Под чужими звёздами

— Солдаты Гондора! Голос Боромира взлетел вверх, отражаясь от каменных стен, разносясь по всей округе. — Я пришёл к вам не с приказом! Я пришёл напомнить вам, кто вы есть! Он прошёлся вдоль строя, глядя в лица солдатам. Трое, напавшие на Алем вчера, стояли в первых рядах, и их лица были бледны. — Вы — защитники Гондора! Вы дали клятву. Не мне. Не наместнику. Не королю, которого у нас нет. А народу! Тем, кто живёт за этими стенами! Тем, кто смотрит на вас с надеждой! Он остановился напротив одного из вчерашних. Тот не поднимал глаз. — Вы должны защищать! Не нападать! Защищать! Даже когда страшно. Даже когда хочется убежать. Даже когда кажется, что мир рушится и ничего уже не исправить! Тишина стояла такая, что слышно было, как где-то скрипит флаг на ветру. — Я пришёл сюда со своим гостем! Со своим другом! Со своим товарищем по бою! Я привёл её сюда, в безопасное место, чтобы залечить раны. Его голос стал жёстче. — А вместо этого больше всего урона мы получили здесь! В стенах Гондора! От тех, кто должен был стоять на страже! — Ирбранд! Вы отвечаете за дисциплину в этом гарнизоне! За порядок! За то, чтобы каждый солдат помнил свою клятву! — Так точно, господин, — голос командира прозвучал глухо. — Тогда займитесь этим! Напомните им, что такое честь! Судьба виновных — на ваше усмотрение! Но знайте… Боромир помолчал. — Если бы моя воля была здесь главной, я бы поубивал их всех! Самым жестоким способом, какой только знаю! Напасть на женщину, покуситься на её честь…?! Никто не шелохнулся. — Но моя воля — не закон! Закон есть честь! Честь воина! Помните об этом! Он повернулся и пошёл назад. Солдаты стояли неподвижно, пока он не скрылся из виду.

***

Алем лежала на кровати, глядя в каменный потолок. Голос Боромира всё ещё звучал в ушах, хотя он уже давно закончил. Она слышала каждое слово — через открытое окно, через холодный утренний воздух, который задувал в комнату. «Если бы моя воля была здесь главной, я бы поубивал их всех». Она вздрогнула, хотя знала, что эти слова не о ней. И не против неё. Но всё равно вздрогнула. Что же делать дальше? Она перебирала в голове всё, что знала. Канон изменился. Боромир был жив. Это было главным. Но не глобально. Фродо и Сэм всё ещё шли к Мордору. Битва при Хельмовой Пади скоро начнётся — Арагорн, Леголас, Гимли и Гэндальф Белый уже там, или почти там. Туда они с Боромиром не успеют. Даже если вскочить на лошадь прямо сейчас. Что же будет дальше? Она не знала. И это пугало больше всего. Раньше она знала. Знала, что случится с Боромиром. Знала, что случится с Гэндальфом. Знала, чем кончится битва у Хельмовой Пади и что будет после. А теперь — нет. Она изменила одну судьбу, и нить распуталась, уводя её в неизвестность. А что будет со мной? Мысль пришла неожиданно, но, возникнув, застряла, как заноза. Её раны затянутся. Скоро. Ещё немного и она сможет нормально ходить, бежать, драться, не думая о повязке. А потом? Боромир обещал Арагорну вернуться. Он сказал: «Я вернусь. Клянусь». И он вернётся в Рохан, к Арагорну, к битве. А она? Алем тряхнула головой, прогоняя мрачные мысли. Хватит, — сказала она себе. — Хватит раскисать. Она встала с кровати, подошла к рюкзаку. Достала сменную рубаху — серую, длинную, подаренную эльфами. Скинула грязную, окровавленную, и натянула чистую. Свежая ткань приятно холодила кожу. Потом собрала волосы в простой узел на затылке так, чтобы не лезли в глаза. Подошла к чаще с водой, умыла лицо, и настроилась на лучшее. И вдруг поняла, что ей нужно движение. Растяжка, — подумала она. — Всегда помогает. Она отошла от кровати, встала посередине комнаты и начала разминку. Наклоны, выпады, вращения плечами, шеей. Мышцы отзывались приятной болью, кровь быстрее побежала по жилам, и тяжесть в голове начала отпускать. Лучше, — подумала она, выпрямляясь. — Гораздо лучше. Она подошла к двери, взяла меч — тот самый, подаренный Галадриэль, лёгкий, удобный, ставший почти родным. И вышла в коридор. Солдаты, которых она встретила по пути к столовой, косились на неё. На меч. На синяк, цветущий на пол-лица. Но никто не сказал ни слова. Правильно, — подумала она, — лучше вам всем помолчать.

***

За завтраком они сидели в дальнем углу, подальше от любопытных глаз. Боромир был задумчив, почти не прикасался к еде. Алем ела за двоих — организм требовал сил для восстановления. — Что думаешь? — спросила она, отодвигая пустую тарелку. — О чём? — О том, что нам делать дальше. Боромир откинулся на спинку стула, постукивая пальцами по столу. — Твоя потревоженная рана не даст скакать на полном ходу, — начал он. — А чтобы успеть к битве нужно гнать лошадей без устали. До Хельмовой Пади мы не успеем, — он продолжал. — Даже если выедем сейчас. Еще одно подтверждение моей беспомощности. Боромир увидел по её напряжённому лицу, что в голове снова идет сражение мыслей и добавил: — Лучшее что мы можем сделать — полностью восстановиться и быть готовыми прийти на выручку. Алем кивнула. Она и сама это понимала. — Значит, остаётся только… ждать? — спросила она. — Ждать и готовиться, — ответил Боромир. — Война не закончится одной битвой. Будет ещё много сражений. И мы должны быть к ним готовы. Он замолчал, и Алем поняла, что вопрос он оставляет открытым. Решение не принято. Пока. — Хорошо, — сказала она, поднимаясь. — Тогда не будем терять времени. Она взяла меч, стоявший у ножки стула. — Ты хочешь… — начал Боромир. — Тренироваться, — закончила она. — Составь мне компанию? Он посмотрел на неё, на её решительное лицо, на меч, который она держала уверенно, на синяк, который делал её похожей на бойца, прошедшего не одно сражение. И усмехнулся. — Идём.

***

Тренировочная площадка была пуста. Солдаты только заканчивали завтрак, и Алем успела сделать несколько подходов, прежде чем первые зрители начали выходить из столовой. Боромир был мягче, чем обычно, — давал ей время, не наседал, поправлял ошибки. Они не делали резких выпадов и двигали, в основном, руками и корпусом. — Локоть выше, — говорил он. — Не отводи плечо. Дыши ровнее. Алем кивала, повторяла, исправляла. Меч в её руках двигался лучше, чем в Лориэне, но всё ещё не так, как хотелось. — Хватит, — сказала она, опуская оружие, когда заметила, что у входа собралось уже больше десятка солдат. — На сегодня достаточно. Боромир кивнул, убирая свой меч. — Прогуляемся? — спросил он. — Подальше от любопытных глаз. — С удовольствием.

***

Они вышли за ворота замка и пошли по тропе, ведущей к реке. Ветер здесь был сильнее, но воздух — чище. Алем вдыхала полной грудью, чувствуя, как уходит напряжение последних дней. — Как твоя нога? — спросил Боромир. — Лучше чем я думала. — ответила Алем. — несмотря на то, что я сильно напрягла ее вчера, сегодня уже почти не болит. Еще несколько минут они провели в молчании, будто не зная о чём говорить. — Гэндальф, — сказал Боромир, не глядя на неё. — Когда я услышал, что он вернулся… я не поверил сначала. А потом понял, что это правда. -Ты рад? — спросила Алем. — Рад, — ответил он. — И надеюсь. Знаешь, я уже начал забывать, что это такое. Алем посмотрела на него. — Надежда? — Да. Просто надежда, — он повернулся к ней. — Я готов сражаться дальше. Теперь у меня есть цель. И есть за кого. Алем замерла. За кого? — подумала она. — За Гондор? За брата? За отца? Она не спросила. Потому что боялась услышать ответ. — Я была слишком самонадеянной, — сказала она, меняя тему. — Когда ввязалась в этот поход. Боромир остановился и был готов возразить, если она снова начнёт говорить о том, что она обуза. — Я думала, что смогу всё сама. Что моя подготовка, моя решимость… — она вздохнула. — А теперь понимаю: если бы рядом никого не было, я бы уже давно погибла. Даже вчера… если бы ты не появился… Она не договорила. Лицо Боромира изменилось. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки. Провёл ладонью по волосам. Это тот самый жест, который Алем уже знала, означал, что он пытается совладать с собой. — Вчерашнее, — сказал он, и голос его был глухим, — будет долго не давать мне покоя. — Ты не виноват… -Я вырос с чёткими понятиями чести и достоинства, — перебил он. — Я знаю, как должно быть. И знаю, как нельзя. А то, что случилось вчера… я не могу этого принять. Алем молчала. Она понимала, о чём он говорит. В её мире к физическому контакту относились проще. Прикосновения, объятия, даже случайные не значили почти ничего. Но здесь, в Средиземье, если это не пьяные крестьяне, были чёткие правила. Правила между мужчиной и женщиной, которые не состояли в браке. Правила, которые они оба нарушали каждый раз, когда он брал её на руки, когда менял ей повязку, когда сидел рядом, сжимая её руку. Она вспомнила каждый такой момент. Товарищеская поддержка?.. — убеждала она себя. — Просто товарищеская поддержка. Но внутри что-то сжималось, потому что она знала — это не так. И он знал. И они оба делали вид, что не знают. Кто она? — думала Алем. — Никто. Дева, пришедшая из ниоткуда. А он — военачальник. Сын наместника Гондора. Дворянин. — О чём задумалась? — голос Боромира вернул её в реальность. — О… — она запнулась. — О том, как всё сложно. Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло понимание. — Вернусь к твоим словам о том, что ты переоценила себя и сама бы ты не справилась. — он решил сменить тему, — Конечно это так, но дело не в тебе. В этом и заключается суть братства, — сказал он. — Взаимная помощь. Поддержка. Там, где не успевает один, поспеет другой. И так во всём. Тяжело тянуть это бремя в одиночку. Она не знала, о каком бремени он говорит — о войне, о Гондоре, о ней. Но кивнула. — Пойдём, — сказал он. — Начинает холодать. Они вернулись в башню. Боромир вошёл в комнату вслед за ней и, не спрашивая, сел в кресло напротив кровати. — Ты не будешь спать в кресле, — сказала Алем, хотя уже знала ответ. — Буду, — ответил он. — Это неудобно. Ты не выспишься. — Я спал и в худших местах. Алем смотрела на него. На его упрямое лицо, на руки, сжатые на подлокотниках, на то, как он старательно не смотрел на кровать. Его честь не позволит ему лечь рядом, — поняла она. — И это не обсуждается. Она не стала спорить. Легла, отвернулась к стене, натянула одеяло до подбородка. В комнате стало тихо. Только их дыхание нарушало тишину. — Боромир? — позвала она. — М-м? — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — ответил он. Алем закрыла глаза и медленно провалилась в сон, чувствуя его присутствие рядом. Тяжёлое, надёжное, как каменные стены этой башни.