Химеры наших желаний

– Добро пожаловать в лучшее детективное агентство Скайфорда! Какая беда привела вас к нам? – мужчина в дорогом костюме взволнованно поднялся с места и протянул руку наверняка-очень-уважаемому гостю. Он растянул губы в искусственной улыбке, про себя проклиная шефа и его недавно нанятых маркетологов. «Вы должны с порога показать клиенту, что мы – лучшие, Джозеф! И улыбайтесь, не забывайте улыбаться!» На все возражения о том, что старательно воссозданная атмосфера нуарного детектива до этого прекрасно работала, чёртова молоденькая девица из маркетингового отдела (наверняка, очередная любовница шефа) отвечала заученным «Директор утверждает, что мы должны держать марку!» Где-то в глубине души он признавал, что, может быть, изменение в подходе и правда было необходимо. В конце концов, новенькие сюда захаживали нечасто, ведь место это было далеко не каждому, а уж если совсем честно, то почти никому не по карману. Хотя эти редкие клиенты платили так, что хватило бы, пожалуй, выкупить небольшой городок. Вместе с жителями на сдачу. Но ведь выручки никогда не бывает много, верно? К тому же сейчас, когда входная дверь открылась, мужчина оценил, для чего в его дресс-код ввели тёмные очки («Нужно больше загадочности, мистер Баркли!») – без них он бы точно получил ожог роговицы из-за чрезмерно яркой белизны зубов визитёра. Судя по всему, вошедшему было мало блеска почти заурядных уже виниров с алмазным напылением, а потому, чтобы подчеркнуть свою уникальность вкупе с бездонным карманом, тот держал рот на распашку, чтобы каждый мог лицезреть диаманотвые грилзы – излюбленный с недавних пор аксессуар золотой молодёжи. С инкрустацией таких бриллиантовых валунов, что рот не получилось бы закрыть, даже если очень хотелось.  «О, это явно наш пациент». – Йоу, значит, я по адресу. Бро, эту вашу чёрную ромашку хрен найдёшь! – Вероятно, это потому что мы – «Чёрный лотос», а не ромашка, – учтиво поправил мужчина, отметив про себя, что на «бро» он не тянул даже с натяжкой. Гостю на вид было не больше двадцати, и годился он Джозефу, разве что, в сыновья.  – Нет времени трепаться, – парень без приглашения упал в кожаное кресло, привычно закинув ноги на стол. – Мне сказали, что вы – лучшие из лучших. Человека даже из-под земли достанете.  Едва уловимо вздохнув, детектив потянулся к верхнему ящику стола, где лежал стандартный набор для такого рода клиентов. – Надеюсь вы осведомлены, что эксгумацией мы не занимаемся, – заговорил мистер Баркли, услужливо приподнимая ноги гостя и подкладывая под них выуженную из ящика бархатную подушечку. – Если кого-то нужно вытащить из-под земли в прямом смысле этого слова, то за подобной услугой рекомендую обратиться на пару этажей ниже.  – Эксгу… чем? Это что-то типа проституции? – глядя на озадаченное лицо посетителя, Джозеф тихонько вздохнул снова. И улыбнулся, теперь уже почти искренне. На вид двадцать, по умственному развитию все ещё двенадцать. Богатый, и умом не блещет – просто цимес, а не клиент! – Ни первым, ни вторым мы не занимаемся, но, если что, я могу предложить богатый выбор визитных карточек соответствующих служб, – произнёс мужчина, еле сдержав позыв ляпнуть, что от вас, богатеев, и не таких запросов порой ожидать приходится. И снова потянулся к первому ящику стола, доставая пару визиток. Когда молодой гость прекратил с интересом разглядывать цветные бумажки и всё же убрал их в карман, детектив продолжил:   – Итак, перейдём к делу – кто цель нашего поиска?  Запросы обычно поступали разные, и иногда приходилось знатно повозиться, выискивая ушлого бизнес-партнёра, который залёг на дно с крупной суммой деньжат, чаще всего казённых. Хотя, какой у этого мог быть бизнес-партнёр? Скорее, придётся искать того, кто нацарапал половой орган на его дорогущей тачке. – Пропала моя девушка, – парень швырнул на стол телефон с открытой фотографией, сбив папку с документами. Не обращая внимания на разлетевшиеся по полу бумажки, мистер Баркли сделал над собой усилие не улыбаться шире обычного, иначе сам начал бы походить на нахального гостя с незакрывающимся ртом. «Проще работёнки и не сыщешь!» – Можете на нас положиться! Не спроста же мы считаемся лу-у-у… – от увиденного слащавая улыбка мужчины перетекла в искажённую гримасу, но парень интерпретировал это по-своему и самодовольно усмехнулся: – Скажи, ничего себя чикуля? Горячая, а? «Да это не ничего себе, это ниху…» – Простите, правильно ли я понял, что ваша девушка... кхм... наследница семьи Лакрес?  – Сечёшь. И моя Эрюня та ещё штучка!  «Лучше бы это был бизнес-партнёр,» – мысленно взвыл мужчина. – Бро, мы впервые пересеклись с ней в универе. Она с первого взгляда на меня запала! Сам понимаешь, внешкой я вышел, – ухмыльнулся гость, ещё больше растягивая и без того широкую улыбку. Но Джозеф явно не был ценителем мужской красоты. Даже если бы и был, всё равно не смог оценить татуировки, покрывающие практически все видимые участки тела парня, будто тот был холстом на зоне. И ему очень повезло бы, если только холстом.  – Прямо совсем пропала?.. – уточнил мужчина, дрожащей рукой пытаясь незаметно выключить телевизор за спиной гостя. Тот самый, по которому уже минут пять как крутили «пропавшую» Эрику Лакрес, швырявшую сосиской в уток посреди парка: отрывок из шоу «Пусть лучше не говорят», где каждый кадр обсуждали очередные экспертные эксперты. От увиденного мистер Баркли на прау секунд и сам залип на экран, так что не успел остановить молодого гостя, тоже развернувшегося к телевизору. – А, я уже видел этот выпуск. У них сейчас такой фарш начнётся... Говорят, это был показательный перформанс феминизма от Эрюни, где утки – это аллегория: они как женщины, вынужденные терпеть мужской сосисочный абьюз, – парень повернулся обратно к детективу. – Или за дебила меня держишь, пытаясь за моей спиной выключить телевизор? «Столько умных слов за один раз. А я его явно недооценил». – Жесть! Это у тебя дротики отравленные? – схватив со стола, гость начал трясти коробку с зубочистками, которые детектив не успел спрятать после перекуса.  «Всё в порядке. Даже немного переоценил...»  – Мы – детективное агентство, а не самураи, – аккуратно вытянул из рук парня зубочистки он. – Но если начнём копать под Лакресов, харакири себе сделать всё таки придется. – Поэтому я и здесь. Думаешь, я не пробовал подкупить папарацци? Никто тупо не знает, где она живёт.  Джозеф надавил на переносицу, подавляя зародившийся было приступ мигрени. Ситуация была, мягко говоря, непростой. Но и клиента терять не хотелось. – Насколько я понимаю, вам должно быть знакомо разделение Скайфорда на частные территории, – дождавшись утвердительного кивка клиента, мужчина наклонился за одним из рассыпавшихся листов, содержащим краткие выдержки из законодательства, просто и понятно расписанные как раз для таких вот недалёких посетителей. И, протягивая листок, продолжил. – Так вот, смею напомнить, что в случае несанкционированного проникновения к посягнувшему на частную жизнь могут применяться различные степени наказания, закреплённые в зако... – Пф-ф-ф, я, между прочим, в жёлтой зоне живу, – перебил его парень, явно бахвалясь своим статусом. – К нам эти любопытные рожи с камерами за километр не подпускают! Выглядел он при этом как деревенский петух, распушивший хвост перед несушками. Мистер Баркли его даже понимал: каждый бы задрал нос, зная, что практически каждый дом в районе занимают либо знаменитости, либо прожжённые акулы бизнеса. Однако при всей напыщенности, парня явно ждало разочарование: – Так вот, чтобы вы знали, Лакресы живут в красной зоне. – Гонишь, бро! – парень пошатнулся так, что едва не улетел, перевернув вместе с собой стол. – Красная зона?! Там же только политики живут! – Политики, судьи, лучшие адвокаты и... Лакресы. Незаконное проникновение на их территорию приравнивается к государственной измене. Помните случай, когда охрана красного сектора подстрелила человека только за то, что тот просто пытался сфотографировать чей-то автомобиль? А потом ещё и огромный штраф влепили его родне за нарушение права собственности. И если думаете, что этим новостям тогда позволили разнестись только потому, что не уследили, то вы сильно недооцениваете их власть… – Ну, это твои проблемы, чел. Тебе её искать, не мне, – развёл руками, пожалуй, самый отмороженный клиент в истории детективного агентства «Чёрный лотос». Джозеф тяжело вздохнул, но вовремя вспомнил, что нельзя терять лицо перед гостем, и подобрался: – Вы упоминали, что учились с ней в одном университете. Разве не осталось там кого-то, с кем она могла бы поддерживать связь?  – Не, ни с кем. Только с менеджером своим таскалась вечно. Но он тоже свалил, вслед за ней. Мужчину будто осенило, после чего он незамедлительно заклацал по клавиатуре: – Не этого ли молодого человека вы считаете менеджером своей девушки? – развернул он к гостю экран с фотографией. На фото, слегка смазанном, но различимом, был запечатлён темноволосый парень с огромными карими глазами. – Ага, он самый, – равнодушно бросил клиент. А Джозеф выдохнул от того, что наконец нащупал безопасный путь к Лакресам. – Считайте, мы вашу девушку уже нашли. – Ок, чо. Жду инфы, – засобирался клиент. Мистер Баркли всерьёз раздумывал, не посоветовать ли ему выйти через чёрный ход, чтобы его не задержали на металлодетекторе из-за всех этих железяк, которыми парень щедро нашпиговал собственное тело. Но вовремя себя остановил, подумав, что раз тот каким-то образом вошёл, значит, и выйти сможет. – А, кстати, – резко обернулся парень на выходе. – сорри, что не представился. Я Алекс. «Алекс, Алекс… откуда я могу его знать?..» – задумался детектив, пытаясь вспомнить. Крутилось в голове что-то, связанное с Лакресами... Несколько секунд он тёр виски, напрягая память. А потом спал с лица: «Быть того не может. Неужели? Тот самый Алекс?!» Если бы Джозефа Баркли спросили, в какой день он начал седеть, он бы с уверенностью назвал сегодняшний. … «Если враг врага врагу враг, то мне враг – враг или друг?…»  – Главное, чтобы он не сосал сушку. Хотя скороговорки у тебя выходят гораздо лучше, чем умозаключения, – послышался низкий, хриплый, будто прокуренный голос.  – Кто это сказал?! – встрепенулась я, оглядываясь по сторонам.  – Как кто? Твой голос разума! Ты сама меня призвала. На моём плече с лёгким «Пуф!» материализовалась миниатюрная фигурка меня самой с красными дьявольскими крылышками. Прямо как в мультике. Ничего себе… когда это я успела оформить подписку на такие спецэффекты? А с голосом-то что?.. – Я призываю тебя чуть ли не каждый день. Вчера меня вообще чуть не убили! И где же всё это время пропадало ваше сиятельство? – я смотрела на чертёнка-себя со здоровой долей скепсиса. Здоровой в относительном понимании шизофреника, разумеется: вести разговоры с самой собой мне хоть и было привычно, но не до такой же степени! – Вчера было вчера, а сегодня – сегодня, – демонёнок развел руками, спрятанными под длинной красной рясой. Переиграл и уничтожил меня моей же фразой, краснорясный засранец. Пока я хватала ртом воздух, это странное создание с моей внешностью и голосом сорокалетнего работяги продолжило: – Слушай сюда и внимай, человечишка! Если враг твоего врага – это враг, то разве это не двойное отрицание, как в математике, где минус на минус даёт плюс? – таких заключений от мини-себя я не ждала. А это точно мой голос разума? Пока похож на Кешин. – Так что расслабь булки и живи спокойно: теоретически, он тебе друг. – Ты себя со стороны-то слышал, дурень? Ты откуда вообще взял эту арифметику вражды? Если у тебя есть враг, который в контрах с другим твоим врагом, то у тебя просто два врага! Считай, два врага по цене одного. Хорошо из этого только то, что если их натравить друг на друга, то один перегрызёт глотку второму, – послышался ещё один голос с другого плеча. Я спешно повернула голову на звук. Ну конечно! Раз у меня есть демон, то должен быть и… в смысле, второй демон?! – Вы оба тупые, ребят. А как же состояние суперпозиции, в котором враг может существовать в виде врага и союзника одновременно до тех пор, пока объект не находится под наблюдением? – выдал, мать его, третий демон! У меня в башке портал в преисподнюю, что ли? – Враг Шрёдингера! – дружно вскрикнули демоны. – Бинго! Это как кот Шрёдингера, только вр...  – О, кота я знаю, – воодушевлено поддакнула я, услышав единственное знакомое слово. И тут же стухла под взглядами, полными безнадёги. – Так на чём нас прервали, коллеги?.. Ай, точно: итак, мы имеем врага в состоянии квантовой неопределённости. Единственный способ узнать, враг ли он – это открыть ящик… – Ребят, ау! Какой ещё ящик? Мне вообще-то нужно решить, как поступить с потенциально опасным преступником, а не докторскую по философской физике защищать.  – О, так квантовую теорию ещё никто не унижал... – одновременно выдали эти трое, синхронно хлопнув ладошками по маленьким лбам. – Да и вообще, не слишком ли вы умны для моего подсознания? – Всё в этом мире стремится к балансу: чем тупее сознание, тем умнее подсознание, – первый демонёнок с жалостью смотрел на меня, выдавая, по его мнению, очевидную истину. – Бесспорно, – закивал второй, поглаживая подбородок. – Абсолютно солидарен, – добавил третий. Сговорились, чёртовы... черти! Пожалуй, только меня может унизить собственный внутренний голос. Ну, или голоса. – Задолбали! Под аккомпанемент из всех этих заумных умозаключений я вытянула телефон из кармана. Время 7:30, я уже сотый круг наматываю в этом долбаном парке, вокруг долбаного дерева! Наивная дурочка, поверила какой-то глупой записке. Очевидно уже было, что он не придёт.  «Прости, принцесса, встречу придётся перенести в другое место,» – всплыло сообщение с незнакомого номера. Я застыла так, будто меня живьём закатали в цемент. – И что вы на это скажете, умники?! Я завертела головой в поиске демонов, но те исчезли по-английски, оставив меня в шоке по-Скайфордски. Так, как там они говорили?.. – Открыть ящик. Открыть ящик, - словно мантру, начала проговаривать я.  «Ты – это ты?» – не зная, как лучше сформулировать свой вопрос с учётом сложившихся отношений с маньяком, настрочила я ответ на незнакомый номер.  «Я – это я,» – скромно ответил тот, следом прислав фото моей айди. Нет, это уже совсем не смешно! Сегодня мне приходит сообщение с незнакомого номера, а завтра по кусочкам мне отрезают и подкидывают айди-карту под двери? Или почтой присылают, с требованием выкупа? Да и откуда этот маньяк смог откопать мой номер телефона? «Откуда номер узнал, не скажу,» – незамедлительно пришёл ответ. Это что ещё за фокусы с чтением мыслей?! Я подозрительно уставилась на телефон. Тот не замедлил пиликнуть новым сообщением: «Никаких фокусов». Вообще не смешно! Хотя… «Средний палец сама себе покажи!» – прилетел ответ на мой незатейливый жест. И я тут же спрятала руку в карман, вспомнив, что с человеком, который на досуге балуется отрезанием мизинчиков, такие шутки лучше не проворачивать. «Следишь за мной?!» – застучала я ответ по клавиатуре. Примерно также быстро, как стучало от лёгкой паники моё натруженное за последние дни сердечко. «Наблюдаю». «У меня нет на это времени. Я в девять должна быть дома». «А то что? В тыкву превратишься?» Ой ли? Откровенно говоря, я уже немного овощ. «В лучшем случае. В худшем: казнят на гильотине». «Выходит, палача ты с собой случайно хвостом притащила?» За мной «хвост»? Я в панике завертела головой, оглядывая все ближайшие кусты и подворотни, пока телефон в моей руке не завибрировал снова: «Не там смотришь. Серый седан у обочины». Я обернулась – у обочины одиноко стояла, казалось бы, ничем не примечательная машина. Очень неприметная, но такая знакомая. Я бы даже сказала, чересчур. Бесконечно любимая тётя однажды похвасталась, что у неё помимо коллекции спорт-каров есть ещё и пара машин для супер-секретных шпионских Гексагоновских вылазок. Красная маркировка «обязательно запомнить» прикреплялась в моем мозгу автоматически ко всему, что имело начало «Гекса-» и окончание «-гон». Самогон при мне тоже лучше было не упоминать. Если вы секретный агент, вот вам жизненная мудрость: первое правило наличия машины для шпионажа – никому не говорите, что у вас есть машина для шпионажа! «Ну, Мердита, сейчас я тебе покажу, где вампиры зимуют…» – с этими мыслями я решительно двинулась к седану напропалую, через все кустарники и репейники. Пока из транса, в котором я мысленно смаковала самые красноречивые ругательства, меня не выдернул звонок. Выдернул и немного вздёрнул. – Стой, где стоишь, – от этого повелительного полушёпота с хрипотцой из динамика предательские мурашки волной зашевелись под кофтой. Я всерьёз понадеялась, что это всего лишь клещи. – Кто-то видел записку, кроме тебя? – Одна... знакомая. И она так просто не отстанет. Уж больно её интересует моя личная жизнь, – пришлось прикусить язык, пока не начала попутно разбалтывать пин-код от родительской кредитки или свою историю браузера. Особенно я не гордилась историей браузера. В последние дни я так увлеклась вампирской тематикой, что, пока пыталась отыскать побольше информации об убийствах, прошла миллион странных, но затягивающих как трясина онлайн-тестов. В стиле: «Кто твой будущий муж: царь ночи или вожак блохоносцев». И если кто-то это увидит… просто убейте меня сразу, можно осиновым колом в сердце. Предложила бы святую воду, но что бы там было от той воды. Хотя, принимая во внимание хор моих внутренних чертей, можно и воду попробовать. На крайней случай, в неё можно просто окунуть и долго держать... – Ты нужна мне сегодня, – выдернул меня из размышлений длинноногий. – Так что… как насчёт того, чтобы дать твоей знакомой то, чего она так хочет?  ... – Говно ты человек, конечно, Эдвард! – крикнула я в трубку, для пущего эффекта притопнув ногой. – Эдвард?.. – Ну извините, вы не представились, – прикрыв рукой динамик, быстро пробурчала я, чтобы надолго не выпадать из образа. Вообще, это была его идея – устроить сцену расставания по телефону прямо перед машиной Мердиты. Изобразить расставание и слинять, пока та не выкусила подвоха. Побег с маньяком – приключение, достойное любовного романа. Или психиатрической больнички, тут как посмотреть. – Ох, я никогда не забуду эти, – оторвала телефон от уха, чтобы посмотреть длительность разговора, – две минуты двенадцать секунд нашей любви! Знаю, это твой максимум, но ведь я всё равно тебя любила! – Не переживай. Впереди у нас целая ночь.  Здравствуйте, приплыли. Новый вагон мурашек прибыл на станцию. И мне это всё ой как не понравилось. Кое-кто слишком вошёл в роль.  – Что застыла? – и правда, я на пару секунд отошла в астрал. – Крикни что-нибудь банальное и сваливай оттуда. Чтобы я – да банальное? Не на ту нарвался. Банальность меня боялась. Глаза блуждали в поиске интересной идеи. Ответ оказался прямо у моих ног, а если точнее, под ними. К кроссовку после неоконченного марш-броска прилип флаер с почти выцветшей рекламой: «Гемостоп. Наша свеча исполнит одно, но самое сокровенное желание». Ну что, господа, повышаем ставки? – Давай уже признаем, что наши отношения – это сплошной геморрой! В прямом и переносном смысле. Пока не вылечишься, ко мне можешь даже не возвращаться! – театрально выкрикнула я и повесила трубку.   Оказавшись на другой стороне улицы, мне (строго по его предварительному инструктажу) надо было протиснуться в переулок через небольшой стык между домами. В кромешной тьме переулка я ужаснулась тому, какое у моего маньяка должно быть острое зрение – с такого расстояния разглядеть мой маленький средний пальчик. Я вот здесь кроме всеобъемлющего «ничего», собственно, ничего и не видела. Я шла «по приборам», прощупывая путь по наитию, и мысленно хоронила себя в тисках бетонного гроба. Но, благодаря своей шваброобоазной фигуре, мне всё таки удалось протиснуться во мглу неосвещённого переулка. Там не успела я сделать и шага, как взвизгнула, ошарашено прижавшись к стене из-за полетевшего прямо в меня сигаретного бычка. Красный тлеющий огонёк догорал в миллиметре от кроссовка, чуть не оставив мне неприятный подарочек в виде ожога. – Геморрой, значит? – нарочито равнодушно спросил он. – Геморрой, – сглотнула я, и ещё плотнее прижалась к стене. Я ожидала чего угодно, только не противного писка автомобильной сигнализации, раздавшегося в звенящей тишине. Переулок осветила вспышка фар, а затем длинноногий по-джентельменски отворил предо мной дверь в машину. Я зависла. – Ну и? – полностью разрушив секундный галантный образ, постучал по машине мой недопарень, мгновенно выводя меня из ступора. – Вашей королевской пятой точке нужно особое приглашение? Ноги тряслись так, будто подо мной вместо асфальта был огромный кусок желе. Я шумно сглотнула, стараясь не подавать виду. «Поздно давать заднюю, Эрика, поздно».  – Что-то я красной ковровой дорожки не вижу, – нервно хихикнула, всё же садясь в машину. Похоже, у меня дежавю: снова по собственной воле села в авто к маньяку. Учиться на ошибках – это не наше , это не про нас. – Да, как я мог забыть, что ваше высочество какому-то плебейскому креслу предпочитает удобное, уютное ведро. Как только он захлопнул дверь, я морально была готова к тому, что начну пускать пену изо рта и биться в конвульсиях от своей фобии. Крепко зажмурившись, я глубоко вдохнула... и блаженно растеклась по креслу, с наслаждением втягивая странный микс запахов, витавших в машине. Едкий сигаретный дым, сладкий цитрус, горький парфюм и опасный маньяк – смешать, но не взбалтывать. Такая смесь могла рвануть так, что Скайфорд стёрло бы с лица Земли. Вообще странно меня разморило, конечно. Это точно дым от сигарет, а не от чего-то там ещё?.. – Пристегнись, пока окончательно не растекалась тут лужицей. «Сгинь, пожалуйста, ты не вовремя,» – кинула я очень выразительный взгляд на одного из своих демонов, который нашёл не самое подходящее время для лекций. Но почему-то очень хорошо вписался в интерьер, имитируя собачку с головой-болванкой на бардачке. Трёхголовую собачку, охраняющую царство мертвых…   – Если не сейчас, то когда? Возможно, это твои последние минуты жизни, – открыла пасть вторая голова Цербера. «Вы хуже тех грёбаных галлюцинаций, восхваляющих смерть!» – мысленно взвыла я. – Кстати, о галлюцинациях. Не задумывалась куда пропал тот голос? «Я каждый раз слышала голос перед убийством, новых убийств нет – нет и голоса. Нет тела – нет дела, не морочьте мне голову,» – отмахнулась я от назойливых чертят. – Так, возможно, ты и есть то самое тело. А «дело» – лишь вопрос времени. Не задумывалась, что именно длинноногий и есть тот самый голос? Это ведь его ты встретила ночью на заброшке. Заметила, что даже сейчас он будто читает твои мысли? Проник в твоё сознание, как сорняк, и выгрызает его изнутри, питаясь соками твоего разума. «Не на ту нарвался. Засохнет скорее, чем какие-то там соки найдёт,» – пыталась парировать я самой себе. – Интересно, он тебя просто убьёт, или сначала изнасилует? – Выглядишь так, будто я собираюсь тебя изнасиловать, –  длинноногий беспардонно выдернул меня из глубоких внутренних баталий с демонами. – Но не изнасилуешь же, – с напускной уверенностью бросила я, стараясь не подавать виду, что ноги таки начали отниматься от ужаса.  – Окей, – пожал плечами он. Но рано я расслабилась. – Тогда сделаю вид, что не заметил, как твоя рука напряжённо сжимает шокер в кармане.  – Ой, и как он тут оказался? – достала из кармана упомянутый шокер с таким спокойствием, будто успела сохраниться перед тем, как сесть в машину. Вопрос в студию: я тупая или очень тупая? – Кстати, в записке ты обещал мне место поромантичнее, – постаралась произнести так, чтобы голос не дрожал. - Но только можно не в лес? Я, знаешь ли, городской житель, не разделяю всю эту природную романтику – раздолье для кровососущих тварей, – и я сейчас вовсе не имела в виду комаров. – Хм-м… – немногословно протянул тот. Ему-то нечего боятся – свои у своих явно не сосут. – Так куда мы едем? – честно говоря, ситуация начинала больше раздражать, чем пугать. Я заёрзала на месте, пытаясь разглядеть тёмные улицы вечернего Скафорда сквозь тонированные стёкла. – Сама увидишь, – отрезал мой недопохититель, сворачивая на очередную слабо освещённую дорогу. – Можно хоть подсказку? Холодно-горячо? Тепло-прохладно? Умеренно- континентально? – Эрику Лакрес знаешь? – ошарашил меня длинноногий. Ну, как сказать… своеобразная особа эта Эрика. Пыталась с ней наладить контакт, но характерами не сошлись. Пока я тихо готовилась откинуться от инфаркта, он вытащил из кармана смятую фотографию и небрежно кинул мне на колени, не отрываясь от дороги. А я никак не могла взять волю в кулак и заставить себя взглянуть на фото.  Парам-пап-пам. Ну всё, он догадался… Сейчас будет звонить родителям с требованием о выкупе, мизинец даю! – Это дочь Лакресов, – ровно, без намёка на выкуп произнёс собеседник. Кажется, не все мои мизинцы останутся при мне. – У вас есть определённое сходство. Ой, да какое сходство? А если ты про сто процентное генетическое совпадение, с кем не бывает?.. А вообще, Кеша мне однажды сказал, что ДНК человека и банана совпадают на 50%. Если я технически наполовину банан, то мало ли на кого из людей я там могу быть похожа. – Сможешь её сыграть – получишь свою айди, – казалось, единственным намерением этого типа на сегодня было довести меня до припадка. А если не смогу, то что? Останусь без головы?  – Эм-м… я думала, ты пытаешься найти тех чокнутых ребят из Элизиума. Но если ты так любишь ролевые игры… – Не помню, чтобы я что-либо говорил тебе про Элизиум, – в эту секунду я готова была откусить свой болтливый язык. – По новостям видела, что поймали их лидера. Я что ж, по-твоему, совсем глупая? – выкрутилась. Выкрутилась ведь, да? – У Элизиума Лакресы как кость в горле, – продолжил тот, не заметив подвоха, а я выдохнула. – Они не упустят шанса шантажировать их выкупом дочери. – Бедные Лакресы, – в сердцах выдала я, – когда их уже оставят в покое? – Бедные? Интересные у тебя понятия о бедности.  – Ну даже если они не такие уж и бедные… Разве они сделали хоть кому-то плохо? – Лакресы поселили в жалкие умы людей надежду на бессмертие. И эта их идеология уже расползлась хуже раковой опухли, – я заметила, как он крепче сжал руль. Мда... если бы сама не видела, как длинноногий собственноручно, а, вернее, «-ножно» не уделал лидера Элизиума, то подумала сейчас, что он один из них. – Лакресы хотят как лучше. Для всех людей. Наверное, – неуверенно вставила я в защиту родителей. – Они хотят власти, денег и внимания. Альтруизм на камеру – такой себе альтруизм, – я сникла, ведь крыть было нечем. Он замолчал, явно не ожидая ответа на последний вопрос. Похоже, темы для разговора были исчерпаны. Дальнейшая поездка в полной тише давила на мозг необъяснимым сюрреализмом. Так что я занялась единственным, что могло бы отвлечь в такой ситуации: принялась внаглую пожирать глазами его фигуру, периодически освещаемую огнями уличных фонарей. Он каким-то невероятным образом умудрялся следить за дорогой с натянутым на глаза капюшоном. Удивительно, как мы с таким подходом до сих пор не врезались в бизжайший столб. А если всё же бы врезались, приехавшей на место полиции он как законопослушный гражданин явил бы свой лик, или мы подались бы в бега? Я буквально сгорала от любопытства, никак не давала покоя мысль, что он так ревностно прячет под капюшоном. Испещрённое шрамами обезображенное лицо, или же миловидную мордашку, что никак не сочетается с образом его загадачного амплуа? Нужно было срочно переключить внимание на что-то ещё, пока я не выкинула очередную глупость. Взгляд зацепился за фото на моих коленях. – Она… – рот открылся быстрее, чем я успела как следует подумать. – Ты думаешь, она богатая самовлюбленная выскочка? Секунда, две, три. Молчание затянулось, и он явно не торопился отвечать. Пока до меня не дошло, что молчание – это уже ответ. – Может и выскочка, а толку? – произнёс так тихо, что пришлось наклониться ближе. – Лакресам нужны деньги, а не дочь. По телу словно прошёл разряд тока: одной фразой он попал в точку. В болевую.  – Но они же ради неё впахивают... – сейчас я приводила те же аргументы, которыми много лет пыталась убедить себя саму. – Все же хотят иметь обеспеченных родителей, да? – Многие просто хотели бы иметь родителей. Мне будто выбили весь воздух из легких. А что я могла сказать? Я чувствовала себя той самой избалованной выскочкой. – Выходи, – вывел меня из ступора сухой голос. – Что?  – Приехали, говорю, – и так всегда. Только начали обсуждать насущные вопросы… – Постой-ка, – окна машины задребезжали от грохочущих басов, – ты привёз меня в клуб? Я ткнулась носом в окно в надежде разведать обстановку. Нас занесло в затхлую подворотню. Под неоновой вывеской компания вдупель пьяных парней на перекуре еле держалась на ногах. Один из них, стоя в углу, не на жизнь, а на смерть боролся с ширинкой. Даже начала переживать за его мочевой пузырь, как за свой собственный. – В этом ты точно будешь выглядеть, как она, – он протянул мне пакет с переднего сиденья. – Это что, одежда? – я с недоверием уставилась на своеобразный подарок. Прямо таки свидание мечты: и одежду купил и на машине встретил. Фантазия начала измываться, подкидывая нелепые мыслеобразы того, как эта длинноногая, замотанная в чёрное мумия под пристальным взглядом шокированных дам нелепо блуждает среди стендов с женский одеждой, подбирая мне наряд. По лицу поползла самодовольная улыбочка... Ровно до тех пор, пока я не взглянула в злополучный пакет. Смеяться перехотелось. Ведь из всего, что там было, я бы предпочла надеть сам пакет. Не знала, чему удивляться больше: боа из облезлых розовых перьев? Или ультра-короткой кожаной юбке? Хотя, пожалуй, почётное первое место принадлежало убогим чулкам в сеточку со стразами. Картинка посещения магазина развеялась, словно дым. Оставалось только надеяться, что это всё не было снято со свежеубитой проститутки. – То есть, в твоих глазах я... то есть, она... выгляжу... выглядит... вот так?! – спокойствие, только спокойствие. Не хватало ещё сдать себя с потрохами и розовыми перьями. – Зачем мне одеваться так? Мы, вроде, с ней и так похожи.  – «Вроде» не достаточно. Надо так, чтобы Элизиум сразу на тебя клюнул, – он хлопнул дверью, выходя из машины. Я торопливо засеменила за ним. – А это всё таки возьми с собой, – он кинул мне шокер, который я еле успела поймать на лету, едва не уронив пакет с экзотичным нарядом. – Думаешь, на меня могут напасть? – какие-то нерадостные вырисовывались перспективы. Хотя, откровенно говоря, ехать не пойми куда, не пойми с кем и надеяться при этом на полную безопасность было бы, в принципе, глупо. – Всё может быть. Лучше минимизировать риски, – финансистов вокруг развелось, конечно, как маньяков не резаных. «Ладно, что мы имеем? У Элизиума есть тайное логово. Любые детали не должны ускользнуть от моих глаз, нужно обратить внимание на мелочи, запомнить это место…» Внутри всё трепетало, ведь я, наконец, смогла выйти на тех, кто приходил ко мне в кошмарах почти десять лет. – ЭЛИЗИУМ?! – тыкая пальцем в вывеску, завопила я так, что добрая половина очереди на фейс-контроле обернулась в нашу сторону. Вторая половина явно была под кайфом. Думаю, у этих ажиотаж вызвал бы только крик о том, что клуб заминирован, и то не факт. – Неплохо, но немного рано. Попридержи это до того, как мы попадём внутрь, – склонился надо мной длинноногий, придерживая за плечо. В нос снова ударил его манящий запах, так что я отпрянула: не хватало ещё тут разлиться лужицей, как говорил один из моих личных демонов. – Хочешь сказать, что существует вполне себе реальный клуб с таким названием, и Гексагон до сих пор не выпотрошил всех, кто там отирается?  – Если бы всё было так просто – ты была бы мне не нужна. Я даже пискнуть не успела, как он схватил меня за руку и потащил ко входу, наплевав на длиннющую очередь с высокой колокольни. Люди кидали на нас такие взгляды, будто мы не лезли вперёд, а, как минимум, резали котят. Но моего сопровождающего какие-то там взгляды мало беспокоили. Может, маньякам закон не писан. А, может, он просто привык резать котят, кто его знает. Когда мы приблизились вышибале на входе, огромному, как гибрид буйвола с гиппопотамом, я инстинктивно спряталась за спину длинноногого, ожидая, что сейчас начнётся резня. Но вместо ожидаемого возмущения, громила учтиво сделал шаг в сторону, пропуская нас внутрь. Выходит, либо мой вампир тут частый гость, либо они просто знакомы. Если так подумать, вышибала габаритами уж очень напомнил мне… В прочем, не важно. Я уже как параноик, который везде видит теории заговора. С другой стороны, не мне ли вечно то жучки, то записки в карманы подкидывают?.. Мой сообщник пару раз щёлкнул пальцами у меня перед носом, как собачке, чтобы привлечь внимание, после чего ткнул пальцем в сторону неоновой таблички с писающим мальчиком.  «Ты хочешь в туалет?» – попыталась я спросить жестами, потому что из-за оглушающей музыки голоса было абсолютно не слышно.  «Ты!» – зачем-то указал он на меня.  «Я? Я не хочу!» – замотала головой в ответ. И просигналила: «Спасибо за заботу!» Он хлопнул себя по лбу, точнее, по капюшону. И указал на мой пакет. А-а-а... он имел в виду, что мне нужно переодеться в туалете. Ладно, игры в крокодила никогда не были моей сильной стороной.  Длинноногий остался на месте, а я прижала пакет поближе к сердцу и потопала переодеваться, пару раз словив удары поддых от чьих-то локтей. Пробираться сквозь танцующую толпу оказалось непростым занятием. Итак, куда бы сплавить этот набор фетишиста? А: сказать, что на меня не налезло. B: сказать, что пока я шла, пакет вырвали из рук, и в него кого-то стошнило. С: самой вырвать в этот пакет. D: сказать, что пакет украли инопланетяне. Выбор очевиден: инопланетяне всегда были беспроигрышным вариантом. Однако, тоскливо глядя на пакет, я признала, что слишком боюсь расправы. И отправилась таки в уборную. Отстояв очередь, которая будто тянулась от входа сразу сюда, я добралась до туалетной кабинки. И, стараясь дышать ртом, чтобы не лишиться обоняния от амбре, пропитавшего даже стены, смиренно начала натягивать пресловутый наряд. Всё это до одури напоминало превращение из гусеницы в бабочку, если только умолчать о том, что бабочка ночная. Когда «метаморфоза» была завершена, я ненадолго зависла в немом ужасе. Не от того, что наряд был кошмарен. Напугало то, что он, судя по всему, на мне неплохо таки сидел. Даже поймала себя на мысли, что не боюсь, а предвкушаю увидеть своё отражение в зеркале. Да-а-а, слышу голоса, иду на встречу с маньяком, а теперь вот это самолюбование своим легкодоступным видом – патология чистой воды. Главное, чтобы меня не застали тут папарацци: после такого весь Скайфрод превратится в сплошной квартал красных фонарей. Успокаивало только то, что, зная, насколько часто я посещаю подобные заведения, шансы встретить тут кого-то равно нулю. – Вы там уснули, что ли?! – послышался нервный стук. Кто-то ломился в одну из кабинок. Пожалуй, и я тут задержалась, пора уже выходить... – Ещё раз постучишь – руки оторву! – ну нет, таких совпадений просто не могло быть. Я прижалась к щёлке, чтобы убедиться, что звук вперемешку с общим гулом и басами сыграл со мной злую шутку, но нет. «Боженька, если ты есть - то юморист из тебя посредственный». – Наконец-то! – дверь в соседнюю кабину открылась, а я так и не успела рассмотреть лицо обладательницы знакомого голоса, но вот привычную рыжую шевелюру не узнать было сложно. Я, поразмыслив, решила посидеть ещё немного. Никуда же не торопилась, в принципе. Куда спешить-то?.. «Не затягивай,» – пиликнул телефон очередным сообщением, пока я решала, куда деть шокер. Карман в новом прикиде был предусмотрен только один, и туда едва влез телефон. После прочитанной СМСки и новой пары седых волос, я закинула шокер себе в лифчик. И что, что теперь одна грудь больше, с кем не бывает? И открыла кабинку, находясь на низком старте. – Э-э-э… Эрика?! – Вы обознались! – не оборачиваясь, крикнула я. Но как бы мне ни хотелось сбежать, не вышло – я банально застряла в пробке на входе в туалет. Пока меня не прижала к стенке рука со знакомым облупленным маникюром. – Если сбежишь, то я расскажу Кеше, что это ты закинула ему на компьютер тот вирус с танцующими гусями, – угрожающе проорали мне в ухо. Шёпот был бы повнушительнее, но какофония клуба накладывала свои ограничения на устрашение несчастной меня. – Я же не знала, что это вирус! И удалила всё до того, как он узнал! – Ага, всё, вместе с его курсовой. Так и будешь стоять ко мне спиной? – опустив голову, как приговорённый на расстреле, я обернулась, сделав нелепую попытку натянуть очень короткую юбку хоть чуть-чуть ниже.   – Это, как я понимаю, последний «письк» моды? – в отличие от меня, Ева была максимально закутана, не выставляя лишнего сантиметра открытой кожи. – Ладно, пошли: расскажешь за стаканчиком текилы, как ты тут оказалась. Пока я размышляла, когда это текилу пили стаканами, она резво утащила меня подальше от танцпола к бару. И не зря: там была хоть какая-то возможность расслышать друг друга сквозь шум. А вот со стаканом она, как выяснилось, не преувеличила: технически, может, это и был шот, но фактически – шотище. – А ты чего сегодня, трезвенница? – отсалютовала пустым стаканом Ева, закончив с первым «шотом». И явно не собираясь на нём останавливаться. – Не хочу ничего брать в рот в месте с названием «Элизиум». Они тебе дрянь какую-нибудь сыпанут, а тащить опять мне. На своём горбу, – замахала руками я. – Ну, возможно, твои опасения и не беспочвенны. Неспроста же Элизиум в греческой мифологии означал место, где царит радость и безмятежность, – рыжеволосая задумчиво покрутила в руках стакан, любуясь переходами света от страбоскопов через его стенки. А потом внезапно протянула мне мисочку с арахисом. – Орешков, может? – Их тоже не буду, – собрав волю в кулак, отказала я. Желудок начинал потихоньку урчать от голода, но еде и напиткам в клубе я решительно не доверяла. – И вообще, что за спонтанные факты? Ты опять на ночь лекции по философии слушала? – Чего это «на ночь»? Вот, – она повернулась и пару раз ткнула в беспроводной наушник, – совмещаю приятное с полезным. – Заканчивай с этими своими курсами, они явно приводят к раннему алкоголизму. Ну, или хотя бы делай это дома. А то у меня уже имеется опыт доставки членов вашей семьи: курьерские услуги – явно не моё призвание. Ева выдохнула так громко, что я услышала даже сквозь клубный шум. И со звоном хлопнула стаканом о стойку. – Думаю, я тебя переубедила тут пить, – обрадовалась я. И сникла, наблюдая, как ей подливают ещё. – Думаю, ты дала мне идею для хорошего тоста. Если после смерти нам суждено попасть в ад, нужно выпить за рай при жизни! – выдала рыжеволосая и опрокинула в себя «шот» с таким смаком, что в одном я точно была уверена – скучный вечер ей точно не грозит.  – Ладно. Рассказывай давай, как вас сюда занесло.  Нас?! Я в панике начала перебирать все возможные «нас». К сожалению, в моём понимании «нас» было слишком широким термином. От моего растроения личности до более очевидного «нас» с маньяком.  – Можешь уже звонить ему, где он там потерялся? – круг подозреваемых сужался не в мою пользу.  – Ева, – я придвинулась к ней ближе, бросая взгляд на экран телефона.Начала всерьёз бояться, что прилетит СМС в стиле «Раз она всё знает, нужно её убрать». – Что-то мне подсказывает, Он не захочет к нам присоединиться. – Ну и ладушки! – хлопнула она в ладоши. – Меня тоже, знаешь ли, не радовала перспектива провести унылый вечер в компании зануды-братца.  – А, так ты о Кеше! – выдохнула я. – Не беспокойся, его тут нет.  – Как это – нет? Ты тут одна? Без него?! – фурией заметалась рыжая, с силой встряхивая меня за плечи. Что-то я запуталась. Не она ли секунду назад причитала о том, что не хочет его тут видеть? – Девушка, – послышался мурлыкающий голос. Как оказалось, он принадлежал парню, который незаметно подсел со стороны Евы. – Позвольте угостить вас напитком?  – Опоздал, мальчик: напитком я себя сама угостила, – явно не намеренная знакомиться Ева снова обернулась ко мне. – На чём мы остановились?  – Мы не остановились, мы только начали, – не унимался незнакомец. А парниша не из робкого десятка! Чтобы так подкатить к Еве, сначала нужно преодолеть психоэмоциональный барьер, который та распространяет вокруг себя, словно электрическое поле. С мигающей неоном вывеской «Не влезай, убьёт!» – Ты слепой? Не видишь, мы разговариваем? – начала закипать она.  – Я ослеп от твоей красоты, – парень продолжил гнуть свою линию так, будто у него в запасе лишний ряд зубов есть.  – Не оставишь нас в покое, и к твоей слепоте прибавится ещё и пара переломов, – Ева демонстративно отсела от него подальше, наконец открыв мне обзор на данного индивида. – Пришла отдохнуть, а не всяких уродов клеить. Ева не была бы собой, если постаралась произнести это тише. Но в защиту этого храбреца хочу сказать, что на урода он не тянул. С яркими красными волосами и лисьим прищуром парень выглядел, как персонаж из какой-нибудь фентезийной романтики. И если подумать, эта огненоволосая парочка неплохо смотрелась бы вместе. Телефон завибрировал в заднем кармане моей мини-юбки, напоминая о маньяке, Элизиуме, Гексагоне и прочих мирового масштаба событиях. Я подорвалась, вцепилась в него немного трясущимися руками только для того, чтобы прочитать всплывшее на экране сообщение невнятного содержания. «Будь готова». К чему? Когда? Как много вопросов... Подумав, поняла, что уже готова, в принципе, к чему угодно: от кулачной драки до восстания машин. А раз я такая ко всему готовая, то можно было пока спокойно продолжить вести диалоги о личном: – Слушай… в какой момент ты понимаешь, что парень начинает тебе нравиться? – Ева даже толком успела поднести стакан к губам, но уже подавилась и закашлялась. Я сама понимала всю абсурдность вопроса. Но не могла толком сказать, что именно толкнуло меня именно сейчас поднять эту тему.  – Ни в какой, – откашлявшись, прохрипела рыжая. – Они все предатели. Я этих яйценосцев на дух не переношу!  – А как же Кеша? – он, вроде, всегда мужиком был. Ну, и гениталии при нём, если не врали те детские фото из семейного альбома. – А что – Кеша? Он же мой бр-р… А-а-а, Кеша, значит! – выражение её лица переменилось, и теперь на нём заиграла улыбка Чеширского кота. Я предпочла проигнорировать эти странные изменения, списав их на текилу, и продолжила расспросы: – Есть же в этом чувстве какая-то отправная точка? Когда ты умом понимаешь, что надо бежать, но такое ощущение, будто он читает твои мысли... – Ну, от Кевина далеко не убежишь, – хмыкнула она уверенно. – Он с недавних пор втрескался в тебя по уши.   – Я вообще не о... чего? Кевин? Что сделал? – хиленький процессор в моей голове напрочь отказывался обрабатывать подобную чушь. Ева зарычала и снова схватила меня за плечи: – Втрескался, втюрился, запал, вкрашился, ВЛЮБИЛСЯ! – заорала она, слегка встряхивая меня с каждым новым словом. – Как тебе ещё сказать, чтобы ты поняла уже, наконец! – Бережет для неё свой нефритовый жезл? – решил помочь красноволосый парнишка. – Ага, ежедневно натирает... – хохотнула Ева. А потом поняла, кто именно сказал последнюю фразу, и гневно развернулась к нарушителю её спокойствия. – Опять ты нарисовался?! Отвернувшись, она, наконец, оставила мои несчастные кости в покое и схватила свой напиток со стойки, залпом выпив. А потом сжала стакан с такой силой, что мне показалось, будто через секунду он либо лопнет к дребеням, либо встретится с физиономией непреклонного донжуана.  – Если бы нас с тобой рисовали, то я был бы холстом, а твоя красота – красками! Знаешь, я как пчела, что не в силах сопротивляться благоуханию розы... – продолжал петь дифирамбы тот, раззадоривая Еву пуще прежнего. – Слушай сюда, опылитель, либо ты сам уносишь отсюда свою полосатую задницу, либо я собственноручно откручу тебе жало! – Я не против, чтобы моё жало оказалось в твоих нежных ручках. Ради такого и умереть можно, – пожал плечами он, обольстительно улыбнувшись. Зря он так, у неё угрозы никогда не были пустым звуком. – Ну то, что ты сегодня умрешь, я тебе гарантирую, – низким голосом зарычала та и кинула мне свою сумочку, судя по всему, таким нехитрым образом сдав её на хранение. И начала многообещающе закатывать рукава блузки. Стоило бы успокоить подругу, но моё внимание было беспощадно перехвачено другим занимательным объектом.  – Это что, редиска? – да, из сумки Евы торчал целый пучок аппетитно поблёскивающей красными бочками редиски. В принципе, удивляться было нечему: в любой женской сумочке можно найти что угодно, начиная от набора начинающего конюха и заканчивая мини-коллайдером. Мне ли не знать? – Соседку встретила, она всучила. Не возвращаться же домой из-за какой-то редиски, – ну да, резонно. Но желудок не вовремя решил о себе напомнить и завыл раненым китом, намекая, что сегодня я, как обычно, пропустила обед. И завтрак. И полдник. – А можно? – как оголодавший кот сметану начала клянчить я. Конечно, она уже предлагала орешки, но были у меня подозрения, что они тут очень щедро посыпаны... солью. Специфической такой. – Грызи на здоровье, – напоследок бросила мне рыжая, бросаясь вдогонку за ловеласом. Впервые увидела в глазах спокойной и всегда ко всему равнодушной Евы такой энтузиазм.  Пока я смачно хрустела, потихоньку поглощая весь пучок, осознала, что, если с Гексагоном у меня обломится, то можно было бы начать карьеру АСМР-блогера, жующего на камеру редиску. Это же какая ниша пустовала! Потом, может, и до кабачков бы добралась. С мыслями о возможных перспективах я продолжала есть, и с каждым новым укусом тело всё больше обволакивала приятная истома. Дожевалась до того, что психоделика, доносящаяся с танцпола, перестала казаться такой уж раздражающей. Мысли вязким киселём утекали, и вместе с этим от меня как будто ускользало что-то важное. Что-то про готовность. К чему? Как будто я кому-то должна была позвонить. Или это мне должен был кто-то позвонить? А вообще, я никому ничего не должна! Мысли продолжали покидать разум, делая меня совсем невесомой, а музыка... оказывается, у музыки были щупальца, они заползали в уши и щекотали всё внутри своими разноцветными перышками. Стойте, где-то тут зарыто зерно абсурда... Ай, точно: разноцветных перьев на щупальцах не бывает – исключительно одноцветные! Я остро чувствовала, что сейчас пойду ко дну, если не сольюсь в единый поток с музыкальным кракеном, поэтому полезла вверх на мачту, балансируя на сильно качающемся корабле. Как вдруг где-то в районе пятой точки зажужжало и завибрировало. С третьего раза нащупав на юбке карман, я вытащила телефон: – Твоей задачей было привлечь внимание Элизиума, а не всего клуба. Слезай с барной стойки, – послышался властный голос на том конце провода. По ощущениям, звонил кто-то Очень Важный. А кто может быть важнее, чем… – Мистер пр-р-резидент, откуда вы узнали мой номер? – дожевывая редиску, заплетающимся языком пролепетала я в трубку. – Выплюнь. Эту. Дрянь. – Эй! Сам ты дрянь! – искренне возмутилась я, прижимая остатки пучка к груди и поглаживая ботву. – Хотя, стой… Я всё вспомнила! Ты опасный маньяк! Очень-очень опасный! Но ничего страшного, ты, главное, не расстраивайся.  – Слезай, пока я сам тебя оттуда не снял, – зарычали в трубку. – Чего так грубо? Ты что, меня совсем не любишь? – на глаза навернулись слёзы. Было обидно, чёрт возьми! – Ты даже не представляешь, насколько... Слёзы высохли моментально. Ещё не всё было потеряно: – Насколько «да» или насколько «нет»? – Слезай, говорю… – где-то впереди фигура в чёрном балахоне, продираясь через толпу, явно шла по мою душу. – А ты догони! – я выключила телефон и рыбкой нырнула в бушующий океан. Ха, может этот парень с длинными ногами и быстро бегает, но вот плаваю я, как селёдка в масле.  – Куда плывёшь, русалочка? – крикнул мне в самое ухо какой-то дельфин. Я в предвкушении увидеть свой переливающийся чешуей хвост, мечту моего детства, опустила глаза. Чтобы грустно заключить, что чешуя на месте, а вот хвоста нет. А без хвоста я скоро точно пойду ко дну! Так что, увидев неподалеку плавающую дверь, решила ухватиться за неё и держаться до тех пор пока, не прибудет спасательная бригада. И никаким Джекам или Розам свою дверь не уступать! Помощь пришла откуда не ждали. Я почувствовала, как чьи-то холодные руки проскальзывают под юбку, сжимая мои чешуйчатые ягодицы.  – Эрюня, вот я тебя и нашёл! – я резко развернулась, пытаясь словить фокус на неожиданном спасателе. Однако мозг наотрез отказывался выуживать хоть какие-то данные об этом индивидууме из закромов памяти. – Неужели не узнаёшь меня? Передо мной стояла рыба-клоун: блестящая и вся в татуировках.  – Узнаю, – ткнула я его пальцем. – Ты клоун.  – Эй, чо так грубо? Киса, как ты могла бросить меня, как одинокого волка… – а вот тут он пошёл не туда, ведь моё сознание готово было принимать только глубоководные аналогии. Я, может, была бы и не против поговорить, если бы эта похотливая морская тварь не пыталась залезть своими плавниками к моим икрометательным отверстиям. Грубо врезав ему по жабрам и выиграв фору, я решила затеряться в морских глубинах.  – Эрика? – на этот раз нахал не полез под юбку, а ухватился за плечо. А где плечо, там и до ягодиц недалеко, поэтому я решила пойти на опережение и сразу показать ему тайное кунгфу школы электрических угрей. Отточенным движением я с разворота ужалила его шокером так, что он, издав сдавленный писк, скорчил гримасу и согнулся в три погибели.  – Упс, ошибочка вышла, – это был не клоун. Но скрюченная подо мной фигура показалась такой знакомой. И имя вертелось на языке… Камамбер… Круассан… Кашалот… – Ну красотка, чо, – откуда не возьмись снова всплыла та татуированная рожа, которой и предназначался удар током. Но на этот раз эта морская тварь прижала меня к себе с такой силой, что я, извиваясь как уж на нерафинированном масле, никак не могла вырваться из его захвата. А дальше последовало то, что разорвало все мои внутренние шаблоны морали и этики. Мерзкий, скользкий как слизень язык проник мне в рот и, похоже, пытался задушить, пролезая чуть ли не в глотку. Воздуха катастрофически не хватало, а привкус редиски и зарождающийся рвотный рефлекс явно не разряжали обстановку. И это вот это – и есть тот самый первый поцелуй? Который должен запомниться на всю жизнь?  – Эй, мудила, – от неожиданного рыка сзади извращенец отцепился от меня, давая возможность сделать спасительный глоток воздуха. Мой пострадавший от кислородного голодания мозг не сразу сообразил, что происходит. Но кулак, который вошёл в лицо насильника, словно в мягкую подушку, и характерный хруст намекнули о том, что тому, похоже, сломали нос.  Мда… Как говорится, тамада тут хороший и конкурсы интересные.