Химеры наших желаний

«СраныйВампиришкаТолькоПопробуйЕмуЕщёХотьРазПозвонить» прислал новое сообщение. А я-то была уверена, что кинула в его чёрный список, чтобы не было соблазна ещё раз набрать вечно отключённый номер. Потом, видимо, разблокировала. Потом точно опять был блок, и снова… видимо, моя кукушка своё уже откуковала. «Привет, принцесса. Скучала?» Я снова уставилась в телефон, будто ожидая, что буквы сложатся в другие слова и откроют мне новый смысл. Скучала ли я по нему? Пф-ф-ф! Всего-то поцапалась из-за него с Цербером, тем ещё адским «засланцем». И теперь он однозначно отчислит меня, предварительно хорошенько обжарив на своем трёхзубчатом вертеле. Но всё же… если длинноногий решился мне написать, не значит ли это, что Мистер-упругая-задница таки замолвил за меня словечко? – Да не ел я никогда козявки! – донёсся полный негодования вопль Кеши с комнаты. Пока они с Мердитой мило вспоминали прошлое я заперлась в ванной, устраивая мозговой штурм. Вообще в ситуации когда сердце стучит так что пульсируют виски сложно адекватно рассуждать. Боже, дай мне знак… – Эрика, ты там долго? Я тоже в туалет хочу. О, вот и божественное провидение в лице переполненного мочевого пузыря Кеши. Получше знака не нашлось? Я открыла дверь, столкнувшись с взъерошенным другом. – Ты как будто с петухами дрался, – я сняла пёрышко, застрявшее в его волосах. – Еще минута наедине с твоей тётей, и мы правда подерёмся. Ого, это что, джакузи?! – он зашёл внутрь, осматриваясь, как в музее. «Надеюсь, ты не спишь, потому что ты нужна мне сегодня,» – пропиликал телефон о новом уведомлении. Да что ж ты делаешь со мной, чертяка! «Куда ехать?» – отправила я сообщение. И тут же добавила второе: «И, кстати, я не скучала». Пользователь «СраныйВампиришкаТолькоПопробуйЕмуЕщёХотьРазПозвонить» поделился геолокацией. «Звонила сто раз – и не скучала?» «Ничего не знаю. Оно само нажалось!» – Кто тебе там написывает на ночь глядя? Я почти забыла о присутствии лучшего друга и подскочила от неожиданности, резко убирая телефон за спину. Кеша смотрел на меня, подозрительно щурясь, а я... мне пришла гениальная идея о том, как свалить, не привлекая внимания: – Ке-е-еш... Ты не мог бы чутка отвлечь Мердиту? Пока я отойду. Ненадолго. – Но я хочу в туалет… – Это всё самовнушение. Поговорите по душам, и всё пройдёт. – «Всё» пройдёт, когда я схожу в туалет… – запротестовал он, но было поздно. Я вытолкала друга из ванной и рыбкой проскочила мимо собственной спальни, по пути подтолкнув его внутрь. – Так на чём мы остановились? – послышалось из-за двери, как только Кеша переступил порог. Давно не видела Мердиту в настолько приподнятом настроении. А, значит, есть шанс, что она нескоро заметит моё отсутствие и не будет ни задавать лишних вопросов, ни устраивать очередную слежку. Пора валить. Я выскочила из дома в растянутой футболке и ночных шортах с уточками. Благо душная сентябрьская ночь позволяла выйти хоть в купальнике. Я уже открыла ворота, когда услышала сверху вой, будто из преисподней. И одобрительна цыкнула про себя: ай да Кеша, ай да актёрище! Видимо, решил разыграть приступ, чтобы Мердита отвлеклась на его реанимацию. Ну, либо они и вправду подрались. Но на его месте я бы не стала нападать на человека, который всегда держит при себе табельный травмат… В любом случае, помощь друга как всегда пришлась вовремя. Я ещё раз мысленно поблагодарила Кешу, забираясь на мотоцикл и включая навигатор... Который в итоге привёл меня на знакомое кладбище. И если днём оно казалось элитным курортом для мертвецов, то ночью выглядело, как съёмочная площадка фильма ужасов. Казавшиеся абсолютно безобидными статуи ангелов на воротах в свете луны были похожи на гаргулий и отбрасывали жуткие тени, будто вот вот расправят мраморные крылья и набросятся, чтобы распороть мне брюхо. По аналогии невольно вспомнила о своём ангеле-хранителе: с моим образом жизни бедолага скоро выйдет на досрочную пенсию. Дальше навигатор вёл в такие дебри, что оставалось только ползти на своих трясущихся двоих. Пришлось прятать мотоцикл в кустах. Зачем я вообще понадобилась потенциальному маньяку на кладбище? Не оплакивать же Алекса? Хотя, может, он сентиментальный, и теперь раскаивается... Положим цветочки, поплачем, разойдёмся. – Ну такое… – я уже хотела плюнуть на всю эту затею и развернуться, но заметила его высокую фигуру. Лунный свет обрисовал его силуэт так отчётливо, что у меня перехватило дыхание. Ноги в чёрных джинсах, визуально делающих их ещё длиннее, хотя, казалось бы, куда... Одна рука в кармане, второй он вертел в пальцах сигарету. Так буднично, будто ждал не среди памятников, а у кофейни в центре города. – Пришла таки? – он заметил меня и бросил сигарету на газон, затушив ногой. С его стороны, конечно, опрометчиво так отставлять ДНК. Хотя зрелище захватывающее, курил гад так же сексуально, как и во сне. В груди стало слишком тесно: тело явно функционировало отдельно от моего разума. – Так торопилась, что выбежала прямо в пижаме? – выдохнул он, и меня слегка отрезвило. – Даже жалко марать такие шортики в земле. – В какой земле?.. – сглотнула я, делая шаг назад. – Могильной, – я еле сдержалась, чтобы не завизжать на всю округу, когда он откуда-то из-за спины достал и швырнул мне под ноги лопату. Та вонзилась в нескольких сантиметрах от меня, чуть не лишив пальцев ног. Я стояла в нерешительности, боясь к ней прикоснуться. – А розовенькой нет? – я легонько пнула лопату носком. – Бери, что есть, – раздражённо фыркнул он. – Не стой, как вкопанная, у нас не так много времени. Вкопанная… Сейчас я чувствовала себя как «свежевыкопанная». Зомби в собственном соку. От страха. – А что, мы собираемся кого-то закапывать? – тяжело сглотнула я. Только не меня, только не меня… – Откапывать. Ого, иду на повышение. От жертвы до сообщника. – Я что, по-твоему, каннибал? – Либо ты спутала каннибала с вандалом, либо у меня к тебе большие вопросы… – он молча двинулся вперед и я, не желая оставаться в одиночестве посреди кладбища, схватила лопату и поплелась за ним. «Да что со мной не так?..» Мы некоторое время лавировали между надгробий, где одно вычурнее другого. В темноте я неприятно стукнулась головой о крыло мраморного ангела над могилой некоего Дж. Фалафеля. – Вот тут, – он расслаблено закинул руку на плечо до боли знакомой статуи. – Алекс?! Из всех мертвяков тебе понадобился именно он? – я даже лопату выронила. – Ну серьёзно, их тут так много. Может ещё походишь, подумаешь? Вон, Фалафель недалеко, у него тоже статуя, даже пафоснее. И фамилия смешная... – Я совсем забыл, что ты с ним близко знакома. Очень близко, – наклонив голову, он щёлкнул пальцем по блестящим грилзам мраморного Алекса. – Кстати, как эти штуки на вкус? Где-то я этот жест уже видела... Дежа вю? Сбой Матрицы? Я задумчиво сощурилась, невольно повторяя его щелчок собственной рукой. Точно, вчера. Когда меня накрыло у гроба Алекса, и я увидела маньяка, который точно также ударил по грилзам на статуе. Только вот нестыковка: рост отличался. Маньяк в моей голове едва доставал до макушки статуи, а вот длинноногому она по подбородок. Напрашивался вывод: либо он на время усох, либо убийцей был кто-то третий. Длинноногий кашлянул, привлекая моё внимание: – Хорошо хоть целуется? Я возмущённо поперхнулась воздухом. Вот надо же ему было вспомнить тот дурацкий поцелуй в клубе. – Не помню, но подозреваю, что так себе, – поджала я губы. И перешла в нападение, чтобы подтвердить свои догадки. – А что, завидуешь? Низкая самооценка – это ещё не повод убивать других. – Повтори, – он сделал шаг в мою сторону, и я подхватила лопату, прижимая ее к груди, как щит. Надеюсь, черенок у неё осиновый… – У тебя тебя низкая самооценка? – я старалась звучать уверенно, но получился жалкий, полузадушенный писк. – После, – медленно, неестественно спокойно протянул он. – И это не повод убивать… – Ты на полном серьёзе думаешь, что я мог тронуть пальцем этого выскочку? – Ну, чисто технически, ты сломал ему нос… – Не убивал я твоего Алекса! – я впервые увидела, как он бесился. – И зачем мне выкапывать его, если я сам его и прибил? – Да откуда мне знать? Может, ты наслаждаешься видом разлагающихся трупов. – Ты права. – Что?! – я не рассчитывала на столь быстрое чистосердечное. – Я правда сломал ему нос. Но не помню, чтобы ты сильно переживала по этому поводу. Неприятно признавать, но вообще-то, если бы он не треснул Алекса, неясно, чем бы всё в тот вечер кончилось... – А теперь прекращай нести чушь и начинай копать, – махнул он рукой в сторону свежей могилы. – Нужно осмотреть тело. – Я в твоих извращениях участвовать не собираюсь! Он громко раздражённо выдохнул, отбирая у меня лопату. – Чтобы найти улики. А для этого надо откопать твоего бывшего, – процедил этот вандал и копнул землю. – Он не мой бывший! – замотала головой я. – Погоди, улики? Зачем? – А как мне искать убийцу, по твоему? Искать?.. С чего бы ему вообще это делать? – Хочешь посмотреть на сухую мумию? Не советую, выглядит так себе, – брякнула я и тут же захлопнулась. – Ты видела тело? – Так вышло, – сглотнула я. – Как?.. Вся информация, связанная с этим расследованием, засекречена. – Интересные познания для случайного прохожего. Он что, работает на Гексагон? – Допустим, я была на похоронах... – Что?! – я спряталась за статую Алекса, потому что, казалось, длинноногий сейчас сожрёт меня с потрохами. – Слушай сюда! Речь об опасном преступнике. Ты обязана расска… – его прервал автомобильный гудок, который в звенящей тишине показался взрывом сверхновой. – Рано, – зашипел он, схватив меня за руку, второй отбрасывая лопату куда-то в стриженые кусты. – Чего?! Мир буквально завертелся вокруг, пока он тянул меня за собой, чудом не врезаясь в надгробия, пока мы уносили ноги. Из будки на въезде на кладбище вскочил охранник, освещая тьму ярким, как прожектор, фонарём. Адреналин и страх быть застуканной ночью на кладбище толкали меня за длинноногим. От чего-то в этот момент я верила ему, не задумываясь... Ровно до того момента, пока мы не затормозили перед глубокой ямой. – Он идёт в нашу сторону, – зашипел мой подельник. – Идея, конечно, так себе, но выхода нет. Прыгай. Я не успела сообразить, как он потянул меня за собой прямо туда. Так, что я не удержала равновесие, оказавшись прямо на нём. – Пожалуйста, не говори, что это то, о чём я думаю… – Это именно то, о чём ты думаешь. Мы в могиле? Серьёзно? Фраза «любовь до гроба» заиграла новыми красками. – Холодно и сыро, – поёжилась я, – для первого свидания поставила бы не больше одной звезды. – Не так уж и холодно. И я бы добавил звезду за молчаливых соседей, – хмыкнул он. И правда, отмороженные почки мне не грозили, ведь подо мной лежала самая настоящая батарея. – Да, ты прав… жарковато, – я попыталась слезть, но для двоих одноместная могила была тесновата. – Не елозь, – цыкнул он и, обхватив меня руками, крепко прижал к себе, – могут услышать. «Не смей возбуждаться, Эрика! Не смей! Не…» «Нельзя его нюхать. Нельзя. Фу, плохая Эрика!» «Боже, как от него пахнет…» В его объятиях воздух стал таким густым, что почти прилипал к коже. Я чувствовала, как капли пота скатываются между лопаток там, где смыкались его горячие пальцы. Как назло, у меня предательски задрались шорты. Но он не распускал руки, целомудренно обнимая меня за спину. Настолько, насколько вообще можно было целомудренно обжиматься, лёжа в могиле… – Замри, – длинноногий прижал меня ещё сильней. Охранник остановился в метре от нас. Слышно было, как скрипят ботинки. Я зажмурилась, чувствуя, как на адреналине подскочил пульс. Если увидит, будет сложно объяснить, чем мы тут занимались. Но мужчина покружил пару минут и пошёл дальше. Мы так и лежали друг на друге, боясь лишний раз вздохнуть. Тело начало затекать, и я дёрнулась, почувствовав, как что-то твердое уперлось мне в низ живота. Ну это же не может быть его коленка?.. – А ты можешь сделать так, чтобы твоё сердце билось чуточку тише? – откровенно издевался тот. – А ты можешь сделать так, чтобы твой причиндал не тёрся о меня так сильно? – в эту секунду «причиндал» завибрировал. Я вздрогнула, а он хмыкнул и слегка приподнялся, всё ещё удерживая меня верхом на себе, чтобы достать телефон из кармана джинс. Боже, какой позор… Но хуже всего было то, как спокойно он вернул аппарат обратно. – Что, разочарована? – усмехнулся он, намеренно пошевелил бедром, и телефон снова врезался мне в живот. – Я не подросток, умею держать «звонки» при себе. – Извращенец. – От извращенки слышу. – Ты… ты... – Вылазь давай. Дождёмся, пока охранник свалит, найдём лопату и откопаем труп. – Я думала, ты решил не копать… – приподнявшись, я закинула ногу, чтобы этот засранец заценил мою растяжку. Но он, даже не взглянув в мою сторону, ловко выбрался наружу, оставив меня самой вылезать из грёбаной могилы. Я поднялась, злая и грязная. Отряхивая землю с уточек на шортах, я посылала убийственные эманации, пока он равнодушно наблюдал за моими потугами. – Утки, единороги… да у тебя там зверинец целый, – хмыкнул он, кивнув на мои ноги. – Единороги бы вче… откуда ты узнал?! – Сама догадайся. – Профессор Говняллен рассказал? – «Говняллен», значит… – а ему явно не понравилось прозвище его дружка. – Знаешь, он много чего мне рассказал. Например, как ты с пеной у рта доказывала, что я – секс и ходячая харизма. Я готова была провалится сквозь землю. И остаться прямо тут. Место располагает…. – Отомри. Нам ещё тело копать. – Так фотки трупа тебе недостаточно? – Откуда у тебя фотография? – он резко обернулся ко мне. – Так вышло… – Ты... – он захлебнулся собственным возмущённым шёпотом. – Раньше сказать не могла?! – А ты не спрашивал. Откуда мне знать, что ты на него смотреть собрался? – Потому что это было очевидно? А теперь двигай, надо забрать лопату. – Там охранник, какой смысл лезть? – протянула я скептически. – Она что, дорога тебе, как память? – Да, досталась мне от бабушки! – огрызается он чуть громче. – Ты совсем не соображаешь, или просто головой ударилась? Если её найдут, то... – Эй! Кто там?! На территорию кладбища ночью заходить запрещено! – охранник бежал в нашу сторону. – Твою ж... К чёрту, валим, – мы рванули на выход. Длинноногий достал телефон, раздраженно клацая по экрану. – Да где этот дятел?! – Ты про своего красноголового дружка? Ха! Я поняла прикол. Дятел, потому что красный? – Потому что тупой, – зашипел он. – Ты на мотоцикле? – Оу… тебя прокатить? – А у тебя нет выбора. Если не хочешь загреметь в изолятор на несколько суток. – ну вот скажите мне на милость, во что я влезла?! – Там Малыш, – я указала на кусты. И он, опередив меня, нахально запрыгнул за руль. – Эй! А ты ничего не попутал? Это вообще-то мой мотоцикл! – А я предпочитаю доминировать. Либо я за рулем, либо пятнадцать суток. – Ах ты, сволота… Заводи, – я залезла сзади, обхватывая его за талию. А если подумать, не так плохо иногда быть сзади… С замиранием сердца прижалась к его широкой спине. Фигура, с которой рисуют всех этих северных герцогов в азиатских комиксах. Я даже не представляю, насколько бы зашкалила его сексуальность, если вместо замызганного балахона он был в парадном мундире. Ну или хотя бы рубашке. Да, определённо нужна рубашка, ведь было бы странно, если копать могилу он пришёл в мундире… – Ты что делаешь? – полуобернулся он, и я только сейчас поняла, что на автомате наглаживала его торс, практически проникнув к нему под футболку. – Оно само… – я попыталась убрать руки, не зная, куда их деть, но мотоцикл подскочил на кочке, и я вцепилась в длинноногого с новой силой. – Эй! Можно понежнее? Я тебе не когтеточка, – я уже готова была слезть и бежать рядом, лишь бы этот позор наконец прекратился. А то я за себя не ручалась… – Эм… а куда мы едем? – в голову пришла мысль, что сейчас я вполне могла бы содрать с него капюшон. А ещё так залипла на его спину, что забыла задать самый очевидный вопрос. – Подальше отсюда. Держись крепче, – сказал он и… ничего особенного не последовало. Не то, что охранник, нас и черепахи с лёгкостью могли бы обогнать. То, с какой осторожностью ехал этот «доминатор», никак не вязалось с его образом плохого парня. – А можно быстрее? – Нет, – я открыла рот, чтобы сказать что он нудила, но не успела. – Ты без шлема. Сердечко, а ну сбавь обороты! Он тоже без шлема, ясно? Очень вовремя в кармане зазвонил телефон. Пропущенный от Мердиты. Так, внеплановое собрание чертей! Зачем она мне звонит, если знает, что я дома?! Может нечаянно нажала? И нечаянно звонит опять? – Алло? – пришлось всё же ответить, держась за водителя одной рукой. – Эрика, ты, наверное, нас потеряла? – Вас? – шумно сглотнула я, не понимая, о чём речь. – Твой Кеша повредил ногу. Пришлось экстренно везти его в больницу. – С ним всё в порядке?! – До свадьбы заживёт, – хохотнула она. – Я привезла его в Скайфордскую, но пацан забыл телефон, а меня срочно вызвали. Нужно сообщить кому-нибудь из его родственников. Ой, побежала Она чмокнула и отключилась. Похоже, Кеша слишком вжился в роль… – Твой парень? – невозмутимо уточнил длинноногий, заезжая в подворотню. – Друг, – будто отчитываясь, я слезла с мотоцикла. Сердцебиение унять никак не выходило. – Телефон, – он потянул ко мне руку. На правой ладони у мизинца был заметный шрам. Оу... Кажется, я его тогда слишком сильно цапнула под галлюциногенным редисом. – Уснула? Я резко тряхнула головой, прогоняя смущающие воспоминания: – А что мне за это будет? – Может лучше спросишь, что тебе за это не будет? Шантаж? Фу, как низко. Как подло. Мне нравится. – Сначала расскажи, кто ты такой, и почему ты ловишь убийцу. Для этого есть Гексагон, и полиция, и… – Никто из них за десять лет ни продвинулся ни на шаг. Хреново работают твои хвалёные Гексагон с полицией. Так, то есть, он всё же не из Гексагона... тогда кто он? Частный детектив? Тайный агент? – А ты чем лучше? Простой гражданский, – так бы точно сказала Мердита. – Связей и навыков у меня больше, чем у них всех вместе взятых. – Выходит, ты агент под прикрытием? ФБР? ЦРУ? Масоны?! – Так я тебе и сказал, – фыркнул он, сложив руки на груди. – Скажешь. Раз тебе нужен мой теле… эй отдай! – он ловко вытянул смартфон у меня из кармана. – Всё равно разблокировать не сможешь, ты пароль не знаешь. Я уперла руки в бока. Теперь-то ему придется все рассказать! Но он просто поднёс телефон экраном к моему лицу, и тот разблокировался. Чёртовы технологии… – Не смей лезь в галерею! Там мои голые фотки! – Зачем тебе свои голые фотки? – ладно, окей, нет там таких. Одни мемы с котами и скриншоты из Сумерек… ох, лучше бы обнажёнка. – Сама открой, если не хочешь чтобы я специально не увидел там ничего лишнего… – он, не выпуская телефон из рук, повернул его ко мне. – Ты хотел сказать «нечаянно»? – Неа, – он откровенно издевался, а я надулась, как обиженный хомяк. – Придурок, – зашипела я, открывая фотографию с Алексом. – Блин, немного смазано, но всё равно видок у него не оче… Я приблизила татуировку с моим именем... и меня снова накрыло. – Да… точно его рук дело. Эй, ты в порядке? Я съехала спиной вниз по вонючей бетонной стене, наблюдая перед глазами форменную дичь вместо подворотни. – Принцесса? Бэйкер, мать твою, не смешно. «Моя прекрасная Изабелла… посмотри, как восхитительна наша кара...» – Кто такая Изабелла?! – заорала и я, и вампир, зашипев, закрыл мне рот ладонью. – Мне-то откуда знать? – донёсся сквозь видение голос длинноногого. Моё сознание будто расслоилось, и я не понимала, где моё физическое тело, а в каких дребенях сейчас пребывает сознание. – Ты же всю округу разбудишь, – голос, казалось, звучал в метрах от меня, в то время как я всё ещё ощущала его теплую ладонь на своих губах. «Я тот, кто дарует жизнь после жизни. Я тот, кто орошает алтарь святой кровью». Я не могла понять, кому принадлежит голос. До этого казалось, что я слышала собственные мыли, но сейчас чётко различался чужой, настоящий голос. Слишком низкий для женского и слишком тонкий для мужского. «Я тот, кто переписывает судьбу». Я в тёмном полумраке помещения, похожего на старый амбар. В худощавых руках с чертовски похожими на мои пальцами я держу череп какого-то рогатого животного. Внутри которого пиала, полная чего-то, похожего на… умоляю, скажите, что это краска! «Позволь очистить недостойных от греха...» Пальцы проникают в вязкую жижу, окрашиваясь в алый. Глаза поднимаются выше, и я только сейчас замечаю, что передо мной на коленях стоит мужчина, благоговейно взирая на меня снизу вверх. Мои-не-мои пальцы касаются его лба и скользят ниже, оставляя алую дорожку вплоть до его губ, обильно смазывая их вязкой жидкостью... Постороннее чувство, будто мне в глотку запихали чьи-то пальцы по самые гланды, вырвало меня из видения. – Фто фы фелаеф? – я распахнула глаза, встретившись с таким же ошарашенным взглядом красноволосого. – Живая, – выдохнул он, вытаскивая пальцы и брезгливо снимая медицинские перчатки. – Ты захрена мне в рот залез, придурок?! – отплёвываясь, я шикнула на доморощенного санитара, ощущая под собой неожиданное тепло. И моментально напряглась: похоже, пока этот дятел ковырялся во рту, длинноногий всё это время аккуратно держал меня на руках. – «Придурок»? И это благодарность человеку, который следил, чтобы ты не задохнулась собственным языком? – Не похоже на эпилептический припадок, – отпустил меня вампир. Я поморщилась: на его руках было явно уютнее. – Её не могло отпустить так быстро. – Говорю же, у меня золотые руки! Только прикоснулся – и всё само прошло. – Не знаю, на вкус обыкновенные, – пробурчала я, все ещё чувствуя привкус резины во рту. – С каких это пор эпилептикам права выдают, – начал закипать длинноногий. – С тех пор, что я не эпилептик? – Тогда что это было? – я открыла рот, но вовремя себя остановила. Стоило ли раскрывать перед ним все карты? Решит ещё, что я сумасшедшая. – Может, я слишком эмоциональная? Увидела фотографию и… – Кстати, где твой телефон? – Вы об этом? – пижон ткнул пальцем нам под ноги. Оказывается, во всей этой суете смартфон выпал, и теперь лежал на решётчатом канализационном люке, едва не падая вниз. – О чёрт! – я резко наклонилась за ним, но не учла, что длинноногий тоже решит его поднять. И мы больно стукнули лбами, как два боевых барана. У меня чуть не брызнули искры из глаз, даже его капюшон не смягчил удар. Кто-то из нас задел телефон ногой, и тот всё же упал внутрь. Мда, где он только не успел побывать, только в канализации ещё не плавал… – Лови! – длинноногий юрко сунул руку в люк по самый локоть. – Я туда не полезу, – брезгливо протянул красноволосый, скрестив руки на груди. – И я, – не удержалась от комментария. – Ещё руку откусят по локоть. – Кто? – они оба смотрели на меня, как на умалишённую. – В смвсле? Аллигаторы, – фыркнула я. Вот наивные, все же знают, что в канализации они водятся. Мне Мердита рассказывала. Эти двое молча переглянулись, но воздержались от комментариев. Видимо, побоялись показаться глупыми. – Лом тащи. Я походу застрял, – недовольно забухтел вампир, игнорируя моё мудрое предупреждение о рептилиях. Раскорячился он, конечно, весело. Стоило утопить телефон, как минимум ради того, чтобы увидеть его в такой позе. – Мне нужна эта чёртова фотография. Этого чёртова Алекса... – А тебе принципиально, чтобы фото было с запашком, или я могу скачать с облака? Он молча вытаращился на меня. Выглядел при этом, как обезьяна, которая не может отпустить банан, чтобы вытащить руку. И хотя я не видела его лица целиком за маской, это не отменяло моей хорошей фантазии. – Возможно вы, сударь, застряли в девятнадцатом веке, но с тех пор время не стояло на месте. Так что прямо сейчас и поеду скачивать, – я ласточкой запрыгнула на мотоцикл. Но с другой целью: мне срочно нужно было ехать за телефоном Кеши. Облако подождёт до утра. – Стой! – гаркнул он, но я уже выезжала из переулка, чуть не сбив красноволосого, который плёлся от машины в обнимку с ломом. Важные вещи которые я узнала сегодня: 1. Длинноногий – не маньяк из моих приходов (с вероятностью в 73,6%). 2. Я хочу его. 2. Я хочу его увидеть без маски. В смысле, его лицо. И, возможно, другие части тела тоже. …. – Она… как бы сказать помягче… Лакрес. Лакр… Кто?! Такой отборной чепухи ему давно не приходилось слышать. – Вы пьяны? – да, он знает, что грубо, но как иначе? Когда такой уважаемый человек, его начальник, может откровенно молоть подобную галиматью. – Понимаю, Кейджи, звучит как абсурд. Вот, – он суёт папку с личным делом Бэйкер... Лакрес? – Она заявилась на порог, умоляя взять её к нам под фамилией тети. Девочка перевелась из Скайфордского. И Уокера оттуда перетащила за собой. Целых два студента из Скайфордского к нам, ты вообще представляешь, какой это престиж? Он цокает, делая вид, что равнодушно листает папку с бумагами. По всем документам она и правда числилась, как Лакрес. – Единственное, что потребовалось, это нотариальное заявление тети по поводу фамилии. Чёрт возьми, ты знал что она из Гексагона?! Вот это семейка… – Она угрожала? – Боже упаси! Она предложила хорошее финансирование университету. За молчание. Он задумчиво хмыкает. С одной стороны, девчонку можно было бы приструнить, намекнув, что он знает её маленькую тайну. С другой дамокловым мечом висел прицеп в виде родственницы из Гексагона. Зато увольняться он окончательно передумывает – не хотелось проигрывать какой-то сопливой девчонке и бежать из университета, поджав хвост, только потому что она ударила по его самолюбию. О нет... Он твёрдо решает что во что бы ни стало доказать ей, кто в доме хозяин. Вот только если Бэйкер исчезает из его поля зрения, стоит лишь перешагнуть порог универа, то с Лакрес в игру вступают новые правила. Теперь её фамилия напоминает о себе везде. Билборды, новостные ленты, даже радио в машине и то приходится выключить. Остаётся только сжечь всё к чертям и уехать отшельником в лес. Он закрывается дома и падает на кровать, даже не раздевшись. Тяжесть дня наваливается могильной плитой. Мысли о Бэйкер пиявками высасывают последние остатки сил. Бесит. Как же она бесит. – Ты тоже меня бесишь, – ядовито протягивает Бэйкер, с ногами залезая прямо на его рабочий стол. Какое неуважение. Какое… какой, нафиг, стол? – Живо слезай. – А то что? Отчислишь? – хохочет та. Отчислить? Да он готов её убить. – Или бедненький профессор обиделся, что задели его эго? Она подползает к нему вплотную: – Им всем плевать на тебя, – шепчет она ему в губы. – Давай, покажи им свои достоинства. С этими словами Бэйкер расстёгивает пуговицы на его рубашке. Его терпение лопается. Перехватив руку девчонки, он валит её на рабочий стол, нависая над ней. Чувствует себя зверем, которого подогревает страх добычи перед тем, как её сожрут. Но в глазах Бэйкер нет страха. Только хитрая улыбка играет на её лице, как будто она просчитала все его действия, зная, что так будет. – Что, завис? Кишка тонка? – Ты доигралась, – он рывком стягивает с неё джинсы с нижними бельем (с чёртовыми единорогами), подтягивает ближе и, раздвинув ноги, входит грубо и без прелюдий. Бэйкер выгибается, громко вскрикнув. – Тише, профессор, – закусывает она губу, словно стараясь подавить звук. – А то кто-нибудь услышит, как ты трахаешь свою студентку. Он стискивает зубы, сжимая её бедра так, чтобы остались синяки. Грубые толчки, резкие захваты, пальцы, впивающиеся в её кожу так, что под ней проступают багровые следы. Он хочет сломать её наглую ухмылку, хочет, чтобы она стонала не от удовольствия, а от боли, чтобы, наконец, почувствовала, кто здесь главный. Но Бэйкер только стонет, извиваясь под ним змеёй. Она выглядит распалённой, почти пьяной от удовольствия, с мутным взглядом и тяжелым дыханием. Чёрт возьми, ей нравится. Он стискивает зубы от раздражения. И решает сменить тактику, резко выходя из неё. – Эй! – её тело, только что такое податливое, напрягается от недоумения. – Ты… серьёзно? Он просто стоит, застёгивая брюки, и наслаждается её растерянностью. – Продолжу, если хорошенько попросишь. – Прошу. – Неа, – он делает шаг назад. – Хотела играть? Вот и играй одна. – Ты же не посмеешь просто… – Посмею. Она снова закусывает губу, её пальцы судорожно сжимают край стола. – Умоляю. Как быстро удалось стереть это наглый тон. Он наклоняется, его губы в сантиметре от её уха: – Повтори. – Я… умоляю. – Хочешь продолжить? – он проводит большим пальцем по её нижней губе, медленно, насмешливо-нежно, заставив её тяжело сглотнуть. – Тогда покажи, насколько ты этого хочешь. Она понимает намёк сразу. Слезает со стола и медленно опускается перед ним на колени, не отрывая взгляда. – Вот так лучше, – он проводит кончиками пальцев по её щеке, наслаждаясь тем, как она, наконец, слушается. Её руки дрожат, когда она тянется к его поясу… И он просыпается, чувствуя неприятную тесноту в районе брюк. – Блять, – лежит, тяжело дыша, с бешено колотящимся сердцем и неудовлетворенностью, которая сводит с ума. Разгорячённый и злой. Причиной резкого побуждения оказывается настырная вибрация в кармане. – Эй, ты что, спишь? – сквозь шум музыки раздаётся на том конце провода. – Два часа ночи. – Ну ты старпёр! Всего два часа. В пятницу! – Технически уже суббота. – Тем более! Небось в девять лёг, – он цокает, ведь и правда уснул примерно в это время. – Поднимай свою ленивую задницу и приезжай к нам. Тут такие девочки… – Устал после работы. – Чел, – ворчит друг неодобрительно, – так дела не делаются. У тебя когда вообще последний раз перепихон был? Небось дрочишь втихую на свои учебники. – Завались, – он бесится, понимая, что тот прав. В определённой степени. Он в самом деле так закопался в работе, что забил на базовые потребности мужского организма. Отчего мозг выдал такой своеобразный пранк. И он не понимает, от чего бесится больше: что Бэйкер проникла ему в голову, или что ему вообще могла присниться подобная подростковая ерунда. Или на зазвонивший телефон, который не дал эту ерунду досмотреть. – Я-то завалюсь… сразу с двумя. А ты так и останешься психованным засранцем с недотрахом. – Спермотоксикозом, – автоматически поправляет он. – Знаю, ты шаришь в этой теме. – Скоро буду. Чтобы собственноручно свернуть тебе шею. – Можешь не благодарить! Он отправляется в клуб прямо в мятом костюме, который поленился снять, прежде чем провалиться в сон. Только умывается холодной водой перед выходом, чтобы смыть с себя это Бэйкерское наваждение. – Оу, поглядите, кто пожаловал! Профессор Аллен, – красная башка за вип-столиком среди толпы девиц привлекает ещё больше ненужного внимания. – Ред, ты же говорил, придёт твой босс? – заправляет локон за ухо девчонка, пожирая глазами прибывшего. – Ну сорян. Придётся довольствоваться компанией нудного профессора, – по бегающим глазкам девочек видно, что они далеко не против такой компании. – Надеюсь, тут нет твоих студенток? Друг, смеясь, пихает его локтём: – Кстати помоги выбрать из двух цып. Вот эта, или эта? – Они одинаково… рыжие. – Эй! Это разные оттенки… Хотя ты прав. Зачем выбирать, если можно сразу обеих? Он с раздражением чиркает зажигалкой, которая отказывается работать, игнорируя любовные дилеммы красноволосого засранца. И, плюнув, выхватывает у того стакан с ликёром. Девчачье пойло, но ждать заказа не хочется. – Напомни, в который раз ты реально бросаешь курить? Я сбился со счёта. – Тяжёлый день, – лениво огрызается он. – А у твоего тяжёлого дня случайно не костлявая задница и белые волосы? – слишком быстро его раскусили. – Ты, походу, помешался на этой девчонке. – В смысле, помешался? Ты видел её один раз. Я вижу её каждый долбаный день. И каждый раз она придумывает всё более изощрённый способ меня выбесить. То облапает на глазах у студентов, то в машину ко мне залезет… думает, я тупой или слепой?! Потратила кучу денег чтобы залезть и подбросить мне свадебный, сука, купон! Его откровенно несёт. Всегда сдержанный, с холодным трезвым умом, он не привык так ярко выражать свои эмоции. По любому поводу. Очень вовремя зажигалка таки даёт искру, и он глубоко затягивается. – Ты преувеличиваешь. – Она, чёрт возьми, назвала меня узкоглазым! Как мне на это реагировать? – Эм… толерантно? Он молча встаёт, стряхивая пепел с сигареты горе-собеседнику прямо на голову. И решает прогуляться до барной стойки за напитком покрепче. Но спотыкается на полпути. За соседним столиком спиной к нему сидит грёбаная, мать её, Бэйкер. Он грубо вцепляется ей в плечо, заставляя развернуться... чтобы обнаружить вместо неё незнакомку, которая удивлённо таращит на него глаза. Не Бэйкер. – Простите, я... – пробормотал он, разжимая пальцы. Та же худощавая комплекция, тот же соломенный блонд… даже черты лица похожи. Но у этой выражение лица было простое, тогда как у Бэйкер в глазах круглосуточно пляшет целый сброд разномастных чертей. Блондинка потирает плечо, морщась: – Мы знакомы? – спрашивает она, и даже голос у неё совсем не тот – мягче, тише, без привычной ядовитой нотки. Он отшатывается, будто обжёгшись. – Не думаю. – Так что нам мешает?.. Спустя несколько минут они с девчонкой оказываются в его машине. Та залезает на него, покрывая шею быстрыми поцелуями. – Полегче, – отцепляет её от себя, надеясь, что такой напор не оставит цветастое напоминание в виде ненужных засосов. – Да где же они… Он перекапывает весь бардачок, но среди ненужного хлама как назло не находится ни одного несчастного презерватива. Мелькает идея занять у Реда: его запасы могли запросто обрушить демографию какой-нибудь китайской провинции. Но ему претит одна лишь мысль о том, что он будет просить. – Выходит, не сегодня, – отталкивает он шокированную блондинку, но та явно не намерена сдаваться. – Начнём сегодня, а продолжим… так и быть потом, – она решительно тянется к его ширинке. Он откидывается назад. Рассматривает потолок машины. И вроде приятно, а чувствует себя по-дурацки… да и машину заляпать не хочется… Девчонка явно знает, что делает. Он опускает взгляд. С этого ракурса от Бэйкер не отличить. Если бы во сне она всё таки ему… о, чёрт. – Ты бы хоть предупредил, что уже всё, – вытирая рот, она поднимает взгляд. Проглотила. Смело для первого знакомства. – Если бы не кончил, подумала бы, что не нравится. Хоть бы звук издал! Она достаёт из клатча красную помаду и, закатав его рукав, пишет свой номер на его предплечье. – Позвони, когда найдешь презики, – выйдя из машины, она поправляет растрёпанную прическу, направляясь обратно в сторону бара. Вместо вожделенного расслабления накатывает раздражение. Очевидно, что никакого продолжения не будет, а испачканная помадой рубашка отправится в мусорку. Физическая разрядка не заменяет эмоциональную... Не то. Это всё не то. – Ку-ку. Уже закончили? – банка газировки, которую он секунду назад открыл, с пшиком вылетает из рук. Всё таки запачкал кресла… – И давно ты тут стоишь? – Достаточно, чтобы узнать, что у кого-то был секс. За сколько ты её склеил? Две минуты, три? – Не засекал. – Не засекал он, читер смазливый. – фыркает Ред. – На каждую девушку нужна своя техника пикапа. А он побил мой рекорд съёма и, видите ли, даже не старался! – Хернёй не страдай. – А я уже настроился. Кстати, ты не обессудь, но она мне кого-то напоминает. – Завались. – Повторяешься, – хмыкает красноволосый. – Вот скажи, зачем тебе подделка, если можно трахнуть оригинал? – Я не сплю со своими студентками. – Твои принципы тебя в могилу сведут. Вспомнишь мои слова, когда яйца начнут крошиться. – Есть устав и правила, – цедит он сквозь зубы. – Разве правила нужны не для того, чтобы их нарушать?.. – Правила нужны для того, чтобы их соблюдать. – Спорить с тобой все равно, что биться башкой о бетонную стену. Проблема в том, что ты знаешь, что я прав, но очень не хочешь это признавать. – Не понимаю, о чём ты, – парирует он. Но понимает. Всё он прекрасно понимает. – Твоя Бэйкер очевидно запала на нашего общего знакомого. – друг насмешливо поднимает брови. – Так что если так хочешь вставить свою азиатскую колбаску между её европейских «булочек», начинай шевелить своими булками побыстрее. А то профессор в её глазах явно отстает. – Ты накурился? Себя хоть слышишь со стороны? – Ну, я предупредил. Если она влюбится в него до того, как профессор Аллен успеет с ней переспать, у тебя будут большие проблемы. … – Чтобы я ещё хоть раз села на эту штуку! – Ева соскочила с мотоцикла так, будто сидушка под ней раскалилась добела. – Это не транспорт, а адская шайтан-машина. – Кеша, тоже так говорил поначалу. Ничего, привык. А его, в отличие от тебя, ещё и укачивало. – Я ему вторую ногу оторву за то, что выдернул меня в больницу посреди ночи. Мы с Евой застряли в приёмной, перебирая бумаги – то страховка не та, то печать нечёткая. Администратор щёлкала клавиатурой так неторопливо, будто специально тянула время. Потому я плюнула и первая двинулась на поиски палаты друга. – Если вы к Ахиллесу, то он лежит дальше по коридору, – мило улыбнулась мне медсестра. – Эм… нет. К Кевину Уокеру. – Ну да. Парню с пробитой пяткой, – она кивнула куда-то влево. Табличка на стене сообщала о том, что впереди ждали ВИП-палаты. – Наши до сих пор спорят, Ахиллес он или ниндзя, учитывая, что он распорол ногу сюрикеном. – Оу… – оказывается, Мердита с барского плеча поместила Кешу в самую большую палату из возможных. – Ну что, нога самурая пала смертью сильных? – постучав, зашла к другу, который возлежал в центре царской кровати с перебинтованной ногой. – Какой там самурай. Даже вступительный экзамен в академию ниндзя я позорно провалил, – усмехнулся он. Хотя бы выглядел явно лучше, чем я ожидала. – Во всём надо уметь искать плюсы, – села я на край кровати. – Мог вот наступить на отправленный сюрикен, а не обычный… тебя ведь хорошо осмотрели ? Он заверещал так, что за долю секунды к нам сбежалась половина медперсонала. – Да расслабься! Я пошутила… – Эрика, я же чуть сердечный приступ не схватил! – С тобой половина больницы чуть не схва… – мне показалось, что среди переполошенных медсестёр, столпившихся у входа, мелькнула знакомая красная шевелюра… да не. Фигня какая-то. – Кеш, я вернусь через минутку, – я кинула ему телефон и выскользнула в коридор. За угол как раз завернула ярко алая макушка. Быть такого не может. Это какой-то новый тренд на красный? – И куда он свалил?.. – я добежала до угла и замотала головой, не понимая, куда тот вообще мог испарится. Хотя, возможно, его изначально тут и не было, и мой мозг опять подкидывает красочные галлюцинации. Я заглянула в приоткрытую дверь рядом. В нос ударил резкий химический запах с примесью хлорки и аммиака. Нет, лучше сваливать отсюда, пока ничего не разбила. – Бу! – меня толкнули в спину. Еле удержав равновесие и не влетев носом в полки с пробирками, и развернулась, успевая заметить только то, как красноволосый закрыл у меня перед носом дверь. – Ты чего удумал, говна кусок? – пнула я по дереву, замечая, что рядом стоит тележка с прозрачными баночками с абсолютно неприятным содержимым. Надеюсь, до меня тут просто пили яблочный сок… – Сама такая, – пробурчал тот, проворачивая ключ в замке. – Я буду кричать! – Не будешь, – из тени ко мне шагнул длинноногий. Нереально пугающий и такой же манящий как при нашей первой встрече. – Как ты меня нашёл? – я резко обернулась к нему, вжимаясь в дверь. – Если захочу, я тебя из-под земли достану. – Алексу ты, видимо, то же пообещал? – Кто такая Изабелла? – перевёл он тему. – В душе не имею. – Во время припадка ты кричала про какую-то Изабеллу. – Анжели-и-ина! - протянула я, и он шарахнулся. Ха! Это не меня с тобой заперли, а тебя со мной. – Что ты… творишь? – Периодически выкрикиваю рандомные женские имена. Рэ-э-эйче… – он накрыл мне рот горячей ладонью. – Ты слишком много знаешь для того, кто абсолютно не связан с убийцей. Расскажешь, – и это явно был не вопрос, а утверждение. – Тебе не кажется, что мы немного не на равных? – сощурилась я, когда он убрал руку. – Сними маску, и я подумаю над твоим предложением. – Слишком самонадеянно с твоей стороны думать, что я не могу вытащить из тебя правду без дурацких условий. – Будешь пытать? – я ухмыльнулась. Мозг отказывается рисовать то, как он вырывает ногти плоскогубцами. А вот, например, как связывает кожаными ремнями… фантазия, придержи коней! – Я знаю, где ты учишься. – И что? Будешь ждать меня на крыльце и просить передать Бэйкер записочки? Хотя... можешь и работать устроиться. Из тебя бы вышел первоклассный уборщик. Он тихо смеётся, отступив на шаг и присев на край стола: – Зачем передавать что-то Бэйкер, если я сразу могу позвать Лакрес? – мне же сейчас это послышалось? Точно, это всё из-за маски, она глушит голос, вот и... – Но что-то мне подсказывает, что Эрика Лакрес захочет оставить свой маленький секрет между нами.