Под чужими звёздами

Алем и Боромир стояли на стене. Враг наступал. Сначала с катапульт полетели головы павших воинов — Алем сдержала панику, стиснув зубы, и Боромир заметил это, бросив быстрый взгляд, но ничего не сказал. Потом полетели камни. На нижних ярусах орки лезли со всех сторон, используя штурмовые лестницы, чтобы взбираться на стены. — Фарамир! — крикнул Боромир. Фарамир подал знак, и по команде сработали «якоря» — гигантские бочки, пропитанные маслом и подожжённые, прикреплённые к цепям, сбросили со стен. Они катились вниз, сбивая лестницы врагов, круша всё на своём пути. Орки визжали, падая в пропасть. Алем смотрела на это, и сквозь грохот битвы пробилась странная, почти неуместная мысль. — После битвы первым делом попрошу Леголаса научить меня стрелять, — сказала она. Боромир усмехнулся. Он поймал себя на мысли, что представляет, как война закончится. Как он сможет прикоснуться к ней, не оглядываясь на смерть, не боясь, что завтра не наступит. Он отогнал эти мысли. — В бой, — сказал он, сжимая меч.

***

Несмотря на все приготовления, оркам удалось прорваться. Первая волна заполнила улицы города. Лучники работали быстро — стрелы летели одна за другой, орки падали, но их становилось всё больше. А потом на горизонте появились они. Харадримы на мумаках. Гигантские слоны, на спинах которых стояли воины с луками и копьями. — Чёрт, — выдохнула Алем, чувствуя, как ужас сковывает тело. — Не замирай! — крикнул Боромир, отбивая орка, который подобрался слишком близко. Алем встряхнулась. Меч в руке. Дыхание. Бой. Короткие, рубленые сцены. Удар. Блок. Крик. Падающее тело. Именно здесь, в этом хаосе, Алем в полной мере ощутила, что годы тренировок не прошли даром. Она работала на инстинктах — практически не думая о том, какое движение будет следующим. Бокс научил её читать движения противника, уходить с линии атаки, бить быстро и с отдачей. Меч добавил дистанцию и смертоносность. Всё это слилось воедино. Меч стал продолжением руки, а тело двигалось быстрее, чем успевала подумать голова. Удар — блок — уход в сторону — ещё удар. Всё, чему учили её в Ривендейле, в Лориэне, на стенах Минас Тирита, вдруг сложилось в единый, чёткий рисунок. Алем чувствовала, как усталость накапливается, но не останавливалась. Не могла.

***

Орки временно отступили. Боромир и Алем прислонились к стене. Он провёл рукой по её плечам, проверяя, не ранена ли. — Цела? — спросил он. — Цела, — ответила она. Рядом появился Гэндальф, отбиваясь от последних орков. Его посох сиял. — Рохан явился, — сказал он. Алем выдохнула. Не глубоко, не облегчённо — скорее, наконец позволила себе поверить, что они не одни. Страх, который держал её в тисках последние часы, чуть ослаб. Она готовилась к этому. Тренировалась. Но сейчас, в этой грязи, крови и дыму, где-то глубоко внутри сидела испуганная девчонка, которая не просила войны. Которая хотела одного — тишины. Мятного чая на подоконнике. Его руку на своей. Алем тряхнула головой, прогоняя лишнее. Не сейчас. Не здесь. Сначала нужно выжить. Потом — всё остальное. Потом — чай. Потом — покой. А сейчас — только меч и дыхание. Она сжала рукоять крепче и подняла глаза туда, где враги лились по улицам города. Прибежал гонец. — Господин, враг прорвал нижние ворота! Боромир не колебался ни секунды. — Отправь подкрепление к воротам. Лучников — на верхние ярусы. И проследи, чтобы лазарет был готов к наплыву раненых. Гонец кивнул и исчез. Алем смотрела на Боромира — он принимал решения быстро, жёстко, без колебаний. — Ты иди, — сказала она. — Я справлюсь здесь. Он посмотрел на неё, хотел возразить, но понял — не время. — Держись, — сказал он и ушёл. Алем смотрела ему вслед и вдруг увидела его таким, каким он был сейчас — не тем Боромиром, который задерживался в её комнате по вечерам, рассказывал истории из детства, говорил о Фарамире с болью и любовью. Сейчас перед ней был командир. Военачальник Гондора. Он отдавал приказы коротко, жёстко, без лишних слов. Солдаты слушались, не задумываясь. И она восхищалась им. В его решениях не было ни тени сомнения. В его голосе — ни капли страха. Он был на своём месте. Алем осталась на стене. Она не могла просто стоять. Она помогала раненым — отправляла их в лазарет, перевязывала раны тем, кто ещё мог сражаться. И вдруг её пронзила мысль. Денетор. Она вспомнила книгу. Огонь. Безумие. Сейчас. Он сделает это сейчас. Она не знала, успеет ли. Но должна была попытаться. На стене появился Фарамир. Он был ранен, но держался. — Боромир просил передать, чтобы ты не геройствовала, — сказал он. — Скажи ему, что я не умею иначе, — ответила Алем. Фарамир усмехнулся. — Где твой отец? — спросила Алем. — Видел, как он поднимался на верхний уровень. Усыпальница Королей, — подумала Алем. Она нашла Гэндальфа. — Наместник на верхнем ярусе. Он в опасности. Гэндальф посмотрел на неё — понимающе, тяжело. — Иди. Я следом. Алем бежала. По лестницам, мимо боя, мимо летящих стрел, мимо солдат, которые смотрели на неё с удивлением. Она влетела в царскую усыпальницу. Каменные стены, холодный свет факелов, запах масла. И он — посреди зала, в длинном чёрном одеянии, облитый чем-то тяжёлым и маслянистым. В руках — факел. Пламя отражалось в его глазах — пустых, мёртвых. Денетор не обернулся, когда она вбежала. — Наместник! — крикнула Алем, пытаясь перевести дыхание. — Остановитесь! Ваши сыновья! Они нуждаются в вас! Он медленно повернулся. Посмотрел на неё — сквозь неё. — Мои сыновья, — повторил он, и голос его был чужим, деревянным. — Мои сыновья мертвы для меня. Я мертв для них. — Это не правда! — Алем шагнула ближе. — Боромир жив. Фарамир жив. Они сражаются. За Гондор. За вас. Денетор покачал головой. — Мы все сражаемся за этот город, и помощь… — она остановилась, боясь произнести имя Арагорна. — Рохан уже здесь. Всадники Теодена бьются против наших врагов. Гондор не пал. Денетор усмехнулся — криво, страшно. — Рохан. Всадники. Что они знают о Гондоре? — Они знают о чести, — Алем сжала кулаки. — О том, что в трудный час нужно быть вместе. Ваши сыновья поняли это. А вы? Он смотрел на неё, и в его глазах что-то дрогнуло. Но лишь на секунду. — Поздно, — сказал он. — Всё уже решено. Он поднёс факел к себе. — Нет! В дверь за спиной Алем забежал Гэндальф, но было поздно. Огонь охватил низ мантии Денетора. Он закричал, побежал — прямо к стене, прямо к краю. Алем смотрела, как он бежит, объятый пламенем. Как его глаза расширяются, когда он видит внизу город в осаде. Как последняя мысль проносится в его голове — я знал. Я знал, что будет. И ничего не сделал. Он упал. Гэндальф закрыл глаза. Алем стояла, не в силах пошевелиться. Она смотрела вниз, туда, где тело наместника уже скрылось в дыму. Где-то глубоко внутри она почувствовала тяжесть. Ещё одна тяжесть, которую придётся нести.

***

Она бежала вниз по лестнице, перепрыгивая через ступени, не чувствуя ног. Глаза застилали слёзы, но она вытерла их тыльной стороной ладони. Сейчас нельзя. Сейчас нужно быть здесь. В бою. Это было ужасно. Человек горел заживо. Я видела, как пламя пожирает его. Как он кричал. Как его лицо изменилось перед падением. Это останется со мной навсегда. Она споткнулась о ступеньку, ухватилась за стену, чтобы не упасть. Почему мне удалось спасти только Боромира? Я изменила его судьбу. А Денетора — нет. Или не успела? Или не захотела? Она отогнала эту мысль. Она была слишком страшной. Как я скажу ему? Как посмотрю в глаза? «Твой отец мёртв. Я пыталась его остановить. Мы с Гэндальфом пытались. Но он не захотел жить». Как сказать человеку, что его отец предпочёл смерть в огне — жизни с сыновьями? Алем выбежала на стену, щурясь от дыма. Вдруг её рука заныла — серебристая отметина вспыхнула тусклым, болезненным светом. Над городом летел назгул. Его крик пронзил воздух, и Алем замерла. — Алем! Боромир вынырнул из дыма, отбил орка, который подобрался к ней. — Не замирай! — крикнул он. — Не буду, — ответила она, но голос дрожал. Он увидел её глаза. Полные слёз. — Ты ранена? Что случилось? — Я не успела, — выдохнула она. — Твой отец… мы с Гэндальфом пытались, но не смогли. Он… Боромир замер на секунду. Его лицо окаменело. Потом он сжал челюсть. — Не думай об этом сейчас, — сказал он. — Соберись. Нам нужно выжить. Потом — всё остальное. Она кивнула. Они бросились вперёд — он отбивал, она прикрывала тыл. Мечи сверкали в свете пожаров, крики смешивались с лязгом металла. Алем чувствовала, как с каждым ударом силы уходят, но не останавливалась. Не могла. И тут воздух над стеной пронзил свист. — Стрелы! — крикнул кто-то. Алем подняла голову и увидела их — тёмную тучу, летящую прямо на них. Харадримы открыли стрельбу с другой стороны. Она сняла со спины щит и подняла его над головой. Стрелы вонзались в дерево — одна, вторая, третья. Щит трещал, но держался. Алем слышала, как дерево стонет под ударами, как трещина ползёт от края к центру. Ещё одна стрела — и щит не выдержит. Ещё одна — и стрела войдёт в плечо. Орк появился из дыма, как тень. Невысокий, коренастый, с кривым мечом, занесённым для удара. Алем не успела увернуться — щит принял удар. И в этот раз не выдержал. Дерево раскололось пополам. Две половинки тяжело упали на камни, и Алем осталась без защиты. Она не стала ждать. Выхватила меч, шагнула вперёд и рубанула изо всех сил. Алем отбросила обломки щита, перешагнула через тело врага. И замерла. В городе появились горные тролли. Они выходили из-за дымящихся развалин, как скалы, ожившие и налитые яростью. Земля под ногами дрожала от их шагов. Алем видела их раньше — в Мории. Но там их было несколько. Здесь — десятки. Один из них почти настиг Алем, но Гэндальф оказался рядом, поднял посох, и свет ударил в лицо твари. Тролль заревел, отступил. Передышка. Алем опустила меч, тяжело дыша. И в этот момент воин с копьём бросился на Гэндальфа. Она не думала. Не рассчитывала. Она кинулась вперёд, прокатилась на коленях, и меч перерубил деревянную рукоять копья. Гэндальф коротко кивнул, и встал в защитную стойку. — Спасибо, — сказал он. Она кивнула, не в силах говорить.

***

Битва продолжалась. Алем сделала передышку, прислонившись к стене. Орки на мгновение отступили, но двое воинов из племени харадримов заметили её. Они бросились вперёд, загоняя её в угол. Алем отбивалась. Одного пронзила мечом. Второй выбил оружие из её рук. Меч упал на камни, звякнув. Она попыталась бежать — не получилось. Попыталась отбиться врукопашную — он был слишком силён. Когда деваться стало некуда, когда стена упёрлась в спину, а харадрим занёс копьё для удара, Алем вспомнила. Рог. Она сорвала его с ремня за спиной и затянула. Звук был громким, чистым, разящим. Он разнёсся по улицам, отражаясь от стен, заглушая крики и звон мечей. Харадрим замер на секунду, сбитый с толку. Алем не ждала. Она нырнула под его руку, выскользнула из угла и побежала. Она бежала и трубила. Снова. Снова. И он явился. Боромир вынырнул из дыма, из крови, из хаоса — и бросился на её обидчика. Меч сверкнул, харадрим рухнул. Они стояли рядом, тяжело дыша. — Жива? — спросил он. — Жива, — ответила она. Он посмотрел на рог в её руке. — Ты трубила. — Ты велел. На случай, если мы разлучимся. Он не ответил. Только сжал её плечо. В этот момент кто-то из солдат крикнул: — Корабли! Корабли на Андуине! Алем повернулась. Сердце ухнуло вниз. Чёрные корабли пиратов поднимались по реке, с чёрными парусами, с чёрными флагами. Их было много — целая флотилия. — Враг подошёл с юга, — сказал кто-то. — Мы не выдержим. Отчаяние охватило защитников. Алем видела, как солдаты опускают мечи, как страх искажает лица. Боромир сжал челюсть. — Держать строй! — крикнул он. — Мы не сдаёмся! Но голос его дрожал. Алем смотрела на корабли. Книга. Корабли пиратов. Но там же… И тут она увидела. На мачте одного из кораблей развевалось знамя. Не чёрное. Белое. Древо Гондора. Семь звёзд. Корона. — Смотрите! — крикнула она. По стенам пробежал ропот, а потом — крик. Не отчаяния. Ярости. Солдаты, которые ещё минуту назад опускали мечи, снова подняли их. Надежда вернулась. Корабли подходили всё ближе, и теперь было видно — на них не пираты. На них — воины в серых плащах. С мечами и луками. С топорами. Впереди, на носу первого корабля, стоял Арагорн. Леголас и Гимли были рядом. Алем выдохнула так, словно не дышала целую вечность. — Они пришли, — прошептала она. Боромир смотрел на корабли, и в его глазах загорелась надежда. — Арагорн, — сказал он. — Я знал, что он вернётся. Арагорн спрыгнул на берег, и его меч сверкнул в свете пожаров. Леголас стрелял без промаха, Гимли крушил орков топором. Битва ещё не была окончена. Но теперь у них был шанс. Боромир взял Алем за руку. — Идём, — сказал он. — Закончим это. Она кивнула. Они бросились вперёд — вместе, плечо к плечу.