Химеры наших желаний

«Ты должна сама понять... Тот, кто был рядом, скоро умрёт...» – звоном в ушах стоял голос гадалки. Я всё ещё не могла поверить, что нелепое предсказание вообще сработало. И что этим кем-то оказался Алекс Холл. Полчаса назад я разговаривала с живым человеком, от которого сейчас, возможно, осталась только оболочка. В голове не укладывалось... «Парад лицемерия! Ты же сама мечтала, чтобы он сдох,» – ехидно зашептали над ухом воображаемые черти. – Заткнись, – вырвалось против воли. Алекс хоть и последний мудак, но я никогда не желала ему смерти. «Можешь обманывать кого угодно, но не себя,» – не унимались мои внутренние голоса. Я замахала руками, разгоняя их. Не голова, а проходной двор! Поднялась, отряхивая землю с колен. Возможно, убийца все ещё в клубе. «И что? Так соскучилась по длинноногому?» А что, если убийца – кто-то другой? Уж если он поселился в моей голове, то я имею право знать правду. Я развернула мотоцикл и, не жалея шин, рванула назад. От нарастающей скорости чуть не теряя сцепление с асфальтом. Мелкая морось начала перерастать в полномасштабный ливень. Крупные капли стучали по шлему, закрывая обзор и неприятно стекая за шиворот. Я будто ехала на перегонки со смертью, зная, что сама могу разбиться, не вписавшись в поворот. У входа в клуб ожидал неприятный сюрприз: там скопилось немало вот прямо совсем не подозрительных охранников. Один из них раздавал указания по рации: – Ищите человека в чёрном балахоне, – донеслось до моих ушей. «В. Чёрном. Балахоне. Ну как, узнала правду? Довольна?» – ехидничали черти. Пока своими глазами не увижу – отказываюсь верить! Шансов проскочить через главный вход не было, так что пришлось думать как незаметно пробраться внутрь. Я обошла здание, но и у чёрного хода поставили патруль. Но попасть внутрь уже стало делом принципа. Поэтому я ещё раз обогнула здание и, увидев небольшое открытое окно над мусорными баками, поняла: вот он, звёздный час для моих навыков балконолазанья… Когда я протиснулась таки в узкое окошко, не сразу сориентировалась в темноте и банально заблудилась. Так что, выходя из узкого лабиринта переходов, совсем не ожидала наткнуться на девушку-администратора, которая в прошлый раз проводила к Алексу. Меня она не заметила: смотрела в другой конец коридора, нервно оглядываясь на дверь знакомой ВИП-комнаты. Дверь открылась так внезапно, что вздрогнули мы одновременно: уж не знаю, от чего она, а я вот честно ожидала увидеть на пороге зомби-Алекса. Но из комнаты вышел мужчина в дорогом костюме. По уровню излучаемого им пафоса я предположила, что явился сам директор этого притона, так что быстро нырнула за угол. – Ну как? - набросилась на него администратор. – Мёртв… Понятное дело, что не спит! Живым мизинцы не режут. Я раздумывала, стоит ли раскрыть себя и поучаствовать в обсуждении, но его следующие слова заставили меня передумать: – Полиции скажем, чтобы искали Лакрес. Если не поймаем того хера в чёрном, повесим на неё. Думаю, родители щедро откупятся, чтобы девку не посадили. За-ши-бись. Он двинулся в мою сторону, и я на панике открыла дверь, спрятавшись в ближайшей комнате. Надо что-то придумать, срочно! Если скинут на меня, то плакало моё светлое будущее, и Гексагон, и… и… мои коллекционные фигурки из боевых креветок. «Чёрт возьми, у меня тут жизнь рушится, а думаю о каких-то мультиках?! Соберись, мать твою! Что делать, что делать?..» Боль сдавила виски. Чувствуя, как от накатывающей панической атаки воздух перестал доходить до легких, я попятилась назад и больно столкнулась с кем-то. Только сейчас осознав, что комната, вообще-то, была приватной. В БДСМ-клубе... – Простите-простите, – залепетала я, прикрывая глаза, – я ничего не видела, честн... Меня грубо схватили за запястье и отвели руку от лица. Я хотела было возмутиться, но слова застряли в горле. Пришлось хорошенько проморгаться, но наваждение никуда не исчезло. – Здрасьте, Профессор А... а-а-а... – «Бэ». Йкер. Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались... Похоже, я немножко ударилась головой. Или «множко». Сто процентов пускаю сейчас слюни в палате с мягкими стенами, а всё это – плод моих потаённых извращённых фантазий. – Кхм, вы что тут забыли? – кашлянул профессор Цербер, собственной персоной. Всё это выглядело, как начало неудачного анекдота: встретились как-то профессор по финанализу и студентка в БДСМ-клубе... Или как идеальное начало для фильма для взрослых. И во втором случае без порки не обойтись. Кстати, о порке: Аллен выглядел так, будто собирался сняться в экранизации «50 оттенков Чёрного». Тёмное пальто, его типичный классический костюм. Даже чёрные кожаные перчатки натянул для образа. Где ты спрятал косу, грёбаный Князь Тьмы? – Да зашла по ошибке, думала выпить чаю с пряниками. А вы что тут забыли? Он прищурился, задумчиво оглядывая меня с ног до головы. Если этот гад попытается исключить меня из универа только за то, что увидел меня в подобном месте, то я покажу ему такое кунг фу ябидничества, что первым будет собирать манатки. Так что я прищурилась в ответ: «Ты в такой же заднице, как и я, дружок». – Интересно заведение вы выбрали для чаепития, – протянул он, поправив воротник рубашки. А моё внимание снова переключилось на его кожаные перчатки. Если подумать, в них он больше смахивал на маньяка, чем на Князя Тьмы. Надел, чтобы скрыть отпечатки? Хотя в моём видении руки были голыми, так что он никак не мог быть убийцей. Разве что, убийцей хорошего настроения. Я бы скорее поверила в то, что Алекса сожрали огнедышащие улитки, чем в то, что профессор финанализа – тот самый маньяк из моих приходов. По всему выходило, что он... местный клиент? Приватная комната, фетиш на кожу, все дела. От этой мысли у меня вырвался нервный смешок. Видимо, слишком громкий, потому что дверь открылась после лёгкого стука. Внутрь заглянула администратор клуба: – Кто здесь? – при виде меня на её лице промелькнуло облегчение. – А, так вы ещё не уехали? Как хорошо. С Мистером Холлом случилась... неприятность, и вы должны остаться до выяснения обстоятельств. «Неприятность» – очень интересная формулировка для смерти. Но вот оставаться не хотелось совсем. Видимо, не мне одной: – Меня это не касается, – отодвинул меня Аллен, направляясь к выходу. – Прошу прощения, но вас я тоже не могу выпустить, – девушка решительно встала в проходе. – Вы можете оказаться свидетелем, а мисс Лакрес… Давай, называй вещи своими именами, женщина. А мисс Лакрес у нас – подозреваемая! – Это не Лакрес, – Цербер пренебрежительно махнул рукой в мою сторону. – Это Бэйкер. Покажите ей свой айди. Я трясущимися руками вытянула студенческое удостоверение и сунула той прямо под нос. Девушка растерялась, но с места не сдвинулась: – В любом случае, она была здесь, и... – В любом случае, она не достигала возраста, в котором можно посещать подобные заведения. Насколько я помню, по закону пропуск строго с двадцати одного года. Хотите дождаться полицию? Давайте подождём. Только, когда сами получите судимость, сильно не расстраивайтесь. Мне сбоку было видно, как он улыбнулся. Не так, чтобы вокруг птички запели. От такой улыбки всё зверьё в радиусе десяти километров уже подохло, а земля покрылась инеем. – Ой, и правда, Бэйкер, – переобулась та на ходу, – как я могла так спутать? Лакрес не такая симпатичная. И одевается безвкусно. Я насупилась, но на всякий случай застегнула до подбородка толстовку. Чтобы не было видно футболку с огурцами, которые дерутся на лазерных мечах. – А вы… – А я её профессор и, по совместительству, куратор. И, как ответственное лицо, случайно встретив студентку в подобном месте, должен сопроводить её домой. Всего хорошего, – он сомкнул пальцы у меня на запястье и потянул на выход. За-ши-бись. В квадрате. Я чувствовала себя дошкольником, которого учитель сейчас ведёт в угол подумать о своём поведении. Вся эта ситуация была настолько абсурдной, что непроизвольно вырвался очередной смешок. Аллен сильнее сжал мне руку: – Смотрю, тебе весело. Это «тебе» резануло по ушам. Только сейчас я осознала, что он, по-сути, не сильно-то старше меня. Но разница в статусах профессора и студентки создавала между нами пропасть до центра земли. – А вы тоже знаете толк в веселье, раз на досуге бегаете по притонам. Аллена перекосило так, что он даже не заметил, как на голову ему сорвалось несколько крупных капель с крыши. – Говорит та, которая шляется по ночным клубам и целуется со всякими мажорами. – Ну, не со всякими, а конкретно с одним. Да и… стойте. Откуда вы знаете про Алекса? Его бледное лицо стало серым, под стать окружающей обстановке. Ну нет, дорогой, ты не хамелеон, чтобы так просто сливаться с текстурами. – Следите за мной? – скрестила я руки на груди, почуяв преимущество. – Больше похоже, что это вы за мной следите, – он нагло отзеркалил мой жест. – Вот только мне возраст позволяет посещать такие заведения. В отличие от вас. – Да, лихо вы с возрастом сегодня придумали. Но только я не тупая: понятно, помогли ради собственной шкуры. А когда меня тот самый мажор чуть не изнасиловал, вы, выходит, молча наблюдали в сторонке? – Вам и без моей помощи помогли. – Ещё как! – фыркнула я. – Маньяк спас от насильника. – Какой, нафиг, маньяк? Изумление на его лице было таким неподдельным, что я на секунду зависла. А потом меня настигло озарение: вот откуда он знал про клуб, Алекса и тот мерзкий поцелуй! – Я всё поняла. – Чт... Что вы, чёрт возьми, творите? – закашлялся он. А я только тогда осознала, что в состоянии аффекта намотала на кулак галстук, и притянула профессора к себе так близко, что уже чувствовала его дыхание. И, ослабив хватку, тут же отстранилась от него. – Что вы поняли? – прохрипел он, откашлявшись. – Ну, что меня спас ваш знакомый. Или даже друг? Длинноногий тип в чёрном. – Дли?.. Что? – он подавился воздухом. Астматик, что ли? – Ну, да. То есть... В общем, вас это не касается. – В смысле, «не касается»? Да я по локоть в этом дерьме! – Скажите спасибо, что с головой в нём не утонули. Сегодня вы были к этому близки. Пришлось сделать три глубоких вдоха, чтобы окончательно не свихнуться от происходящего. Всё это походило даже не на эмоциональные качели, а на какую-то эмоциональную центрифугу. – Так я и хочу лично убедиться в том, что ваш друг не маньяк! – Вы себя со стороны-то слышите? – ядовито бросил он. А у меня предательски задрожали губы. Аллен заметил, что я на грани и сейчас дам слабину, и решил сменить тему, доставая из кармана ключи. – Похоже вы замёрзли. Я отвезу вас домой. – Я на мотоцикле, – замотала головой так, будто от этого зависит моя жизнь. – Как вы не понимаете, мне очень-приочень надо… В скептическом взгляде профессора я разглядела намёк на то, что аргумент оказался слабоват. Всё шло к тому, что я потеряю последние крохи гордости и упаду перед ним на колени, ползая в грязи и наматывая сопли на кулак. – С первого раза не понимаете, да? Хотя, чего я ожидал от Бэйкер, – вздохнул он и устало потёр виски. А я вот всерьёз обиделась. – Я не собираюсь это обсуждать. Особенно с вами. – Тогда и я не собираюсь с вами разговаривать, - блефуя, развернулась я и потопала к мотоциклу. Этот хитрый приём часто срабатывал на папе, вдруг он окажется универсальным чит-кодом на всех мужчин сразу? – Бэйкер, – я с надеждой обернулась. И не сразу поняла, кто отключил свет. Профессор швырнул в меня своим пальто так, что оно накрыло с головой. Сам же, даже не поёжившись, остался в тонкой рубашке, которая быстро намокла и облепила тело, до безобразия сильно просвечивая. Интересно, как громко пищала бы Селеста, если увидела его в таком виде? – Я не могу силой заставить вас сесть в мою машину. Но так хотя бы будет теплее. Я уже открыла рот, чтобы высказать, что думаю о его подачках, но он опередил: – Заболеете и пропустите хоть одну мою лекцию – будете сдавать домашнюю работу в двойном объёме. И не говорите потом, что я вас не предупреждал, – с этими словами Цербер хлопнул дверью и завёл машину. – Да хоть в тройном! – заорала я ему в след. И пробурчала себе под нос: – У меня умный Кеша есть… Когда он просто взял и укатил в закат, я начала понимать, что чутка погорячилась. Или не чутка. Ладно, я переборщила. Стоило заткнуть гордость и сесть в машину, потому что второй шанс поговорить с ним если и выпадет, то не раньше следующей жизни. Ведь эту он, по ощущениям, прервёт в тот момент, когда я снова начну задавать неудобные вопросы. … Ёжик_в_дурмане: Возьму автограф у убийцы. Этот мажор всегда дико бесил. Знатокпельменей: + Холодец_под_прикрытием: +++ ДваВесёлыхГуся: +++++++ Капи_капибара: вы чо, чокнулись? Они были такой классной парой с Эрикой! ПростаДеФфачка: а ничо тот факт, что они расстались? Аноним: Так, может, Лакрес его сама и прибила? Я уже собралась ответить этому анониму и высказать всё, что думаю. Но на секунду отвлеклась из-за резкого звука за окном, и сообщение затерялось в ворохе новых комментариев. Было непривычно слышать вой сирен в нашем удалённом от центра Красном секторе. Новость о том, что жертвой серийного маньяка стал небезызвестный сын главы «Холл Фармаси Групп», быстро разлетелась и неслабо перепугала обывателей. Хотя кто-то даже порадовался: Алекса никогда особо не любили. Но все единодушно решили, что так убийца хотел показать, насколько он круче всех силовых структур Скайфорда вместе взятых. Так что активничал сейчас даже Гексагон, да так, что отсвет их фиолетовых проблесковых маячков периодически доходил и до моих окон. Только вот мне было не до наблюдения за крутыми силовиками. Не отпускала очевидная мысль, которую ни один из комментаторов почему-то не высказал: зачем убийце понадобился именно Алекс? Так пол ночи я и пролежала, в обнимку с телефоном. Глаза слипались и уже слабо различали заголовки свежих новостей. Чёртов Алекс. Чёртов БДСМ-клуб. И когда я успела оказаться в БДСМ-клубе?.. Я стояла посреди той самой ВИП-комнаты, в которую зареклась прийти ещё раз. Плотный дым, заполнивший помещение, мешал разглядеть детали, но фигуру на кожаном диване различила.  – Алекс?.. – шагнула к нему, но вспомнила, что Холл уже мертв. На его месте расслабленно сидел тот, кого я считала убийцей. Он был без маски, но я никак не могла рассмотреть черты лица. – Ты был здесь с самого начала? – длинноногий проигнорировал мой вопрос. Вместо этого покрутил сигарету в своих длинных пальцах, потом снова поднёс к губам и затянулся, выпуская тонкую струйку дыма. А я не могла оторвать взгляд от его рук. – Язык проглотил? Эй, я вообще-то с тобой разго… Договорить я не успела: он затушил сигарету прямо о подлокотник, резко поднялся, подхватил меня на руки и кинул на кровать. Которой секунду назад здесь не было. – С ума сошёл?! – я заёрзала на прохладной шёлковой простыни. Он навис надо мной, и стало горячо и холодно одновременно. – Это ты… убил Алекса? – его головокружительный запах сковал меня. Сложно было даже говорить. Тело отказывалось шевелиться. – Не я, – прошептал он, прикусывая мочку уха. По спине побежали мурашки. Его дыхание обжигало. Было страшно, но мне это… нравилось? Он отстранился, заставив интуитивно потянуться следом. Я услышала тихий смешок: заметил мою реакцию. Дразнить меня решил? Захотелось врезать ему в нос и сбежать. Идеальный момент настал секундой позже, когда он, спустившись, прикоснулся теплыми губами к моему колену. Но куда больше я хотела узнать, что он сделает дальше. Почувствовать его губы... выше. Нет.  Нет! Слишком горячо. Слишком нежно. Слишком много «слишком». Я попыталась оттолкнуть его, упёрлась руками в грудь. Он перехватил моё запястье, прижался к нему губами, слегка прикусил кожу. И этим окончательно растоптал остатки моего самообладания. Теперь мне хотелось большего. Хотелось, чтобы он продолжил целовать. Хотелось почувствовать вкус его губ. И, когда он снова приблизился к моему лицу, я сама потянулась навстречу. Его пальцы заскользили по моей шее, легли на затылок. Но, когда между нами оставались миллиметры, он сжал мои волосы так, что я выгнулась, захлебнувшись собственным стоном. Я будто сделала сальто и полетела в пропасть. Которая, как оказалось, была высотой с кровать. А я лежала на полу собственной комнаты с колотившимся сердцем, саднящим затылком, в обнимку с его толстовкой, мокрой от моих слюней. И в тот момент мне ничего не хотелось также сильно, как вернуться и увидеть продолжение. Крик телефонного петуха намекал, что лавочка горячих снов уже закрыта. С сегодняшнего дня никаких шёлковых простыней… Надо сказать Марии, чтобы сменили. Не хочу больше соскальзывать с кровати посреди сна. Лёжа на полу, я оглядывала комнату с нового ракурса. И заметила, что в последнее время у меня прибавилось мужских вещей. Джинсы и толстовка длинноногого, кофта Кеши, которой он укрывал меня в парке, а теперь ещё и пальто Аллена. Обычно девушек хотят раздеть, а меня все слишком активно одевают... Видимо, чтобы кости не так гремели, пока хожу. Я уже решила, что весь буду так лежать и заниматься самобичеванием, но сообщение от Кеши порушило страдальческие планы. Я напрочь забыла про паскудный тест по паскудному финанализу! С другой стороны, зачем страдать самому, если система образования всё сделает за тебя? ... Универ казался особенно шумным. Все обсуждения вокруг, казалось, начинались на «А». И заканчивались либо на «лекс», либо «ллен» – кого что пугало больше. А я в очередной раз порадовалась, что Цербер вытащил меня из БДСМ-ада. Что бы они сейчас обсуждали, найди меня там полиция? Даже искра благодарности затеплилась внутри к профессору. Но так и погасла: ясен красен, помог он только для того, чтобы свалить самому. Стоило переступить порог аудитории, как меня чуть не сбили с ног, повиснув на шее. В нос ударил приторно-цветочный запах духов. – Ты представляешь, Кейджи вернулся! – радостно повисла на мне... Кисуня?! И я готова была поклясться, что она меня обняла. И даже придушить не попыталась. Просто шок в собственном шоку. – Я, конечно, рада за тебя, но не от всего сердца, – отцепила от себя подругу, ощущая нехватку кислорода в легких. – Воу… язва и Бэйкер теперь дружат. Гремучая смесь, – протянул кто-то. Я подняла глаза, но умника определить так и не смогла. Зато заметила Кешу на заднем ряду. Точнее, то, как его перекосило: лицо скуксил такое, будто я обнималась с полутораметровой сколопендрой. Я махнула ему рукой, невольно привлекая внимание Кисуни. Тут уже скривило её. – А он что тут забыл?! – ткнув пальцем, зашипела Селеста. – Посещает лекцию, как и положено студенту, – прозвучало позади. Мы синхронно подпрыгнули и кое-как освободили проход уже помянутому Кейджи. Ему хоть колокольчик на шею, как корове, вешай, чтобы не подкрадывался. – Как вы себя чувствуете, профессор? – елейным голоском протянула подруга. – Приемлемо, – бросил он, а я тихонько поползла к своему месту, пока Селеста отвлекала Цербера. – Кажется, я не видел вас на лекциях раньше, мисс… как вас там? – Аарон, – растерянно подсказала она. А я даже притормозила, чтобы подобрать с пола упавшую челюсть. Вот же хмырь. Как можно было не узнать девчонку, которая бегала за ним хвостиком, выполняя все поручения? – А вы куда собрались, Бэйкер? Бэйкер, Бэйкер, да я всю жи… а не, почти месяц, как Бэйкер. Кисуня зыркнула, как на врага народа: мою-то фамилию он прекрасно помнил. – Пока меня не было, забыли, где ваше место? – прозвучало как-то уж очень двояко. Я сделала наглую попытку пойти против системы и ткнула пальцем в сторону задней парты. – Место! – не церемонясь, рявкнул злюка - профессор. Маршрут перестроился сам собой, и ноги понесли за первую парту. Ему бы с таким голосом в цирке тигров дрессировать, а не вот это всё... Да и с кнутами он явно дружит. – А вы, мисс… Аарон, верно? – снова обернулся он к Селесте. Та воспряла, услышав таки свою фамилию из уст кумира. – Отнимаете тестовое время моих студентов. Аллен отвернулся от неё и насупившаяся Кисуня поползла в строну выхода, пока профессор раздавал листочки. Я уставилась в тест, будто была к нему готова. Но если с вопросами с выбором вариантов я ещё могла подключить шестое чувство, третий глаз, второй нос, или что там ещё отвечает за экстрасенсорные способности, то вот окошко для письменного ответа поставило меня в тупик. Хотя… – Ну как? Справилась? – подбежал ко мне Кеша, как только кончилась пара. – Понимаешь, это как тест Шрёдингера – он сдан, и не сдан, пока профессор не проверит, – процитировала умную мысль своих же чертей. Вообще умные ребята, только рот открывают, когда не надо. А в нужные моменты молчат, как партизаны. – А вот я, похоже, накосячил, всю неделю же просидел в тю… алете. – Ага, Ева рассказала. Мне нужно было задержаться в классе, чтобы переговорить с Алленом. Но Кеша немного мешал. Пришлось включать актёрскую игру. Я схватилась за живот: – Кеш, я такая, голодная… Как и ожидалось, друг не заметил подвоха, кивнул и поспешил к выходу. Я же делала вид, что завязываю шнурки. Ноги было всего две, так что пришлось развязывать и завязывать до тех пор, пока последний студент не покинул аудиторию. Подойдя к столу Аллена, я замерла, завороженная тем, как ловко он проверял тесты левой рукой. Хотя отчётливо помнила, что он – стопроцентный правша. Было же в голове слово, которым называют тех, кто пишет и левой и правой рукой. – Вы таксидермист? Он поперхнулся воздухом. И оторвавшись от листочков, посмотрел на меня, вскинув бровь: – Я выгляжу, как человек, который увлекается чучелами? – Иногда да, – хотя сейчас он больше походил на того, кто прошёл курс по пафосному вскидыванию бровей. – Но вообще-то я имела в виду то, что вы стали левшой. – Я амбидекстр. Это всё, о чем вы хотели поговорить? – градус раздражения в его голосе начал расти. – Ой, я бы с вами говорила и говорила, – решила подмигнуть я, вообще не имея понятия о том, как налаживать отношения без возможности под шумок впихнуть взятку. Аллен снова подавился воздухом: точно астматик! Видимо, он не так меня понял, так что я поспешила добавить: – Но только не тут, хотелось бы более интимную обстановку… Он подавился ещё раз. Да как ты твёрдую пищу кушаешь , если даже с воздухом не справляешься? О тебе же забочусь, дурачок. Или ты совсем не боишься слухов про связь с убийцей Алекса? – Вам, Бэйкер, первым делом нужно думать об учёбе. Когда проверял ваш тест, грешным делом подумал, что в моё отсутствие вы старательно учились. Тестовая часть не хуже, чем у Уокера. – Это ваше появление на меня так повлияло. Ещё бы, вся удача ушла в учёбу. За метод тыка на тестах у меня бы уже был чёрный пояс. – Не знал, что моё появление на вас так пагубно влияет. Развернутый ответ дал понять, насколько всё плохо. Он потянулся к стопке с тестами, безошибочно вытаскивая мой. И потряс им в воздухе: – «Инвестиционный портфель – это когда положил денежку в портфель, забыл, а потом достаешь портфель с забытой денежкой, и так на душе приятно». Вы серьёзно? Выходит, Кеша мне наврал? Ведь это именно он сказал, что оставить деньги в зимней куртке, и найти их в кармане на следующий год – это самая настоящая инвестиция в будущее. Хвастался, что у него «инвестиционная куртка». А с портфелем я по логике уже сама додумала. – Вас же не было целую неделю. Вот был бы дополнительный курс, где мы могли бы... позаниматься. Только вы и я. – Возьмите частный урок у вашего друга, как вижу, он выполняет все ваши приказы, – раздражённо выдохнул он. Не был бы профессором – подумала, что ревнует. – А Кеша мне не даёт. Ни разу не дал. Так что приходится просить вас. И, откровенно говоря, вы в этом деле явно опытнее. – В чём это он опытнее?! - в дверях стоял ошарашенный Кеша, едва угадывающийся за объёмным пакетом из кафетерия. … – Пончик с сахарной пудрой, пончик с кокосовой стружкой, пончик ржаной безглютеновый, глютен беспончиковый… и багет. Ты решил взять микро-займ или просто обнёс булочную? – провела ревизую того, что принёс Кеша. Пакет со свежей выпечкой приятно грел руки. Аллен с едким «А вот и ваш посыльный!» упорхнул из аудитории. Но, будем честны: он просто не вывез эту булочную конкуренцию. – Я не был уверен, что ты захочешь. – Кеш, ты даже не представляешь, насколько я голодна! Я звонко чмокнула друга и, схватив пакет, побежала выполнять внезапно озаривший мою головушку гениальный план. А через пару минут уже стояла напротив кабинета ректора. – Здрасьте, не отвлекаю? – Когда же ты научишься стучаться... – вздохнул мужчина, оторвавшись от компьютера. – Я по очень важному вопросу. – Опять что-то разбила? – закатил глаза ректор. – Да нет. – Так да или нет? – Вот вы спросили, и я теперь уже не уверена… – Пока не разобьешь, прошу не отнимать моё время, – прозвучало как призыв к действию. А вообще, я немного тянула время, чтобы запах выпечки успел заполнить кабинет. Даже бочком придвинулась поближе к вентилятору. – Должна вам признаться… Я плохо написала тест по финанализу. – И это проблема? – перебил он и шумно сглотнул, глядя на пакет в моих руках. – Я бы удивился, если написали хорошо. – ...и я считаю вопиющей несправедливостью то, что наш куратор пропал на целую неделю! – чтобы придать себе более умный вид, я поправила на носу дужку воображаемых очков. – Вот если бы профессор Аллен провёл дополнительное занятие... хотя бы на час... – Ага, ага, – бездумно кивал ректор, как ищейка раздувая ноздри. – Хотите булочку? – поманила я его заветным пакетом. – А можно? – шумно сглотнул тот. – Нужно! Кстати, когда там начинается дополнительное занятие у Аллена? – Какое ещё занятие? – То, на которое вы согласились минуту назад. … Казалось, что столкнись я с птеродактилем на выходе из кабинета, удивилась бы меньше, чем профессору Церберу. – Здрасьте, – кивнула я, опасливо обходя его по дуге. – Уже здоровались, – даже не взглянув в мою сторону, бросил он и захлопнул за собой дверь. – О, Кейджи, а мы тебя вспоминали, – послышалось в кабинете, и я тут же прижалась ухом к двери. – С кем это? – Так с Бэйкер же. – Мне уже не нравится, чем это пахнет. – Пахнет булками, – хохотнул ректор, – а Бэйкер предложила неплохую идею. – Её неплохих идей я боюсь больше, чем обвала фондового рынка. – В твоём расписании ведь было окно, ближе к вечеру? Как раз магистрантов на завтра сдвинули. – Допустим... – Мы подумали, и я решил, что тебе нужно потратить время с пользой и провести дополнительное занятие. Ты рад? – Прыгаю от радости, – но прыжков по ту сторону двери не последовало. – У тебя же завтра комиссия на пару придёт? Как раз ко второму курсу, если не путаю. Вот заранее их и подтянешь. Здорово же? – Восхитительно. Но я, пожалуй, откажусь. – Да ладно тебе, зато какая возможность! Блеснёшь перед комиссией отлично подготовленными студентами. Понимаю, второкурсники тяжёлые, но это ведь не перваши. И вообще, чего я тут распинаюсь? Это приказ! В смысле, «нет»? Ну пожалуйста… Возможно я бы так и стояла, прижавшись ухом к двери, если бы краем глаза не заметила лучшего друга. Нет, совсем не боялась, что он застукает меня за этим постыдным делом: я бы с радостью подвинулась, чтобы мы послушали вместе. Но он, оглянувшись по сторонам, побежал вниз по лестнице. Неужели удумал что-то гаденькое? И без меня?! Хотя Кеша и добротная пакость – это две несовместимые реальности. Максимум, на что он был способен: тайком подменить у Евы диетическую газировку на обыкновенную. И то, после того, как та набрала пару кило, отхватил так, что тяга к вредительству отпала надолго. И вот снова этот его вид... Не знаю, как бы другие поступили на моём месте, а мне хотелось присутствовать на этом шоу в первом ряду. Пытаясь не попасть в его поле зрения, я кралась за ним, как секретный агент. Кеша спустился на цокольный этаж, куда студентов обычно не тянет. А меня в своё время никто и не спрашивал: отправили туда драить полы в наказание за разбитого Джеральда. – Пришёл таки? – голос был явно женским. Я перекинулась через перила, выгибаясь так, что чуть не вывихнула шею. – Не здесь. Зачем нам лишние уши? – ответил таинственной собеседнице Кеша. Я подавилась желанием закричать, что их тут вот прям совсем ни разу никто не подслушивает. И перегнулась ещё сильней, чтобы увидеть, как Кеша заходит в подсобку, пропуская перед собой... Селесту?! Сжираемая любопытством, побежала узнавать, что они удумали без меня. Но заскользила по намытому полу и врезалась в ведро с водой и запнулась о швабру, чудом затормозив в шаге от подсобки. Видимо, на общественные работы сюда ссылали не только меня. За дверью на шум не обратили внимания: судя по громкости разговора, там разворачивалась драма: – Ты не сдержал обещание! На Кешу это было не похоже: он же правильный до мозга костей. До костей мозгов. До мозга мозгов и костей костей. – Я тебе ничего и не обещал. А вот это уже больше походило на правду. – Ты должен был забрать документы и свалить отсюда. – Должен я только Аллену, и то – пересдачу теста. Я прислушалась. Судя по судорожным вздохам, Селеста задыхалась от возмущения: – Тебя не было неделю! Да я уверена была, что ты, наконец, пропал из моей жизни. А лучше бы вообще никогда не появлялся! Я почуяла запах несчастной любви. Это что, всю последнюю неделю она страдала... по Кеше? – Вообще-то, в нашей ситуации это я должен говорить. Хотя я-то смирился за столько времени. А, тебя, видно, так и не отпустило? – Как увидела твою рожу полгода назад, до сих пор мечтаю забыть, – зашипела она. Ёшкин-кошкин, да они же мутили! Расстались полгода назад, но чувства оказались сильней, и... и... Нужно их помирить. Рука сама потянулась к швабре и подпёрла ручку. В фильмах это всегда работало. – Я не намерен продолжать этот разговор, – кинул Кеша, пытаясь открыть дверь. Я напряглась. Было обидно, если бы швабра не выдержала напора, а тут я. Мимо проходила. Но дверь не поддалась. – Ты совсем недееспособный? Даже с дверью не справляешься? – Она заела… Кисуня подёргала ручку, пыхтя, как ёж, но и это не сработало. Тогда она авторитетно выдала: – Это ты сломал. – Ага-ага. Звони давай тому, кто сможешь нас отсюда вытащить. Я телефон в рюкзаке оставил. – Какой же ты ту… у меня сел телефон. – Ну зашибись. – Сам зашибайся! Ну не красота ли? Осталось погулять пару часиков, пока эти двое не выпустят пар. А мне срочно надо было кое-что проверить. Я поднялась в аудиторию, вытянула Кешин телефон из его рюкзака и поползла в кафетерий, пытаясь разблокировать экран. Ха, он всё ещё не убрал с заставки ту фотку с поцелуем? Интересно, почему? Может, дед Кеша просто не шарит «в этих ваших компухтерах». Я так отвлеклась на подбор пароля, что не успела увернуться от влетевшей в меня девчонки. Которая щедро оставила на мне не меньше половины стаканчика своего кофе. Бурое пятно мерзко расползлось по штанам. Я, конечно, хотела взбодриться, но не таким образом. – Куда прёшь?! – Сама куда… – я подняла глаза, но та уже скрылась в толпе, – прёшь. Я завернула в туалет, где стянула штаны, оставаясь в одном балахоне. А что, при его длине вполне мог сойти за мини-платье. Затолкала промокшую тряпку в сумку и продолжила мозговой штурм. Осталась одна попытка до того, как телефон заблокируется. «1111» и «2222», к сожалению, не подошло. Его дата рождения тоже. Дней рождения кота, мамы или Евы я просто не помнила, так что решила, чем чёрт не шутит, набрать свой. И, о чудо! Комбинация «1706» разблокировала телефон. Так приятно стало: хоть и любит он Селесту, а дружба превыше всего! Кстати, об этом... Открыла Галерею и отыскала ту самую фотографию, на которую тогда залипла в баре. Теперь брюнетку с серыми глазами опознать было легко: на фото с Кешей за одним столом сидела Кисуня. Видимо, после расставания она срезала свою шикарную шевелюру. Всё сошлось: это ведь именно Кеша предложил мне перейти в этот университет. И Аллена она не любит, а делает вид, чтобы заставить ревновать. Бедная, бедная Селеста… Я растеклась на диванчике, искренне переживая за отношения этих двоих. Хотела было всплакнуть, но вышло только зевнуть: сказывалась полная переживаний ночь. Глаза слипались. Я отчаянно боролась со сном, из которого меня выдернул окрик ректора: – Мисс Бэйкер! Вы что, спите? – Я? Да ни в жизни, – разлепила я один глаз. – Вы же сами просили о дополнительном занятии с профессором Алленом. – И? – А вы мне тут не икайте. Он любезно согласился. И пара, между прочим, скоро начнётся, пока вы тут совсем «не спите»! ... Еле отдышавшись от забега по этажам, я распахнула дверь. И, похоже, попала в пространственную дыру, которая телепортировала меня прямо на съёмки «Холостяка». Аудитория кишела потенциальными участницами шоу которые, по ощущениям, шлифовали себя год ради этого дня. От ядерной смеси чужих духов слезились глаза. Аллен стоял посреди этого бедлама с гордо поднятой головой. Будто вот-вот вызовет одну из них и с придыханием спросит: «Ты примешь этот курсач?» Да-а, вот и поговорили с глазу на глаз… Биться за холостяка-профессора и, тем более, за его курсовую не хотелось. Ещё не хватало тут учёбой заниматься. Чтобы мозг не задымился от дополнительного часа финанализа, я проползла на заднюю пару и закрылась учебником в надежде отоспаться. – Бэйкер, – рентгеновский взгляд профессора ощущался даже через учебник. Надо потом спросить, не видно ли заодно в голове никаких подозрительных затемнений, из-за которых я слышу голоса? – Ради вас в сегодняшнее расписание внесли дополнительный час занятий. Пересядьте на своё место. Ну серьёзно, чего он заладил с этим местом? И не моё оно вовсе. Да, нацарапала сбоку «Здесь сижу я», было дело, но ведь это ничего не значило. Я попыталась сыграть дурочку и сесть на соседнем ряду, но не прокатило. Профессор выразительно постучал по первой парте: – Чем ближе ко мне, тем лучше. Ваш интеллектуальный капитал и так крайне скуден для восприятия сложных финансовых взаимосвязей. А вас я попрошу переехать, – обратился он к одной из девчонок, занявшей «моё место». Она понуро встала, прожигая меня взглядом. Процессор в моей голове к этому моменту таки обработал услышанное. Это он, что, меня сейчас завуалировано унизил? Видимо, да, ведь пока я переползала вперёд, донеслись ехидные смешки. – Как можно быть такой тупой? –шептались так нарочито громко, что услышала половина аудитории. – Тупая, не тупая, но если бы не я – шиш вам, а не дополнительный час, – огрызнулась я. И пробурчала: – Хотя расчёт был на более интимную обстановку. Я развалилась за первой партой, которую так любил Аллен, и которую я ненавидела всеми фибрами души. Сидеть так близко к Церберу, чтобы ловить каждый его унизительный взгляд, было почти физически трудно. Какое-то психологическое насилие, причём именно над моей персоной. Но в этот раз его будто подменили: он отводил глаза и вечно одёргивал воротник, будто ему не хватает воздуха. Потом вообще уставился в учебник и остаток лекции безынтересно бубнил себе под нос. И, как только занятие подошло к концу, смылся, только подошвы сверкнули. А поспеть за ним я бы никак смогла – выход перекрыла толпа девиц. – Расскажешь правду сама, или её придется силой вытряхивать? – не переговоры вышла самая широкая из них. Баба-кремень – такая с лёгкостью переломила бы меня пополам. – Окей-окей, – подняла я руки, сдаваясь, – без понятия, откуда вы узнали, но я правда всё ещё сплю с плюшевым медведем. Толпа опешила. Это было явно не то, что они хотели услышать. – А Кейджи? – Откуда мне знать, спит он с плюшевыми медведями или нет? – Ты реально тупая? Я пожала плечами. Смысл разубеждать? – Блондинка, что с неё взять, – смеялись те между собой. Ага, а принижать человека за цвет волос – это ведь так по-умному. – С чего ты вообще взяла, что Кей ради тебя вёл пару? Чтобы он – и на тебя повёлся? – Ой, забейте… я пошутила, – отмахнулась я. – Погодите, а почему он тогда сказал «чем ближе ко мне, тем лучше»?.. У-у, началось. Несите попкорн и воблу. – Ещё и пялился на неё всё время. – Да ну нафиг! – Ага, и вызвал на первую парту... – Так он её на каждом занятии к себе поближе сажает! – Не аргумент. – А почему тогда он только её фамилию запомнил? Девчонки перекрикивали друг друга, разгорелись нешуточные баталии. Я стояла посреди этого балагана и, натянуто улыбаясь, разыгрывала дурочку. – Жесть! Не может быть, что такие, как она, в его вкусе. Я и не была в его вкусе. Да и едва ли кто-то вообще мог быть. У пыльного трёхтомника по экономике и то было больше шансов закадрить этого ледяного принца финанализа. – Да ла-адно... Он реально запал на эту дешёвую Лакресовскую пародию, – выдохнула бой-баба. И повернулась обратно ко мне: – Как ты это сделала?! Ауч, как неприятно было про пародию. Вот это она зря. В памяти всплыли слова ректора про завтрашнюю проверку. Ну, девочки, вы собственными руками выкопали себе братскую... нет, сестринскую могилу. – Я просто делаю вид, что не понимаю его предмет. Пришлось пожертвовать оценками, но, походу, его это заводит, – врала, как дышала. В воздухе стоял флёр шока с примесью женской зависти. А меня несло: – Сначала я случайно полапала его за зад, а потом всё как-то само завертелось. – Гонишь. – А я ничего и не собираюсь вам доказывать. Просто завтра утром на парковке… нет, правда, не верите – и не надо, – а потом будто спохватилась и посмотрела на воображаемые наручные часы. – Вот чёрт, сейчас же по телику идут мультики! Они расступились, освобождая мне путь, будто боясь заразиться тупостью. Лохушки, поверили, что я смотрю мультики по телевизору. Когда давно уже смотрю их на телефоне. Я понимала, что рискую, но игра стоила свеч. Переживала только, как отреагировала бы Селеста. Благо, ей Аллен нужен был, чтобы вызвать ревность у Кеши, который... который как раз был заперт с ней в подсобке. Разрази меня капибара, я напрочь забыла про этих двоих! А на часах уже было шесть. Я неслась вниз, перепрыгивая через ступеньки так, будто на случай перелома была припрятана пара лишних ног. У двери в подсобку я застыла, ожидая услышать хоть какие-нибудь звуки. Но тишина была такой, будто они уже поубивали друг друга. Уйти точно не могли – швабра также подпирала ручку. Я шумно сглотнула и потянула дверь. В полумраке подсобки еле угадывались сидящие на полу фигуры. Я подсветила телефоном: Селеста мирно посапывала на плече у дезориентированного Кеши. – Эрика? – сощурился он. – Я знал, что ты придёшь! Друг резко подскочил, от чего Селеста съехала прямо мне под ноги. Стало не по себе от того, с какой нежностью он прижался ко мне. Здорово, теперь я знаю, как чувствуют себя маньяки, которые доводят своих жертв до Стокгольмского синдрома. – Фу. Хоть бы постыдилась своими единорогами сверкать, – поднимаясь с пола, и отряхиваясь бурчала Селеста. – Какими ещё единорогами? – заозирался Кеша. Я тоже пожала плечами. Посиди вот так полдня взаперти – и не такое привидится. ... Всю ночь мне снились единороги: блестящие и радужные. Так не хотелось прощаться с ними, но план требовал жертв. Как и я думала, не смотря на несусветную рань у входа толпились вчерашние девицы: сонные и явно раздражённые. Я достала из сумки аккуратно сложенное пальто профессора и закуталась в него, так и вырулив из-за угла им навстречу. – Ого, чего это вы так рано? Часы переводят? Или пары перенесли? – я приближалась, а они менялись в лице. – Это его пальто?! – Ой, точно его… – я покрутилась, будто только сейчас поняла, что на мне надето. – Надо бы сегодня вернуть. Я будто невзначай провела ладонью по приятной кашемировой ткани, ещё больше приковав к себе внимание. Будто наглаживала самого Аллена. – Купила, как у него, да? Даже с размером подгадала, – неверяще зашептали они. Я чувствовала, что начинаю потеть, но из образа выходить было нельзя. Очень вовремя на горизонте замаячила машина профессора, и я поспешила к парковке, на ходу максимально быстро снимая его пальто. Вроде, не заметил. Приблизилась к машине и постучала в окно. Аллен при виде моей улыбающейся физиономии явно скис. Что поделать, утро добрым не бывает, дорогуша. – Если вы так соскучились по моему предмету, могли подождать начала лекции. – Да дался мне ваш предмет! Мне нужны вы... то есть... Блин, я просто хотела вернуть пальто. Он со вздохом протянул руку. Взялся за ткань, потянул пару раз и недоумённо уставился на меня. Я вцепилась мёртвой хваткой: – Свяжитесь с вашим другом! – А вы опять за своё? Мой ответ не изменится, – отрезал он, снова дёрнув пальто. Да так, что я почти провалилась в его машину, чуть ли болтая ногами в воздухе. Для равновесия пришлось вцепиться ему в плечи. Для публики это наверняка выглядело, как «тайный» поцелуй. И чего так сама залезть не додумалась? – Очень прошу... – Бэйкер, – рыкнул он, – убирайтесь. И вырывал пальто у меня из рук, выталкивая из авто. Это он зря... профукал свой последний шанс. Я развернулась и с гордо поднятой головой прошла мимо шокированных девчонок, чувствуя, насколько едким от их зависти стал воздух. – Ведьма, – кинули мне в спину. Не со злобой. С благоговейным уважением. – Просто, в отличие от вас, я не боюсь показаться глупой. Чуть позже Кеша долго бухтел, что я могла бы заехать за ним по дороге, встретив меня уже в аудитории. Я отмахнулась, сославшись на то, что дала ему подольше потусить с Морфеем. Но мне просто не нужны были лишние свидетели. Друг никогда не ценил по достоинству мои хитроумные и безусловно гениальные планы. Это ничего, великие умы всегда непоняты. Универ с утра стоял на ушах: весь преподавательский состав носился по коридорам, напоминая испуганных муравьишек. Даже на паре по экономике всегда весёлая миссис Томпсон была взвинченной и рассеянной. Тайну странного поведения учителей всем раскрыл ректор, который влетел в аудитории со звонком. И, смахнув пот со лба, прогремел: – Проверка из Министерства образования ожидается после обеда. На пару к профессору Аллену явка обязательна! Днём раньше я бы, взвыв, съехала под парту. Но сегодня... о, финанализ обещал быть интересным. Аудитория трещала по швам. Ректор собрал две параллели второкурсников, как будто собирался нас засолить, как тихоокеанскую сельдь в дубовой бочке. На последнем ряду восседала комиссия, к которой присоединился ректор. А вот Цербер с неизменным выражением на лице и непоколебимой осанкой оловянного солдатика выглядел так, будто это он сейчас будет оценивать комиссию, а не она – его. – Как думаешь, он сильно будет лютовать? – прошептал Кеша. – Это же Аллен, он не только спросит, но и душу вытрясет, – как назло в тот же момент ощутила на себе ястребиный взгляд профессора. Он же не мог слышать с такого расстояния? – Ну, совсем же он нас валить не должен. В его интересах пройти проверку. Народ говорит, это повлияет на финансирование. Так вот чего все носились с утра. А я здорово подозревала, что сегодня у универа финансов не прибавится. … В списке худших дней его жизни за все двадцать пять лет сегодняшний можно включать в первую десятку. Мысли скользкими червями копошатся в голове, не давая расслабиться. Можно закинуться горстью антидепрессантов, но он прекрасно знает, что эта дрянь не поможет. Никогда не помогала. Машина с утра, конечно же, заводится не сразу и глохнет по дороге. Чего ещё ждать от утра, когда он смертельно нужен на работе. Он поднимает глаза на зеркало заднего вида. Будто проверяя, как сидит на нём дежурная маска холодного безразличия. Тук-тук-тук. Только её тут не хватает. Невидимая маска почти ощутимо содрогается: в окно машины стучится вишенка на торте безнадёги. Та-что-бесит. Её слишком много. Одним своим присутствием она, не спрашивая, занимает всё возможное пространство. И, если сначала это казалось интересным, в итоге всё опять сводится к одному: девчонка оборачивается обыкновенной влюблённой овечкой, с недвусмысленными намёками и демонстрацией своего нижнего белья под партой. Единороги… какая безвкусица. «Интересно, сегодня тоже единороги?» – мелькает в голове, когда она наваливается на него в попытке отобрать пальто обратно. Он трясёт головой, сбрасывая наваждение, и выталкивает настырное бедствие из своей машины. Как бы ему ни хочется сделать вид, что её не существует, в аудитории он замечает её самой первой. Попугаи-неразлучники снова сидят вместе: Уокер склонился слишком близко, так что глаза предательски соскользывают на этих двоих. По уши влюблённый в девчонку Уокер ничего не замечает, а вот та, наоборот, поднимает свои ядовито-голубые глаза и перехватывает его взгляд. Будто поймав с поличным. – Начнём. Ему кажется, что… не кажется. Та-что-бесит поднимает руку. – Если нужно в уборную, то вам не обязательно спрашивать разрешения, – толпа, состоявшая преимущественно из парней, под скрежет зубов ректора стремительно покидает свои места. А вот рука так и остаётся в воздухе. – Бэйкер, я же сказал… – Я готова отвечать, – аудитория замирает: то ли в ужасе, то ли в предвкушении. – Вас пока не спрашивали. – Знаю, – пожимает она плечами, – я заранее подняла руку. Он замечает, как члены комиссии начинают переговариваться между собой. Не к добру… – Профессор Аллен, – подаёт голос ректор, – мы с коллегами считаем, что такое стремление нужно поощрять. Не стесняйтесь вызвать девочку к доске. Бэйкер – явно не та девочка, которую хотелось бы вызвать. Он ничего не успевает ответить, когда та, своевольно посчитав эти слова за разрешение, выходит к нему. – Замолвите за меня словечко перед вашим другом? – всё ещё стоя спиной к аудитории, шепчет она. Он сжимает кулаки, стараясь не выдать, насколько зол. Это шантаж? Прямо посреди проверки? – Не дождётесь, – едва слышно цедит сквозь зубы, включая проектор. Та-что-бесит хищно улыбается: – У вас был выбор. – Тема сегодняшнего занятия – корпоративная этика и анализ крупных предприятий, – он глубоко вдыхает, перебирая в голове варианты вопросов. Останавливается на самом простом, от греха подальше. – Что такое корпоративная этика? – Эм-м... этика корпораций? – чешет затылок девчонка. Хоть не корпоративов – и на том спасибо. Она не торопится: видимо, одного вопроса недостаточно, чтобы поставить... нет, вернуть девчонку на её место. – Давайте разберём на примере… Лакрес Инкорпарейтед, – ему кажется, что девчонка, так яро изображающаяся из себя младшую Лакрес, в состоянии выудить из закромов мозга хоть крошку информации. Как и любой житель города. – Ой, да какая там этика? Главное – помалкивать, пока мать командует, а то она строгая капец. В плане, Хелен Лакрес. Не моя мать, а «мать компании»… – Кажется, вы не уловили суть вопроса. – А-а-а, вы хотите про рибосомы-хреносомы послушать? – Она продолжает нести околесицу. – Так у нас тут вроде не биология, а финансы. – Садитесь, Бэйкер, - почти шипит он, - и задержитесь после занятия. Обсудим ваши... обширные знания. Она улыбается, как ни в чём не бывало. А в глазах женской части аудитории после его слов загорается нехороший огонёк. – Вернёмся к основам. Для начала вспомним, для чего нужен анализ. Кто может дать ответ? Одна из отличниц поднимает руку. Уж эта точно должна знать. – Анализы – это сбор выделительных жидкостей организма, – глазом не моргнув, выдаёт та. Изумительно… Этюд Бэйкер оказывается лишь разогревом. Происходящее похоже на сбой в Матрице, магнитные бури, повлёкшие массовое помешательство. Интеллектуальная элита группы выдаёт отборнейшую чушь: – Инфляция? Ну, это когда дают разряд током! В смысле, это «дефибрилляция»?.. – Пассивный доход не любит доминировать и предпочитает быть снизу! – Маржинальность? Это такое большо-о-ое лежбище моржей, – на этой фразе бледнеет не только он сам, но и Уокер – признанный автор разошедшегося по университету шедевра о моржах. Студентки продолжают тянуть руки, поток психоделических бредней не иссякает. Пока комиссия молча не удаляется, не дождавшись звонка. Как только за ними закрывается дверь, он гневно швыряет на стол папку с конспектом лекции и мрачно оглядывает аудиторию: – Отчислю. Каждую. С этими словами он выходит, сталкиваясь с разгневанной комиссией в коридоре. – Это плевок в систему образования, в Министерство, во всю педагогическую науку! Не ясно, на что опирались, когда брали вас на работу, молодой человек. На увеличение финансирования в этом году можете даже не рассчитывать… Они уходят, вслед за ними, оглядываясь на него, устремляется и ректор. Он остаётся в одиночестве и выдыхает сквозь зубы. Потом наравляется к запасному выходу. Вдох-выдох. Делая над собой титаническое усилие не выбить дверь с ноги, он выходит во двор, продолжая массировать никотиновый пластырь под рукавом. Запястье от таких манипуляций начинет саднить. На улице он сдирает бесполезный уже пластырь, замечая, как начинает краснеть под ним кожа. От жгучей злости боль не ощущается совсем. Прислоняется спиной к холодному сырому бетону, предвкушая, как вместе с наполняющим легкие сигаретным дымом внутри заклубится умиротворяюще спокойствие. Ему плевать, что могут заметить студенты. Сейчас кажется, что в этом мире больше не существует никого… – ...всё из-за этой суки, – звонкий голос за углом заставляет на инстинкте дернуться. Сигарета летит изо рта на асфальт. Последняя. – Эта Бэйкер тупая, как овца, как ей вообще мозгов хватило такое придумать? – Не такая уж и тупая. Или это у нас мозгов ещё меньше, раз повелись на этот развод. Он хочет свалить, куда угодно, хоть под землю провалиться, только не слышать про чёртову Бэйкер, но… – Бедный Кей! Его передёргивает. Долбаное помешательство студентов бесит давно: для одних он Кей, для других – Цербер. И, говоря откровенно, быть Цербером ему нравится куда больше. – А по-моему это было гениально. Сказать, что Кея такое заводит, и – «Пуф!» – все превратились в дур. Тут он понимает, что не злится. Нет, он в ярости! Ноги сами несут на парковку, к мотоциклу белобрысой дряни. Он заносит ногу для пинка и впервые задаётся вопросом, откуда у простой студентки нашлись деньги на мотоцикл в два раза дороже его машины. Сигнализация воет так, что хочется зажать уши. Он засекает время. – Да я сейчас руки оторву, если хоть раз ещё Малыша троне… – выскакивает из-за угла девчонка и в шоке замирает. Две минуты, как на пожар. – Ой-ой. Бэйкер явно не хочет остаться наедине с разгневанными профессором и даёт дёру так, что любой спринтер обзавидуется. Только он оказывается быстрее и перехватывает девчонку на пожарной лестнице, перекрыв пути отступления. – Вспомнили молодость и решили поиграть в догонялки? – вжимаясь в железные прутья, задыхается она. – Хотел дослушать, что вы сделаете с моими руками. – Собиралась оторвать за порчу имущества… – Раз уж вы в этом эксперт, подскажите, что отрывают за порчу репутации? - он нависает над ней, как удав над кроликом. Сердце у неё стучит так, что видно, как пульсирует вена на тонкой шее. – Нечего сказать? – Вообще-то есть. Вы курите. – С чего вы взяли? – Пахнете теми же сигаретами, что и ваш друган. Он вдруг замечает, насколько близко наклонился к девчонке, и отстраняется. Ни капельки не смутившись, разумеется. Совсем нет. – Опять он. Думаете, ваша учёба и будущее стоят того, кого вы абсолютно не знаете? – Для меня это вопрос жизни и смерти! – А для меня – карьеры и репутации. Вам настолько плевать на других, что ради своих хотелок готовы испоганить чужую жизнь? – Ой, вот прям «репутация»?! – зло бросает она ему в лицо. – Чихали студенты на ваши «анализы» и бегают за вами только из-за красивого личика и упругой задницы. Кстати, не пробовали пары раздетым вести? Спрос побольше будет! – Говорит мне та, кто демонстрирует своё нижнее белье под партой? Разочарую, но вы не в моём вкусе. Она зависает на секунду, а потом вспыхивает, хватаясь руками за грудь. Поздно спохватилась. И как будто там вообще есть, что прикрывать. Но быстро приходит в себя: – С чего мне разочаровываться? Для меня вы тоже сред-ня-чок. Друг ваш с закрытым лицом и то намного привлекательнее. Вот он – ходячая харизма. Секс. А вы – дохлая ледышка. – Сек… кхм. Вы бредите. Прекращайте нести ахинею. – Буду ахиневать до тех пор, пока не договоритесь о встрече. Он молча отодвигает Бэйкер и уходит, направляясь напрямую в кабинет ректора. И предвкушает, как она запоёт после выговора. А ещё лучше – отчисления... – Кейджи? – ректор поднимается с кресла и заводит его в помещение, похлопывая по плечу. – Я поговорил с комиссией, объяснил что возникло недоразумение. Тебя ведь не было почти неделю. – Где документы по Бэйкер? Подпишу, как главный участник сегодняшнего бедлама. – Какие документы? – непонимание в глазах очень похоже на то, что было у студенток. Он снова начинает заводиться: – Приказы. О выговоре, запрете на посещение лекций, отчислении, в конце концов. – Кхем… слушай, Кейджи. Сынок. Присядь и успокойся, Да, девочка погорячилась со своим странным выступлением, но всё же благополучно разрешилось. – Она сорвала мою лекцию. При комиссии. И подначила на это других. – Ну влюбилась девчонка, с кем не бывает. Да тебя здесь все студентки обожают, не отчислять же их за это. Последняя фраза оказывается неожиданно обидной. Сразу вспоминается речь девчонки про его... достоинства. – Значит, наказания не будет? Вообще? Ответом становится извиняющийся взгляд мужчины. И тогда в нём прорывается, наконец, накопленный за день стресс. Играет на ушибленной гордости. Он встаёт: – Окей. Тогда увольняюсь я. – Что?! – ректор мечется по кабинету. То ли капать корвалол, то ли доставать заначку виски. – Слушай, давай я повышу тебе зарплату? Дам отпуск? Только давай оставим этот вопрос. – Я не могу работать в месте, где подобные выходки можно игнорировать. Это дело принципа. Если девчонка вам так важна, то я устроюсь в другой университет. Предложения уже были. – Стой! Ладно, – он удовлетворённо замирает у самой двери. Вот только говорит ректор совсем не то, что он ожидает услышать. – Я расскажу, но ты обещаешь держать язык за зубами. И никуда не уходить. Помедлив, он опускается обратно в кресло. Мужчина удовлетворённо выдыхает, утирая лоб: – Помнишь, как в начале года мы меняли оборудование? Новый проектор ведь лучше предыдущего? – дождавшись кивка, ректор продолжает. – С сентября мы открыли два компьютерных класса, Кейджи, два! И баскетбольная команда получила возможность поехать на соревнования… – К чему вы ведёте? Комиссия ясно дала понять, что финансирования в этом году не будет. – Нам и не нужно! Бэйкер и есть наше финансирование. Видишь ли, Бэйкер – она не то, чтобы бы именно Бэйкер. Она… как бы сказать помягче... Лакрес.