной будут идти и сражаться бок о бок два верных друг другу душой и сердцем заклинателя.