Химеры наших желаний

Сегодня я окончательно уверовала в то, что все мы произошли от рыб. Когда на своей шкуре ощутила тот самый процесс эволюции, от которого наши далёкие предки полезли на сушу. И стоило бы отдать честь за то, что они решились на такой подвиг, потому что мне вообще не понравилось чувствовать себя выброшенной на сушу скумбрией с экзистенциальным кризисом. Казалось, что всю прошедшую ночь маленькие вредные гномики мешками ссыпали мне в глаза песок, так что зрение периодически отказывало до неразличимой мыльной картинки. Ноги автоматически несли меня сквозь непроглядную пустыню из этого воображаемого песка, пока я старательно регрессировала назад по эволюционной ветви, чтобы оказаться поближе к воде и увлажнить эту убийственную Сахару во рту. Впереди маняще зажурчало, и не было в этот момент звука приятнее. На слух поспешила к желанному оазису, надеясь, что звуки воды не были выкрутасами изможденного разума. Вблизи чудо природы оказалось питьевым фонтанчиком, к которому я жадно присосалась, не в силах вспомнить, как вообще оказалась в универе. И в какую пропасть провалились воспоминания о прошлом вечере. – Чувак, а ты без очереди не офигел? – возмутился кто-то сзади и бесцеремонно ткнул меня пальцем в спину. – Хах, да у него жёсткий сушняк. Всю ночь бухал, наверное, – присоединился к нему ещё один. Откашлявшись, я разочарованно вздохнула. Вот вроде ни капли спиртного в рот не взяла, а чувствую себя так, будто накидалась до синих чертей. Хотя… чертей отлично помню, а что было дальше – уже нет. Очередной толчок, теперь уже в плечо, заставил таки обернуться: – Так это ты, Бэйкер? Я думал - поц, – хохотнул парень в очереди к фонтанчику. Это же как, пардоньте, я должна была выглядеть, чтобы меня с мужиком перепутали? – Отойди, видишь, у неё губа разбита. Подралась с кем-то. Смотри, ещё и на тебя набросится, – насмешливо протянул второй. Я на автомате поднесла руку к саднящей губе, нечаянно сковырнув ранку. На пальце остался небольшой развод от выступившей крови, а во рту – неприятный металлический привкус. Это не моё, мне подкинули! Да чтобы я – и подралась? Клевета неслыханная. Я же добрейшей души человек, за всю жизнь всего лишь пару раз людям руки ломала. А ноги и того меньше. Ассоциативный ряд начал делать своё дело. Неужели теперь при любой мысли о ногах мне суждено было вспоминать длинноногое порождение ночи, которое на досуге имеет привычку отрезать невинным трупам мизинцы?.. Из пыльных закромов памяти всплыло то, как он подкинул мне записку о времени и месте встречи. А что случилось дальше – не помню, всё как в тумане. От полузомбического состояния хотелось утопиться прямо в этом фонтанчике, чтобы больше не мучиться. По неоднозначным вздохам собравшейся позади толпы я начала подозревать, что мне хотят с этим подсобить. Но обошлось: на помощь пришла Селеста. Ну, как «пришла», скорее «мимо шла», но кому вообще нужны эти точные формулировки? – Эй, подруга, держись-ка ты от меня подальше, – вжалась та в стену, как только увидела, что я дёрнулась в её сторону. Стойте. Что это сейчас было? Неужели?.. Она назвала меня подругой! От радости я запищала и точно бросилась бы на шею своей Кисуне-подружуне, если бы не слабость в пока ещё подкашивающихся коленках. – Я же просила не приближаться, – вымученно протянула она. – Это что за рванина на тебе? Выглядишь так, будто отжала прикид у бомжа. – Ха, главное, что не у проститу… Похоже, встреча с маньяком вчера таки состоялась. Голова затрещала от внезапного флешбека. Вот я наворачиваю сотый круг в парке в ожидании «свиданки» с длинноногим, вот я по доброй воле сажусь к нему в машину, вот он просит надеть косплей представительницы древнейшей профессии… Тэк-с, Эрика, ты сама-то себя слышишь? Чтобы ты – и в машину, по собственной воле? Мыслеобраз из параллельной реальности, не иначе. В надежде убедиться, что это всего лишь фантазии из разряда «не напрягай воспалённый мозг, а то хуже будет», я опустила голову, оглядывая себя: – Ядрёный конь! Это и правда не моя одежда… – Раз признала, так теперь и верни её владельцу. А то провоняешь ещё тут всё, – демонстративно отвернулась блондинка, наморщив нос. Я зажмурившись и брезгливо занюхала рукав в ожидании худшего. После чего обомлела, как кот под валерьянкой. Можно ли будет сколотить миллионы, если запатентовать этот запах, или он так одуряюще действует только на меня? Сложно было сказать, зато теперь я точно знала, кому принадлежит это чёрное безразмерное худи. И огромные мужские джинсы, которые, как оказалось, держались на мне лишь благодаря затянутому в три оборота ремню. Их я нюхать не стала. И так понятно было, что размерчик не мой. Окей, предположим, владельца я определила. Но от этого появилось только больше вопросов и предположений о прошедшей ночи. Первый вариант был мне больше всего по душе: длинноногий проиграл мне в карты желание, мы обменялись одеждой, и теперь он щеголяет в моей любимой капибаре. Правда, эту шикарную теорию в пух и прах разбивал тот факт, что я совсем не умею играть в карты. Второй же вариант был мне совершенно не по душе, но... Давай, Эрика, тебе придётся взглянуть правде в глаза. Мы же не могли с ним… вот так, сразу? Начисто позабыв о том, что стою посреди коридора, забитого людьми, как консервированной селёдкой, я в ужасе начала стягивать с себя худи и даже кое-как расстегнула перемотанный, практически связанный узлом ремень. Про себя в это время слёзно молила всех богов, чертей и рептилоидов с Нибиру о том, чтобы под одеждой оказались любимые труселя с розовыми утятами, а не... впрочем, что угодно в данном случае было бы лучше, чем ничего. Народ вокруг шокировано застыл, не в силах оторваться от внезапного перформанса. А я практически плакала от счастья, ведь под кофтой обнаружился кожаный топик, а под джинсами необъятного размера, как оказалось, скрывались сетчатые чулки со стразами. Так вот что значит «латентная проститутка»? Пока я завязывала пояс обратно, а студенты отходили от внезапного недостриптиза, Селеста исчезла из моего поля зрения. Повертев головой, я обнаружила подружку, бочком протискивавшуюся сквозь толпу куда-то в сторону. И поспешила за ней, протягивая руки: – Да я ведь даже не воняю! Сама понюхай, – хотела доказать, что от меня не стоит шарахаться, но неприятное чувство остановило, сдавив в районе груди. А что, если ей сейчас тоже понравится этот запах? Воу-воу, это что ещё был за внезапный приступ ревности? Да ещё и к запаху? Хотя... это я просто делиться не хотела, вот. Именно поэтому и остановилась, прижав руки к груди покрепче. Ещё всё вынюхает, и ничего мне не оставит. Но мои метания прекратились сами собой, потому что Селеста, как и ожидалось, наотрез отказалась меня нюхать. Вместо этого она замедлилась у двери кабинета ректора в обнимку со знакомым кейсом, за которым, кажется, просто попыталась спрятаться. Так себе была идея, конечно. Но, увы, торшера, абажур которого можно было бы надеть на голову в лучших традициях мультфильмов, в университетском коридоре не наблюдалось. – Это Алленский? – Сложно было не узнать портфель из-за которого я оказалась запертой на заднем сиденье машины Цербера. Даже странно, что я не сразу заметила его у Кисуни. – Для тебя он профессор Аллен, – поправила меня та, осторожно выглядывая из импровизированного укрытия. Ну да, я и забыла, что у несчастной от этого амбассадора овуляции фляга свистит. Эх, не хотелось мне не лезть в чужой монастырь со своим тараканами. Но наложить лапки на профессорское имущество было жизненно необходимо. Иначе образовывалась нехилая вероятность того, что придётся наложить их уже на себя. – Да, и если он узнает что ты утащила его портфель, то голову тебе откусит. Но, знаешь, я по старой дружбе могу взять вину на себя... – потянулась я к кейсу. Решение помочь было продиктовано вовсе не альтруистическими побуждениями: я просто хотела убедиться, что в тот раз в панике случайно не впихнула с остальными бумажками свадебный купон, который предназначался Кеше. Но Селеста в деле защиты всего, что касается Аллена, была неумолима: – А ну убрала свои загребущие ручонки, Бэйкер, – зашипела она. – Для тебя тут не спрятано никаких булочек. – Ой, да хлебобулочные твоего брюнета и так всегда на виду. С пылу с жару, чуть руку тогда не обожгла, – отшутилась я. И по выражению её лица сразу поняла – сглупила. Селеста после этой безобидной реплики готова была зарезервировать мне котёл в аду. – Тупость – твоё второе имя? – прищурившись, сквозь зубы процедила она. Ха! Как совпало: мама тоже так часто говорит. Со смеху я аж слезу пустила. Или не со смеху… Воспользовавшись моей заминкой, Кисуня всё таки улизнула вместе с портфелем Аллена, звучно хлопнув дверью в кабинет ректора. Я решила не провоцировать судьбу и не вытягивать кейс из её рук. Ведь исход был очевиден: защёлка треснет – все бумажки феерично разлетятся по коридору, купон обязательно окажется там, а потом весь универ будет гудеть, обсуждая странные подарки Аллена. Спасибочки, но я на эту удочку от злокозницы Вселенной больше не попадусь. С гордо поднятой головой я развернулась, чтобы доползти, наконец, до своей аудитории и поискать там Кешу. Но далеко не ушла: за дверью ректорского кабинета раздался протяжный вой. Видимо, не одной мне показалось, что несчастную дубасят палками, потому что спасать бедолагу на опережение кинулась целая толпа студентов. Однако внутри она была совершенно одна: ни ректора, ни даже Аллена не обнаружилось. Оно и логично: вот если бы я оказалась в закрытом помещении с любовью всей моей жизни, то точно не выла. Скорее бы томно вздыхала. Это для всего универа профессор был злобным трёхголовым исчадием сессионного ада. Для Кисуни же, казалось, мир делился на красавчика Кея и остальную серую массу неинтересных ей людей. – Чо ты ноешь-то, можешь сказать, что случилось? – неравнодушный парниша попытался привести Селесту в сознание, осторожно потрепав по плечу. Подруга, продолжая нечленораздельно истерить, трясущейся рукой протянула ему знакомый клочок бумаги. Моей бумаги! – Это Аллена? Ты рылась у него в портфеле? – выдал очевидную истину голос разума из толпы. Я же, натянув капюшон пониже, постаралась сделать вид, что меня тут вообще нет. А у зарёванной блондинки, наконец, прорезался голос: – Мой Кейджи, – сквозь всхлипы выдавила она, – он женится. – Выходит, что уже не твой, – не без сарказма отозвалась девчуля из толпы. И чего она переполошилась? Ну вот если логически подумать: зачем этому демону купон в свадебный салон? Он же если что в жизни и покупал, то явно какие-нибудь вилы из нержавеющей стали по скидке в хозяйственном. На которые с удовольствием можно нанизать должников по зачётам. Как бы только мне на тех вилах самой не оказаться в первую очередь… – Аллен и свадьба абсолютно не сочетаются в одном предложении! – Кто-то из толпы будто озвучил мои мысли вслух. – В жизни не поверю, что этот айсберг способен на какие-то отношения. – Разве что, с Титаником, – непрошеный комментарий вырвался изо рта быстрее, чем я успела его захлопнуть. Благо, до ушей Селесты это не долетело. – Не веришь? Тогда сам прочти! – она резко сунула парнише под нос мой купон. Ой-ой… чую, сейчас что-то будет. «Я помню то беззаботное время, когда ты ловил для меня белок и на спор съел дождевого червя…» – вслух зачитал тот. Публика театрально охнула. Ох, профессор, вы даже не представляли, как ваша жизнь была прекрасна до сегодняшнего дня… «…теперь ты вырос. Ты больше не боишься туалетного монстра и можешь спать без ночника». Ну, всё. Аллену с такой репутацией проще будет найти себе новое место работы. «Он тебе больше не нужен, потому что жена будет освещать твой путь в мраке одиночества». На слове «жена» Селеста отчётливо шмыгнула носом. Даже обидно, что с изменением адресата прозу мою никто не оценил по достоинству. «… люблю и обнимаю. Твоя Эрика Л». Ха! Я всё же оказалась достаточно умна, чтобы не написать фамилию. Но, к сожалению, недостаточно для того, чтобы не писать имя. – Интересно, кто вообще эта «Эрика Л.»? – задумчиво повертел в руках купон парень. Я натянула капюшон ещё ниже. Как-то так сложилось, что с первого учебного дня здесь студенты, будто сговорившись, дружным коллективом именовали меня исключительно по фамилии, совершенно игнорируя имя. Кроме Кеши, конечно. Так что в их голове я так и оставалась безымянной Бэйкер. Это оставляло надежду на то, что никто из окружающих не сможет сложить два и два и прийти к очевидным выводам. Вокруг тем временем разгорался нешуточный спор о том, кем же может быть эта таинственная «Л». – Купон в лучший свадебный салон Скайфорда себе, разве что, Эрика Лакрес позволить может. Вот прикол будет, если Аллен тусит с Лакрес! – заржал кто-то. Ага, на парах по финанализу. Всем приколам прикол. – Ну и что вы здесь забыли? – в воздухе запахло жареным. И немного свежими огурцами: на пороге стоял ректор. – Это правда, что профессор Аллен знаком с Лакрес? – выкрикнул кто то из толпы. Вопрос оказался настолько внезапным, что мужчина растерянно икнул и в шоке выкатил на меня глаза. Во взгляде его бегущей строкой читалось паническое: «Они узнали?!» Я же, с нервным тиком дёргая поочерёдно то левым, то правым веком, постаралась отправить ответный сигнал о том, что никто не в курсе, а я не при чём. Возможно, по совершенно-обыденным-и-вообще-не-подозрительным перемигиваниям нас бы заподозрили в сговоре. Но от раскрытия меня спас на удивление резкий выпад Кисуни в сторону ректора: – Вы сказали, что он взял больничный, а на деле он там личную жизнь устраивает? Вы нагло врали! Больничный у Аллена? Я-то думала, ему адское пламя круглосуточно ноги греет, а с таким бонусом простуда не подкосит. – Мисс Аарон, как вы смеете разговорить со мной таким тоном?! – загремел было покрасневший от негодования ректор. Я уже была готова мчаться в укрытие до масштабного извержения, но он вмиг растерял боевой настрой, словно по щелчку. И растерянно заморгал: – Профессор Аллен… что устраивает? Если честно, дальнейшее развитие конфликта меня особо не тревожило. Ведь главное я оттуда уже вынесла: Аллен неопределённое время будет отсутствовать. Это как присутствовать, только наоборот. А уж купон-то я всегда новый купить смогу. За спиной от радости выросли почти осязаемые крылья. И я, почти порхая, понеслась на пару по финанализу: предмету, социальная ответственность которого упала настолько стремительно, что его уже можно было переименовывать в фин-бордель. А как ещё объяснить то, с каким успехом он пошёл по преподавательским рукам с начала учебного года? По пути уже мысленно смаковала, как преподнесу шутейку лучшему другу. Но, к моему шокированному шоку, Кеши в аудитории не оказалось. Зато там обнаружился ничем не примечательный профессор, на которого смело можно было бы вешать табличку «профессорус обыкновеннус, подвид хордовые». Хотя я и в душе не имела, кто такие эти хордовые, почему-то казалось, что это слово как-то связано с его нелепыми редкими усиками. Он начал монотонно объяснять, что будет заменять Аллена, который заменяет Коллинза, который... На этом моменте у меня возникли подозрения, что может дойти и до яйца в утке, и это далеко не конец матрёшки. Скрючившись в три погибели, я незаметно выудила телефон из безразмерного кармана толстовки и попыталась набрать друга. «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети…» Недоступный Кеша – это прямо таки предвестник апокалипсиса. Он бы, даже похищенный инопланетянами и распятый на столе для экспериментов, прямо из космоса умудрился найти минутку, чтобы мне позвонить. А тут ещё и Аллен заболел. Какое-то странное совпадение получилось... Я запихала телефон обратно в карман и в ужасе ощутила, как руки коснулось что-то неприятно шершавое. Громко сглотнув и брезгливо ухватив неопознанный объект, вытащила его на свет. – Что за чёрт возьми за нахрен?! – прошипела я, сжимая в кулаке головку чеснока. В полусонной тишине аудитории это, к сожалению, было очень отчётливо слышно. – Я понимаю, что вы удивлены тем, что оценка риска предприятий не дает сто процентной гарантии. Но, думаю, можно было подобрать менее экспрессивную лексику... мисс Бэйкер, я полагаю? Профессор Аллен предупреждал, что вы довольно эксцентричная личность, – важно поправил очки новый профессор Как-там-его. М-да. От полусиневолосого Аллена про эксцентричность слушать ещё не хватало… До конца пары я постаралась больше не привлекать к себе лишнего внимания. Но от нарастающего нервяка не то, что ногти, а уже фаланги несчастных пальцев почти пошли в расход. Чтобы до конца учебного дня лишиться ещё и пальцев ног, было решено как можно скорее дать старт на поиски друга. … Я никогда не претендовала на звание мисс ответственность и часто теряла разную мелочёвку: какие-нибудь золотые цацки или кредитные карточки. Но сегодня превзошла саму себя – я потеряла мотоцикл. Мозг абсолютно отказывался мозговать, и только после часа блужданий по универской парковке я осознала, что малыш был бессовестно забыт мною в парке. Прости, родной, надеюсь, меня не лишат родительско-водительских прав. Благодаря сегодняшнему камуфляжному виду я легко затерялась в толкучке метро и, добравшись до Скайфордоского парка, нашла там забытого железного коня. Тот, как мне показалось, даже бросил на меня взгляд обиженных фар. Как оказалось, ехать на мотоцикле в одежде, которая парашютом раскрывалась каждый раз, когда я набирала скорость, абсолютно невозможно. Поэтому я уныло ползла к району друга, сбавив до минимума. И, похоже, это уберегло меня от аварии. Из-за выскочившей на повороте полицейской машины даже с моей черепашьей тягой пришлось резко вдарить по тормозам, чтобы не въехать в подрезавших меня копов. Те с рёвом сирены завернули прямо к Кешиному дому, от чего неприятное чувство грядущей беды защекотало нервишки. Неприятностей и так хватало… Поддав газу, я с видом белки-летяги от расправившего толстовку воздуха спрыгнула с мотоцикла прямо у Кешиного подъезда. Осенний холод от неровного тремора не чувствовался вовсе: пот под одеждой тёк ручьями так, будто я нахожусь в лучшей финской сауне. На трясущихся ногах я поднялась до квартиры и начала остервенело барабанить в дверь. – Эрика? Слава Фрейду, с тобой всё в порядке, – меня встретила сонная и слегка помятая Ева. В глаза бросилась такая же поцарапанная, как и у меня, губа. День странных совпадений. – Откуда полиция? Кого убили? – буквально накинулась я на неё. – Эй, успокойся. Все живы, – она еде отцепила мои руки от своих плеч, отряхнулась и продолжила. – Соседку повязали за то, что барыжила редиской. Прикинь, она её на особых удобрениях выращивала, за которые аж три срока можно... – Рыжая запнулась. Видно было, как в этот момент в её мозгу что-то щелкнуло. И теперь уже она трясла меня за плечи: – Редиска, мать её! Ты ела вчера редиску из моей сумки?! – Да. Нет. Не помню… мы вчера были вместе? – так, в моем уравнении появились новые производные. И мне это нифига не нравится, потому что в математике я полный нуб. – Прям вообще ничего не помнишь? – прищурилась она. Знакомо так и нехорошо, ничего приятного такой Евин взгляд никогда не предвещал. – А что? Я сильно… начудила? Вот тут самое время было щёлкнуть чему-то уже в моей голове. Но от чего-то совсем не щёлкалось. Последний нейронный импульс сдох, не оставив даже завещания. Ева поспешила меня успокоить. Ну, как умела: – Сколько ошибок в слове «нахуевертила». Но не переживай, ты вела себя странно с самого начала. Пришла в клуб в таком наряде, будто не поступила на службу в Гексагон. А когда я собралась уходить, так ты вообще начала целоваться с парне... ых, – её перекосило от того, что она, похоже, сболтнула лишнего. Меня тоже, вслед за ней. Потому что я свободная личность и имею право перекашиваться, когда хочу. В памяти блеснул фрагмент: барабанные перепонки пульсируют от музыкального шума, чёрная фигура в балахоне продирается ко мне через припадочно танцующую толпу. Пазл сложился. – Ах ты ж скотобаза!.. Я злилась. На то, что этот упырь полез ко мне целоваться, не подточив клыки, и прокусил мне губу. На то, что он воспользовался моим невменяемым положением. И особенно на то, что абсолютно не запомнила свой первый поцелуй! А ещё это лишь подтверждало мою, казавшуюся невероятной, версию о том, что мы могли оказаться с ним в одной постели. – Эй, с тобой все в порядке? – Уже давно не было в порядке: в голове будто слиплась каша из сплошных комочков. – Кеша дома?.. – едва вспомнила, зачем я изначально сюда приехала. – Нет. То есть, скорее да, чем нет, – она замахала руками, полуобернулась, кивнула сама себе, а затем решительно перегородила мне путь внутрь. – Определённо да. – Проветривает голову, высунув в окно? Так я его ненадолго отвлеку. – Тебе к нему нельзя! Он это… болеет. – Не переживай. Эту скандинавскую девчонку не берет хворь, – я гордо похлопала себя по груди. – Мой пра-пра-пра-пра-пра-прадед был настоящем викингом, а пра-сколько-то-там-бабка вязала носки из козьей шерсти. У нас всегда были длинные бороды и тёплые ноги. – В следующий раз не брей бороду, мне кажется, тебе пойдет, – хмыкнула Ева. – Но вот Кевина позвать не могу. У него несварение. Но я передам, что ты приходила, как только его величество слезет с фаянсового трона. – Могу подождать, – пожала я плечами. Не бросать же друга в беде, пусть и такой интимной. – Нет, у него эта... ветрянка, – Так несварение или ветрянка? – меня никак не покидали подозрения, что сестра моего лучшего друга недоговаривает. – Всё вместе. Дрищет и чешется, бедолага. Так. Я запуталась в трёх соснах. Точнее, ивах, а ещё точнее – Евах. Есть ли шанс вывести этот попахивающий абсурдом диалог в нормальное русло? – А я могу ему чем нибудь помочь, лекарства привезти? Моральную поддержку оказать?.. – Если ты не болела ветрянкой, то ничем не поможешь. Езжай-ка ты домой, если не хочешь выглядеть, как блохастый хлорофилловый далматинец, – напоследок она хлопнула меня по плечу и, заталкивая ногой любопытного кота, закрыла дверь. Как много вопросов и как мало ответов… Конечно, с привычкой к скало... балконолазанию я не видела большой проблемы в том, чтобы повидать друга. Но, думаю, он бы меня в такой ситуации видеть не особо хотел. Да и полицию под окнами точно насторожила бы фигура в тёмном, посреди бела дня пытающаяся проникнуть в чужую квартиру. А мне объяснений с родителями в этом месяце уже хватило. … «Когда ныряешь с головой – закрывай нос, чтобы мозг не вытек через ноздрю,» – прошло много лет, а для меня эта шутка папы всё ещё являлась постулатом, которого необходимо строго придерживаться. Да, теперь-то я взрослая девочка и знаю, что мозги не вытекают через ноздри: они вытекают через уши. Но всё равно каждый раз, прыгая в воду, я зажимаю нос рукой. До сих пор помню, как плескалась в надувном бассейне на заднем и таком теперь уже непривычно маленьком дворике. Лето тогда было ярче, солнце казалось теплее. А ещё был скрип резины и запах слегка застоявшейся воды. Папа тогда обещал, что однажды мы купим дом, в котором у меня будет самый настоящий огромный бассейн, только мой – и я верила, что тогда-то и стану по-настоящему счастливой. Я вынырнула из подогретой воды того самого огромного бассейна и, жадно хватая прохладный ночной воздух, подплыла к бортику. Немного пахло хлоркой и какими-то восточными удушающе-сладкими духами одной из новых горничных. А из окон открывался вид на переливающиеся огни почти ночного Скайфорда. Но от чего-то счастья с тех детских пор ни на толику не прибавилось. И всё как будто стало искусственным и кособоким. Может, длинноногий и мудак, но как же он оказался прав. «Кто-нибудь спросил, чего хочет она сама?» – спросил он тогда. Правильно, никто не спросил… Погружённая в думы, я дёрнулась от лёгкого смеха, который донёс свежий ветер из приоткрытого окошка. Где-то внизу очередная кокетка из прислуги подбивала клинья к садовнику. Я их даже понимала: Марсель был исключительно шикарным парнем. Но его уже окрутила младшая сестра Габриэлы, так что этим дамам ничего не светило. А вдруг и правда счастье в том, чтобы найти своего человека? Я глубоко вздохнула и подняла глаза глаза к небу. Осенью звёзды сверкали особенно ярко. Возможно, было бы неплохо испытать то, что описывают в книжках: любовь до гроба и судорогах в ногах… – Мое желание сбудется, если сейчас упадет звез… – Мисс Лакрес, вам не холодно? Может, воду потеплее сделать? – мой сбивчивый шёпот прервал знакомый голос, в котором звучало материнское беспокойство. Я обернулась и случайно сделала смачный глоток хлорированной водицы, увидев, как пышная женщина в переднике закинула себе на плечо мою-не-мою толстовку. – Мария, где ты взяла кофту? – неловко забултыхавшись, я медленно двинулась в её сторону, ступая по дну, словно по минному полю. Будто от одного моего неверного движения она начнёт стирать вещь прямо в бассейне. – В раздевалке, – она, сверкнув глазами, подозвала меня к себе. – Мисс Лакрес… она была не в корзине для белья. Но, проходя мимо, я почувствовала запах и решила, что если хозяйка узнает, она будет крайне недовольна. Из ее уст это «хозяйка» прозвучало так, будто моя мать заправляет целой плантацией с собственными рабами. Хорошо, хоть розги в ход не идут. – Она и так недовольна всем, чем можно, – отмахнулась я, подплывая к бортику. – На этот раз мне прилетит за кофту в раздевалке? – Дело в не в кофте. Точнее, в ней, но... – она замялась, а после, выдохнув, решительно посмотрела мне в глаза. – Скажите, вы курите? Я вылезла из бассейна, уже начиная стучать зубами, то ли от нервов, то ли от холода. И вытянула из рук горничной толстовку: – Это не моё. Мне, кхм, одолжили. – Это тоже одолжили? – послышалось за спиной. И вот этот голос уже сильно напряг. Так пафосно и протяжно проговаривать слова мог только наш бессменный дворецкий. Я оглянулась: мужчина держал в руках корзинку, доверху набитую пачками сигарет разных марок. Где он её взял, я не имела ни малейшего понятия. А сигареты были мои, да. Откровенно говоря, я настолько прониклась не дававшей мне покоя шикарной смесью ароматов от толстовки, что за последние пару дней обошла все торгующие подобной продукцией места: от пафосных вейп-баров, до табачных ларьков в переулках. Где скупала все возможные марки, дешёвые и бешено-дорогие, и нюхала на месте. Всё было не то! Потом дошло, что запах раскрывается по-другому, когда привязывается к самому человеку. Так что пришлось ловить на улице прохожих и просить закурить. После того, как мне в ответ начали пихать сигареты, пришлось уточнять, что закурить нужно им. Некоторые меня узнавали, так что пришлось приобрести специальную маскировку. От очков с приклеенным носом я быстро отказалась, остановившись на длинном тренче с высоким воротом, под которым отлично пряталась не только моя примечательная шевелюра, но и пара десятков сигаретных пачек. Как выяснилось, таскать их было удобнее, закрепив на внутренней стороне плаща. Правда, после пары-тройки эффектных выходов, когда я, распахнув плащ, гордо демонстрировала свою намечающуюся коллекцию очередному прохожему, от меня стали шарахаться. А женщины почему-то ещё и визжали... Когда тактика с вылавливанием первых встречных на улицах города перестала приносить плоды, пришлось переключаться на тех, кто отказать не мог. Очень удачно вышло, что среди наших охранников курящими были все. Что очень странно, ведь при приёме на работу папа отдельно отбирал людей без вредных привычек... Но я пообещала, что никого ему не сдам, если и они меня не выдадут и помогут провести несколько тестов. Выходит, сдали таки. Эх, вот и как после этого можно было верить людям? В ответ на испытующий взгляд дворецкого оправдываться не было совершенно никакого смысла. И так понятно было: хоть с бубнами пляши, к утру весь дом будет гудеть о «моей» новой пагубной привычке. Мужчина пихнул корзинку мне в руки и посоветовал что-то с этим сделать, пока об этом не узнала моя мать. Тучная Мария, сердобольно вздохнув, уже хотела уйти, но, спохватившись, выудила что-то из кармана своего фартука. – Вот, я тут с кофтой чуть не постирала, – в руках у нее были чеснок и… айди карта. Которую я совсем не заметила. Она, подмигнув, ушла оставив меня наедине с парой блоков сигарет и внутренним опустошением. Хотя признавать это было тяжело, смысла бежать от самой себя не было: на душе скребли кошки от того, что вероятность ещё раз встретить длинноногого приближалась к нулю. Грустно было даже не от того, что я, похоже, упустила свой шанс взгреть Элизиум. Больше печалило, что, по сути, нас с «вампиром» больше ничего не связывало. Почему так хотелось увидеться с ним ещё раз я не могла для себя объяснить. Я пришла на встречу и выполнила свою часть уговора (судя по тому, что ушла в его одежде – даже перевыполнила), а он за это вернул мне айди. Всё по-честному. Я бы даже сказала, по чесноку. И телефон не стащил: правильный, видите ли, какой. Меня вдруг обухом по голове огрело осознание: мы ведь созванивались, значит, у меня должен был остаться его номер! Абонент оказался недоступен. Собственно, а на что я рассчитывала? Разум отчаянно пытался убедить, что оно и к лучшему. Но душа за каким-то чёртом выла раненым зверем. Я накинула толстовку прямо поверх подсохшего купальника. От одуряющего запаха снова заколотилось сердце. Как будто издеваясь, в эту же секунду, ярко сверкнув, по небу покатилась звезда. «А ну вернись обратно, у меня отмена! Не надо мне никаких любовей!» … Я думала, что с отсутствием Аллена и вампира, без вечного балансирования на грани инфаркта моя жизнь станет чуточку прекрасней. Но ошиблась: похоже, я настолько привыкла к тому, что на голову вечно сваливаются какие-то приключения, что без них мои дни превратились в затянувшиеся филлеры. Будто на протяжении двадцати серий ты махаешься с монстрами, а потом делаешь внезапный перерыв на поездку на море. А в моём случае – ещё и без моря. И что уж совсем обидно, даже без горячих источников. Да и Кеша так же пребывал в статусе пропащего – ни ответа, ни привета. Всё стало настолько скучным и обыденным, что даже одногруппники перестали кидать на меня вечно осуждающие взгляды. Жизнь проебудней набила мне оскомину. С этими унылыми мыслями я зашла в кафетерий, где лишь подтвердилась моя теория. Никто не шарахался и не тыкал пальцами со словами: «Это же та, бессмертная, которая Цербера помацала!» Я тихо блуждала вдоль столов, а люди даже не делали вид, будто рядом с ними уже занято. Даже сидящая в гордом одиночестве Селеста, над которой разве что маленькой тучки с нарисованной грозой не хватало, не сразу заметила моё приближение: – Я тут присяду? – плюхнулась я напротив, слегка пошатнув столик. – Ты уже уселась, – пробурчала она, даже не удостоив меня взглядом. – Значит, можно? – Какая разница, Бэйкер! Что с тобой тошно, что без тебя, – мрачности её не было предела. И куда только делась скорпионья натура моей универской подружки? Привычный оскал, где язвительные комментарии? Ядовитое жало, в конце концов? – Воу, твоя депрессия отнимает у меня хлеб. Раньше тебе было тошно только со мной, – вместо ответа Селеста даже не зыркнула своим коронным презрительным взглядом. Лишь угрюмо уставилась в тарелку с уже остывшей едой. Мда, беда… Всегда такая холёная и прилизанная, сейчас она выглядела так, будто утром столкнулась с грузовиком, а потом попала под вагон метро. Дважды. Надо было её как-то отвлечь: – Слушай, я тебя прекрасно понимаю. Ведь я тоже одинокая… всеми покинутая, брошенная, – решила я накинуть драмы для атмосферы, не забыв состроить такое же скорбное выражение лица. Картину портил только бракованный пакет с трубочкой от моего шоколадного молока, который никак не желал поддаваться напору. – Тебя бросил парень? – лицо собеседницы озарили зачатки эмпатии. – Если бы... Меня бросил Кеша! – патетично воскликнула я. – Он тебе не парень, – цыкнула она сквозь зубы. – Ну, так и Аллен тебе тоже не парень, – пожала плечами я, проткнув, наконец, трубочкой своё шоколадное молоко. – Умеешь ты поддержать, Бэйкер! – Ну серьезно, что ты в нём нашла? Ноги у него, конечно, от ушей, а всё остальное… – Всё остальное прекрасно, как у античной статуи, – с придыханием выдала она. Даже мечтательный вздох, правда, вышел с грустинкой. – Это ты о каком-нибудь Давиде Леопардо да Винчи? У которого все добро можно одним фиговым листочком прикрыть? – Леопардо – это то, что ты обычно на себе носишь, – А Давида сделал Микеланджело. – Это не отменяет того факта, что Аллен – древний, как античная статуя. Сколько ему там, тридцать? – Двадцать пять. – Не суть, – развела я руками. Тридцать, двадцать – возраст не изменит отвратительного характера. Да и внешность тоже, чего уж. – И зачем тебе этот сноб и колючка, если подумать? – Если всё время думать, то своего человека можно так и не встретить. Я замолчала. Слова Селесты запали в душу. Хотя это я должна была её образумить… Мы на пару молча уставились в свои тарелки. И просидели так несколько минут, пока краем уха не уцепили перешёптывание, пестрящее женскими охами-вздохами: – Она сожгла ветку полыни и сказала, что он тайно в меня влюблён! Мы с Кисуней понимающе переглянулись. Речь, судя по разговору, шла о бабке-ведунье, которая по заверениям девиц могла по фото и паре обрядов определить всё: от косоглазия и хромоты до количества правнуков. – Это же насколько надо иметь низкий уровень интеллекта, чтобы обращаться к гадалкам? – прыснула Селеста, вставая из-за стола. – Ага. Дурынды, – поднялась я следом, радуясь хоть каким-то позитивным эмоциям в её голосе. … «Ага, дурында,» – подумала я, запутавшись в колокольчиках на входе в шатёр к той самой ведунье. С другой стороны, никто ведь не узнает, чем я тут занимаюсь в свободное время?    – А вы точно уверены, что мы не будем вместе? Посмотрите ещё раз! – послышался знакомый голос. – Девочка, я спрашиваю карты уже третий раз. И каждый раз они говорят, что ваши с ним пути расходятся в недалёком будущем, – я не поверила своим глазам: спиной ко мне сидела Селеста, собственной не так давно осуждавшей гадалок персоной. – Понимаешь, рядом с ним быть… опасно. Конечно, опасно встречаться с профессором. Сегодня у тебя «болит голова», а завтра за это неуд у него на зачёте. Кисуня же психанув, уронила стул и понеслась к выходу. От чего мне пришлось вжаться в торшер, чтобы меня не заметили. Подруга пулей пронеслась мимо. А мне в голову закралась мысль о том, что Евины шутки про моё телосложение в стиле «худая, как жердь» – и не шутки вовсе... Женщина в шатре заметила меня и поманила рукой, увешанной разноцветными браслетами: – Заходи, дитя. Вижу: энергия денег кружит вокруг тебя, – да, похоже всё таки не стоило надевать костюм с последнего показа мод. – Говори же, с каким вопросом пришла ко мне? Вообще, вопросов была тьма немереная, но из головы вылетело всё, кроме знакомого маньяка со своими длинными, чёрт его дери, ногами. – Меня интересует один… – я подвисла, подбирая в голове подходящее ему определение, – ну, допустим, парень. Та засуетилась, доставая и раскидывая на столе какие-то сухие коренья и камушки. За ними пошли карты, ступка с пестиком, руны... и внезапный договор с ИП "Кассандра" на отказ от ответственности. Грамотно составленный, между прочим, Мердита бы не подкопалась. Я подписалась как Бэйкер: сверхъестественные силы напророчили мне нехилых тумаков от матери за настоящую фамилию. – Почти всё готово. Остались только его фотография, полное имя, копия паспорта и справка с банка. – Эм… нет такого. – Как нет? А как тогда духи смогут его увидеть? – я знатно оторопела: странные нынче духи. С коллекторскими наклонностями. – Скажите духам, что нам нужен мистер вампир. – На косплей-вечеринке познакомились, что ли? Ладно, просто подумай о нём и вытяни карту. Я вытянула. А женщина, изменившись в лице, отпрянула от меня, как от прокажённой. – Как бы тебе сказать-то помягче?.. – замялась она. – Говорите, как есть. У меня там Грим, что ли? – Карта смерти, – громко прошептала гадалка, тыкая мне в лицо этой самой картой. – Он что, сдох? – жалко, конечно. Но, с другой стороны теперь у него появился веский аргумент игнорировать мои звонки. – Понимаешь, он… опасен, – У-у-у, знакомая шарманка. Она всем одно и то же говорит? – Да, да… и наши пути расходятся, – закатила я глаза, повторяя то, что она наговорила Селесте. Заметив откровенный скепсис, видимо, нарисованный огромными мазками на моём лице, женщина понизила тон голоса: – Вовсе нет, ваши пути переплетены, как запутанные нити. Поэтому тебя тянет к нему, хоть он и идёт по следам смерти... – Да не, эти так хорошо за собой прибирают, что никаких следов, – не подумав брякнула я. Мысли в этот момент были заняты тем, что раз уж нам с длинноногим придётся ещё раз пересечься из-за переплетения наших ниток, или чего там у нас с ним завязалось, нужно бы по приезду домой сложить его толстовку поаккуратнее. А то ведь потребует назад, а она мятая... – Ты играешь со смертью, девочка, – внезапно повысила голос ведунья. Я резко дёрнулась и сглотнула: тема почему-то не хотела переводиться, раз за разом возвращаясь к мрачняку. Многовато было упоминания одного конкретного слова за последние пару минут. – Что-то притягивает тебя в нём, как огонь – глупого мотылька. Возможно, это его умение подчинять себе людей, может, сильный характер… – Ну, не знаю. Пока что по описанию больше на мать похоже, – я сникла, не понимая радоваться тут или плакать. – Ладно. А память вы возвращаете? Нужно вернуть наглухо стёртый кусок из жизни. Та, почесав загривок, полезла куда-то под стол и начала звонко перебирать там что-то стеклянное. Через пару минут она протянула мне маленький бутылёк со странным содержимым. Я решила, что нет смысла церемониться, и с забавным «чпоньк» откупорила пробку, залпом влив в себя зелье. – Настойка редиски по моему рецепту, – гордо выдала ведунья. Я поперхнулась. Горькая жижа обожгла горло и фонтаном вырвалась обратно наружу. Конечно, слышала, что клин клином вышибают, но с редисками я однозначно завязала… – Извините. Я, наверное, пойду, – на ватных ногах направилась к выходу, как вдруг женщина снова окликнула меня. – Тот, кто был рядом, скоро умрёт, – от её голоса повеяло замогильной стужей. – Кто умрёт? – я застыла на месте. Только этого не хватало! – Молодой парень, – она высыпала горсть камушков на стол и, подняв один из них, вложила мне в ладонь. В глаза бросилась маленькая высеченная на нём буква «К». – Что это значит? – Эта буква есть в его имени. Ты сама должна понять, кто это. Сложно было что-то понять, пока зеленеешь от ужаса. Или от принятой настойки. Но, как я не пыталась вспомнить всех знакомых парней, под описание попадал только Кеша… … Признаюсь честно , слова гадалки изрядно пощекотали нервишки. Ведь Кеша, как назло, не выходил на связь уже который день к ряду. Я начинала всерьёз опасаться, что пророчество действительно сбудется, потому что, когда он объявится, я собственноручно сверну ему шею. За всё время не удосужился даже отправить чахлую СМСочку о том, что с ним всё в порядке. А даже если не в порядке… разве от ветрянки умирают? Я начала успокаивать себя тем, что это всё – форменное шарлатанство. Обидно было только, что попытка вернуть память так и не увенчалась успехом. И тут в голову стукнул очевидно-неочевидный, упущенный мною вариант. Мастер Хиро говорил, что с помощью медитативной транс-регрессии возможно погрузиться в слои астрала максимально глубоко. Мол, так сможешь увидеть себя в утробе и даже побывать в прошлой жизни. Хотя настолько далеко мне мотать было не надо: а то ещё могло оказаться, что когда-то я была морским огурцом. Да и на мать изнутри смотреть не особо хотелось. Я повертела в руках чесночину, которую теперь постоянно таскала с собой, периодически всматриваясь в неё в надежде что-нибудь вспомнить. И окончательно определилась со следующей локацией в моём личном квесте по восстановлению памяти. Тренировочный зал восточных боевых искусств неприветливо встретил меня закрытыми дверьми и лаконичным объявлением: «Ушёл». Я уже была готова в расстроенных чувствах отчалить домой, но краем глаза заметила, как из открытого окна проникает наружу струйка дыма. Молниеносно среагировав, я сорвала со стены огнетушитель и, хорошенько долбанув по замку, влетела в открывшуюся дверь. Мне прилетело палкой в лоб быстрее, чем я успела сообразить, что горит не зал, а благовония, а учитель спокойно сидит в позе лотоса. С застывшей в воздухе после броска рукой. – За что палкой-то?! – захныкала я, потирая лоб. – Я всего лишь хотела потушить пожар! – Пожар здесь только в твоей душе, – отрезал пожилой японец, не открывая глаз. – И пока ты его не усмиришь, силы духа тебе не видать. Да и что ты за воин такой, если не можешь услышать сердцебиение своего мастера за дверью? – Зачем мне вслушиваться в сердцебиение, если на двери была надпись, что вы ушли? – я огляделась в поисках места, куда можно было бы беспалевно пристроить своё орудие взлома. – Ушёл в астрал! Я медитировал. – Кстати, об этом, – я аккуратно, как бы невзначай отложила до этого прижимаемый к сердцу огнетушитель за горшок с фикусом. – Вы как-то говорили о регрессивной медитации… – Ой, нет, – отмахнулся тот, даже не дослушав, – ты даже базовую концентрацию постичь не можешь, о какой регрессии вообще может идти речь? Я насупилась, как внутренний ребёнок, у которого отобрали астральную игрушку. – Мне надо вспомнить момент прошлой недели… Очень-очень. – Ладно, – Мастер Хиро приоткрыл один глаз, окинул им побитую жизнью (и немного палкой) меня и всё таки сжалился и кивнул на циновку напротив. - Присаживайся, закрывай глаза и дыши. Я привычно устроилась перед ним, сложив ноги. Нос уловил слабый запах благовоний. Обволакивающий эвкалипт с примесями гвоздики защекотал нос, и с каждым новым вдохом я чувствовала, как тело становится все тяжелее, а сознание ускользает куда-то далеко… Я очнулась от еле различимых хлопков прямо перед носом. На лице сенсея играла улыбка, а сам он рукоплескал, похоже, специально для моей скромной персоны: – У тебя получилось! – Получилось? Да это издевательство какое-то! – я постаралась встать, но от долгого пребывания в одной позе все мышцы сковала адская боль превратив меня в неповоротливую каменную глыбу. – А я тебе сколько раз говорил, чтобы ты перед медитацией мышцы готовила? – Не в том дело, – жалобно протянула я, растирая задеревеневшую ногу, – я-то увидела. Но не то, что надо. – Когда постигаешь тайны мироздания, каждому должно быть готовым полностью открыть свой разум. Тоже мне тайны мироздания… увидеть своё отражение в отвратительном по-клоунски розовом парике. Это подсознание так намекает, что я – личность несерьёзная? – Вижу, ты расстроена, – сочувственно покивал мастер, – но никому пока не удалось полностью овладеть концентрацией тела и духа, кроме... – Знаю, кроме вас. – Меня и одного ученика, – как-то странно вздохнул тот с болью в голосе. – А я думала, это я – ваша лучшая ученица, – после этих слов он кинул на меня такой взгляд, что стало ясно: какое там «лучшая»… даже в топ десять не попала. Стало обидно, и непременно захотелось узнать, кто же оказался круче меня. – Это был ваш сын? – Нет, но он был мне как сын, – похоже, попала в точку. И в кого я такая проницательная? – Однажды я увидел, как толпа хулиганов гонится за мальчишкой, загоняя его под мост, словно стая диких псов. Думал, они забьют его, прежде чем успею прийти на помощь. Но мальчишка начал драться так будто в него вселился сам великий дух Оками… Было странно слышать подобное, ведь раньше сенсей никогда не делился личным. Я начала усиленно перебирать в голове весь заученный за годы тренировок японский фольклор. Выходит, мастер сравнил пацана с почитаемым воинами волчьим Богом. Я восхищённо присвистнула: нехило! – Когда я подоспел, хулиганы убегали, как поджавшие хвосты низшие ёкаи. Они напали с палками, а он уделал их голыми руками! Конечно, техника боя была сыра, но я сразу разглядел потенциал. В его глазах горело пламя истинного воина, – он замолчал, мечтательно прикрыв глаза. Я расценила это, как намёк: мол, пора бы и честь знать. Так что тихонько направилась к выходу из зала, стараясь не потревожить покой мастера Хиро. Одна из половиц под моими ногами тихонько скрипнула, заставив японца слегка вздрогнуть. И он снова заговорил: – Этот юнец был горд, как тигр. И неприступен, как змея, – я начала подозревать, что он попросту задремал в процессе разговора. Эти восточные медитации так расслабляли. – Разумеется, со временем я нашёл путь в его душу. Несколько лет упорного труда сумели раскрыть его потенциал. Словно потомок древнейшего клана самураев. Который непременно стал бы мне преемником. Должен был стать… – Он не захотел у вас учиться? – я искренне не понимала неизвестного парнишу. Ворчливый сенсей стоил того, чтобы терпеть его занудство и удары палками: это было приемлемой платой за обучение у лучшего в Скайфорде мастера боевых искусств. – Он схватывал так быстро, что спустя несколько лет тренировок мне было нечему его научить, – пожал плечами пожилой японец. – Ученик превзошёл мастера. – Если он превзошёл вас… выходит, постиг ту самую технику тихого шага?! Знала я одного такого, с длинными ногами, который при нашей первой встрече козырнул этой самой техникой. Не иначе как по незнанию спалив передо мной главную фишку крутейших мастеров восточных единоборств. Воспоминание заволокло разум. Будто я уже стояла не тут, а в здании закрытой больницы, тряслась, как полевая мышь… Или, как кое-кто тогда выразился, «жирная крыса». А потом из темноты появились ноги. Километровые, мать его, ноги. Он шёл, будто бы и вовсе не соприкасаясь с бетонным полом старой заброшки. Под его ногами осколки разбитого стекла не издавали ни звука, а он двигался, как пантера, готовящаяся напасть в любую секу… – Постиг? Да он овладел ей так, будто в прошлой жизни сам её и создал, – выдернул меня из воспоминаний мастер. В комнате стало невероятно душно. Дыхание перехватило. Осознание того, что я приблизилась к разгадке одной из самых волнующих тайн, внезапно появившихся в моей жизни, заставляло сердце выскакивать из груди. – Чтобы достичь высокого уровня владения техникой тихого шага, мастера отключают все органы чувств. Отказываясь от еды и воды, они неделями медитируют в кромешной тьме пещер Тибетский гор. А мальчишка и без гор научился. Наблюдая и подмечая как истинный Оками. – А куда... куда он делся в итоге? – практически прохрипела я. Голову в момент заполонили сотни вопросов. Так, что я почувствовала, будто сейчас она лопнет, словно воздушный шарик. – Он просто пропал. Оставил небольшое письмо с благодарностью и исчез. – печально проговорил мастер. А у меня от такой информации сорвало чеку: – Когда он пропал и сколько лет ему было? Как его зовут? Как он выглядит? ОН КРАСИВЫЙ?! – я нависла над невысоким сенсеем, вцепившись пальцами в его сухие плечи. Мастер молча потянулся к бамбуковой палке. И тут пришло осознание, что я, похоже, эту самую палку перегнула. Пришлось отпустить учителя, попутно извиняясь и провожая взглядом его грозное оружие, пока японец не опустил его обратно на пол. – Он был похож на едва распустившийся бутон лотоса, – от метафоры, достойной слащавого любовного романа, я аж поплыла. Ох уж этот цветочек в амплуа маньяка. Этого было достаточно, чтобы фантазия начала в буйных красках рисовать образы красивого лица, которое мой новый знакомый так ревностно прячет под маской. Опасность и красота… сочетание которое будоражит кровь и воображение. Я уже готова была продолжить расспросы, но мастер Хиро к этому моменту отошёл от бурной реакции с моей стороны. И, похоже, в надежде, что я умерю свой пыл и отвяжусь, решил перевести тему: – Я слышал в новостях, что арестовали лидера группировки, которая представляла угрозу твоей семье? – А? – я слегка опешила от внезапной перемены настроя в разговоре. – Да, арестовали. Но из этих гадов вообще никакой информации не вытащить. Даже в клуб к ним пришлось ехать, чтобы… – Что ещё за клуб? – завис учитель. – Так Элизиум же, – непонимающе развела руками я. Секундочку... как вообще можно было такое забыть?! На радостях я обняла ошарашенного японца и, обещая себе расспросить о длинноногом чуть позже, попрощалась и побежала на выход. К следующему пункту назначения, чтобы достать новый кусочек мозаики. Не обращая внимания на затянувшиеся свинцовые тучи, предвещающие дождь, я, опережая непогоду, подлетела к зданию клуба на своём верном железном коне. Но табличка с надписью «Закрыто» стала очередным препятствием на моём пути. Я слезла с мотоцикла, поёжившись от начинающей накрапывать мороси. На этот раз решила не выламывать замок, лишь прижала ухо к железной двери. Никаких намёков на звук сквозь металл не проникало. Она вообще больше походила на дверь от глухого бункера. – Заныкались, крысы! – пнула я дверь. Понимание того, что днём у подобных заведений нерабочие часы, придало мне смелости. От грохота металла чуток заложило уши. А после мне показалось, что за дверью слышатся шаги, так что я ещё раз прижала к ней ухо и… увидела звёзды. Много звёзд. Стоп. Какие звезды посреди бела дня?.. Голова трещала так, будто меня шибанули железной дверью. Хотя, почему «будто»? От резкой головной боли затошнило почти также, как в тот вечер, когда чужой мерзкий язык проник мне в рот. А ведь длинноногий тогда спас меня, хорошенько врезав по чьей-то наглой роже… Я хоть и не помнила, кто именно полез ко мне целоваться, зато точно знала теперь личность своего спасителя. – Вспомнила! Я вспомнила! – радостно верещала я, лёжа прямо на земле. Надо же: использовала кучу способов, чтобы вернуть память, а оказалось, что надо было просто хорошенько приложится головой о дверь. – Чего орешь? Обдолбалась уже? – небо мне перекрыл явный завсегдатай местного притона. И, уж чего я не ожидала от подобного индивида, протянул мне руку. Я попыталась встать сама, но головокружение нежно прошептало на ушко, что мы будем играть по его правилам. От чего пришлось принять щедрое подношение в виде протянутой руки. В нос ударил запах сигаретного дыма. Тот самый, ради которого я уже неделю носилась с чужой толстовкой и осваивала пассивное курение. Прежде чем сообразить, как будет расценено такое поведение, я цепко ухватила незнакомца за грудки и прижалась к нему носом. Но этот тип оттолкнул меня и скрылся быстрее, чем я успела спросить, какие сигареты он курит. – Эрика?.. – послышалось за спиной. Я не поверила своим ушам. – Ты что, сейчас… нюхала того парня? Пошатнувшись, я медленно обернулась. Лучший друг, который где-то пропадал целую неделю, стоял сзади с таким видом, будто это не он игнорировал мои звонки. – Не знаю, как ты будешь выкручиваться, но я сейчас вспомнила, что в детстве ты уже болел ветрянкой.