Под чужими звёздами

В городе царила напряжённая тишина. Никто ещё не прятался по убежищам, но в воздухе висело что-то тяжёлое, тревожное. Люди готовились к неизвестному — запасались едой, укрепляли двери, перешёптывались на углах. Война ещё не началась, но её дыхание уже чувствовалось. Алем проснулась рано. Утром она отправилась на тренировку с Боромиром. Они занимались в пустом зале, как договорились — она отрабатывала удары, он поправлял, подбадривал, иногда усмехался, когда у неё что-то не получалось. — Лучше, — сказал он, когда она закончила очередную связку. — Но тебе нужно больше практики. — У нас есть время до битвы? — Немного. Но мы используем каждую свободную минуту. Они разошлись — его ждал совет, а Алем спустилась в нижние ярусы. Сначала к лекарю. Старый лекарь, очень давно служивший в гарнизоне, встретил её без лишних вопросов. Алем взяла травы, мази, чистые бинты — пополнила запасы. Он дал несколько советов, как лучше залечивать раны, и она слушала внимательно, запоминая каждое слово. Потом она направилась к портному. На ней было платье — тёмно-синее, то самое, которое она выбрала из шкафа. Она достала из рюкзака свои старые штаны и рубаху, показала мастеру. — Мне нужно что-то подобное. Удобное, чтобы не сковывало движения. Портной поморщился. — Деве не положено носить такую одежду. — Во время битвы деве в платье будет сложно убежать или защищаться, — ответила Алем. — Вы же не хотите, чтобы я стала лёгкой добычей? Он хотел возразить, но встретил её взгляд — спокойный, твёрдый — и понял, что спорить бесполезно. Вздохнул, покачал головой. — Завтра пришлю. — Благодарю. Моя личная, маленькая победа. Они еще увидят, на что способна эта дева.

***

Возвращаясь в цитадель, Алем проходила мимо зала, где заседал совет. Дверь была приоткрыта, и голоса доносились наружу. Она не планировала подслушивать, но остановилась. — Ты слишком быстро отступил из Осгилиата, — голос Денетора был холодным, как лёд. — Мы потеряли позиции, которые отвоёвывали годами. — Мы сражались до конца, отец, — ответил Фарамир. — Но сил было недостаточно. — Сил всегда недостаточно. Нужна была воля. — Я верну Осгилиат, — сказал Фарамир, и в его голосе зазвучала решимость. — Я отвоюю его обратно. — Фарамир, нет, — голос Боромира был резким. — Это безумие. Осгилиат разрушен, враг превосходит нас по силам. Посылать туда войска — значит обрекать людей на смерть. — Ты сомневаешься в моих способностях, брат? — Я сомневаюсь в том, что это принесёт хоть какую-то пользу. Мы не можем позволить себе терять солдат в битве, которую не выиграть. Денетор усмехнулся. — Слышишь, Фарамир? Твой брат боится. Он забыл, что значит быть воином Гондора. Боромир молчал. — Наместник, — голос Гэндальфа прозвучал спокойно, но твёрдо. — Боромир прав. Нам нужно беречь силы для главной битвы, а не разбрасываться ими в безнадёжных контратаках. — Я не просил твоего совета, маг, — отрезал Денетор. — Ты здесь чужой. — Я здесь, потому что враг у ворот. И если мы не объединим усилия, завтра этого города не будет. Тишина повисла тяжёлая, почти осязаемая. — Мы вернёмся к этому разговору завтра, — сказал Денетор. - Все свободны. Алем поспешила к себе, чтобы её не заметили. Остаток дня она провела в своей комнате, перебирая травы и размышляя об услышанном.

***

Вечером они встретились в гостиной. Гэндальф курил трубку, и дым вился над его головой причудливыми кольцами. Фарамир сидел в кресле напротив, Боромир рядом с Алем на диване. — Вы знаете, как пал Изенгард? — спросил Гэндальф. — Слышал лишь отрывки, — ответил Боромир. — Там были не только воины, — сказал Гэндальф. — Там были двое хоббитов. Мерри и Пиппин. — Хоббиты? — переспросил Фарамир. — Да. Они уговорили Древня — лесного великана — выступить против Сарумана. Древень разозлился, потому что Саруман вырубал его лес. И он… смыл грязь с Изенгарда. — Смыл? — переспросил Фарамир. — Буквально. Пустил реку, разрушил плотину. Орки утонули. Саруман остался заперт в своей башне. Он не хотел сотрудничать, поэтому его посох был сломан, а он сам — изгнан. Гэндальф выпустил клуб дыма. — Кто бы знал, что полурослики на такое способны, — сказал он. Фарамир замер. — Полурослики, — повторил он. — Я тоже встречал. Боромир напрягся. — Когда? — В Итилиене. Несколько дней назад. Двое. Один — по имени Фродо, второй — Сэм. У них был проводник — странное существо, которое они называли Голлум. — Ты их отпустил? — спросил Боромир. — Да. Они шли в Мордор. У них была миссия. Я не стал их задерживать. Боромир молчал долго. Потом сказал тихо: — Ты сделал то, что я не смог. Фарамир поднял на него глаза. — Что? — Я пытался отобрать Кольцо у Фродо. На Амон Хен. Я поддался тьме. А ты… ты отпустил их. Ты проявил силу там, где я показал слабость. Фарамир смотрел на брата, не веря своим ушам. — Ты… пытался отобрать Кольцо? — Да. Тишина повисла в комнате. Фарамир опустил глаза, задумался. — Я не понимаю, почему отец так изменился, — сказал он. — Он был великим правителем. Мудрым. Справедливым. А теперь… я чувствую, что рассудок покидает его. Боромир сжал кулаки. — Это всё из-за той проклятой штуки, в которую он смотрит. Палантир. Гэндальф выпустил клуб дыма. — Вы, как и ваш отец, из рода нуменорцев, — сказал он. — Саурон не может влиять на вас напрямую. Не может подчинять своей воле. Даже через палантир. — Тогда что с ним происходит? — спросил Фарамир. — Он может помочь вам саморазрушиться, — ответил Гэндальф. — Посеять сомнения, усилить страхи, подтолкнуть к отчаянным решениям. Сейчас, когда разум наместника ослаб, мы должны действовать. Он подошёл к карте. — Нам нужно зажечь сигнальные огни. Предупредить Рохан. Если огни зажгутся — они явятся на помощь. — Отец приказал не делать этого, — сказал Боромир. — Я знаю. Поэтому мы сделаем это без его ведома. Завтра после полудня я и Фарамир пойдём к Денетору. Будем отвлекать — обсуждать осаду Осгилиата. У вас будет время. — Что нужно делать? — спросила Алем. — Пройти к сигнальным кострам на верхнем ярусе. Зажечь их. И уйти. Боромир кивнул. — Мы справимся.

***

Утром они тренировались на открытой площадке. В этот раз здесь были и другие бойцы — они косились на Алем, перешёптывались, усмехались. Алем старалась не обращать внимания, но это было трудно. Боромир заметил насмешливый взгляд одного из солдат — высокого, крепкого, с уверенной ухмылкой. — Не хочешь преподнести им урок? — спросил он тихо. Алем посмотрела на того солдата, потом на Боромира. — Ты уверен? — Если применишь тот манёвр, которым сразила меня в Лориэне, всё получится. Они такого не ожидают. Особенно от такой мелкой, как ты. — Ауч, — сказала Алем, но в глазах её загорелся азартный огонёк. — Хорошо. Я согласна. Боромир окликнул солдата. — Хочешь проверить, на что способна наша гостья? Солдат усмехнулся, оглядел Алем с ног до головы. — Девчонка? — спросил он. — Легко. Покажу ей, где её место. В башне, с вышиванием. Он вышел на середину площадки, покрасовался перед товарищами, поигрывая мечом. Алем выдохнула, сжала рукоять деревянного меча и шагнула к нему. Первые минуты она пропускала удары — уходила в сторону, блокировала, но не атаковала. Солдат наседал, уверенный в своей силе. Его друзья подбадривали его криками. Алем настраивалась. Смотрела на его движения. Ждала. Потом — взяла себя в руки. Хват, замах, удар справа. Солдат блокировал. Удар сверху — он подставил меч. И в этот момент она пошла в рукопашную. Кулак врезался ему в живот. Солдат выдохнул, согнулся, пытаясь восстановить дыхание. Алем развернулась, ударила с задней стороны колена — он рухнул на одно колено. Ещё один разворот, и она занесла рукоять деревянного меча для удара в лицо. Но остановилась. Это слишком жестоко, — подумала она. — Не в лицо. Она ударила его в плечо. Солдат рухнул на землю. Тишина. Его друзья выкатили глаза. Никто не смеялся. Никто не перешёптывался. Алем опустила меч, выпрямилась. — Урок окончен, — сказала она. Она вышла с площадки, чувствуя, как колотится сердце. Боромир стоял у края, и когда она поравнялась с ним, он тихо произнёс: — Умница. Она почувствовала, как мурашки побежали по спине, до самой макушки, и улыбнулась, стараясь, чтобы он не заметил.

***

После полудня Гэндальф и Фарамир отправились к Денетору. Алем и Боромир пробирались к верхнему ярусу, стараясь не попадаться на глаза патрулям. У самого костра стояли двое стражников. — Их двое, — шепнул Боромир. — Я отвлеку. Ты зажжёшь. Он вышел из тени. — Стойте, — произнесли странники. — Кто здесь дежурит? — услышала она его голос. — Мы, господин. — Имя? — Белек, господин. — А твоё? — Хурин. Боромир прошёлся перед ними, заложив руки за спину. — Вы знаете, что защищаете? — Ворота, господин. — Не ворота. Вы защищаете надежду. Эти огни — последняя надежда Гондора. Если они зажгутся, Рохан придёт на помощь. Стражники выпрямились, глядя на него с восхищением. — Проверьте оружие, — приказал Боромир. — Когда начнётся битва, каждый клинок должен быть наточен. Они завозились с мечами, и Алем выскользнула из тени с другой стороны. Она подбежала к костру, цепляясь за ветки, обдирая ладони. Пальцы скользили по кремню, никак не высекая искру. Алем выругалась сквозь зубы — тихо, чтобы не услышали стражники. Ещё одна попытка. Искра. Ещё. Солома занялась. Пламя вспыхнуло. Стражники все еще возились с мечами. Алем спрыгнула с костра, упала на землю, больно ударившись коленом, и бросилась в тень. Боромир закончил свою речь о доблести и чести. — Отдохните перед битвой, — сказал он. — Вы заслужили. Он развернулся и ушёл. Стражники переглянулись, но спорить не стали. Только когда он скрылся из виду, один из них обернулся и увидел — костёр горел. Они побежали к огню пытаясь его потушить, но было слишком поздно — пламя надежды разгоралось.

***

Боромир зашёл в комнату, когда Алем уже сидела на кровати, пытаясь вытащить занозы при тусклом свете одной свечи. Он зажёг ещё несколько, поставил чашу с водой, взял тряпицу и сел рядом. — Покажи руки. Она протянула ладони. Он начал вытаскивать занозы — медленно, аккуратно. Иногда она вздрагивала, и он останавливался, ждал. Потом заметил, что ткань на платье у колена покраснела. — У тебя и там кровь, — сказал он, кивнув. Алем не задумываясь подняла подол, чтобы протереть рану. Взяла из его рук влажную ткань, протёрла колено. Боромир замер. Она поймала его взгляд и вдруг поняла. Опустила подол — слишком поздно, но жест был уже сделан. Ничего не сказала. Только щёки потеплели. — Это лишь царапина. Повисло неловкое молчание. Боромир опустил глаза, сосредоточился на занозах. Вытащил последнюю, протёр кровь. Потом поцеловал её руку — медленно, аккуратно, невесомо. Он поднял голову, посмотрел на неё. — Что? — Ты. Такой большой и серьёзный. А целуешь царапины, как ребенку. Он усмехнулся, покачал головой. Она засмеялась — легко, свободно. Боромир смотрел на неё, и в его глазах горело что-то тёплое. Потом его взгляд упал на тумбу. Там лежали штаны и рубаха — служанки принесли, пока их не было. Всё было аккуратно сложено. Он подошёл, провёл пальцами по вышивке на передней части рубашки. Эмблема Белого Города. Древо Гондора. Семь звёзд. Корона. — Почему ты решила сделать такую вышивку? — спросил он. — Я просила лишь рубашку, — ответила Алем. — Вышивку он сделал сам. Но… — она помолчала. — Мне нравится. Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то — гордость, нежность, благодарность. Он улыбнулся. — Тебе нужно поспать, — сказал он. Алем кивнула, легла на кровать. Он сел на скамью рядом, поправил одеяло. Она закрыла глаза и медленно провалилась в сон. Боромир сидел, глядя на её спокойное дыхание. Оно успокаивало его, разгоняло тревоги, напоминало, ради чего он борется. Он перевёл взгляд в окно. Там, вдалеке, горели сигнальные огни — один за другим, по всем хребтам. Надежда зажигалась в его сердце вместе с этими огнями. Они придут, — подумал он. — Рохан придёт. Мы выстоим.

***

В Рохане было тихо. Ночь стояла звёздной, но холодной. Арагорн не спал. Он сидел на ступенях перед тронным залом, глядя на тёмное небо, и думал о том, что скоро всё решится. Он увидел огни первым. Маленькие точки на горизонте, одна за другой — они загорались на вершинах гор, бежали по хребтам, неся весть на запад. Сигнальные огни Гондора. Арагорн вскочил, распахнул двери тронного зала и шагнул внутрь. — Сигнальные огни Гондора! — крикнул он. — Зажглись огни! Гондор зовёт на помощь! Теоден медленно поднялся с трона. Он обвёл взглядом зал — военачальников, советников, старых друзей и новых союзников. — И Рохан явится, — сказал он. В зале воцарилась тишина. А потом началось движение. — Собирайте войска! — приказал Теоден. — Всех, кто может держать меч. Всех, кто может сесть на коня. Мы выступаем на рассвете. Эомер кивнул и вышел, отдавая приказы. Леголас и Гимли переглянулись — в их глазах горела решимость. Арагорн стоял у окна, глядя на огни, которые всё ещё горели вдалеке. Боромир, — подумал он. — Алем. Держитесь. Мы идём. Внизу, во дворах, уже собирались всадники. Рохирим готовились к пути.