Ничего не произошло (почти)

      Тей проснулся от шума генератора — Паук, вероятно, подкачивал лодку. Или от того, как жужжала молния палатки? Приоткрыл глаз, наблюдая, как Сора достает свитер, что использовала в качестве подушки.       — Не поплывешь с нами? — спросила она, заметив взгляд. Тей нахмурился и качнул головой — в этой семье рыбалка была в приоритете у женщин. Что тетя Наташа, что первая жена дядьки, имени которой Тей не помнил, что вот, Сора — ярые фанатки, готовые всю ночь не спать, лишь бы вытащить какого-нибудь карася, или подлещика, или сорожку, или кого они там ловили.       Тей не разбирался в рыбах, а Сора эту рыбу даже не ела, только ловила как сумасшедшая. Иногда он думал, что они с Пауком должны уже плыть в закат на своей надувной лодке, но Сора в его глазах видела любовь только к спиннингам и прикорму. Или делала вид.       Влезать в эти дебри было делом гиблым.       Солнце сквозь ветви деревьев едва пробивалось, но уже начинало припекать крышу палатки, и спать становилось душно. Сора не стала застегивать наружную шторку, но даже сквозь сетку свежий воздух почти не пробирался внутрь, и Тей со стоном сел, ощущая, как болью запульсировала голова. Стащил с себя свитер, по шее потекли капли пота, так что он решил, что пытаться уснуть дальше уже бесполезно.       Голова гудела, ощущалась тяжелой и железной, но сна не было ни в одном глазу. Он выбрался из палатки, потягиваясь. Свежий воздух наполнялся запахами зелени, растущей вдоль берегов — тиной, зарослями камыша и рогоза, цветущими кувшинками — приятной влажностью проникал в легкие, что была куда лучше, чем сухой пылающий жар города.       Из соседней палатки доносился отчетливый храп. Из нее же Тей ночью слышал ни разу не подозрительные вздохи, не дававшие уснуть — Боксер с подружкой не теряли времени даром. Третьей палатки не было — Рыжика великодушно положили спать в машину, потому что Боксер настойчиво намекал ему испариться из палатки, а… те двое ютились в своей кие.       И знать Тей не хотел, что они там делали. Вообще не хотел об этом думать. Пьяные игры остались в его пьяном сознании и не имели ничего общего с ним трезвым, осознанным и… умирающим от жажды.       Тей спустился к воде, чтобы забрать привязанную бутылку. Паук с Сорой уже отчаливали.       — Точно не хочешь? — спросил он. Тей качнул головой — ему не хватало терпения, чтобы торчать столько времени на одном месте, он предпочитал более активные занятия, грибы там собирать, охота, может, зашла бы, если бы кто-то предлагал, но сидеть в лодке на солнце и пялиться в одну точку поплавка в надежде кого-то поймать… нет уж, увольте.       Он мотнул головой, наконец, открывая бутылку, ощущая, словно из него выкачали всю воду за ночь, и во рту пересохло все, что только могло. Голова чуть прояснилась, но болеть не перестала.       Наверху подружка Марка бродила в поисках завтрака. Как там ее звали? Люда? Что-то точно на Л. Тей решил остановиться на этом.       — Что, парень твой еще дрыхнет?       Она обернулась, кажется, вздрогнула от внезапности, но затем нагло ухмыльнулась.       — Мой парень? Не я с ним вчера целовалась.       Тей открыл рот, и тут же его закрыл. Это был удар под дых. Или даже хуже. Люда сделала вид, что ничего такого не сказала, доставая из холодильника овощи, хлеб, колбасу и остатки вчерашнего шашлыка. В животе призывно скрутилось, и Тей сдался, выбирая просто игнорировать.       — Ты сталкерша, что ли?       — Я? Я полночи слушала про мечту всей жизни, а потом, что жизнь закончилась, а потом снова началась, и так по кругу.       Люда закатила глаза. Тей прыснул от смеха, плюхаясь на плед рядом.       — Тревожный у тебя друган.       — Точно. Не говори ему, что я об этом сказала. Я не жалуюсь, не подумай, просто…       — Что?       Она понизила голос до шепота, словно Марк мог их услышать из своей дурацкой красной кии.       — Я давно ему говорила уже перестать ныть и что-нибудь сделать. Если бы не твой Ромка, я бы до конца жизни слушала про упущенные шансы.       Тей вновь рассмеялся, на этот раз слегка нервно — тревожные ребята в его планы как-то совсем не укладывались. Да и вообще мужики в целом, но тут уже хер что сделаешь, сам же вчера поцеловал, никто не заставлял, чего упираться-то теперь?       — А с виду не скажешь. Нормальный пацан.       — Да он нормальный. Просто дурак.       В голове мелькнули вчерашние слова Соры про «влюбленного дурака», она что, тоже знала? Впрочем, он бы и не удивился. Сора кого угодно могла раскрутить на диалог, даже если они только что встретились.       — Вы все знакомы, что ли?       — Кто все? Я только Ромку из ваших знаю, они же учатся с Марком. Вас я пару раз видела мельком.       — И когда его успело так угораздить?       Люда подняла бровь вопросительно. Тей выразительно ткнул в себя кончиком ножа, которым резал колбасу.       — Да мне откуда знать? У него спроси. Видел тебя, наверное, где-то. Я думала, вы часто вместе тусите.       — Я его впервые вчера увидел.       — И сразу в лес? Капец ты шустрый.       Тей сам себе усмехнулся. Обычно это работало с девчонками, если они не строили оскорбленную невинность. А этот…       Этот как раз выбрался на свет божий — помятый и потрепанный, словно не спал полночи.       — Вы там догонялись, что ли, всю ночь? — шепнул он Люде, перекладывая на тарелку все, что успел нарезать. Она закатила глаза, словно оскорбилась до глубины души.       — Я не пью вообще-то.       — Окей. А этот? — небрежно он ткнул в его сторону ножом, отчего Люда пригнулась, словно её могло задеть.       Этот, видимо, уже слышал, по тому, как начал хмуриться. Может, просто не любил, когда в него ножом тыкают. Тей тоже не любил, но не пальцем же показывать, тем более, когда в руке и так лежит нож. Люда пожала плечами.       — О чем вы вообще?       — О том, пили ли мы с тобой ночью.       — Нет?       — Вот и я чем.       — Ладно-ладно. Вы лютые трезвенники, так и понял.       Марк посмотрел как-то странно. Словно спросить что-то хотел, но не решался. Только непонятно было, кого он тут боялся, девчонке своей уже все рассказал, что было можно и нельзя. Да и Сора с Пауком явно же в курсе, чего они весь этот цирк затеяли, чтобы посмотреть, как Тей весело будет пытаться выбраться? Да так он не собирался. Вчера было вчера. Сегодня — сегодня.       Позавтракали они, обсуждая бессмысленные вещи. Рыжик, кажется, тоже не собирался вставать. Тей слышал, как вчера они ловили лунную дорожку, и, кажется, алкоголя в них с Боксером было даже побольше, чем в нем. Впрочем, на странные поступки потянуло его, а не их. Ловить дорожку не в счет. Они все равно ничего не поймали. В отличие от него.       Люда ушла купаться и загорать, пока не стало слишком жарко, звала с собой, но… оба покачали головой почти синхронно. И замолчали, когда она ушла. Неловкость нарастала в воздухе. Тей не придумал модель поведения. Отрицать? Сделать вид, что то, что случается на речке, остается на речке? Поцелуй-то получился… классный. Не было такого раньше с девчонками, и хер его знал, почему. Тей не хотел думать, почему его так внезапно переклинило, и почему именно на этого мажорного студента с красной тачкой… Завидовал, может? Но тех, кому завидовал, он бы обходил стороной или, на крайний, попытаться побить, а не лез к ним целоваться по пьяни.       Марк тоже молчал. Тей поднял взгляд, пытаясь найти подсказки в выражении лица, но поймал только неловкую улыбку. И идиотский вопрос.       — Как спалось?       Такой дурной, что заставил сдавленно рассмеяться.       — Великолепно. С вот этими под боком, — Тей ткнул в палатку. — Которые полночи явно время не теряли.       И на этом разговор снова застопорился. Марк глянул в сторону палатки, может, пытался понять, кто находился внутри. И какое это отношение имеет к разговору. Тей выдохнул.       — Ладно. Хватит кота за хвост тянуть. Ты гей?       Марк отпрянул на секунду, но не стал отнекиваться.       — Я би.       Тей кивнул. Ни черта это не прояснило, впрочем.       — А ты?       — Понятия не имею.       Листья деревьев шуршали в кроне, с берега доносился плеск воды. Разговор не клеился. Совсем. Тей медленно выдохнул. Марк молча смотрел в сторону речки.       — Ладно, — он поднялся. — Купаться приехали, а не ныть.       Поймал совсем потерянный непонимающий взгляд. Самому не нравилось тупое подвешенное состояние, но что он мог? Как во второсортных сериалах кинуться в «да я люблю тебя»? Только если чтобы поржать. Но он пока не знал, какой там уровень шуток Марк воспринимает как шутки, а какие — как оскорбление.       Но узнать внезапно захотелось.       — Идешь?       — И ты мне типа даже не врежешь? — прищурился Марк.       — За что? Я же сам полез.       — Я думал ты… гомофоб-гомофоб.       Тей вздохнул и зачем-то оглянулся на палатку, откуда так и доносился настойчивый храп. Сложная это была тема. Он сам в ней не разобрался. И это бесило.       — Ненавижу, когда лезут с тупыми вопросами. Будешь продолжать, точно врежу.       — Понял, — кивнул Марк послушно, наконец, поднимаясь. И улыбнулся так по-идиотски очаровательно, что захотелось расплыться в улыбке в ответ.       Марк оказался адекватным. В меру. Учился с Пауком на их дурацком инженерном факультете, в свободное время занимался боксом, в детстве ездил с родственниками на рыбалку, но потом все разъехались в большие города, и традиция разрушилась. Снимал квартиру с девчонкой, с которой не встречался, но каждый раз показывал родителям фотки, чтобы не приставали. Людка его училась в меде и мечтала стать хирургом, но когда-то взяла длинный академ из-за проблем с глазами и нескольких операций на сетчатке, и теперь не знала, получится ли у нее закончить. Марк считал, что она просто упертая. Идеальная кандидатура для того, чтобы показывать родителям фотки потенциальной невесты, чтобы не доебывались.       — Что, и парни у тебя были? — усмехнулся Тей.       Разговор посреди речки казался таким странным, но никто бы не стал влезать, и он лежал на спине, смотря в ярко синее небо, позволяя течению нести себя куда-то. Оно здесь было не быстрое, приятное, такое, чтобы получалось немного полежать, прежде чем утащит слишком далеко.       Марк сделал паузу, но выдохнул честно:       — Ага. До это как это стало, типа, совсем незаконно.       Тей прикрыл глаза. Любопытство не давало покоя, но в тоже время как-то до странного нормально казалось о таком спрашивать. Кто вообще распространил этот слух про гомофобность? Это потому что он парню нос сломал один раз за то, что назвал его деткой? Так это был настоящий долбаеб, которому хотелось, чтобы ему врезали. Он и к Пауку доебывался с тупыми плоскими шутками, да и просто так бесил, как ему было не врезать?       — И как?       Марк зашевелился, посылая в сторону волны.       — Мы далековато как-то уже уплыли.       Тей нехотя приоткрыл один глаз, наблюдая, как обрыв их берега постепенно отдаляется, и без особого желания перевернулся, подталкивая себя руками ближе к берегу, что здесь как раз спускался к воде еще одной небольшой площадкой, вдоль которой торчали палки с верхушками как у рогатки — кто-то явно здесь рыбачил.       Они выбрались на небольшой берег отдохнуть перед возвращением.       Тей завалился на песок, чувствуя, как он обжигает, нагретый на солнце, и как прилипает к мокрой коже, зажмурился, но желание задавать любопытные вопросы никуда не делось.       — Так что?       — Что?       — Отношения. С парнями. Чем-то отличаются?       — Да не особо. Если не афишировать. Мне как-то повезло, что друзья адекватные.       Тей кивнул, не открывая глаз. С Пауком и Сорой ему тоже повезло, но вот насчет остальных он сомневался. Только на этот раз он уже не был пьян, но любопытство не давало покоя, словно Марк только для того и был нужен, чтобы задавать вопросы о всяких незнакомых вещах.       Марк занял место чуть поодаль и замолчал, но молчание было весьма… сложное. Вроде бы не настолько неуютное, каким могло бы быть, а вроде и не спокойное и приятное. Тей повернул голову, смотря как растянувшись на песке тот глядит куда-то в небо, как движется грудная клетка от дыхания, как мокрые волосы облепили лоб, и потянулся убрать челку, оставляя на коже желтые песчинки. Марк с недоверием глянул на руку, но не отодвинулся.       — Так… зачем ты это… вчера?       Ответа Тей до сих пор не придумал. «Просто так», «Потому что захотелось», «С кем не бывает, особенно по пьяни» — вариантов уйма, но не один не вдавался в глубинные подробности того, а если ли у истории будущее. В итоге он пожал плечами.       — Да хер его знает. У меня такого, типа, не было никогда. Ну как. В голове, может, было, но чтобы делать… Я не то чтобы думал вчера… — он нахмурился, отворачиваясь, ощущая, как жаром обдает лицо. Точно тупые разговоры решил заводить, на кой он в это все реально-то ввязался, ей-богу?       Марк как-то неопределенно хмыкнул, затем решил задавать свои дурацкие вопросы.       — И как?       — Что «и как»? — поднял бровь Тей, недовольно косясь.       — Первый опыт, — нагло дернул бровями Марк, так отчетливо тупо издевался, что захотелось его ударить. Но не сильно, как того идиота, что клеился к Пауку. Тей стукнул кулаком в плечо, практически невесомо, предупредительно. Марк угрозы не почувствовал и перевернулся на бок, подкладывая руку под голову, словно готовился слушать невероятные рассказы.       — Еще чего тебе?       Марк улыбнулся и ляпнул не менее дурацкое.       — Мне понравилось.       Лицо на этот раз загорелось совершенно отчетливо, что Тей резко сел, не успев осознать своих действий до конца, нахмурился, понимая, что ведет себя как еблан, но куда деваться теперь? Надо было сказать этому придурку, чтобы забыл и не вспоминал, но нет же, Тей этого не сделал, и все почему? Потому что омуты смотрели с игривой искринкой и вызывали желание в них немножечко утонуть? Потому что голос его звучал приятно обволакивающим и проникал в самую душу? Потому что челка совершенно по-идиотски облепляла лицо и хотелось ее поправить, невзначай проводя пальцами вдоль скулы?       Только понятия Тей не имел, как из этого сделать что-то рабочее, и как вообще такое могло реально происходить? Одно дело иногда незаметно задерживать взгляд на людях в толпе или через три тысячи слоев секретных режимов поглядывать гей-порно, а другое дело вот так настойчиво лезть к реальному человеку, который где-то там тайно ждал этого момента «всю жизнь». Подобные сложности в голове не укладывались.       — И давно ты так? — бросил Тей, не оборачиваясь.       — Как? — раздалось хрипловато. Нервничал явно. Тей бы тоже нервничал после таких откровений.       — Да хер знает, как. Вот так, — обвел себя руками, совершенно не представляя, что это могло бы объяснить. — Типа… Блядь. Почему я?       За спиной повисло молчание, затем раздался тихий выдох, и зашуршал песок.       — Да откуда ж мне знать? Сам зачем меня поцеловал?       Крыть, конечно, было нечем.       — Захотелось, — огрызнулся он, ощущая желание защищаться. Разговор переходил в ту плоскость, в которой Тей не имел ни малейшего опыта навигации.       — Ну вот и мне захотелось. Когда-то. Ты же с Ромкой приходил на сессию на первом курсе. Вот тогда.       Точно, кивнул Тей. У них ничерта не работал микронаушник, и ему пришлось засесть в туалете, чтобы связь хоть как-то ловила, нашептывая ответы в микрофон, словно в сраном ASMR-видео. Паук потом еще долго ржал, что ему стоило бы начать карьеру в этой сфере, а не в клубе разбуянившуюся пьянь вышвыривать.       — Это год назад было.       — Ага.       — И где ты был год назад?       — В смысле?       Тей тяжело выдохнул. Глупые вопросы лезли в голову, глупые. Сам-то он где год назад был, когда ходил по их корпусу, притворяясь студентом? Они ж даже пропуск подделали, чтобы было что показывать охране. Марк же там тоже должен был быть, разве нет? Он ни черта не мог вспомнить.       — Ладно. Забей, — обернулся с ухмылкой. — Так бы и бегал, если бы не я.       Марк сдавленно рассмеялся.       — Кто бы сказал мне, что ты так отреагируешь, я бы сразу тебе признался.       Какой-то камень упал с души. Тей ничего до сих пор не понимал, но казалось, что с этим уже можно работать. Наверное. По крайней мере что мешало попробовать?       Он поднялся, кивая в сторону их обрывистого берега, намекая, что пора возвращаться, но не успел ничего сказать — Марк вскочил и резко приблизился, обхватил за щеки, оставил легкий поцелуй на губах, посмеиваясь от собственных действий. Словно маленький ребенок, ей-богу.       — Всему тебя учить надо, а? — расплылся в улыбке Тей у самых губ, притягивая ближе за шею, ощущая, что еще недостаточно трезв, чтобы рационально подумать о том, что делает. Или потому что уже не о чем было думать.