Танец для двоих

      Ему с детства твердили, что доброта и милосердие — самые важные составляющие мироздания. Что именно эти светлые чувства помогают достичь гармонии, понимания, разрешить все возникшие споры и урегулировать любые конфликты. Ударили по щеке — подставь другую, все дела.       Хрень полнейшая.       Если кто-то попытается ударить тебя по щеке — сломай ему руку. А еще лучше — шею. Сила — вот единственное, с чем считается гребаное мироздание. Единственное, что имеет смысл для выживания и процветания. Балом правит страх и ненависть. А оркестровая музыка уже давно сменилась пронзительными криками. Остается только кружиться в изящном вальсе, где каждое движение, словно строфа еще не написанной эпитафии, и любой неосторожный шаг может стать твоим последним.       Он был хорошим танцором. Лучшим из лучших.       И все же, вальс — это танец для двоих.

***

      Киллер совершенно равнодушным взглядом наблюдал за дергающимся в агонии человеком, подвешенном к потолку амбара за большие ржавые крюки, будто туша свиньи на скотобойне. Визжал он, к слову, очень даже по-свинячьи, когда на вид милый и безобидный блондин протыкал его толстую кожу острыми наконечниками, вонзая железо в мясистое тело, а затем с помощью тяжелых цепей поднимал наверх, оставляя болтаться в воздухе как пиньята. Мерзкая, жирная, орущая пиньята.       «Жаль, что я не могу отрезать тебе язык, ведь без него ты не сможешь ответить на нужные клиенту вопросы».       Киллер протянул руку, облаченную в белую латексную перчатку, на которой так контрастно выделялись алые пятна, обхватив пальцами предплечье своей жертвы, и, потянув, раскрутил болтающееся тело. Пока туша медленно совершала серию поворотов на 360 градусов, крича и матерясь, Киллер, игнорируя раздражающие звуки, пробежался взглядом черных глаз по лежащему на низком табурете открытому чемоданчику с разнообразными хирургическими инструментами, часть которых уже была окрашена кровью жертвы. В руках оказались кусачки Люэра. Дождавшись, когда жертва вновь повернется к нему лицом, Киллер дружелюбно улыбнулся, будто был рад видеть старого приятеля.       — И снова привет. — Он махнул инструментом в воздухе в приветственном жесте. Голос был настолько медовым, что проникал в самую глотку, перекрывая пути кислороду. — Не надумал поболтать? Я, конечно, понимаю, что тебе уже спешить некуда, — Киллер пожал плечами, невинно склонив голову набок, — но у меня, вообще-то, еще есть дела. Я не могу тут торчать с тобой весь день, — последнее предложение он протянул жалобно и с осуждением, будто обращаясь к маленькому ребенку, который не желал уходить с детской площадки несмотря на все уговоры матери.       — Пошел на хуй, — прохрипело в ответ туловище, на что Киллер обреченно вздохнул, закатывая черные глаза.       «Ненавижу подобные заказы».       Веселье длилось всего первые несколько минут, когда жертва непонимающе озиралась по сторонам и предпринимала тщетные попытки к бегству; когда с появлением в поле зрения Киллера ее глаза расширялись, отражая испытываемый ужас; когда раздавались первые отчаянные крики, периодически сменяющиеся мольбой и проклятиями. А потом все скатывалось в рутину. Ему приходилось несколько часов выслушивать раздражающие визги и не особо оригинальные матерные конструкции, чтобы добиться нужной клиенту информации. Из всех сил сдерживаться, чтобы не прикончить заказ раньше, да еще и стараться изобретательно подходить к пыткам, учитывая болевые пороги и слабые места каждой жертвы. Тц. Скука, да и только. Поэтому Киллер больше любил заказы на убийства. Быстро, четко, изящно и весело.       Туша, кажется, засмеялась, хотя было больше похоже на статический шум, издаваемый старым телевизором. Киллер поморщился. У него начинала болеть голова. Мерзкий смех сменился столь же мерзким криком, когда он сжал кусачками фалангу заказа, вынуждая кость с громким хрустом треснуть, не справившись с оказываемым давлением.       Спустя шесть пальцев он получил всю необходимую информацию, а вдобавок — мигрень.       Киллер убрал окровавленный инструмент обратно в кейс, захлопнув крышку. Он потянулся, разминая шею, как после долгого рабочего дня в офисе. Боров не прекращал хрипеть, теперь уже требуя своего освобождения за то, что он все сказал. Киллер не сдержал усмешки, обернувшись к уже бесполезному туловищу. То продолжало извиваться, истекая кровью и потом, брызжа во все стороны слюной и скаля зубы.       «Как же ты мне отвратителен».       Блондин широко улыбнулся — с такой светлой радостной улыбкой обычно преподносят упакованный в яркую бумагу подарок на Рождество. Он сунул одну руку в карман, а вторую положил на затылок свиньи. Та уставилась на него в упор своими маленькими, налившимися кровью поросячьими глазками.       — Благодарю за сотрудничество, партнер, — фальшивым деловитым тоном произнес мучитель, невинно подмигнув.       Жертва не успела даже моргнуть, как рука в белой перчатке с хирургической точностью одним взмахом рассекла ему горло, и алая жидкость брызнула из перерезанной аорты, пачкая лицо и одежду убийцы, благо он предусмотрительно надел дождевик. Киллер с нескрываемым наслаждением смотрел, как исполненный заказ издает булькающие звуки, пытаясь хватать ртом воздух, как его пальцы, превращенные в груду сломанных костей, нервно дергаются, пытаясь дотянуться до шеи, удерживаемые плотной, насквозь пропитанной кровью веревкой. В бездне полуприкрытых черных глаз плясали огни преисподней, а уголки губ слегка подергивались от садистского удовольствия.       «Наконец-то заткнулся».       Подвешенное тело перестало издавать какие-либо звуки, его глаза стали стеклянными, а на лице застыла кривая маска ужаса. Черноглазый брезгливо вытер лезвие любимого ножа о влажную одежду трупа и стащил с себя испачканный дождевик и давно уже не белые перчатки, убирая их во все тот же чемоданчик, чтобы потом избавиться от улик.       Направляясь к выходу из амбара, достал телефон и набрал номер лучшего друга. Пока шли гудки, Киллер протер лицо от уже начавшей засыхать крови и вытащил из кармана коробок спичек.       — Хей, Дасти, не хочешь выпить? — блондин чиркнул спичкой о грань коробка, высекая несколько искр и разжигая маленькое пламя. — У меня был чертовски утомительный день. — Зажженная спичка с подачи ловких пальцев полетела в ближайший стог сена, предварительно обильно облитый керосином. — Отлично. Тогда в семь, в «Грилбсе».       Вскоре весь амбар полыхал, поглощенный ненасытным стихийным пламенем.       «Очередная идеально исполненная работа».

***

      Изображение на камере миниатюрного дрона, охваченного огнем, пошло рябью, а затем и вовсе пропало с характерным писком, сменившись черным экраном с бледной, едва заметной надписью в углу «no signal». Темноволосый парень выругался, мысленно похоронив дорогостоящее оборудование в груде обломков (вряд ли дрон еще можно было спасти), и потянулся в карман за пачкой сигарет, ловким движением выуживая на свет одну.       — Ну, что скажешь, Эп? — обратился он ко второму присутствующему в комнате. Тот кажется, был глубоко погружен в собственные мысли, продолжая всматриваться в погасший экран. Вопрос от друга заставил обратить на него внимание, и взгляд темных, отдающих фиолетовым оттенком глаз встретился с серыми радужками по правую руку.       — Правильно о нем говорят. Он определенно псих, — озвучил вердикт Эпик, доставая из глубокого кармана черничного плаща обыкновенную газовую зажигалку. Он нажал на кнопку и поднес незамысловатое устройство к лицу напарника, который наклонился к источнику огня с зажатой в зубах сигаретой. Пока Кросс с наслаждением затягивался, Эпик нервно закусил нижнюю губу. — Ты точно уверен в этом?       Выдохнув облако густого серого дыма, парень утвердительно кивнул.       — Точно.       «Точнее некуда».       Эпик лишь обреченно вздохнул, смотря на полное уверенности лицо своего друга. Пальцы в черных кожаных перчатках дотянулись до кнопки выключения ноутбука и захлопнули крышку. Парень в фиолетовом встал, накинув на темную макушку глубокий капюшон.       — Тогда жди от меня информацию. — Кросс, продолжая курить, показал жестом «окей». Эпик, уже стоя в дверях, обернулся на друга, слегка нахмурившись, хотя под его капюшоном различить выражение лица было довольно сложно. — Только не делай никаких глупостей.       Кросс состроил невинное лицо, растягивая неискреннюю улыбку.       — Ты же меня знаешь, — подмигнув, протянул темноволосый, небрежно махнув рукой.       Эпик с очередным вздохом отвернулся. Его «вот именно, что знаю» осталось не озвученным.       Оба прекрасно понимали, что «Кросс» и «глупости» — понятия неразрывные.       Оставшись наедине, парень докурил и взглянул на титановый циферблат на запястье.       «Прости, Эп. Но я не могу просто сидеть и ждать».       Время на часах показывало шесть вечера.

***

      Киллер, несмотря на всю усталость от не слишком приятного задания, был в приподнятом настроении. Конечно, отчасти этому поспособствовала кругленькая сумма, «капнувшая» на его счет за очередную идеально исполненную работу, отчасти — предвкушение хорошего вечера в компании единственного лучшего друга.       В негласном обществе наемных убийц черноглазого, мягко сказать, недолюбливали, а, если сказать погрубее, то желали сдохнуть самым болезненным способом.       Он пользовался большой популярностью в своей сфере среди нанимателей. Выполнял работу быстро, профессионально, чисто, не придерешься. Заказы сыпались бесконечным конфетти, а стоимость его услуг и количество его жертв с каждым днем увеличивались пропорционально друг другу. Киллер отличался своей беспринципностью: ему было совершенно плевать, кем оказывался человек, чье имя он получал в конверте. Он не знал жалости, пресловутого милосердия, не испытывал и толики сочувствия или сопереживания. Лишь веселился, доказывая мирозданию, что его драгоценная нравственная философия ни черта не стоит.       Даже для наемных убийц, чьи руки были по локоть в крови, его апатичная жестокость оставалась за гранью понимания. Его пренебрежительное отношение ко всему во вселенной, в том числе и к собственной жизни, раздражало и нивелировало те ценности, которые должны быть у любого, даже у самого законченного подонка. Добавьте в этот коктейль псевдоморальной ненависти еще и глубокую зависть тому, что ему достаются самые прибыльные заказы, и получите причину, по которой все, за исключением одного Даста, который был слишком равнодушен ко всему, мечтали перерезать ему глотку во сне.       С недавнего времени исключений стало на одного больше, но Киллер, конечно, этого еще не знал.       Даст всегда отличался своей пунктуальностью, чего определенно нельзя сказать о Киллере, поэтому черноглазый совершенно не удивился, когда, зайдя в помещение бара, сразу же заприметил знакомый серый капюшон за их излюбленным столиком. В несколько шагов оказавшись у места, убийца расплылся в широкой улыбке, завидев напротив пустого стула высокий стакан со своим любимым сортом пива.       — Оу, Дасти, — садясь на ожидающую его пятой точки мебель, елейно проговорил, — ты всегда был таким заботливым?       Ладони в черных кожаных митенках обхватили вайцен, подтягивая к себе, а сразу после стакан поднесли к губам, с наслаждением делая первый глоток.       Даст откинулся на спинку кресла, мотнув головой, от чего каштановая челка, выглядывающая из-под капюшона, упала ему на глаз, и он тут же смахнул ее с лица.       — С твоей-то репутацией я бы советовал проверять все напитки на наличие яда, — усмехнулся парень, скрещивая руки на груди. — А то, кто знает, может когда-нибудь мне предложат слишком выгодную сделку, и я не смогу от нее отказаться, — Даст невинно пожал плечами и потянулся к своему стакану с насыщенным темным содержимым с переливами бордового.       Киллер флегматично рассмеялся, не воспринимая слова друга всерьез, хоть понимал, что часть правды в них была.       — Умереть от твоей руки, Дасти, — это лучший способ попрощаться с этой бренной жизнью, — загадочно-меланхолично произнес Киллер, по-кошачьи склонив голову.       Даст на секунду завис, не понимая, говорил ли приятель это искренне или просто издевался. Но тут же рассмеявшийся блондин, который навалился на столешницу, подперев подбородок обеими ладонями, и сложил губы в трубочку, посылая «воздушный поцелуй», поставил однозначную точку в этой недолгой дилемме. Парень скомкал в плотный шар салфетку, бросив в лицо этому недоразумению, которое звал своим лучшим другом. Киллер, повинуясь годами выработанным рефлексам, ловко поймал ее, запустив обратно. Даст моментально отклонился в сторону, и несчастная бумага под смех обоих улетела куда-то в проход между столами.       Кросс, внимательно наблюдавший за парой друзей с противоположного от них края барной стойки, удивленно изогнул бровь, затягиваясь никотином. Тот Киллер, которого он буквально пару часов назад видел в амбаре, и тот, что сейчас, вальяжно развалившись на стуле, судя по реакции его приятеля, рассказывает какой-то пошлый анекдот, — будто совершенно два разных человека.       «И это чертовски любопытно».

***

      В отличие от Киллера, Кросс не был знаменитостью на их поприще. Его негласная кличка «призрак», которой щедро наградил один из немногочисленных друзей, как нельзя точно демонстрировала его положение в обществе.       У Кросса и Киллера было слишком много различий: первый брал только те заказы, которые считал приемлемыми для своего внутреннего морального компаса, второй — абсолютно любые, лишь бы платили побольше; Кросс был первоклассным снайпером, никогда не «светился» перед жертвами и предпочитал держаться на как можно большем расстоянии, у Киллера излюбленным оружием являлся короткий нож, он наслаждался последними вздохами своей жертвы, смотря на нее в упор и ощущая, как тело в его руках становится мягким и податливым; сероглазый убивал из необходимости, парень с черными, как сама бездна, глазами делал это исключительно ради удовольствия.       Казалось бы, какие вообще точки соприкосновения могут быть у этих двоих? Но для Кросса ответ был таким же очевидным, как тот факт, что солнце восходит на востоке, а садится на западе.       Ему просто жизненно необходимо было узнать, как этот человек смог убить его отца.       Смерть известного политика, занимающего далеко не последнюю должность в администрации страны, потрясла всех. Эту новость освещало чуть ли не каждое средство массовой информации в городе. «Господин Гастер Хис найден с перерезанным горлом в своей загородной резиденции. Тело дипломата находилось на кровати в его личной спальне. Следов борьбы в комнате обнаружить не удалось. Охрана не заметила на вечернем обходе ничего подозрительного. Вся защитная система дома работала исправно. Полиция продолжает расследование».       Впервые услышав этот репортаж, Кросс испытал смешанные чувства. С одной стороны, он был чертовски рад смерти этого ублюдка, а с другой — его самолюбие и чувство собственного достоинства были втоптаны в грязь, ведь после трех лет попыток убить отца, Гастер оставался все еще жив. И тут появляется кто-то, кто с такой легкостью проворачивает то, что Кросс не сумел воплотить спустя долгие годы.              Сероглазый просто обязан был узнать, кем является этот таинственный убийца, игриво превзошедший его в том, в чем он считал себя одним из лучших, и как именно ему это удалось.       Вычислить заказчика убийства отца много труда не составило — кретины из полиции откровенно херово выполняли свою работу, либо потому что были теми еще имбецилами, либо им хорошо заплатили, связав руки. Но вот у Кросса они были полностью свободны. Хоть и не сразу, но разговорить одного из мелких сошек администрации, желающего подняться вверх по карьерной лестнице «легким способом», удалось с помощью Эпика. Сам сероглазый никогда не увлекался допросами с пристрастием, но у друга такой опыт еще со времен службы в спецназе имелся. Конечно, этот трясущийся и плачущий навзрыд щуплый неудачник имени нанятого киллера не знал. Но любезно предоставил номер телефона, по которому тот с ним связывался, номер банковского счета, на который выполнил перевод за работу, и единственное сообщение от убийцы о завершении заказа, оканчивающееся улыбающимся смайликом в темных очках.       Симкарты с таким номером, ожидаемо, уже не существовало, банковский счет был записан на некоего Николаса Етана Арчера, чьи инициалы складывались в заставляющее дергаться глаз «НЕА», а в сообщении «Дело сделано 😎» нельзя было найти совершенно ничего полезного.       Любой бы решил, что это тупик, отпустил, забыл и стал бы жить дальше. Но Кросс — явно не любой, потому что с того момента, как Гастер нашел свое заслуженное пристанище на дне глубокой ямы, сероглазый не мог выбросить из головы мысли об этом киллере. Ему необходимо было узнать, кто он и как, черт побери, он это сделал. Он должен был его найти и, пока не решил, либо по-дружески расспросить, выражая слова восхищения, либо методично отрезать по кусочку (вернее, попросить Эпика), пока тот не раскроет все свои секреты.       И вот, потратив без малого год, он все же смог узнать личность того загадочного убийцы. И киллером оказался… Практически его ровесник, парень по имени Киллер Бланш. Кросс тогда смеялся настолько сильно, что Эпик, принесший ему долгожданные результаты своего тщательного расследования, уже хотел звонить в психбольницу, дабы сдать друга в комнату с мягкими стенами и лекарствами по расписанию. Благо, Кросс вскоре успокоился, вернув свое привычное нейтрально-серьезное выражение, тем самым отложив свой принудительный визит в подобное заведение.       Внимательно изучая довольно скудное досье на одного из самых знаменитых в кругах наемных убийц города киллера, Кросс серьезно задумался, как он сможет добиться нужных ему ответов. Дружеская беседа на столь личную тему, как заказное убийство, казалась чем-то нелепым, а, если подумать, даже опасным, ведь Киллер мог решить, что Кросс под него «капает», начав подозревать того в связях с полицией или другими более компетентными органами. Похищение и последующие пытки, учитывая повседневную «деятельность» Киллера, звучали вовсе неубедительно. Даже Эпик, со всей своей изобретательностью и эффективностью, не сможет удивить этого парня. Рассказать всю правду об отце и уже после вывести на откровенный разговор… Он, конечно, замечал за собой некоторые психологические проблемы, которые развились с подачи руки его горячо любимого папаши, но все же откровенно сумасшедшим себя не считал.       В итоге, так и не придя к однозначному выводу, Кросс решил какое-то время понаблюдать за Бланшом, пока Эпик, используя свои связи и влияние, пытается организовать им личную встречу.       Именно поэтому, несмотря на предостережение друга, Кросс сейчас сидел за барной стойкой, пытаясь растягивать очередную порцию виски, который уже отдавался небольшим звоном в ушах, и шпионил за неуловимым киллером, параллельно размышляя над своей дальнейшей стратегией.       Он перестал считать бокалы и стопки, что появлялись на столе у Киллера и Даста, когда их суммарное число перевалило за третий десяток. Друзья явно хорошо проводили время. Расслышать со своего места, о чем эти двое беседовали и из-за чего периодически начинали ржать, имитируя крик умирающих чаек, даже при большом желании не представлялось возможным, а потому Кроссу ничего не оставалось, как просто прожигать их дуэт взглядом и наполнять свои легкие никотином, гоняя в голове мысли по очередному кругу.

***

      — Приятель, а у тебя давно фанаты появились? — внезапно спросил Даст, подозрительно прищурив с рождения гетерохромные глаза. Киллер, что до этого пытался выпить очередной шот с локтя, поставил стакан на стол, так и не осуществив желаемое, и обернулся в направлении взгляда друга.       Делая непринужденный вид, что с интересом изучает висящее над барной стойкой меню, и даже приветливо помахав владельцу заведения рукой, он заметил незнакомого парня, который тут же опустил голову в почти полный рокс виски с явно уже растаявшим льдом.       «А это что-то интересненькое».       — В белом? — повернувшись обратно, уточнил убийца, на что Даст кратко кивнул. Его совсем не удивило, что, даже будучи пьяным, Киллер безошибочно определил того, кого он имел в виду. — Кто-то из наших? — Даст уверенно покачал головой.       — Никогда его раньше не видел, — задумчиво проговорил он, пожимая плечами.       Киллер же хмыкнул и расплылся в широкой улыбке, которая не предвещала ничего не то, что хорошего, даже с натяжкой адекватного. Он схватил со стола первые попавшиеся два шота и под удивленный взгляд широко раскрытых ало-пурпурных глаз приятеля, вскочил со стула, стремительно направляясь прямо к парню в белом. Даст хотел его остановить, но схватил лишь воздух, а кричать на весь бар, привлекая к себе внимание, желания не было. Поэтому он лишь обреченно потер переносицу, залпом выпил очередную стопку с красочным содержимым и, подперев ладонью подбородок, не особо скрываясь, стал наблюдать за тем, что собирается выкинуть его явно забывший об инстинкте самосохранения друг.       Почти не шатаясь, что было уже довольно большим для него достижением, Киллер дошел до свободного места рядом с темноволосым, что сразу же отвернулся в другую сторону, хватая со стола рокс, чуть ли не проливая его золотистое содержимое. Парень грузно упал на соседний стул, со стуком поставив две стопки на столешницу. Одну он двумя сомкнутыми пальцами медленно придвинул ближе к незнакомцу, а вторую оставил перед собой.       — Мой друг сказал, что ты глаз с меня весь вечер не сводишь, — слегка растягивая слова, обратился Киллер к парню, который на эту фразу лишь повел плечом. — Вот я и решил пожалеть твое зрение и подойти ближе, — он специально старался делать свой звонкий голос грубее, чтобы звучать более раскованно.       — Не понимаю, о чем вы, — не поворачиваясь, тихо ответил незнакомец, заставив Киллера напрячь слух, чтобы вообще расслышать его слова.       «Ха, ага, именно поэтому у тебя так сильно дрожит голос, приятель».       Даст никогда не ошибался в своих подозрениях.       Киллер завел руку за спину, показывая другу знак, обозначающий, что тот был прав, но предпринимать пока ничего не стоит.       — А я думаю, понимаешь.       Блондин бесцеремонно схватил невольного собеседника за плечо, грубым рывком разворачивая к себе лицом. Тот, явно не ожидая подобного физического контакта, даже не успел среагировать. Две черных бездны столкнулись с очевидно растерянными, с бегающими суженными зрачками серыми радужками. Взгляд убийцы на секунду зацепился за необычной формы бледный шрам, украшавший щеку под правым глазом парня, а затем принялся блуждать по всему его лицу.       «Черт, а он весьма хорош собой».       Неосознанно Киллер сжал плечо сильнее, даже через плотную ткань кофты ощущая, как под его рукой напряглись стальные мышцы.       — Отпустите меня, — уже громче, чем до этого, серьезно потребовал парень, нахмурив брови.       Киллер, вынырнув из мыслей, которые увели его пьяное сознание в совсем какие-то далекие дебри, одернул руку, сразу же схватив ей принесенную стопку, и кивнул на вторую.       Парень опасливо покосился на стоящий перед ним шот ярко голубого цвета, но так к нему и не притронулся. Киллер заметил, как кисть темноволосого, лежащая на коленях, сжалась в кулак.       «Хм, чего занервничал-то?»       — Ну ладно, симпатичная мордашка. — Черноглазый одним глотком осушил содержимое маленького стаканчика, после чего резко наклонился к парню. Его рука скользнула к затылку, обхватив шею, а пальцы уверенно сжали разгоряченную алкоголем кожу. — У меня сейчас хорошее настроение, поэтому я спрошу максимально вежливо, — перейдя на шепот он по словам выдохнул незнакомцу в самое ухо: — Кто ты, блять, такой, и какого хрена тебе от меня нужно?

***

      Кросс уже второй раз за последние пять минут не успел среагировать. Киллер отточенным движением сжал пальцами его заднюю поверхность шеи и наклонился так близко, что сероглазый непроизвольно поморщился от концентрированного сладковатого запаха алкоголя, исходящего от парня. Он почувствовал, как коротко подстриженные, но оттого не менее острые ногти, впиваются в его кожу, но не стал пытаться вырваться или отстраниться.       «Гастеру никогда не нравилось, когда я старался давать отпор».       — Кто ты, блять, такой, и какого хрена тебе от меня нужно? — произнесли в самое ухо, почти ласковым шепотом, отчего на коже под чужими пальцами предательски пробежались мурашки.       Не успел Кросс сформулировать ответ даже у себя в голове, как почувствовал, что к его горлу прижимают что-то твердое и холодное. «Нож», — мгновенно подсказали инстинкты.       «Он правда не побоялся приставить к моей шее лезвие в многочисленном баре у всех на виду?».       К счастью, до боли знакомое ощущение клинка у своей сонной артерии вернули Кроссу самообладание и трезвость мыслей, которые он обоюдно утратил после того, как Киллер внезапно уселся рядом и начал с ним откровенно заигрывать.       — Я не причиню тебе вреда, — более хрипло, чем до этого, ведь от нахлынувших неприятных воспоминаний в горле пересохло, произнес Кросс, на что Киллер лишь глухо усмехнулся. — Просто хочу поговорить.       Парень не думал, что этих слов станет достаточно, но черноглазый резко отстранился, быстрым ловким движением пряча нож в рукаве толстовки, что сам Кросс заметил только по секундному блику на стали. Киллер, будто не он только что угрожал холодным оружием, беззаботно оперся щекой на ладонь и полуприкрытыми пьяными глазами уставился на собеседника, отчего Кроссу стало еще даже более некомфортно, чем в тот момент, когда к его горлу прижимали острый нож.       — И о чем же?       Вполне ожидаемый вопрос, и, сука, ни одного вразумительного ответа на него в голове. Зря он не послушался Эпика и приперся сюда. Видимо, другу придется искать его глупое бренное тело по кусочкам по всему городу.       — О тебе, — наконец сказал Кросс первое, что пришло на ум, после того, как почувствовал, что молчание слишком затянулось, а Киллер откровенно начал клевать носом.       «Как же хочется закурить».       Черноглазый мгновенно взбодрился, будто ему в лицо плеснули ледяной водой, на секунду приподнял бровь, вроде, задумался, а затем широко улыбнулся. Он оторвал голову от руки и провел по своим блондинистым волосам, взъерошивая и так торчащие во все стороны короткие пряди.       — О, так это я всегда за, — резво вскакивая со стула, чуть ли не пропел убийца. На его лице не осталось и капли от недавней сонливости. — Вот только не очень красиво друга моего в одиночестве бросать. — Кросс нервно сглотнул, понимая, к чему тот ведет, но выбора ему очевидно никто не давал. — К тому же, он всегда рад обо мне попиздеть.       Парень задвинул высокий стул к барной стойке, на секунду навалившись на его сиденье локтями, а затем выпрямился и протянул руку Кроссу. Тот с опасением посмотрел на раскрытую ладонь в кожаной митенке, но все же медленно встал со своего места, демонстративно засовывая руки в карманы. Киллер хищно усмехнулся, убирая кисть, и развернувшись к незнакомцу спиной, направился к своему прежнему месту. Жест, который нельзя было понять никак иначе, чем «следуй за мной», казался Кроссу приглашением положить свою голову прямо под лезвие гильотины. Сероглазый сжал руки в кулаки, резко залпом выпил содержимое принесенного Киллером шота, даже не задумываясь о возможных последствиях столь опрометчивого действия, и нетвердой походкой пошел следом за блондином.       — Познакомься с моим новым крашем, Дасти, — ухмыляясь, провозгласил Киллер, отодвигая стул в пригласительном жесте на манер истинных джентльменов.       Кросс постарался не обращать внимание на очевидно издевательскую формулировку и просто молча, под подозрительный взгляд парня в капюшоне, занял столь любезно предложенное место. Черноглазый же плюхнулся на свой стул, сразу же опрокинул в себя два шота подряд и уронил потяжелевшую голову на сложенные на столе руки.       — Этот упавший с небес ангел желает поговорить обо мне, представляешь? — весело сообщил блондин, вынуждая Даста закатить глаза, а Кросса нервно сжать край скатерти под столом.       Второй парень, который был сейчас явно намного трезвее Киллера, сосредоточенно посмотрел на Кросса, изучающе окинув его взглядом и ненадолго задержавшись на воротнике и ушах.       «Выискивает микрофон или наушник?»       Окончив беглый осмотр и не обнаружив ничего подозрительного, он наклонился ближе к столу и протянул новому знакомому руку в плотной белой тканевой перчатке.       — Даст Эшер, — ровным голосом представился парень, очевидно ожидая от Кросса ответного действия.       — Эпик Шейн, — вырвалось прежде, чем Кросс успел это осознать.       Он протянул руку, с силой сжав другую в кулак, отчего край скатерти, который он все еще теребил под столом, безжалостно надорвался.       — Киллер Бланш, — тут же встрял черноглазый, накрывая своей рукой все еще сцепленные ладони двух других, которые тут же обоюдно разжали, стряхивая третью. — А теперь, после того, как мы подержались за ручки, скажи-ка, Эпик, — Кросс мысленно дал себе смачную пощечину. Эпик не будет искать его по кусочкам. Эпик будет эти самые кусочки бережно раскладывать, — чем же тебя так заинтересовала моя скромная персона?       «Думай, Кросс, не смей ляпнуть очередную чушь, которая еще больше усложнит твою и так крайне хреновую ситуацию».       — Я хочу стать твоим учеником.       «Блять. А ведь Эпик говорил мне, что от сильного стресса у меня напрочь отключается мозг. Что ж, приятель, ты был прав. Напиши это, пожалуйста, на моем надгробии».