Ничего не произошло (почти)

      Знакомство Тея с людьми начиналось всегда одинаково: «Да, блядь, настоящее имя, паспорт тебе, сука, показать?». По-другому не получалось с конченными родителями. Сестра проблем испытывала куда меньше, ее подружки-анимешницы от счастья писались, узнавая, что ее назвали в честь какой-то японщины, и завидовали всем интернетом. Сора в принципе имя свое любила куда больше брата.       Почему-то на нее не смотрели как на ебанутую каждый раз.       Как сейчас.       Паук притащил друга из своего невероятно престижного вуза. Пригласил, наверное, стоило сказать. Потому что «Ну, у него тачка есть, или ты опять хочешь заливать ниву Боксера из огнетушителя?». Аргумент просто железный. Тей не хотел. Правда, он только купил этот чертов огнетушитель. Проще пересадить Боксера на пассажирское, чем застрять посреди трассы, но для этого нужна вторая тачка.       И такой невероятно классный одногруппник Паука просто манной небесной свалился этим вечером пятницы.       Разве что смотрел как и все — бровь изогнул сначала в сомнении, потом словно собирался переспрашивать, правильно ли услышал, а потом все же протянул руку и улыбнулся.       — Марк.       Тей пожал из вежливости. Одного Паука хватало с пижонскими замашками.       — Все взяли? — бросил он, оборачиваясь на остальных. Сора закивала. Паук заглянул в телефон — вероятно, проверял список, кивая на каждый пункт, периодически оборачиваясь на припаркованную Тееву гранту, забитую кучей вещей, что им несомненно должна была пригодиться.       — Палатку, стол положили, мангал, шампуры тоже, стулья есть, плед валялся, помню, на заднем, подушки тоже. Холодильник я зарядил, кабель взяли. Воды Марк купить обещал, остальное лежит.       Тей кивнул, поглядывая на Марка. И на его явно пидорскую красную кию. Хотелось спросить, какого черта красная, но держал язык за зубами. Маловато он знал про этого Марка, чтобы спрашивать такое. Выглядел он внушительно, не так, словно из качалки не вылезал, как Боксер, но точно не как хилый задрот-Паук. Они и похожи были чем-то, оба высокие, только Паук нескладный и худущий, а Марк… адекватный. Но за исключением этого такой же непримечательно обычный, как и все они тут. Если бы не красная, блядь, киа.       Но Тей не был уверен, что при попытке несмешно пошутить, отделается легким ущербом. Кто их знал этих институтских.       Больше бесило, что кто-то узнает про их место на речке. Чтобы туда попасть, надо серьезно постараться, проехать через брод, и не факт, что низкая киа с этим справится. Там ведь еще автомат, как ее потом вытаскивать, если зальет?       Все это Тею ой как не нравилось. В современных машинах он уже ни черта не понимал, слишком много электроники. Но Боксер же ныть будет, если его любимая нива сгорит посреди полей. Он только что закончил ее перебирать. Или не закончил.       Не зная, как с этим бороться, Тей махнул остальным упаковываться. Сора села с ним, любила переднее сиденье с тех пор, как ей исполнилось двенадцать, уж сколько лет с тех пор прошло, больше десяти точно, а дрались они за это место в дедовой семерке до крови, пока Тей права не получил и не обзавелся машиной. Боксер — отчаянный романтик — притащил с собой подружку, забираясь на заднее сиденье гранты.       — Если будете там обжиматься, я вас на трассе выкину, — пригрозил им Тей, ловя взгляд девчонки в зеркало. Как там её звали-то? Настя? Катя? Она кивнула, тут же начиная смеяться.       — Да ладно тебе, — подмигнула Сора. — Не завидуй.       — Я не завидую, — огрызнулся Тей. — Я предупреждаю. Моя машина — мои правила.       — Есть, сэр! — заржал с заднего Боксер. Но с долей горечи. Расстроен, видимо, что нива никак не выйдет из стадии «в ремонте».       Паук свалил в кию. Тей не винил. Во-первых, с Марком была только одна девчонка, которая даже не вышла с ними здороваться, только сидела в машине и рассматривала их со стороны. Как её звать никто не знал. Может, Паук знал. Тей не спрашивал. Ну и в любом случае, им был нужен кто-то на связи во второй машине, если потеряются. Ну и места все равно не хватило бы, еще надо было заехать за Рыжиком, чтобы без мяса не остаться. Не самим же покупать, когда у Рыжика половина родни из деревни?       На место добрались без происшествий. Киа не заглохла в броде, захлебываясь водой, за что ей огромное спасибо. Тей бы ее по капоту погладил, если бы никто не смотрел на него потом как на идиота. С тем, что он с грантой разговаривал большинство уже смирилось, но… Марк, может, был иного мнения о том, что стоит делать с машинами.       Тей занял место между деревьями, оставляя кие чуть более свободное около дороги. На всякий случай чуть повыше, где не надо было подниматься по склону, чтобы выехать. На всякий случай.       Народ начал медленно вываливаться и распределяться по местности. Рыжик восторженно лепетал что-то про то, какая киа тихая и быстрая, и как легко разгоняется. Тей видел. Спасибо, что Марку хватило вежливости не обгонять просто потому что может. Он не собирался, впрочем, говорить об этом.       Тей выбрался последним, потягиваясь. Речка не изменилась, уже начинала пахнуть цветущей водой, но еще выглядела в меру прозрачной, насколько могла прозрачной выглядеть река, заполненная илом. Он подошел к обрыву, из-за которого они и предпочитали это место, и глянул вниз — вода медленно текла, омывая берег в нескольких метрах внизу. Прыгать отсюда офигенно, что не передать.       Вещи раскидали по всему берегу, словно пытались застолбить, если кто-то решится приехать. Солнце уже потихоньку садилось, да и высокие деревья закрывали от большей части лучей.       — Классное место, — протянула девчонка Марка.       — Точно-точно, — согласилась с ней Сора, сверкая восхищенными глазами, видимо, от возможности, наконец, познакомиться с кем-то, кроме тусовки брата. Тей иногда думал, что все друзья Соры существуют исключительно в интернете, потому она не отлипала от них с Пауком все детство. Но девчонка Марка… она точно была старше. Взгляд выдавал в ней утомленную жизнью женщину, Тей бы дал ей тридцать, не меньше. Но спрашивать не стал бы. Его самого уже начали дети в лифте называть «дядей», он не хотел ощущать себя стариком в свои-то двадцать три с копейкой!       Стало интересно, а Марку-то сколько лет, если у него такая взрослая девушка? Или он из этих, которые по милфам?       — Давайте сразу уже шашлыки, я сейчас с голоду помру, — заныла девушка Боксера. Света? Ира? Тей не имел ни малейшего представления, как ее зовут.       — Да, отличная идея, — подхватил Боксер, притягивая ее к себе за талию. Оба заигрывающе рассмеялись. Тей закатил глаза и отвернулся. Сора бы опять сказала, что завидует, но ничерта он никому не завидовал, это было просто отвратительно вести себя так на людях, и он разумно, а главное, молча, выражал свое отвращение и недовольство.       Пока Боксер с Пауком занялись шашлыками. Тей на правах водителя выбрал филонить. И с разбега нырнул в реку, услышал чье-то возмущенное «позер» за спиной, кажется сказанное… да как же ее звали?!       И затем вода поглотила все звуки. Холоднючая, но невероятно прекрасная после жаркой трассы, в ней хотелось остаться и не выбираться желательно никогда, так что он сделал несколько заплывов до противоположного берега прежде чем вернуться. Нехотя выбрался на берег небольшого закутка пологого спуска, отряхивая волосы, что липли ко лбу мокрыми прядями и поймал взгляд Марка, что привязывал бутылки к веткам, чтобы не уплыли. Настойчивый взгляд. Странный какой-то.       Тей повел плечами, пытаясь взгляд сбросить, но ощущение, словно его сверлят, выворачивая наизнанку, никуда не делось.       — Что? — нахмурился он.       Марк нахмурился тоже, затем покачал головой и опустил взгляд, возвращаясь к бутылкам на привязи в виде местного холодильника. Тей докапываться не стал. Пока что.       К шашлыкам полагался алкоголь, а к алкоголю беседа. А наличие новых лиц требовало от них рассказа о жизни.       Тей к тому моменту выудил из разговоров, что подружку Боксера все же зовут Вера, а подружка Марка — Людмила, которая настойчиво просила звать ее Люми, что это псевдоним, и что ей больше так нравится. Тей не вдавался в подробности. Тема с людьми и отбитыми именами была его главной жизненной проблемой. Про такое и говорят «я на этом собаку съел». По крайней мере, его не назвали каким-нибудь Вергилием или Дементием. Был у них в классе один такой Дементор-Дементий, прикольное, конечно, прозвище, но лучше не надо. А еще девчонка в параллели училась — Юстина — все ходила важная, словно реально вышла со страниц учебника о временах римской империи, где судила, кому отрубить руку за кражу, а кого пальчиком пожурить.       Тей не успел спросить у отбитых родителей, не по пьяни ли они имена в свидетельство записывали, да и не видел их толком, все дед с бабкой занимались, а потом родители окончательно спились, ну хоть оставили такой невероятный след в мире в виде идиотских имен. Тей когда-то хотел имя поменять, но Сора обиделась, сказала, что не будет с ним разговаривать, если поменяет, и как-то… прижилось, что ли.       — А ты чего тут остался? — продолжалась беседа за пределами мыслей. Это Сора что-то спрашивала.       Марк пожал плечами.       — Мне вуз надо закончить, диплом получить. Я тут хоть на бюджете, а в Москве конкурс дикий, да и перевестись туда — треш какой-то, почти все надо сдавать заново, потому что программа другая, тут зачеты, там экзамены. Я лучше уж здесь пока доучусь, а потом уже туда, к родителям.       Сора закивала с умным видом. Тей кивнул сам себе: богатенькие, наверное, родители, в Москву свалили, но выдали ребёнку машину за пару лямов. Или уже за три?       — Так что такой богатенький пижон забыл-то в нашей тусовке?       — Тей, — предупредительно шикнул Паук, но слушать его было бесполезно. Его же дружок, сам притащил, сам пускай и извиняется за оскорбленную невинность.       — Да серьезно. Ты так и не сказал нихуя зачем притащил его? Из-за тачки? А, может, вы вообще трахаетесь?       — Дружище, — начал Боксер предупредительно, — тебе хватит.       — Хватит не хватит. Я сам решу, когда мне хватит!       — С ним всегда так? — это была Люми. Или Люси. Или как там ее уже. Прижалась к Марку плечом, словно не собиралась с ним расставаться.       — Да он просто перепил, не обращай внимания, — кивнул ей Рыжик.       — Я не! — начал Тей, но не смог решить, про что собирается говорить. Резко поднялся и в голову дало головокружением, что зазвенело в ушах.       — Давай-ка мы тебя положим, давай? — раздался приятный обволакивающий голос Соры. Тей кивнул, укладываясь на ее колени.       — И на кой ты решил пить на голодный желудок? Хоть поел бы сначала, — все причитала она, запустила пальцы в волосы, и мурашки приятно распространились по шее. Тей прикрыл глаза, и реальность схлопнулась быстрее, чем он ожидал.       Проснулся он уже, когда стемнело. Девчонки купались, с берега раздавались визги и смех, где-то звенел колокольчик и шумел генератор насоса для лодки. Они всерьёз собрались рыбачить ночью? В ветвях деревьев шелестел ветер, навевая спокойствие. Под головой лежала мягкая подушка.       Все купались. Но не совсем все-все. Почему-то кроме Марка. Тей всматривался в него пристально — в плавках и рубашке, накинутой на плечи, он зачем-то сидел тут, на другой стороне пледа, служившего столом, и смотрел в сторону реки.       — А ты чего тут забыл?       — Сторожу тебя, — обернулся тот на голос. — На случай, если ты решишь пойти отлить и промахнешься мимо обрыва.       Трудно было сказать шутил он или был серьезен. Они действительно постелились всего в паре метров от берега, и, наверное, в этом была логика.       — Я не настолько тупой.       — Да, наверное.       Тей выдохнул, закрывая глаза. Ветер шумел в ветвях умиротворяюще, и захотелось внезапно сказать что-то адекватное.       — Извини, что ляпнул до этого. Ну, про вас с Пауком. Подружка твоя, наверное, обиделась.       — Люми? Она не моя подружка. Мы просто квартиру вместе снимаем.       Тей приоткрыл один глаз, пытаясь выразительно передать им весь спектр своего неверия.       — Как можно жить в одной квартире с девчонкой и не встречаться с ней?       — Ты же живешь.       — Она моя сестра!       — Но все равно «девчонка», — Марк даже кавычки в воздухе показал. Точно издевался. Не зря Тей решил, что он придурок какой-то.       — Вообще, Рома меня не только из-за машины позвал.       Тей прикрыл глаза снова. Паук был непредсказуемый. Какой только херни иногда не вытворял, которую почему-то приходилось разгребать друзьям. Нарывался на драки, игнорируя очевидные намеки, хотя точно в этих драках легко мог получить по роже, но приходилось выручать, иначе на что друзья-то были, а? И вот сейчас напридумывал чего-то непонятного.       — Не сомневаюсь, — кивнул Тей.       — И я в общем-то не богатенький мажор. Это даже не моя машина — отец отдал, чтобы в Москву не тащить.       Тей снова кивнул, прикрывая глаза.       — Мой бы, может, тоже мне что отдал, если бы не спился.       — У меня знакомый один продал машину матери, а ей даже денег не отдал.       — Пиздец. Каких только уродов не нарожают. И нахуя ему деньги-то нужны были?       — Для бизнеса. Там она еще за него кредиты на этот бизнес платила. И он до сих пор постоянно ей звонит и денег просит.       — Точно пиздец.       Тей приоткрыл глаза, поднимаясь на локтях, посмотрел пристально. Попытался представить Марка на месте этого типа из рассказа, и как-то… не получалось. Вряд ли бы Паук его позвал, будь он таким отбитым, да и звать кого-то, кого не знает, он бы тоже не стал. Но все равно с подозрением прищурился.       — Про себя-то что расскажешь?       Марк пожал плечами.       — Пережил сессию — на том спасибо. Больше особо не знаю, что про себя рассказывать. Живем с Люми, потому что так проще, ну и…       — Тоже задрот как Паук?       На секунду Марк склонил голову, словно пытаясь понять, о ком шла речь, но шестерёнки в голове встали на место. Тей ухмыльнулся. Терпеть не мог не догадливых.       — Да не. У меня нет столько выдержки торчать за книгами.       — Ага, — кивнул Тей, поднимаясь на ноги, окинул взглядом, и идея загорелась в голове, стуча внезапным пульсом предвкушения. — До противоположного берега на скорость?       Марк наживку заглотил без капли размышлений.       Девчонки начали подбадривающе кричать, когда заметили, но Тей и не слушал, думая о дыхании и движениях, не собираясь проигрывать. Вода расходилась в стороны и смыкалась за спиной, толкая вперед, и он вынырнул прямо у границы линии кувшинок на противоположном берегу, путаясь в стеблях и с ухмылкой наблюдая за соперником.       — Ты — монстр, — выдохнул Марк, едва дыша.       — Проигравшим слова не давали.       Он подхватил кувшинку за лист и дернул наверх, вспоминая, как раньше девчонки плели (или стоило сказать ломали?) из них ожерелья, и все это почему-то отдавало гавайскими вайбами, хотя никто из них ни на каких Гавайях не был отродясь. Кувшинка не поддалась, оставаясь плавать на поверхности, уходя длинными стеблями под воду.       На этой стороне доступного берега не было, только деревья и обрывы, и пришлось возвращаться обратно. Марк словно принял шутливое условие и замолчал, продолжая сверлить взглядом. Становилось все больше и больше неуютно от мысли, что он смотрит где-то за спиной, и Тей нырнул в глубь, думая, а какого черта его это так бесит-то? Ну смотрел он и смотрел. Небось, завидовал. Хоть чему-то можно было позавидовать, в конце-то концов!       На берег он вылетел несколько слишком стремительно, невольно оборачиваясь, чтобы узнать, смотрит Марк все еще или нет, но он мгновенно пал жертвой очарования его подружки-не-подружки, и улыбался ей как придурок. К гадалке не ходи — влюбленный дурак. «Просто квартиру вместе снимаем», как же, как же.       Тей отвернулся и зашагал наверх, спустя столько времени захотелось чего-нибудь съесть, и он с непонятной злостью вцепился в холодный кусок мяса, почему-то не ощущая радости от победы, которую ожидал.       Да и придурошный, словно хвостик, решил за ним последовать.       — Оставил подружку на съедение? У нас, вообще-то, целых два ловеласа там внизу, — ухмыльнулся Тей. Несколько наигранно. Сам понимал, сам с этого бесился.       — Я думал, ты — главный ловелас, — хмыкнул Марк. — И она не моя подружка. Я даже уверен, что это твои друзья в опасности.       — Почему это?       — Влюбятся, а она их кинет.       Тей присвистнул, невнятно отвечая с набитым ртом:       — Страшная женщина. Тебя тоже кинула?       — Не совсем. Скорее, мы не сошлись… во взглядах. Тебе… Рома ничего не говорил?       Настороженный голос заставил Тея подозрительно сощуриться и отложить шампур подальше. На всякий случай.       — Про что?       Марк сконфуженно улыбнулся, почему-то смотря на шампур на тарелке.       — Не бери в голову.       — Ну уж нет. Сказал «А», говори «Б».       Напряженный взгляд уставился прямо в глаза. Словно Марк собирался с мыслями. Затем зрачки метнулись в сторону, брови нахмурились, он снова посмотрел в глаза, вздохнул.       — Не, тупая идея.       И отвернулся в сторону речки. Будто там было все самое интересное. Тей ощутил желание ткнуть его шампуром. Желательно побольнее. Решил, что желание так-то здравое, когда кто-то так подозрительно не договаривает, и взял свободный, успел поднять, как Марк заметил и отшатнулся.       — Ты чего?       — Ненавижу, когда ходят вокруг да около. Ты мужик или нет? Сожми яйца в кулак и говори, что там я должен знать про Паука? Он опять куда-то вляпался?       — Эм. Нет. С ним все норм. С чего ты взял?       — Да потому что ты говоришь какими-то загадками! Что я должен подумать?!       — Точно, — рассмеялся Марк хрипло, — говорю загадками.       Затем посмотрел как-то странно, что Тею захотелось выпить чего-нибудь покрепче. Хотя никогда его не пугали взгляды, но Марк с ледяными кусками вместо глаз… Тей немного лукавил. Ледяные куски не пугали, они словно что-то царапали, только он понять не мог, что именно. И оторваться не мог. Какого хера у него вообще такие странные глаза?       Тей заставил себя отвернуться, делая вид, что ищет стакан. Пальцы наткнулись на бутылку водки, почти полную, и он плюнул и выпил прямо так. Горло обожгло, а в груди мгновенно потеплело, пульсом отдало в голову, и мир вокруг начал понемногу кружиться.       И становиться мягким. Тей оторвался от бутылки и протянул Марку. Тут посмотрел с сомнением, но принял. Сделал глоток, даже не вытирая брезгливо горлышко, что почему-то вызвало уважение. И вернул бутылку обратно.       — Так что там Паук должен был мне рассказать?       — Забей.       — Нихуя я не буду забивать. Колись.       Они так и пили по очереди из одной бутылки. Марк отвел взгляд, слегка поплывший, и попытался пошутить:       — Пока не началось «ты меня уважаешь?»       Язык уже немного пьяно заплетался, что Тей рассмеялся и ткнул его кулаком в плечо. Пьяный Марк нравился ему больше. Выглядел как-то… по совиному глупо и… очаровательно.       Очаровательно?!       Тей моргнул несколько раз, ловя мысль за хвост, пытаясь понять, что это только что было такое, но Марк продолжал смотреть, обхватил бутылку длинными пальцами, прикладывая горлышко ко рту, обхватил губами, прикрыл глаза. Тей невольно облизнулся.       — Не скажешь, я тебя… столкну с обрыва! И нихуя ты не… не выплывешь!       — Угрожалка не выросла еще.       — Да кто ты такой, откуда ты вообще вылез?!       — Все тебе я так и выложил, держи карман шире!       Тей поднялся на колени и оперся на его плечо, нависая сверху, выдохнул на ухо:       — Как миленький все выложишь.       Марк крупно вздрогнул и дернулся в сторону, оттолкнул и начал чесать ухо.       — С ума сошел?       Ухо в темноте видно не было, но Тей был уверен, что оно покраснело, и протянул руку, чтобы убедиться, схватил пальцами за раковину, а затем погладил уже мягче. Ухо, кажется, стало только более горячим.       — О, — протянула проходящая мимо Сора. — Братец медвежонок проснулся.       Тей отмахнулся от нее, слишком заинтересованный попытками Марка отползти подальше.       — Какой такой братец? — спросил тот.       Сора охотно пояснила:       — Он пьяным лезет к людям, не знаю, почему мы начали называть его именно так, но, типа, звучит мило, да?       — Да чего ты пристал-то к моему уху?!       — А чего это ты так сопротивляешься?       — Потому что влюбленный дурак, — бросила Сора, забирая остатки шашлыка и понесла вниз. — Идите уже куда-нибудь в лес, ребята.       — Какой еще лес? — возмутился Тей, не понимая, что она имела ввиду. Но слова обожгли кожу стыдом от осознания того, что он творил какую-то фигню. И ладно бы с девчонкой! Но перед ним с пылающими ушами хлопал в непонимании плывущими глазищами явно парень. Довольно привлекательный, конечно и… да господи боже, привлекательный, серьезно?!       Тей отпрянул. Больше из-за мыслей, чем из-за действий. Или из-за всего подряд.       — Ты это… сорян. Не знаю, что нашло и все такое.       И рассмеялся. Наигранно и нервно.       — Она права вообще-то, — выдохнул Марк.       — Про что? Про лес? Я не хочу в лес!       — Про влюбленного дурака, — он почесал затылок, отворачиваясь.       Тей опустил взгляд, выводя на песке линии. Лицо гореть начало полностью, жар полз на шею и превращался там в холодный пот на контрасте, и такого краха с ним не случалось давно. И… вот он? Серьёзно? Вот этот пижон?       Тей был совершенно нормальным парнем. С идиотским именем. И у которого иногда — иногда! — вставало на других парней. Вот как сейчас.       Но в остальном он был совершенно нормальным!       — Прости, — бросил Марк, кажется, собираясь вставать. Тей поймал за руку и посмотрел… наверняка жалобно. Такая, хуйня случалась с ним только по пьяни. А что случилось по пьяни, закончилось с похмельем — главный девиз всей жизни.       — Все норм, — кивнул Тей, обхватил удобнее за запястье и потащил в сторону, где деревья смыкались стволами и ветками, где в темноте было сложно пролезть. Марк заматерился на ветку, видимо, поцарапался или в глаз попала. Тей тянул и не оборачивался. Сердце набатом стучало в горле от предвкушения того, что он запланировал.       И даже не думал останавливаться.       Толкнул Марка в ствол дерева и поцеловал. Без предупреждений, вопросов и прелюдий. Жадно, настойчиво, обхватил руками за шею, вжался бедрами. Марк что-то промычал, скользнул ладонями на поясницу, словно в попытке прижать еще ближе. Или оттолкнуть. Или вразумить. Но как-то сдался на половине пути.       И это было охуенно. Тей плавился, ладони на голой коже ощущались ужасно горячими, и словно выжигали что-то внутри. Он не думал, что так будет. Вообще нихуя не думал.       Отстранился, неловко облизываясь, попытался поймать расфокусированный взгляд. Марк словно пытался что-то сказать, между бровей залегла складка, будто выбирал формулировку, от которой Тей не сбежит в панике.       — Не спрашивай, — рассмеялся он в губы. — Сам нихуя не понимаю.       И поцеловал снова, спокойнее, словно пытался понять, что на него нашло, ответ найти какой-то в притягательных губах. На девчонку Марк совсем похож не был с угловатой линией челюсти, на которую так приятно легли пальцы, покалываемые короткой щетиной, с запахом одеколона из явно какой-то серии «горной свежести», и призрачным шлейфом речного запаха кувшинок, словно кто-то повесил на него эти дурацкие ожерелья. Тей ткнулся носом в щеку, вдыхая, ощутил, как горячие пальцы прошлись по краю подбородка, самыми кончиками щекотно касаясь мочки уха, и вздрогнул.       Пальцы Марка настойчиво пытались вернуть губы на место — в теплоту поцелуя — но Тею захотелось поиграть и он начал сопротивляться, уворачиваясь, и сдавленно смеяться сквозь туман в голове.       Ткнулся лбом в плечо, ощущая, как кружится голова, и медленно выдохнул. Горячие ладони скользнули в волосы, массируя и поглаживая, отчего по спине понеслись мурашки толпами.       Тей усмехнулся сам себе, чуть меняя положение головы. Алкоголь в голове основательно глушил, превращая мозг в мягкое месиво, и он даже был отчасти этому рад.       — Какой только хуйни не случается по пьяни.       — Да? — протянул Марк с полу-наигранными полу-обиженными интонациями, но по голове гладить не прекратил. — И часто такое?       — Часто ли я… сосусь с мужиками в лесу? — он рассмеялся от того, как тупо прозвучало. Но голову не поднял, опустил вниз руки, ловя края Марковой рубашки, которая болталась без дела, и принялся медленно застегивать на ней пуговицы, едва попадая.       — И как? Часто? — продолжил Марк, ожидая ответа. — И что ты делаешь?       — Хуй знает. В голове каша.       — Не игнорируй вопросы.       — Хочу и игно… игно-ри-ру-ю. Пиздец. Ебать слова сложные.       Марк низко рассмеялся на ухо. Захотелось укусить его в отместку. Тей прикинул, что дальше-то падать уже некуда, и цапнул за плечо.       — Твою ж! Ты чего?!       — Не смей ржать!       На вкус Марк был как вода в речке — болотистый и отдающий илом, но Тей все равно лизнул поверх укуса, подумывая, что иначе не заживет. Марк обхватил руками голову, настойчиво вынуждая поднять, и заглянул в глаза — льдины точно плыли, растопились, превращаясь в темную океаническую бездну. Тей так охуенно успел утонуть в них, что и не понял, когда, как и зачем.       Потянулся вперед, глупо ударяясь носом и рассмеялся, легко прижимаясь к губам. Все таким же мягким, с горячим великолепным языком, так идеально проводящим по его собственному, с зубами чуть царапающими так, что дрожь собиралась в животе, и пульсировала там теплым комом.       Но Тей был слишком пьян, чтобы у него всерьез встало, что даже радовало — целоваться в темноте леса ему нравилось куда больше. Губы покалывало, в голове отдавался заполошный пульс, остановиться не получалось, словно магнитом притягивало, и хотелось прижиматься ближе, обхватывая за талию, ощущать горячие ладони в волосах и ловить ртом тяжелое дыхание.       — Нам… стоит… вернуться, — подал голос Марк, выталкивая слова между поцелуями, вынуждая нахмуриться и отодвинуться. — Холодает.       Тей нахмурился лишь больше. Туман в голове никуда не делся и возвращаться не хотелось совершенно, но он нехотя кивнул, оглядываясь по сторонам. И вправду холодный ветер прошелся по разгоряченной коже, и он поежился, пытаясь вспомнить, куда Паук складывал теплую одежду.       Марк двинулся к машине, и мир потихоньку начал возвращаться обратно, разрушая то прекрасное чувство уединения, что Тей поймал так внезапно. Сегодня думать об этом не хотелось. Сегодня хотелось залезть в теплую рубашку и посидеть у костра. Желательно с кем-нибудь в обнимку.