Иней

Шуанхуа никогда не мог назвать себя излишне чувствительным, но здесь его разум дал откровенный сбой — юноша не понимал, чего ему ждать от человека, которого в прошлом он с улыбкой на лице звал своим шисюном. Под ногами была лишь мерзлая, безжизненная земля, а вокруг росли редкие деревья. Внезапно, Шуанхуа показалось, что за ними наблюдают десятки глаз. Негде было укрыться от ветра, негде было спрятаться от взора чужаков. То немногое светлое, что сохранила перекованная душа, завыло раненым зверем от боли и скорби. Внезапно морозному духу показалось, что он снова перенесся в тот день, когда все в их небольшом мирке сначала перевернулось с ног на голову, а потом рухнуло, погребая их всех под обломками чего-то, что могло бы зваться.. Домом. Появления Сун Ланя не ждал никто, это был самый обычный день.. Но как мог Шуанхуа не узнать ауру Фусюэ? Как он мог не понять, чье же сердце проткнуло лезвие белоснежного клинка? Но что имел право сделать дух меча против воли своего мастера? Юноша не мог говорить с хозяином напрямую, а о технике слияния сознания он даже и не знал тогда.. Но, даже будучи совсем еще неопытной душой, чей возраст едва достиг десяти лет, клинок понимал, что дальше последует нечто ужасное. Кто же знал, что именно произойдет?.. Шел дождь. Кажется, даже гремел гром. Сидя на коленях, не заботясь о том, кто его увидит или услышит, не обращая внимания на грязь на земле, завывал, срывая голос, юный дух оружия. Худые руки сжимали собственное горло. Жалкая белоснежная фигурка скрючилась над телом мертвого человека, не имея возможности даже коснуться его. "Простите меня.. Я не хотел! Мастер Сяо!.. Прошу, вернитесь! Не оставляйте меня! Почему Вы оставили меня?! Вернитесь! Я умоляю, вернитесь!.. Хозяин!.." Шуанхуа сглотнул. Воспоминания продолжали терзать перекованную душу. Его будто бы связали и заставили смотреть на это снова и снова, не позволяя отвести взгляд или закрыть глаза. "Слово хозяина — закон для меча".. Как красиво звучит, однако.. Но что же делать мечу, если хозяин захочет использовать его вместо яда или виселицы? В тот самый момент Шуанхуа сразу почувствовал, что хочет сделать Сяо Синчэнь. Но юноша был уверен, что хозяин так не поступит. Разве может его мастер совершить подобное? Разве может оставить тело Сун Цзычэня непогребенным, разве может дать Сюэ Яну уйти от наказания, разве может бросить на произвол судьбы А-Цин? Разве может мастер Сяо бросить его самого?.. .. Какой же это было наивной глупостью. Шуанхуа только помнил, что, когда хозяин вынул клинок из ножен, юноша по-глупости позвал его. "Мастер?.." .. Его никто не услышал. Если бы Сяо Синчэнь мог его видеть и слышать, разве дошло бы все до чего-то такого?.. Осознание пришло слишком поздно. Кричать было бесполезно, а сопротивляться воли владельца меч не в праве — нарушение контракта душ не свойственно для светлых духов. "Мастер Сяо, остановитесь! Нет, не надо!!! НЕ НАДО!!! МАСТЕР!!!" Он чувствовал чужую кровь. Слышал последний вздох единственного близкого ему человека. Шуанхуа не сразу понял, что ощущает во рту мерзкий металлический привкус. Полный панического ужаса взгляд медленно перешел вниз, голова наклонилась следом. Он стоял посреди пространства меча. Все вокруг было, как всегда, приятно-белым. Только вот юноша совсем забыл, что каждая травма хозяина зеркально отражается на нем самом. По шее стекала кровь, пульсировала рана. Белое пространство сосуда души было окроплено кровью. И самое ужасное осознание настигло Шуанхуа лишь в тот момент, когда он вышел из клинка. Шел дождь. Кажется, гремел гром. Его мастер перерезал себе горло своим клинком. "НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ" Но мертвые не вернутся во снах и не оживут. Какое хладному трупу дело до того, кто его ждет и кто по нему скучает? "ПОЧЕМУ Я ЕЩЕ НЕ УМЕР?! ПОЧЕМУ ВЫ НЕ ЗАБРАЛИ МЕНЯ С СОБОЙ?! МАСТЕР СЯО!!!" Шуанхуа не мог позволить себе даже развееться. Пока мастер был жив, в светлой Ци он не знал недостатка, и травмы на полутелесной оболочке духа заживали куда быстрее, чем на самом Даочжане. Но в тот момент юноша чувствовал, как медленно, с каждой каплей крови, его покидают и Ци мастера, и остатки жизни. В тот момент еще светлый дух повредился головой. Горе, злость и обида затмили его разум и он без прекословий признал Сюэ Яна вторым хозяином. Желание вернуть мастера хотя бы на мгновение стало болезненной одержимостью бывшего даосского меча. Первый год, теряя рассудок от темной Ци, к которой он еще не привык, Шуанхуа склонялся над гробом покойного Даочжана и буквально кричал в обескровленное лицо: "Почему Вы бросили меня?! Почему так поступили со мной?! Разве Я виноват?! В чем я провинился?! В чем моя вина перед Вами?! Почему Вы решились убить меня?! Ответьте!.. Вставайте и ответьте мне!.." Иногда, в порыве помешательства, юноше казалось, что хозяин.. Просто уснул. Он сидел у гроба и постоянно норовил проверить — не проснулся ли мастер.. Нельзя так долго спать, они же с этим босяком хотели пойти на рынок.. Да и давно не видно А-Цин.. Наверное, опять убежала гулять. "Нужно будет разбудить мастера к ужину, а то А-Цин останется голодной.. Цзай-эр, почему ты смеешься?.. Тише.. Не разбуди моего хозяина, он очень устал. Я разбужу его к вечеру.." Я разбужу его к вечеру.. Шуанхуа вздрогнул от порыва холодного ветра. Солнце уже почти село, на улице стемнело. Юноша вдруг почувствовал, что смертельно устал. Фусюэ что-то говорил ему, но измученный разум отказывался понимать чужую речь. Смутно осознавая, что, возможно, в речи старшего появилось имя мастера, Шуанхуа прикрыл глаза. На лбу выступила испарина, а спина взмокла от холодного пота. "Мастер, простите.. Я так и не разбудил Вас к ужину.." [***] Фусюэ не мог позволить себе сидеть здесь всю ночь. Безжизненная пустошь с несколькими мертвыми деревьями, в которой они оказались, на самом деле была верхушкой довольно широкого холма — обретшие тела из плоти и крови души просто замерзли бы там насмерть. Концентрация темной Ци в этом месте была ощутимо повышена, и даосский меч принял решение уйти, как только он проверит меридианы Шуанхуа. Здесь мужчину ждало крайне неприятное открытие — все духовные каналы морозного духа были странным образом искаверканы, а темная Ци примесями текла вместе с остатками светлой. Их меридианы изначально отличались от меридиан заклинателей. Меч не мог самостоятельно создавать духовную энергию или поглощать ее извне — мастер должен был питать его собственной Ци, иначе со временем дух этого оружия ослабевал и мог развееться, что, в целом, ничем не отличалось от смерти. Вместо золотого ядра у них было подобие полого сосуда — передаваемая хозяином Ци запасалась здесь и отсюда циркулировала по меридианам духа, давая ему жизненную силу. Каждая такая душа нуждалась в регулярной подпитке духовной энергии. Соответственно, если мастер умирал и дух оружия не признавал нового хозяина путем заключения контракта душ, со временем он тоже погибал от истощения. Фусюэ очнулся гораздо раньше и несколько часов до этого был вынужден медитировать — его собственные духовные каналы пострадали. Мастера Сун он не обнаружил, зато, поднявшись и побродив немного по округе, нашел лежащие возле приметного камня мечи и два фучэня. В тот момент мужчина понял, что произошло и сердце его будто перестало биться, чтобы затем заколотиться с утроенной силой. Если он сам обрел тело.. Может ли где-то здесь быть его шиди?! Шуанхуа нашелся довольно быстро. Лежащий на земле юноша со стороны очень уж походил на неприкаянного призрака — белые одежды, болезненно-бледная кожа и волосы цвета первого снега, что были неаккуратно обрезаны по самые плечи.. Но в тот момент Фусюэ обратил внимание не на растрепавшиеся пряди и даже не какого-то синевато-белого цвета кожу. Сначала его взгляд упал на шею младшего духа — повязка из бинтов на тонкой коже ощущалась для мужчины словно нож под ребрами. А когда он посмотрел на лицо шиди, то этот нож будто провернулся несколько раз, причиняя адскую боль. Взгляд льдисто-голубых глаз был устремлен куда-то вверх, ничем особо не отличаясь от того, как "смотрит" на все вокруг дохлая рыба. Мертвенно-бледные губы сжаты не были, как и в целом расслабленное лицо напоминало покойника — такое же умиротворенное и ужасно уставшее. Когда Фусюэ наконец закончил выводить из меридиан младшего остатки темной Ци, уже почти стемнело. Шуанхуа, кажется, уснул.. Старший дух выдохнул с облегчением и поднялся на ноги, прижимая безвольное тело шиди к груди. За его спиной были сложены два меча и два фучэня — все, что осталось им от почивших мастеров. [***] Шуанхуа очнулся, когда солнце уже взошло. Было раннее утро, а сам он обнаружил, что шисюн несет его куда-то на спине. Вокруг был лишь безмолвный лес. Юноша инстинктивно напрягся. Морозный дух никак не мог вспомнить, что же произошло вчера, но Фусюэ, кажется, понял, что младший наконец проснулся. Не останавливаясь, тот произнес: — Сиди спокойно.. Тебя лихорадило всю ночь. — Шуанхуа, услышав это, не удивился — кости действительно ломило до сих пор, а тело кидало из жара в холод и обратно. Но это лишь подтверждало тот факт, что они оба и вправду обзавелись физическими телами.. Юный дух не знал даде, что сказать — мало того, что они вместе с шисюном внезапно вернулись к жизни, так еще и их последнюю встречу хоть сколько-то приятной назвать было откровенно невозможно. Но Фусюэ будто и не смущал тот факт, что он несет на своей спине безжалостного убийцу и прямую причину смерти их хозяев. — .. Твои меридианы в полном беспорядке. Нужно где-то остановиться, чтобы ты мог как следует восстановиться. Спину, плечи и голову Шуанхуа прикрывала темная и довольно плотная накидка — видимо, шисюн укрыл его, чтобы согреть. Фусюэ помолчал с минуту. Только Шуанхуа хотел спросить о том, как он сам себя чувствует, старший вдруг добавил: — Не переживай ни о чем, диди. Теперь я рядом и никогда тебя не оставлю. Тебе не о чем волноваться, твой шисюн о тебе позаботится. — эти слова, по идее, должны были успокоить морозного духа, но у него, напротив, волосы на затылке зашевелились. "Волноваться?! Да я не просто волнуюсь, дорогой старший, я в полнейшем ужасе!" — Шуанхуа медленно начал догадываться о том, как Фусюэ воспринял всю эту ситуацию.. Но страшно юноше было отнюдь не от этого. Если шисюн и считает его беспомощным и слабым, то он, получается, не знает о том, что конкретно делал "беззащитный" дух меча все эти годы? "Да не может он не знать!" — в некоторой панике подумал Шуанхуа и взгляд его заметался туда-сюда. Худощавые руки, до этого безвольно свисавшие вниз, вдруг обхватили дух даосского меча в неловком подобии объятий. Если Фусюэ все же не знает о том, какие цели преследовал его шиди эти восемь лет и каким образом был вырезан клан Чан, то.. Что же будет, если старший об этом узнает? Возненавидит его? Проклянет? Убьет? Каждый из этих вариантов, по мнению Шуанхуа, был бы вполне заслуженным, но.. Разве мог он, почувствовав наконец человеческое тепло и встретив поистине родную душу, так просто отпустить своего шисюна? Бывший двосский меч никогда не считал себя "хорошим человеком". Он и человеком-то зваться не имел права, но свою душу уже давно считал гнилой до самого основания. В этом плане он явно был бы пятном на репутации Сяо Синчэня, которого не мог даже назвать мастером при посторонних. Ну разве должен меч, отнявший столько жизней невинных и признавший босяка из Куйчжоу своим хозяином, ассоциироваться с таким светлым и добрым человеком, как Даочжан Сяо? Это было бы непозволительно, и Шуанхуа предпочитал звать себя мечом Сюэ Яна. В последние годы жизни в городе И он все реже и реже произносил слово "мастер". Это происходило, только когда морозный дух, сидя у гроба, беседовал с давным-давно остывшим трупом. С Цзянцзаем юноша отшучивался, что его единственное сходство с Сяо Синчэнем — шрам на шее. Справедливости ради, те действительно были идентичными.. — .. А-Хуа. — тихий и спокойный голос вырвал юношу из пучины собственных мыслей. В спину ударил холодный ветер. Судя по всему, они очнулись ранней весной — трава только-только пробивалась из-под земли в некоторых местах, а ветви деревьев были абсолютно голыми. — Я.. Не знаю, что тебе пришлось пережить за эти годы, и мне жаль, что я не смог быть рядом, но.. Сейчас ты — это все, что у меня осталось. Я так рад, что наконец вижу тебя.. Фусюэ всегда отличался поразительной сдержанностью и немногословием, и когда он вдруг замолчал, собираясь с мыслями, Шуанхуа лишь молча ожидал, когда тот продолжит. Юноша прекрасно знал, что шисюн не привык к подобным разговорам. — Мастер Сун.. Оставил в том месте фучэни и наши сосуды. Я думаю, мы.. Остались одни. — слова старшего духа сквозили горечью. В отдалении раздавалось пение птиц. Тонкие ветки без единого листа колыхались под холодным ветром. Шуанхуа поежился и вдруг, впервые за долгое время, подал голос: — .. Почему ты не злишься на меня? Ответом ему послужил тяжелый вздох. Сильные и теплые руки перехватили его покрепче. Фусюэ даже не замедлил шаг. — .. А-Хуа, почему я должен на тебя злиться? Ты.. Не сделал ничего дурного. Всему виной этот гаденыш-босяк.. — мужчина искренне не понял смысл заданного вопроса. Он ни в чем не винил шиди. Даже напротив — считал, что его нельзя винить в произошедшем. Меч не способен противиться воли мастера. Они оба были бессильны. То, что младший дух от горя повредился рассудком, было вполне логичным. Из-за этого Фусюэ не хватало смелости обвинять его в признании нового хозяина. Судя по тому, что произошло с меридианами юноши, этот босяк ставил над Шуанхуа какие-то темные эксперименты. Было ли это из-за желания "отомстить" уже мертвому Даочжану Сяо, изобретение новой темной техники или просто бездушная попытка поглумиться — мужчина сказать не мог. "Не сделал ничего дурного".. Шуанхуа не знал, смеяться ему или плакать. — .. Спасибо, Сюэ-гэ.. — морозный дух обессиленно прикрыл глаза. — .. Я не подведу тебя и не предам твое доверие. У Фусюэ внезапно появилось чувство, что шиди говорит с ним каким-то неестественно-вежливым тоном.. Быстро отмахнувшись от этой мысли, мужчина поспешил успокоить младшего: — Я и не говорю, что сомневаюсь в тебе. А-Хуа, я верю тебе так же, как себе. Ты — мой самый родной человек и последнее, что у меня осталось. Не стоит благодарить меня.. [***] К вечеру они добрели до небольшой деревушки. Шуанхуа еще утром настоял на том, чтобы идти пешком — его все еще немного лихорадило, но юноша не хотел утомлять шисюна. Понимая, что диди может быть еще более упрямым, чем его покойный мастер, Фусюэ уступил. Завидев двух опрятно одетых молодых людей и услышав, что те немного заплутали и нуждаются во временном крове, жители этого забытого всеми тремя мирами места доложили "старшему". Деревенский староста, едва увидев путников, понял, что эти двое — заклинатели. Старик чуть не расплакался от счастья и пошел лично проводить "уважаемых гостей" до своего дома, чтобы предоставить ночлег. Деревню давно одолевал низкоранговый злой дух — никого не убивал, но вреда приносил немеренно. Разрушенные поля с посадками, похищенные прямо из двора вещи, украденные куры и яйца.. Еще на редкость пакостливая нечисть любила пугать людей. Однажды это привело к трагедии — молодая женщина в тяжести так испугалась, что потеряла ребенка. Люди были измотаны. — С тех пор, как основали Верховный Суд, все меньше и меньше было бродячих заклинателей, а крупные кланы берут огромные суммы за изгнание демонов! Да даже если мы бы и заплатили, пришлось бы ждать еще минимум год, пока Верховный Совет "одобрит прошение". Мы не могли даже попросить о помощи.. — от усталого голоса пожилого господина по фамилии Цун у Шуанхуа сжималось сердце. Но было еще кое-что, заставившее юношу насторожиться.. Он понимал, что, скорее всего, прошло время после смерти второго хозяина, но только сейчас он задался вопросом.. А сколько именно прошло времени с тех пор? — Господин Цун, моему шиди нездоровиться и со злым духом разберусь я. Вы не могли бы дать нам немного еды? Мы непривередливы, подойдет все, что угодно. — инициативу вести разговор на себя взял Фусюэ. Морозного духа к вечеру снова начал мучить жар, а усталость от непривычно длинной дороги заставляла желать лишь одного — лечь прямо здесь и уснуть. — Конечно-конечно, мы принесем нашим гостям все самое лучшее! У нас есть не так много, но уж по миске риса и тарелке супа мы отыщем, будьте спокойны! Деревенский староста был крепким мужчиной преклонного возраста. Проживя всю жизнь в крохотной деревушке, он всего пару раз видел заклинателей, и оттого любопытство перевесило приличие — гостей деревенский "старший" разглядывал, не скрываясь. Судя по всему, мужчина в темных одеждах был старшим и главным. Тот показался старику сильным и умным заклинателем, спокойная манера говорить так же произвела на деревенского старосту крайне положительное впечатление. Помня о том, что заклинатели могут не стареть вообще, старик даже задумался: сколько на самом деле лет этому господину? А при взгляде на второго гостя у господин Цун каждый раз невольно приоткрывался рот. Младший странник обладал крайне необычной внешностью — белые волосы и голубые глаза подходили скорее образу какого-то небожителя или доброго духа из легенд. Изящный, словно журавль, юноша в белоснежных одеждах невольно приковывал к себе взгляды. От этого всего даже уставший до полусмерти Шуанхуа чувствовал себя так, словно он представлял собой какой-то диковенный товар на рынке. Морозный дух нахмурился — ощущать себя "красивой безделушкой, на которую можно таращиться" было просто отвратительно. — А молодые господа разве не принадлежат к какому-то клану? Верхновный суд, вроде как, обязал всех бродячих даосов примкнуть к какому-либо клану или ордену.. — внезапно старик хлопнул себя по лбу и виновато улыбнулся. — Ох, господа заклинатели! Простите мою седую голову, этот старик даже не спросил ваших имен.. Как к уважаемым господам можно обращаться? Чем больше эти двое слушали, тем сильнее напрягались. Перекинувшись взглядами, оба духа ясно осознали одно — что-то непонятное произошло со знакомым им миром. — Мое имя — Сун Фусюэ. Моего шиди зовут Сяо Шуанхуа. Мы не так давно вышли из очень длительного уединения.. Не мог бы господин Цун рассказать нам последние новости из мира?.. — старший дух разумно предположил, что не стоит направо и налево рассказывать об их истинном происхождении, а у "нормальных людей" есть фамилии. Взяв на себя инициативу и в этом вопросе, мужчина наградил диди фамилией его покойного мастера. Шуанхуа решил никак это не комментировать, лишь слегка опустил голову и плотно сжал губы. — Что за.. Верховный суд?.. — Ох, это сколько же.. — старик явно выпал в осадок от такого внезапного вопроса. "Это сколько же вам двоим лет на самом деле?!" — так и хотелось спросить деревенскому старосте, но он прикусил язык. Для заклинателей что-то подобное, наверное, было нормальным?.. Но когда двадцать лет назад были основаны Верховный Суд и Верховный Совет, вести об этом дошли даже сюда! Это где же и сколько они там уединялись?! Как раз в этот момент они дошли до дома деревенского старосты и было принято решение, что разговор продолжится утром. Большое деревянное строение явно видало и лучшие годы, но даосские мечи действительно оказались неприхотливы — чтобы не стеснять хозяев, они вдвоем заняли одну из свободных комнат. Фусюэ отказался от предлоденной циновки, сказав, что она не потребуется — кровать он отдаст шиди, а сам будет медитировать всю ночь. Почти тут же мальчишка лет 13, младший сын деревенского старосты, принес гостям по миске разогретого пресного риса. Всего в большом доме старика Цун жили: он сам, его жена, младший сын, старший сын с женой, а также осиротевшие племянницы его невестки — девочки десяти и семи лет. Малышки с интересом выглядывали из-за угла, когда "заклинатели" только вошли в дом. Так уж вышло, что поселили их в комнату пропавшего среднего сына пожилого старосты. Та была свободна долгое время — безутешные старики уже седьмой год надеялись, что второй сын когда-нибудь, да вернется домой. Шуанхуа ел довольно медленно. Человеческая пища была ему в новинку и, соответственно, юношу одолевало любопытство. Хотелось распробовать все в мельчайших деталях, чем морозный дух, собственно, и занимался. Фусюэ отошел в другой край комнаты и стоял к нему спиной. — .. А-Хуа. — чужой голос уже не заставлял младшего духа вздрагивать, но парнишка все еще напрягался, слыша это ласковое обращение. Посмотрев на шисюна, Шуанхуа чуть склонил голову вбок. Почему-то этот жест делал его отдаленно похожим на сову. Морозный дух отозвался тихим "мм?..". — .. Как ты думаешь, насколько.. Сильно все изменилось? — Фусюэ бережно положил на письменный стол два покрытых тканью клинка. Мужчина пока не собирался отдавать Шуанхуа его сосуд — повязка на шее младшего ясно давала понять, что торопиться в этом вопросе не стоит. — Я не знаю. — честно отозвался юноша. Обернувшись на шиди, Фусюэ понял, что тот смотрит на скрытый белой тканью меч. Мужчина нахмурился, а Шуанхуа продолжил: — Но.. Кажется, прошло довольно много времени с тех пор, как господин Сун нас забрал и отправился странствовать. Все явно успело.. Измениться. Небольшую комнату тускло освещала всего одна свеча — здесь не было даже жаровни. Людям с хорошим зрением и тем пришлось бы прищуриваться, чтобы четко увидеть что-то в этой комнатушке ночью. Фусюэ ответил задумчивым "мгм" и все вокруг снова погрузилось в тишину. Деревенский староста с женой, скорее всего, ушли спать, а живущий за стенкой третий сын господина Цун явно не желал мешать гостям отдыхать и вел себя очень тихо. Шуанхуа уже привык к тому, что большую часть времени рядом друг с другом они молчат — после постоянного галдежа Цзянцзай по поводу и без его вполне устраивал такой вариант. Фусюэ же чувствовал, что те восемь лет только увеличили пропасть между ними, возникшую из-за давней ссоры их мастеров. Мужчина вздохнул. Он не хотел повторять ошибки хозяина и потерять близкого человека. Пусть дух даосский меча и помнил своего шиди совершенно другим, это его совершенно не волновало. Улыбается ли Шуанхуа, трещит ли без умолку или рыдает, кричит, уморствует или просто молчит — Фусюэ было не важно. Важно было лишь то, что и тот улыбающийся мальчишка с горящими глазами, которого привел с собой даос в белом, и тот сло