Под чужими звёздами

Утром её разбудил стук в дверь. — Алем, это я. Она узнала голос Боромира, но всё равно не открыла сразу. Натянула рубаху, поправила штаны, только потом отодвинула засов. Он стоял в коридоре, свежий, выбритый, в чистой одежде — наверное, ему выдали форму из запасов гарнизона. Увидев, как она возится с замком, он поднял бровь. — Ты всегда запираешься? — Девушка в замке, полном мужчин, — ответила Алем, стараясь, чтобы голос звучал легче, чем на душе. — Это для моего же спокойствия. Боромир посмотрел на неё долгим взглядом, потом кивнул. — Умно, — сказал он. — Я не подумал об этом. -Ты привык к казармам, — улыбнулась она. — А я нет. Он не спорил и проводил ее в общую столовую на завтрак. После завтрака Алем вышла во внутренний двор. Солдаты тренировались — рубились на деревянных мечах, отрабатывали удары щитами. Боромир стоял в стороне, наблюдая, и Алем видела, как он хмурится. Она подошла ближе. — Что-то не так? — Много зелёных, — сказал он, кивнув на молодых бойцов. — Неопытные. Руки дрожат, ноги не слушаются. — Крестьяне, — раздался голос за спиной. Алем обернулась. Подошёл Ирбранд, старый командир, и встал рядом, глядя на тренировочную площадку. — Орки сожгли несколько деревень к западу. Парни пришли к нам — кто воевать, кто укрыться. Мы взяли их в обмен на службу. Другого выхода не было. Боромир кивнул, но не ответил. Алем заметила, что некоторые из новобранцев косятся в её сторону. Взгляды быстрые, скользящие, но она их чувствовала. Слишком хорошо знала, что они означают. Оценивают, — подумала она. — Раздевают глазами. Считают лёгкой добычей. Она передёрнула плечами и отошла к стене, стараясь держаться в тени.

***

После полудня Боромир собрался в соседнюю деревню за припасами. — Я скоро, — сказал он. — Отдохни. Алем кивнула, хотя отдыхать не хотела. Она поднялась к себе в комнату, села на кровать, потом легла. Рана ныла, веки тяжелели. Я просто прилягу, — подумала она. — На час. Не больше. Сон пришёл быстро. Она не помнила, как закрыла глаза. Не помнила, когда в комнату вошли. Очнулась от того, что кто-то стоял над ней. Алем резко села, отшатнулась к стене. Трое. Двое в коридоре, она видела их в проёме двери. Один в комнате. Тот самый, который смотрел на неё сегодня утром. Крестьянин-солдат с грубым лицом и мутными глазами. — Вы кто? — спросила Алем, хотя уже знала ответ. — Вон отсюда! Она не помнила, закрыла ли дверь. Проклятье! — Не шуми, красавица, — сказал тот, что стоял над ней, и голос его был масляным, мерзким. — Мы только на минуту. — Я сказала — убирайтесь! Он не ушёл. Наоборот шагнул ближе, нависая над ней, и Алем почувствовала запах перегара и немытого тела. — А зачем ещё великому военачальнику таскать такую, как ты, с собой? — усмехнулся он. — Мы лишь воспользуемся на время. Не переживай. Алем смотрела на него, и где-то глубоко, на дне её сознания, что-то щёлкнуло. Страх отступил. Осталась ярость. Она не думала. Не рассчитывала. Просто — ударила. Как девчёнка. Ногой в промежность, со всей силы, на которую была способна. Солдат выдохнул гортанный звук, согнулся пополам, и Алем, не давая ему опомниться, врезала лбом в переносицу. Хруст. Кровь. — Ах ты, дрянь! — заорал он, выпрямляясь, и его ладонь врезалась ей в щёку. Сильно. Звонко. Алем упала на кровать, чувствуя, как лицо горит, как кровь — своя и чужая — заливает подбородок, капает на рубаху. Голова закружилась. Нога, которую она напрягла в момент удара, отозвалась острой болью — рана снова начала сочиться. А потом в коридоре раздались звуки борьбы. Крики. Удары. Тела, падающие на каменный пол. Дверь распахнулась. Боромир стоял на пороге. Его кулаки были сжаты, лицо — искажено от ярости. Двое из коридора валялись на полу, корчась от боли. Он посмотрел на того, кто стоял над Алем. Не сказал ни слова. Просто схватил его за шкирку и швырнул в стену. Крестьянин сполз по стене хватая воздух. — Вон, — сказал он, и голос его был тихим, страшным. — Все вон. Солдаты исчезли. Последний уполз, волоча за собой ногу. Боромир опустился на корточки перед Алем. Она лежала на кровати, разбитая, в крови, с кружащейся головой, и не могла понять — болит ли где-то ещё или уже везде. — Прости, — прошептала она. — Я забыла закрыть… — Тш-ш-ш, — он взял её лицо в свои руки, осторожно, словно она могла разбиться. — Не извиняйся. Это не твоя вина. Он помолчал, и в его глазах мелькнуло что-то — не только гнев, но и облегчение, что он успел. — Я принёс новости, — сказал он. — Хорошие. Но сначала — убираемся отсюда. Он подхватил её на руки — бережно, но быстро, — и она почувствовала, как её голова касается его плеча, как он прижимает её к себе, неся по коридору, вверх по лестнице. Внизу, у подножия башни, стоял Ирбранд. Его лицо было серым. — Господин, я не знал… — начал он. — Я прикажу… — Завтра, — перебил Боромир, не останавливаясь. — Найди виновных. И завтра утром весь гарнизон на тренировочной площадке. — Они принесут извинения… — Ей не нужны их извинения, — голос Боромира прозвучал как удар хлыста. — Исполните приказ. Он поднялся выше, в свою комнату на самом верху, и только там, закрыв дверь на засов, опустил Алем на кровать. Она сидела, шатаясь, и видела, как он достаёт чистые тряпицы, воду, мази — всё, что осталось в её рюкзаке. — Я сам, — сказал он, не спрашивая разрешения, и начал осматривать её рану. Повязка на бедре промокла. Он снял её, промыл, наложил новую. Аккуратно. Молча. — Тебе повезло, — сказал он, заканчивая. — Скула цела. Нога не разошлась сильнее. — Я ему нос разбила, — сказала Алем, и в её голосе прозвучала слабая, почти детская гордость. Боромир усмехнулся невесело, но искренне. — Молодец, — сказал он. — В следующий раз бей сильнее. Он помолчал, потом сел рядом. — Я должен был остаться, — сказал он тихо. — Не оставлять тебя тут одну. Твои опасения были оправданы с самого начала. — Ты не знал, — ответила Алем. — И я сама виновата. Не закрыла дверь. — Нет. Это не твоя вина, — сказал Боромир, и в его голосе снова зазвучала сталь. — Это их вина. Это то, что не соответствует воину Гондора. Сделав небольшую паузу он добавил. — Ты больше не будешь спать там, даже с закрытой дверью, — сказал он. — В башне ты в безопасности. Алем пыталась не думать о том, что могло случиться, она смотрела в его глаза с прожилками стали и чувствовала, как внутри неё что-то оттаивает. — Ты говорил, что у тебя есть новости, — сказала она. — Хорошие. Боромир кивнул, и его лицо стало мягче. — Они нашли хоббитов, — сказал он. — Мерри и Пиппин живы, они в лесу Фангорн. Арагорн, Леголас и Гимли отправились в Рохан. Алем слушала, не перебивая. — Вместе с Теоденом, королём Рохана, они направляются в Хельмову Падь. Там будет битва. Он замолчал. Алем чувствовала, как его пальцы сжимают её руку. — И Гэндальф, — сказал он. — Он вернулся. Гэндальф Белый. Сильнее, чем был. Алем закрыла глаза. Она знала. Она всегда знала. Но слышать это сейчас, здесь, после всего всего что они пережили — Мория, Амон Хен, кровь и боль, и после того, как её чуть не… Она открыла глаза, посмотрела на него. Осознание того, что с ней могли сделать эти солдаты, накрыло ее. Она не могла радоваться новостям, не могла показать облегчение от того что узнала про Гэндальфа. — Если бы ты опоздал, — сказала она тихо, и голос её дрожал. — Если бы ты не успел… они могли бы сделать со мной… Не смерть. Не боль. А… Она не договорила. — Это важно… Я не хочу, что бы кто то… трогал меня. Без моего согласия. Не хочу стать чьей то игрушкой… это хуже смерти… Боромир сжал кулаки. — Я не опоздал, — сказал он. — Успокойся. — Знаю, — ответила она. — Но это приводит меня в ужас. Она посмотрела на правую руку и поняла, что страх усиливается. У меня что, паническая атака? Как это вообще? Кажется воздуха не хватает. Слёзы потекли сами. Не громко, не с надрывом. Тихо, тяжело, по уже проложенному пути. Они смешивались с кровью на её лице, капали на рубаху, на руки. Она дала волю этим чувствам и не стала останавливаться. Он не сказал ни слова. Не спросил, почему она плачет. Просто был рядом, как она тогда на Амон Хэн. Она почувствовала, как паника отступает подобно отливу — берег становится тихим, сухим — и страх уходит обратно, на задворки её подсознания. Алем восстанавливает дыхание и понимает, как его дыхание — ровное, спокойное постепенно успокаивает её. — Всё хорошо, — сказал он. — Все будет хорошо. Алем кивнула, не подымая головы. Они сидели так долго в тишине, в тепле, в безопасности каменных стен. И впервые за много дней Алем почувствовала, всё будет хорошо.