Химеры наших желаний

«Эрика Лакрес/Бэйкер. Родилась по уму, умерла по глупости». Я лежала, уставившись в потолок, и размышляла над эпитафией, которая лучше всего украсила бы скромную могилку из белого мрамора. Или под мои глаза лучше подошёл бы чёрный? В любом случае, после того, что я наговорила Аллену, он уже приготовил мне именной котёл в аду. Додумалась же назвать Цербера среднячком! Выглядел он в тот момент так, будто готов был метать молнии прямо из глаз. Явно хотел оставить от меня кучку пепла. Или праха. А ещё он видел мои трусы... И, похоже, решил, что я пыталась его ими соблазнить. Видимо, корона сильно надавила. М-да, если не умру от его рук, то уж от стыда – точно. – Мисс Лакрес? – прокашлялся дворецкий за моей спиной. – Ваш наряд для похорон готов. Оперативно. Я только надумала умирать, а он уже стоял над душой, размахивая над моей головой чёрным платьем: – Поторопитесь. Вам надо быть на кладбище в полдень. – То есть, уже всё запланировано? – Да, будет вся Скайфордская элита, – он скорбно покивал. Не верю! Этот дед первым бы от меня избавился, ему только повод дай. – А что, если я не пойду? – Нельзя. Это указ вашей матушки. Мать в сговоре с Цербером касательно моего убийства? Вот это поворот. – Передайте, что никуда я не поеду! Собрались меня похоронить? Только через мой труп! – Думаю, вы можете сказать ей это лично, – он отошёл, открывая вид на коридор. По которому стремительно двигалась моя мать в сопровождении охранника. Не многовато ли народу для моей комнаты? Мама в своём чёрном платье элегантном выглядела, как амбассадор дома моды. Сразу стало понятно, почему мои похороны нельзя отменить: нужен повод, чтобы выгулять такой наряд, тут и дочери не жалко. – Я предупрежу семейство Холлов, что мы опоздаем. Сначала заедем в наркологический диспансер: узнать, на какой дряни ты сидишь. – Так мы едем к Алексу? – никогда бы не подумала, что буду так этому рада. – Мы едем на его похороны. И только попробуй выкинуть очередную глупость. У его родителей траур, – зарычала мама, пока я на радостях, что ещё поживу, отплясывала макарену. – Я бы её ещё и на глистов поверил, – шепнул ей дворецкий. … Я ехала с ощущением, будто сама всё же немного умерла. Час на машине, да ещё и в маминой компании… М-м-м, мёд. Признаюсь, я ожидала нудных нравоучений, но не приняла во внимание, что она не только моя мать, но и директор одной из самых влиятельных корпораций города. Всю дорогу она просидела в планшете, наблюдая за акциями-шмакциями, так и не проронив ни слова. За исключением звонка, из обрывков которого я поняла, что если мы не явимся к Холлам, то акции упадут аж на двенадцать пунктов. Так вот зачем мы едем. Двенадцать пунктов… Для нашего водителя правила были не писаны, так что специальную парковку у ворот кладбища он проигнорировал, заехав прямо на идеально постриженный газон. Кладбище «Голден Гейт» для избранных сверкало полированным мрамором, словно пятизвёздочный отель для мертвецов. Не хватало бассейна и шампанского. Периферийным зрением я заметила среди чёрных дорогих костюмов белую фигуру, чьи очертания расплывались в солнечных бликах. Видимо, кто-то так ненавидел младшего Холла, что заявился в анти-траурном наряде. Стая бизнес-акул абсолютно не выглядела печальными: по их бегающим глазам читалось, что они тут только для ради новых связей. Выходить к ним не было никакого желания. Хотела предложить маме отправить от моего лица открытку с соболезнованиями и свалить, но увы: она открыла дверь раньше, чем я успела открыть рот. Теория о налаживании связей подтвердилась, когда за долю секунды мать перетянула на себя внимание всех присутствующих. Я вывалилась из машины, спотыкаясь о подол этого дурацкого траурного платья, которое мать выбрала по принципу «чем неудобнее, тем солиднее». В воздухе витал запах дорогих духов и свежесрезанных роз – скорбящий гламур в его самом фальшивом проявлении. Я скромно ползла за спиной маминого охранника, не желая лезть на рожон. Вполне устраивало то, что на меня на её фоне не обращали внимания. – Хелен! – послышалась из-за спин набежавших людей. А после они расступились, пропуская вперёд маму Алекса. Внутри у меня всё сжалось от вида тёмных кругов под её заплаканными глазами. – Я так рада, что ты приехала. Спасибо... ещё раз спасибо, что уговорила сестру помочь. Я зависла. Либо она имела ввиду Мердиту, либо у мамы на стороне имелась ещё одна сестра. И с чем вообще можно помочь в такой ситуации, арендовать место на кладбище? Но Холлы, вроде, могли себе это позволить... – Повезло, что она работает в Гексагоне, – а-а, речь таки шла про Мердиту. – Они не соглашались отдать нашего мальчика, даже на опознание не позвали. А теперь и хоронить его в закрытом гробу... Я даже не могу как следует попрощаться с сыном. Миссис Холл так ощутимо трясло, что флегматичным к чужой проблеме окружающим явно стало неловко. А меня передёрнуло от мысли, что у такого мудака, как Алекс, могла быть любящая мать. Невольно всплыла мысль: если бы на его месте была я, моя мама проронила бы хоть слезинку? Я бросила взгляд на её каменное лицо и вздохнула: сложно пытаться понять человека, у которого важнее двенадцати пунктов могли быть только тринадцать пунктов. – Мередит сделала всё, что в её силах, – мама вежливо отстранилась от рыдающей женщины. – Вы должны понять, что она не могла помешать расследованию. – Надеюсь эту тварь скоро поймают! – зло зашипела та, моментально переключаясь от скорби на ярость. – Если бы только не украли его телефон... Я не сдержала резкий вскрик. Несколько голов тут же повернулись в мою сторону, брови под траурными вуалями удивлённо поползли вверх. Мать бросила на меня взгляд, от которого по спине побежали ледяные мурашки. Я же последняя, с кем Алекс переписывался. Эта мысль ударила с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Как я могла забыть? Как вообще не подумала об этом раньше? Ответ был прост – последние три дня мой мозг был полностью занят профессором, мать его, Алленом. Его ледяными глазами и надменным тоном, когда он говорил: «Разочарую, вы тоже не в моём вкусе». Я прокручивала нашу ссору снова и снова, пытаясь понять, насколько глубоко я влипла. Так, что даже не сообразила – полиция должна была прийти ко мне первой. Но никто не пришёл. Ни из Гексагона, ни из полиции. И теперь я понимала, почему. Но если убийца забрал телефон... если он видел нашу переписку... Я машинально огляделась, внезапно осознав, насколько уязвима на этом пафосном кладбище. «Может, он уже здесь? Может, наблюдает за мной прямо сейчас, довольный тем, как я медленно осознаю всю глубину своего положения?» Я заозиралась, взгляд заскользил по незнакомым лицам в толпе. И больше всего в этот момент я боялась увидеть среди гостей своего длинноногого знакомца. Ты в большой заднице, Лакрес. Огромной. – Эрика! – Миссис Холл заметила меня и толпа снова расступилась. Чёрт. – Как хорошо, что ты тоже тут. Алекс обрадуется, он же тебя так любит… Она махнула рукой в сторону той фигуры, которую я не могла разглядеть издалека. А теперь смогла. К сожалению. Это была статуя – точная копия Алекса в натуральную величину. Мраморный двойник с той же самодовольной ухмылкой. Даже эти его дурацкие грилзы были воспроизведены с жуткой точностью и сверкали на солнце, ослепляя всех вокруг. «Ну конечно. Даже мёртвый, ты умудряешься выпендриваться!» – еле сдержалась, чтобы не выдать это вслух. Миссис Холл вцепилась мне в руку с болезненной силой: – Он как будто всё чувствовал, что... что скоро... умрёт. И незадолго до смерти нанял лучшего скульптора из Флоренции. Эта статуя должна была стоять в саду, но мы решили... – Её голос дрогнул. – Правда же похож? Скульптор уловил всё – едва заметную асимметрию бровей, хищный прищур глаз, даже завиток на затылке, который Алекс всегда безуспешно пытался пригладить. Из-за этого возникало стойкое ощущение, что грилзы сняли прямо с мёртвого Алекса и нацепили на статую. Жуть. – Какая же вы с ним прекрасная пара, – его мама прижалась ко мне с такой теплотой, будто я была беременна тройней от её сына. Будто не было того случая на мосту... Ещё и то, как она говорила в настоящем времени, вызывало неприятный холодок по коже. Меня начало мутить. Надеюсь, от поцелуев не залетают, и это не токсикоз... – Простите, мне нужно отойти... за зонтиком, – бросила первое, что пришло в голову. Смотреть на ухмылку статуи было физически невозможно. Я постаралась выскользнуть из объятий, пока мать смотрела на меня, как на умалишенную. Так, что через прожжённые её взглядом дыры в теле начало сквозить. – Зачем тебе зонт? – Ну как же… Не бывает похорон без дождя. – Делай, что хочешь, – госпожа бизнес-акула закатила глаза, и я выскользнула из цепких объятий несостоявшейся (слава всем богам) свекрови. Я подошла к машине и вытянула зонтик, не представляя, зачем он мне. На чёртовом небе не было ни облачка. Алекс оказался то ли слишком неканоничным для каноничного похоронного дождя, то ли настолько сволочью, что по нему не плакала даже природа. Отойдя подальше от толпы, я уткнулась в телефон, чтобы ещё раз проверить новости. Как я могла упустить пропажу важнейшей улики с места преступления? «Аномальная для сентября жара, Пробка на Скай-бридж, Гексагон ведет активное расследование, Рекордная очередь собралась в день начала продаж мерча культового мультфильма…» Хотела прочесть про расследование, но новость про мультфильм магнитом притянула палец. Из-за похорон я начисто забыла, что должна была стоять в этой очереди, чтобы тоже купить себе фигурку! Начала смотреть «Боевых креветок», когда девочка перепутала меня с одной из героинь. Шутки шутками, а мульт оказался настолько крутым, что я подсела на него, как на иглу. Благо, был у меня человек, который всегда спасал в самых затруднительных ситуациях. И сейчас на него была вся надежда. Но шли гудки, а спасатель явно не спешил отвечать. – Да? – наконец послышалось на том конце провода. – Кешуня, нужна твоя помо… – Нет, – отрезал он. – Эм-м… окей. Мать притащила меня на похороны Алекса. Того самого. И я не успеваю купить «Искрапыхтих». Но раз ты занят, не буду отвлекать. Я первой завершила вызов. Грусть-печаль-тоска, но он имеет право выспаться в выходной. Мердиту со всей этой движухой тоже не хотелось тревожить. У Гексагона горел зад, а она, как глава отдела по борьбе с преступностью, была в нём самой упругой ягодицей. Но я всё же отправила ей скромное сообщение о «Боевых креветках», ни на что особо не надеясь. Вдруг будет проезжать мимо и захватит мне фигурку по пути? Сообщение повисло непрочитанными. Отстой. Креветки уже махали мне на прощание своими маленькими клешнями. Пока я отвлекалась на телефон, народу прибавилось. Среди них взгляд выцепил ректора Скайфордского и ещё пару знакомых лиц с бывшего универа. Слишком много отстоя для одного дня. Так что я решила пока зайти в церковь, чтобы избежать неловких встреч. – Вход закрыт. Церемония начнётся через пятнадцать минут, – застопорили у меня на входе. Грозным секьюрити оказалась моя старая добрая знакомая. Та самая девушка из Гексагона, которая разбудила меня в стерильной комнате и рассказала столько интересного о своей работе. Правда, потом почему-то долго вздрагивала и пряталась за Мердиту. Она явно тоже меня узнала, хоть и попыталась не подать виду. Но от моего цепкого взгляда не укрылось то, как сильно она напрягалась. – Жалко, конечно… – носком туфли я поддела землю. – Тогда постою здесь. Рядом с вами. Она шумно сглотнула, пытаясь отвести взгляд. – Кстати, о Гексагоне… – На улице так жарко. Думаю, ничего не случится, если вы зайдёте чуть раньше. И просто посидите на лавочке. – Просто на лавочке, – подмигнула я ей, но её перекосило. – Похоронный зал вон там, – махнула она в сторону и подтолкнула меня в спину, практически заталкивая в церковь, – пройдите через неф. – Неф? – Вперёд и направо! – За секунду до закрытия массивных дверей до меня донёсся явный вздох облегчения. Увлечённая разглядыванием мозаичных потолков, я зашла в неф (что бы это ни было) и застыла в оцепенении. У алтаря стоял чёрный закрытый гроб, на глянцевой поверхности которого играли солнечные блики. Это было бы даже красиво, если бы не леденящая душу неестественность происходящего. Я оглянулась: вход был в примыкающем зале, так что охраняющей его девушке, вздумай она зайти сюда, меня было бы не видно. По крайней мере, не сразу. – Привет, – полушёпотом поздоровалась я с Алексом, решив выделить время для неформального общения. – Как дела? И хлопнула себя ладошкой по лбу. Не нашла ничего умнее спросить у мёртвого? Ещё бы поинтересовалась, как здоровье… – Короче. Перебить всё равно не сможешь, остаётся только слушать. Да, знаю. Не прикольно, но ты мёртвый, а в этом есть свои недостатки, – я залезла на помост, оказавшись в сантиметрах от гроба. Казалось, так ему будет лучше слышно. – Возможно, ты не плохой человек и мы могли бы поладить, но давай признаем, что в основном ты вёл себя, как последний мудак. Не-не, не спорь… а, ты и не собирался, – я облокотилась на гроб, встав к нему спиной, – Я чего пришла-то… на страшном суде можешь сказать, что я не держу на тебя зла. Если и не попадёшь в рай, то пусть тебе хотя бы котёл сделают не таким горячим. Крышка гроба за моей спиной резко сдвинулась, и мне показалось, что это Алекс открыл её изнутри. Со страху чуть сама кони не двинула, пока не поняла, что это из-за меня съехала крышка. И хорошо бы встать и поправить, но было до одури страшно туда смотреть. «Так, сделай глубокий вдох и быстро закрой крышку. Ты не сморишь на него. Абсолютно. Совсем… чёрт». Я пыталась отвести взгляд, но не смогла, будто парализованная. Возможно, конкретно мои предки произошли не от обезьян, а от коз, у которых от страха деревенеют конечности. Мердита рассказывала, что жертвы «Вампиров» выглядели отвратительно, но одно дело – услышать, а вот увидеть своими глазами… Стало понятно, почему по требованию Гексагона гроб должен был быть закрытым. Кожа Алекса, обычно сияющая здоровым загаром, теперь была похожа на пергаментную бумагу — желтовато-серая, полупрозрачная, натянутая на выпирающие скулы и височные кости так плотно, что можно было разглядеть структуру черепа. Все мягкие ткани как будто усохли, подчеркивая каждую мышцу лица, застывшего в гримасе: то ли ужаса, то ли удивления. Его знаменитые грилзы теперь неестественно выделялись на втянутых губах, обнажая десны, побелевшие от недостатка крови. Я бы не узнала в этой иссохшей мумии холёного Алекса, если бы не знакомые татуировки. На шее, прямо под ухом из-за застёгнутого воротника виднелась одна из самых свежих: «ика». Не то, чтобы я знала все татуировки Алекса наизусть, но из-за этой пальцы сами полезли к воротнику, чтобы оттянуть его вниз и прочитать полностью. «Эрика». Этот герой-любовник додумался набить моё имя. На шее… Глаза зацепились за чёрно-зелёные, местами будто обугленные гематомы, от вида которых меня начало мутить. Как будто его сначала задушили верёвкой, а потом выкачали всю кровь. Могло ли быть это из-за той самой неизвестной Гексагону техники слива крови? Под моими именем тёмным пятном выделялась ещё одна еле различимая надпись. Я достала телефон и сделала снимок, стараясь захватить и странные отметины на шее. Пальцы сами потянулись к татуировке. Кожа под подушечками пальцев оказалась неожиданно... неправильной. Холодной и сухой, будто под ней пустота, и тонкий слой под пальцем с лёгкостью порвётся, стоит только чуть больше надавить. Резкая боль пронзила виски, и я чуть не повалила гроб, теряя равновесие. Будто кто-то вогнал раскалённый гвоздь прямо мне в череп. Перед глазами поплыли пятна, а после я увидела... не то, что было передо мной, а толпу у входа в церковь. И смотрела я на неё глазами того, кто медленно подошёл к мраморному двойнику Алекса Холла. Пальцы скользнули по щеке статуи с отвратительной, почти интимной нежностью, и сразу за этим дали щелбан по блестящей ухмылке. Видимо, не одну меня она так раздражала. Видение исчезло так же внезапно, как появилось. Я моргнула, возвращаясь к жуткой реальности. На входе послышались голоса. Времени не оставалось. Я изо всех сил потянула тяжеленную крышку на место, взгляд в последний раз упал на бледную татуировку под моим именем, но рассмотреть её подробнее я уже не успела. Гроб закрылся с глухим стуком, оставив меня с единственной мыслью: что за чертовщина только что произошла? На входе послышались разговоры, похоже, уже начали запускать людей. А я, путаясь в неудобном платье, побежала на выход. Если маньяк тут, то мне только что выпал шанс его увидеть. Он был так близко, я просто не могла его упустить! – Эрика, ты уже тут? – мать Алекса перекрыла мне выход. А вот моя родная мать смотрела на меня исподлобья так, будто я в их отсутствие заминировала зал. – Простите, мне нужно выйти. Срочно. – Твой лимит дурости на сегодня исчерпан, – прошипела мне мама в самое ухо, – так что вернись в зал. И. Сиди. Тихо. Так глупо упустить возможность увидеть настоящего маньяка могла только я… Даже представить себе не могла, что похороны могут быть такими скучными. Священник долго рассказывал, каким Алекс был чудесным человеком. Проектор, непонятно на кой притараненный на это мероприятие, непрерывно показывал его детские фотографии. Я смотрела и упорно не понимала, как этот розовощекий мальчуган по итогу смог загадить такое симпатичное лицо татуировками. А после непрекращающихся заунывных речей священник огласил минуту тишины в память об ушедшем. Мой телефон затрещал так, будто ждал звёздного часа, чтобы меня опозорить. Я быстро выключила звук, и положила жужжащего вибрацией предателя на колени, чтобы прочитать сообщение. Пожалуйста, пусть это будет Мердита, которая напишет, что сможет купить мне фигурку! Но на экране светилось всего одно слово. От неизвестного абонента. «Хаюшки». И кто это вообще? На меня всё ещё пялились. Я постаралась открыть сообщение, не поднимая телефон с колен: «Спасибо, что пришла. Я очень рад тебя видеть, «чмоки, чмоки». Вот только абонент оказался не то, чтобы совсем незнакомым. С этого номера мне уже писали раньше. Меня затрясло. Сообщения приходили с телефона Алекса. С пропавшего телефона Алекса. … – Она меня поцеловала! – Кеша крепче сжал тележку для продуктов. Последние несколько минут он плёлся за Евой по продуктовому, толкая перед собой гремящую железку, уже наполовину наполненную будущими покупками. – Ну и фантазёр ты. Давай начнём с того, что не поцеловала, а чмокнула. Возможно, от слова «чмо». – Это был поцелуй, полный нежности, – Кеша, переполненный самыми светлыми чувствами, прижал к сердцу связку бананов, неосознанно их наглаживая. – Это в лоб-то – и полный нежности? Так целуют детишек и старых дедуль. Такой себе выбор, да? – Прыснула сестра, ощупывая и отбирая помидоры. – Ладно, с Эрикой-то всё понятно, ты опять принял желаемое за действительное. Расскажи лучше, что ты весь день делал с этой… Селендрой? – Селестой, – сглотнул Кеша, понимая, что пора выводить сестру из овощного. Несчастный помидор в её руке явно не выдерживал напора.  – Да хоть Саламандрой! Я до сих пор не могу понять, почему ты не придушил её, пока был шанс. – Зачем мне её душить? – Разве она не прожужжала тебе уши тем, как счастливо им живётся с этим кастрированным уродом? – Во-первых, этот «каститрованный урод» – твой отец, – вздохнул он. – И мой. И её тоже. Во-вторых, не такой уж и урод. Объективно говоря, нам достались неплохие гены. А, в-третьих, ничего она про него не говорила. Но, если хочешь, я могу спро… – Не смей! Этот ублюдский предатель бросил нас. Ушёл к какой-то кошёлке и променял нас на новую дочь. Он мне не отец! – Ева бросила в тележку замороженную курицу так, будто хотела сделать ей больно. То ли курице, то ли тележке. Кеша зажмурился: судя по звуку, пакету йогурта на дне пришёл конец. – В любом случае, пришлось заключить с твоей «не сестрой» временное перемирие. Ну как, перемирие… Она хотела влезть в документы к Эрике. Как чуяла, что ей есть, что скрывать. Пришлось сказать, что если она опять будет вынюхивать, то весь универ увидит её подростковую фотографию. Она тогда была очень пухлой. – Откуда у тебя её старая фотка? Ты ж впервые увидел Селезёнку на юбилее отц… кастрированого урода? – Если бы ты пошла, то увидела бы, как отец после пары стаканов виски начал тыкать всем гостям под нос фотки своей новой семьи. – Ты украл фотографию? – вытаращилась на него сестра. В её взгляде он прочёл что-то, похожее на уважение. – Нет, конечно. Но она-то этого не знает. – А ты не так плох, как я думала… Но я бы всё же одолжила у отца фото и распространила. Для профилактики её сучести. – Слишком рискованно. А так, пока она думает что её фотография у меня, я могу защитить Эрику. – Опять играешь в рыцаря? – Ева замахала в воздухе багетом, как мечом. – Твоя Эрика сама кого хочешь раком поставит. Снимай кольчугу и пояс верности –не работают твои крестовые походы. – Но вчера она меня поцеловала! – Ты получил поцелуй в лоб за целый пакет булок. По этой логике, чтобы твой язык оказался у неё во рту, тебе надо будет подарить ей хлебозавод. Маленькая пекарня точно не прокатит. – Но я думал… – Мало ли что ты там думал! Если бы схема работала, она уже давно была бы по уши влюблена в тебя. Но, как видишь, в твоей логике есть огромная пробоина. – Не понимаю. Что я делаю не так? – Абсолютно всё. Ты даже не её типаж, – пожала плечами сестра, принюхиваясь. Из тележки явно начинало тянуть вишнёвым йогуртом. У Кеши задрожали губы. Мужики не плачут. Но, исходя из слов Евы, у него даже не было шанса перейти в новый формат отношений с Эрикой. – А ну не кисни! Я, как психолог, могу сказать, что жизнь – не сказка с прописанным сценарием, где принцу стоит один раз встряхнуть копьем, чтобы завоевать принцессу. Человеческие чувства – это клубок из недопониманий, – она важно потрясла перед Кешиным лицом сыром-косичкой. – И моя работа заключается в том, чтобы распутывать эти клубки. Так что я знаю, за какие ниточки нужно тянуть. – По-моему, чтобы такое распутать, понадобятся ножницы… – О, клиент готов, – Ева потёрла руки. – Слушай сюда, тебе надо действовать быстрее. Дело не в том, что вы не подходите друг другу, и даже не в том, что она видит в тебе только друга детства. И даже не в том, что ты нищий оборванец, уверенный, что Тиффани – это имя порно-актрисы. – В смысле, оборванец? Да, мы из разных социальных классов, но… – А к Тиффани вопросов нет? Окей, – она хлопнула непутёвого брата по плечу. – Ты сейчас удивишься, но всё дело в том, что ты слишком хороший. Слащаво-приторный, я бы сказала. Девушка с её социальным статусом не будет давится переслащеным сахарным сиропом. Она захочет чего-нибудь вредного. Например, жирный бургер из уличной закусочной, от которого можно с лёгкостью подхватить кишечную палочку. – Мне надо сводить её в бургерную? – Это всего лишь аналогия, дурила! Если объяснить тебе совсем доступно – она как пить дать влюбится в первого попавшегося плохиша. – Один такой «плохиш» сыграл в ящик на днях, – кивнул он на стопку газет с некрологом Холла на первой полосе. – Не сработал твой хвалёный психологический нюх. – Не путай. Тот был мажор, можно сказать, протухший Фуа-гра с пересоленной икрой морского ежа. Принцесса всегда влюбляется в мальчика, который может научить её плохому. Потому что так устроена наша психика: личность формируется, только получая полный жизненный опыт. А твоя Эрика настолько привыкла к хорошему, что на интуитивном уровне потянется за тем, кто ей этот опыт обеспечит. – Я не могу просто взять и стать бэд боем. Как ты себе это представляешь? Мне что, обрить по головы и начать грязно материться? – Ты должен устроить ей эмоциональные качели. – Хорошо… ауч, за что подзатыльник-то? – Нифига ты не понял . Плохой парень так бы в жизни не ответил. Он бы сказал: «Заткнись, а? И без тебя знаю!» – Заткнись, а? И без тебя зна… Ауч! А сейчас-то за что?! – А нефиг со старшей сестрой так разговаривать! Кеша, задыхаясь от возмущения, потёр назревающую шишку на затылке. – Всё это как-то… странно. Нет других вариантов? – Есть. Ты можешь плюнуть на Эрику и замутить с психологически зрелой личностью, которая в силу тяжкого жизненного опыта научилась твёрдо стоять на ногах. Для неё твой заботливый типаж подойдет идеально. Но в этом случае у меня для тебя есть плохая новость. – Я буду альфонсом-подкаблучником? – Нет, но тебе бы пошло, – съязвила сестра, уронив в продуктовую тележку пакет кошачьего корма. – Этот типаж вне твоей возрастной категории. Если точнее, минимум лет на десять лет старше тебя. – Жесть… – Не жесть, а срамота. Готовь лексикон, который будет понимать твоя бабуля. – Фу, давай вернёмся к Эрике. И, если ты думаешь, я не смогу сыграть засранца, то зря! Ещё как смогу. Не зря же я целых три месяца ходил в театральный кружок. Его телефон громко завибрировал в кармане. Из динамиков Дастин запел что-то про химер и отражения. – Попса... – презрительно протянула Ева, выхватывая телефон у него из кармана. И тут же ткнула экраном ему в лицо. – Ну, считай, твой звёздный час настал. Это Эрика. – Я не готов… давай с завтрашне…– сестра, лукаво улыбнувшись, нажала на кнопку приёма вызова. – Да? – под её пристальным взглядом Кеша попытался придать голосу раздражённый тон. – Кешуня, нужна твоя помо… Он едва не выпрыгнул из штанов, чтобы броситься ей на помощь в ту же секунду, но Ева поднесла кулак к его носу. – Нет… – сглотнув, едва выговорил Кеша. – Эм-м… окей. Мать притащила меня на похороны Алекса. Того самого. И я не успеваю купить «Искрапыхтих». Но раз ты занят, не буду отвлекать, – Эрика сбросила звонок. – Довольна?! – Кеша так ударил по тележке, что та чуть не опрокинулась. – Она обиделась и сбросила. Мало того, что её заставили ехать на похороны, так ещё и я поступаю, как полный говнюк! Она же просила, чтобы я… – Поэтому ты сейчас пойдёшь и купишь её этот «чего-то-там-пыхтих». В этом и суть эмоциональных качелей. Устрой своей будущей девушке такой аттракцион, что ей не останется другого выбора, как влюбиться в тебя. … Казалось, очередь за «Боевыми креветками» начиналась от Скайфордской границы. Проще было бы наловить своих и натренировать, чем отстоять в ней. Было ощущение, что люди здесь ночевали, чтобы занять место, в то время как Кеша пристроился в самый её конец. Ядовитое осеннее солнце нещадно жарило прямо в макушку. Но от мысли, как обрадуется Эрика при виде любимой фигурки, в животе начинали порхать бабочки. Да и очередь, несмотря на пугающие размеры, двигалась довольно быстро. Сказывалась система «трёх криков»: 1. Как только кто-то внутри вскрикивал от восторга, из магазина выходил счастливчик с коробкой. 2. Если раздавался возмущённый вопль, вылетал расстроенный покупатель с пустыми руками.  3. А если слышалось «Что это за хрень?!» – персонал выносил несчастного наружу.   Но и часть до входа в магазин без странностей не обошлась. Впереди Кеши топталась группа косплееров в костюмах креветок — причем не просто розовых плюшевых рачков, а полноценных боевых единиц с латексными панцирями и светящимися антеннами. Один боец периодически стрелял струйкой воды из игрушечного бластера, что бесило стоящую перед ним бабушку в шляпке-ракушке. Рядом в киоске скучающе торговали леденцами «со вкусом креветок». Кеша, движимый любопытством (и голодом), купил один. Ох как зря. Сладкая химоза с послевкусием старых водорослей оказалась настолько отвратительной, что он едва не выплюнул конфету прямо на ботинки косплеера-креветки. Когда Кеша, наконец, вошёл в магазин, субтильный кассир уже напоминал зомби: – Чем могу помочь? – выдавил он, механически улыбаясь.   Кеша растерялся. Прилавки были почти пусты, а заковыристое имя фигурки напрочь вылетело из головы. – Мне нужен этот... рыбный командир?   Кассир устало выдохнул. Судя по всему, Кеша был далеко не первым, кто так выражался.   – Вам повезло. Последние две штуки. Вам какого? – Мне нужен этот… эта... – Из головы напрочь вылетело заковыристое имя персонажа, так что Кеше пришлось лезть в интернет. – Искрапыхтих пожалуйста, – послышался женский голос, а в следующую секунду Кешу просто отодвинули, как стул. От такой наглости он забыл все подходящие ругательства. – Извините, но у нас обслуживание по живой очереди. Если только клиент не против… – кассир слегла осадил наглую дамочку и кивнул на Кешу. – Против! Искра-чего-то-там мой, – Кеша упер руки в бока продижигая глазами беспардоную блондинку. В своём чёрном брючном костюме она странно напоминала... он даже моргнул пару раз... агента «Л» из «Людей в Чёрном», его первую детскую любовь из любимого мультика детства. – Слушай сюда, мальчик, – она подошла к нему вплотную: настолько близко, что он почувствовал нежный клубничный аромат, так не подходящий ее серьезному образу. Запах тоже был знакомый: шампунем с похожей клубничной отдушкой пользовалась Эрика. Кеша открыл рот, чтобы послать ее на… выход, но она поправила пиджак, невзначай привлекая внимание к глоку на бедре. «Он же не настоящий? Она же не может просто так прогуливаться по городу с оружием?..» – Заверните в подарочную упаковку, – кинула она кассиру, пока Кеша пребывал в астрале. Затем расплатилась и, закинув пакет на плечо, уходя игриво подмигнула Кеше. – Можно мне… такую же фигурку, какую купила эта сумасшедшая? – Извините, но она забрала последнюю. … – Ева, это трындец! – А можно поконкретнее? – на той стороне провода послышался зевок. Кое-кто явно лежал в мягкой кроватке, пока Кеша чуть не превратился в темпуру после жарки под палящим солнцем. – Эта белобрысая тварь забрала из под носа последнюю фигурку! – Ого, – она даже присвистнула, – а я думала, ты любишь Эрику. – Я не про неё! Что мне теперь делать? – Он, казалось, был готов разреветься в трубку. – Выходит, я просто нахамил с утра Эрике? Надо позвонить ей прямо сейчас и извиниться... – А ну цыц! Никаких извинений. Покупай её любимые пончики и шуруй прямо к ней домой. – Эм-м… А слова: «красный» и «сектор» тебе ничего не говорят? – В этом и соль! Покажешь свой бунтарский характер. Что ты приходишь к ней не когда тебя приглашают, а когда ты сам этого захочешь. – Кевин вызывает мозг Евы, приём! Если я попробую просто так пройти в Красный сектор, из меня самого пончик сделают. – Ты преувеличиваешь масштаб трагедии. В крайнем случае тебя просто развернут. – Под дулом пистолета? – Ой, паникёр! – захохотала сестра. – Фильмов насмотрелся? Покажешь охране заставку на телефоне – и пропустят, как миленького. … В последний раз Кешу на лопатки укладывала сестра. И теперь он лежал на асфальте и размышлял: если сейчас его снова уложили на лопатки по вине Евы, могло ли это считаться тем, что именно она сделала это снова, просто опосредованно? – На каком основании вы пытались проникнуть в зону Красного сектора? – несколько широкоплечих мужиков скрутили парня и теперь активно тыкали в него шокером (благо, пока выключенным). – В смысле, «проникнуть»? Я же сам к вам подошёл! – Назовите своё полное имя, дату рождения, место проживания, рост, вес и сексуальную ориентацию. – Кевин Уокер… – Чужие руки полезли в его карманы. – Стойте, что вы делаете? – Обыскиваем вас. Паспорт при себе имеется? Айди? Водительское удостоверение? – Не вожу, не имеется… я друг Эрики Лакрес. Можете ей позвонить и узнать. – Вот вы ей и звоните. – хохотнул один из них. – Как раз проверим, знакомы ли вы на самом деле. К ней такие «друзья» каждый день штабелями ходят. … «Эрика… пожалуйста, возьми телефон!» Она сбросила уже два раза. Точно обиделась. – Алло, Эрика? Ты не сильно занята? – Нет. Я всего лишь на похоронах у своего «недобывшего», – хохотнула подруга. На фоне кто-то надрывно зарыдал. – Знаешь, тут такая проблемка… – Проблемки будут у меня, когда мама спросит, с кем я ушла разговаривать посреди церемонии погребения! – Меня не выпускает охрана Красного сектора! – быстро выпалил он, пока она снова не перебила. – Э-э… А что ты забыл в Красном секторе? – Хотел тебя навестить. Но, оказывается, нужно твоё официальное разрешение. А ещё паспорт, справки о прививках и об отсутствии судимости, а ещё… – Чёрт возьми, Кевин, как вовремя! Сейчас привезу тебе твой паспорт. – И справку о… – но подруга уже сбросила. На эмоциональных качелях предполагалось качать Эрику, но почему-то Кешу самого начало укачивать. … – Курьер прибыл, – Эрика распахнула дверь в будку охранников и бросила на стол паспорт так, что от звонкого шлепка все находящиеся в комнате съёжились. – А как же справки? – расхохотались охранники, но от одного её взгляда быстро умолки. Такую Эрику Кеша видел впервые. – Возможно, они вам понадобятся при устройстве на новую работу. Пошли, – она схватила его за руку и широким шагом направилась на выход. Кеша плелся за Эрикой, не узнавая её хрупкую фигурку в чёрном платье. Казалось, он знал её, как никто другой, но каждый раз она умудрялась показывать свою новую грань, и каждый раз он... влюблялся в неё все сильней. И почему только она так редко носит чёрное?.. – Садись в машину, нам ещё до дома ехать, – Эрика сама предложила ему сесть в машину? Да что вообще происходит? Оказалось, Красный сектор изнутри выглядел, как дикий заповедник в горах. Домов было почти не видно, а вот природа поражала. Казалось, что прямо сейчас из-за секвойи на дорогу выскочит олень. Или пума. Красиво, но пешком тут и правда страшновато было бы ходить. – Эрика, я хотел сказать… в общем, прости. – За что? – если она включила актрису, то у неё очень хорошо вышло. – Я давно звала тебя в гости. – Надеюсь, твои родители не будут ругаться за то, что ты уехала посреди похорон? – Я всё равно хотела свалить оттуда, – отмахнулась она. – Главное: вернуть машину, пока мама не заметила. Автомобиль остановился у железных ворот, и Эрика, махнув на прощание водителю, напомнила, чтобы тот не сдавал её матери. – Так почему в гости тебе захотелось именно сегодня? – бросила она Кеше, прикладывая палец к электронному замку. – Я хотел привезти твои любимые пончики… – И где они? – оживилась подруга. – Охрана на проходной забрала. И продегустировала на предмет отравы. – Эх… этим только дай подегустировать. Зато я, наконец, познакомлю тебя с Даниэлой. Она такие пирожки печет – закачаешься! Металлическая дверь отворилась, и Кеша потерял дар речи. – У вас четырехэтажный дом? – еле смог выдавить из себя он после минутного ступора. – Шестиэтажный. Просто он стоит на откосе. Кеша впервые завидовал паукам с их восемью глазами, потому что своих двух ему явно не хватало, чтобы осмотреться. Он еле успел оглядеть сад с огромными пионами и открытый гараж, из которого виднелись носы дорогущих машин. Эрика поняла за что зацепился его взгляд: – У Мердиты больше машин. Она прям фанатеет от них. А у родителей так, для нужды. Кеша сглотнул. У него для нужды был автобус. И то общественный. – А это что, озеро с кувшинками? Прям на участке? – Ну как, озеро... Мама разводит японских карпов. На них прикольно смотреть, если хочешь успокоиться, – он подумал, что будь у него такой дом, карпы для успокоения стали бы последним, что ему понадобилось. – Мисс Лакрес, нужно заполнить заявление о посещении, – вход в дом перегородили охранники. – Да напишу я, – отмахнулась она. – Чесслово, заколебали уже. Кеша зашел в дом, стараясь идти ровно по следам подруги. Будто если он оступится, за это тут же прилетит штраф. Да и в целом ему казалось, что за ним остается невидимый шлейф нищеты, сильно резонируюший с окружающей обстановкой. – А ты чего такой напряжённый? – Эрика хлопнула его по спине так, что он едва не сбил невероятно вычурную статуэтку, явно стоящую больше его самого. – Будь как дома. – Ну, это будет сложновато. С этим мраморными полами и панорамными окнами дом казался невероятно стильным. Но настолько чистым и вылизанным, будто в нём никто живет. Словно они пришли в музей на выставку хайтек-дизайна. – Отсюда направо, – свернула подруга в очередной широкий коридор. – А где твоя комната?.. – Комната? Ты хотел сказать «этаж»? Я живу на шестом. – И ты каждый раз поднимаешься по лестнице? – Вообще-то есть лифт, – указала она на пафосную стеклянную конструкцию, вступая внутрь и утягивая Кешу за собой. Всю поездку до шестого этажа он боялся, что прозрачный пол лифта под ними провалится. – Лифт в частном доме?.. – отойдя от специфического подъема, выдохнул он. – Может, у вас ещё и вертолетная площадка на крыше? – Ну да, – Эрика пожала плечами так, будто речь шла о микроволновке. – Шумит правда, гад. Надо мной же. Когда они шли по этажу Эрики, Кеша чуть не всплакнул. «Там моя ванная… Там моя гардеробная. Хочешь, покажу коллекцию кроссовок? Закачаешься!» Но закачиваться было уже некуда. Когда подруга открыла дверь в свою спальню, он ожидал очередное сверкающее чистотой и белизной помещение. Но комната Эрики поистине была комнатой Эрики. – Прости, у меня тут небольшой беспорядок, – пока Кеша стоял, разинув рот, она подбежала к комплекту доспехов и быстро стянула с него неоново-жёлтый бюстгальтер, забросив его за кровать. Кеша густо покраснел, но по-джентльменски сделал вид, что ничего не заметил. – Я думал, у вас в доме полно прислуги. – Полно. Но после того, как одна из них сломала тут ногу, мою спальню «запечатали». Да и вообще, идеальный порядок только у психопатов. Кстати, аккуратнее, я на ковер вчера рассыпала сюрикены. Кеша сглотнул, окинув взглядом махровый розовый ковёр, как минное поле. Ну да… человек у которого на полу раскидано оружие, а на стене висит огромная картина креветки совсем не похож на психопата... Он, осторожно обойдя ковер, подошёл к панорамным окнам и обомлел от вида. Казалось, он смотрит на вечерний Скайфорд с самолета. – Я знал, что ты из богатой семьи, но чтобы настолько?! – он не мог оторваться от вида из окна. – Деньги – это энергия, они приходят тогда, когда ты о них не думаешь, – она запрыгнула на диван, подзывая к себе Кешу. – Вот сейчас сяду и начну максимально не думать о них… Он и правда постарался не думать. Но как бы Кеша не хотел отнести себя к богатым, богатые вечно относили его обратно… – Ой, сегодня же вышла новая серия боевых креветок! – Эрика хлопнула в ладоши, а его передёрнуло. Такими темпами у него начнётся аллергия на морепродукты. – Ты знал, что они срисовали с меня персонажа? Вот эта креветка-блондинка – это как бы я. Но она появляется только в двести семьдесят шестой серии… когда они уже изобрели пространственно-временной ускоритель, чтобы спасти сестру капитана из лап подводного огурца. Блин, надо смотреть с начала, а то ты ничего не поймёшь. Кеша вздохнул. Вечер предстоял долгий… Через пару серий Даниэла принесла выпечку, и смотреть под вкусную еду стало чуть легче. На десятой серии Кеша окончательно потерял нить повествования, понимая, что сий шедевр с элементами артхауса явно не предназначен для его рационального склада ума. На пятнадцатой серии подруга перестала вставлять пояснительные комментарии, и он даже начал вникать в сюжет, когда почувствовал тяжесть на своем плече. Эрика задремала, и её голова спустилась прямо на него. В этот момент мир будто замер. Не существовало никаких креветок, которые верещали с экрана, пуская столпы огня. Было лишь его сердцебиение и её дыхание. Больше всего он хотел бы поставить их самих на стоп-кадр и застыть в этом моменте насовсем. Эрика заёрзала и начала сползать вниз по плечу, прямо к нему на колени. Как в тот раз в парке, когда она наглоталась пунша, а он нашел её на лавочке. Волосы упали ей на лицо, от чего она начала мило морщиться, и он осторожно наклонился, пытаясь поправить прядь. «Интересно, она бы проснулась, если бы я её… поцеловал?» Он застыл в нерешительности. Но случилось то, чего он не ожидал даже в самых смелых фантазиях: Эрика сама потянулась к нему, сложив губы трубочкой, с самым явным намерением. Омрачало такой романтичный момент только то, что она всё ещё продолжала спать. «Боже, неужели мои молитвы в кои-то веки были услышаны?» – Тук-тук, не отвлекаю? – со страху Кеша чуть не отправился к праотцам. Откинувшись на спинку дивана, он притворился, что спит. Ева была права: похоже, ты тот ещё неудачник. … Ну вот, опять поцелуй с длинногим во сне прервался ровно на том же моменте! Я открыла глаза, не сразу поняв, как я оказалось на коленях у Кеши. Мне снилось, что… – О чёрт, я не знала, что ты с парнем! – в дверях стояла Мердита. Но уходить и не думала. – Это не парень, это Кеша. То есть, он как бы парень, но не мой. Кеша начал разлеплять глаза, поморщившись. Голова болит, что ли? Похоже, многовато креветок за один вечер. – Погоди, – Мердита подошла ближе, – тот самый сопляк Кеша?! – Сопляк? – приподнял он голову, и их взгляды встретились. – Ты… Вы…Эрика, это она забрала у меня из-под носа последнюю фигурку Искрапыхтих! Так… Кеша сидит у меня дома и грызётся с Мердитой, утверждая, что хотел купить Искрапыхтих. Окей, всё ясно: я всё ещё сплю. – Ой, какие мы нежные! Если бы я знала, что ты отстоял эту километровую очередь из-за моей племяшки, то, так и быть, уступила бы. Наверное. – она кинула цветастый пакет мне в ноги. Неужели это?.. Руки сами потянулись к подарочной упаковке, но одна мысль заставила меня притормозить. «Километровую очередь»? Он всё таки потащился за этой статуэткой ради меня? – Племянницы? – даже в комнате, освещённой только экраном телевизора, было видно, как он побледнел. Ну вот он, лучший момент для так долго откладываемого знакомства. Я даже пакет с долгожданной фигуркой отложила ради этого зрелища. Искропыхтих уже никуда не убежит, а вот эти двое могут. – Ой, наконец-то я вас представлю! Кеша, это Мердита. Мердита, это Кеша. Он с видом, будто тянется к огромному слизняку, протянул руку Мердите. – Для тебя, Кеша, я – Мередит, – ответила она на его рукопожатие. – А Мердитой меня может звать только Эрика. – Кевин. – в такой же манере отчеканил друг. – Кешей тоже меня может звать только Эрика. А вас я впервые в жизни вижу. – Какой «впервые», малыш? Я тебя знаю почти столько же, сколько знаю Эрику. Помню, как ты в саду носил колготки и умолял покатать тебя на плечах. Даже не знала, что из этого приставучки вырастет такой симпатяга. – Оу… ты носил колготки? – я бросила взгляд на Кешу. Стало страшно за друга. Казалось, у него сейчас оторвётся тромб. – Мне было пять. Все носили колготки, – почти прошипел он. Подо мной завибрировал телефон. Но не хотелось отрываться от драмы в прямом эфире. – А кепку с пропеллером тоже все носили? Изображая из себя вертолет? – Мердита, казалось, наслаждалась тем, как краснеет друг. Снова вибрация. Чёрт, да кому я понадобилась так поздно?! «Привет, принцесса. Скучала?»