Под чужими звёздами

Вода была чёрной. Алем стояла на берегу озера, вглядываясь в гладкую, неподвижную поверхность, и чувствовала, как внутри неё нарастает глухое, животное беспокойство. Что-то было там. В глубине. Она знала. Луна уже поднялась высоко, заливая серебристым светом отвесную стену скалы, в которой угадывались очертания огромных врат. Гэндальф всё ещё водил псохом по камню, бормоча что-то себе под нос. Фродо стоял рядом, всматриваясь в древние письмена. Арагорн и Леголас замерли поодаль, наблюдая. А Мерри и Пиппин… Мерри и Пиппин развлекались. — Смотри как идёт! — воскликнул Пиппин, поднимая с земли плоский камешек и с силой швыряя его в воду. Камень проскакал по поверхности три, четыре, пять раз, прежде чем утонуть с тихим «бульк». — А я сейчас! — Мерри нашёл камень побольше, размахнулся и бросил. Плюх! Круги разбежались по воде, достигая противоположного берега, и Алем показалось, что озеро вздрогнуло. — Ещё! — Пиппин уже искал новый камень. -Не надо, — сказала Алем тихо. Она не поняла, почему слова сорвались с губ. Она же решила молчать. Не вмешиваться. Не менять канон. Всё должно идти своим чередом. Но они кидают камни. Они будят его. Они… — Чего? — Пиппин обернулся к ней, в руке у него уже был новый камень. — Не тревожьте воду, — сказала Алем громче, чем планировала. В голосе прозвучало что-то резкое, чего она сама от себя не ожидала. Хоббиты замерли. Мерри опустил руку с камнем, Пиппин нахмурился. — А что там может быть? — спросил Мерри, но в его голосе уже не было прежнего веселья. Алем открыла рот и закрыла. Что сказать? Там что-то, что убьёт нас, если мы его разбудим? Там то, что сожрёт вас заживо? — Просто не надо, — сказала она, отводя глаза. — Мало ли что водится в горных озёрах. Мы не знаем этих мест. Она почувствовала на себе взгляды. Арагорн и Леголас стояли чуть поодаль, и оба смотрели на неё. В их взглядах читалось внимательное наблюдение. Молчи. Просто молчи. Пиппин бросил камень в траву. — Ладно, — сказал он, пожав плечами. — Всё равно надоело. Мерри кивнул, и они отошли от воды, усаживаясь на камни у стены. Алем выдохнула. Пальцы на правой руке, там, где серебрилась отметина, вдруг заныли — едва заметно, но отчётливо. Она посмотрела на неё, но след был спокоен, не светился, не пульсировал. Просто показалось, — подумала она. — Или нет? Тишина над озером сгустилась. Вода стояла неподвижно, чёрная, как смола. И в этой тишине голос Фродо прозвучал особенно отчётливо: — Молви «друг» и войди. Гэндальф обернулся к нему. — Что? Фродо указал на письмена, которые только что прочёл. — Молви «друг» и войди, — повторил он. — Я думаю, это загадка. Слово нужно произнести. Гэндальф посмотрел на дверь, потом на хоббита. В его глазах загорелась надежда. — Mellon, — сказал он по-эльфийски. И дверь открылась. Камни дрогнули, сдвинулись, разошлись в стороны, открывая огромный, тёмный провал. Внутри было тихо. Темно. И оттуда пахло древностью и смертью. Алем сжала кулаки. Сейчас, — подумала она. — Сейчас мы войдём. Гэндальф шагнул вперёд, но Леголас вдруг напрягся. — Что-то есть, — сказал эльф, и его голос прозвучал глухо. — В воде. Оно проснулось. Гимли шагнул к берегу, вглядываясь в чёрную гладь. Его рука сжала топор. — Не зря ты их остановила, — сказал он, и Алем поняла, что слова адресованы ей. Вода взбурлила. Щупальца — огромные, склизкие, покрытые присосками — взметнулись из глубины, хватая всё, до чего могли дотянуться. Но они били вслепую. Потревоженные, но не разбуженные до конца. Камни, в которые минуту назад целились хоббиты, были уже далеко от берега. Чудовище искало добычу там, где её не было. — Внутрь! — закричал Арагорн. — Быстро! Алем схватила Пиппина, который замер, глядя на вздымающуюся воду, и толкнула его в проём. Мерри нырнул следом. Сэм тащил Фродо. Гимли, не сводя глаз с озера, пятился к вратам, топор наготове. Одно щупальце метнулось в их сторону, но Леголас выпустил стрелу, и оно дёрнулось, уходя обратно в глубину. — Иди! — крикнул Алем Арагорн, хватая её за плечо. — Сейчас! Она шагнула внутрь. Арагорн вошёл за ней. Последним, пятясь и держа посох наизготовку, отступал Гэндальф. — Закрывайте! — крикнул он, и Гимли, стоявший у входа, нажал на каменный рычаг. Врата сдвинулись, с грохотом захлопываясь за их спинами. В последнюю щель Алем увидела, как щупальце ударило по камню, и тьма сомкнулась. Тишина. Только тяжёлое дыхание Братства нарушало покой. — Ты вовремя сказала, — голос Гимли прозвучал глухо в темноте. — Ещё минута и оно бы нас нашло. — Мне просто не нравилось, как они шумят, — ответила Алем и сама не поверила своим словам. Гэндальф зажёг свет — слабый, но достаточный, чтобы увидеть лица. — Не нравилось, — повторил он, и в его голосе не было вопроса. Только утверждение. — Что это было? — спросил Пиппин дрожащим голосом. — Страж, — ответил Гэндальф, глядя на закрывшиеся врата. — Тварь, что живёт в глубине. Она… — он помолчал. — Она уже брала дань с тех, кто тревожил эти воды. Мы отделались легко. Благодаря предусмотрительности. Он посмотрел на Алем. Не на хоббитов, которые кидали камни. На неё. — Идёмте, — сказал он, отворачиваясь. — Нас ждёт Мория. Алем шагнула в темноту, чувствуя на спине тяжёлый взгляд Арагорна и лёгкий, внимательный Леголаса. Молчи. Просто молчи.

***

Тишина, накрывшая их после того, как врата захлопнулись, была густой, как смола. Алем стояла, прислушиваясь к собственному дыханию, и чувствовала, как воздух здесь — холодный, сухой, наполненный древней пылью — обволакивает лёгкие. Гэндальф поднял посох, и мягкий свет залил пространство. Они стояли в огромном зале, где тени терялись где-то высоко под сводами. Вдоль стен темнели колонны, уходившие в бесконечность. И ни души. Ни звука. Только их шаги и дыхание. — Здесь никого нет, — сказал Гимли, и в его голосе прозвучала такая боль, что Алем невольно опустила глаза. — Давно никого. — Гномы покинули Морию, — подтвердил Гэндальф. — Или то, что здесь обитает, не оставило им выбора. Он обвёл взглядом зал, потом посмотрел на Братство. — Переход через Морию займёт четыре дня. Если мы не будем задерживаться. Если будем тихи. Если нам повезёт. — Четыре дня? — пискнул Пиппин. — Четыре дня, — повторил Гэндальф. — При хорошем раскладе. Арагорн уже стянул с плеч рюкзак и начал раскладывать припасы. — Нужно проверить, сколько у нас еды, — сказал он. — И воды. В Мории с этим могут быть проблемы. Сэм подошёл к нему, и они вдвоём начали пересчитывать лепёшки, вяленое мясо, сушёные фрукты. Алем подошла ближе, чтобы помочь, но Арагорн покачал головой. — Отдыхай, — сказал он. — Мы справимся. Она хотела возразить, но поняла, что он прав. Ноги гудели, плечи ныли, а в голове всё ещё кружилась карусель из пережитого — камнепад, лавина, щупальца в воде, и теперь эта давящая тишина. — Дежурства, — сказал Гэндальф. — Нам нужно распределить, кто и когда следит за лагерем. Даже на привалах. Они быстро распределили ночные смены — Арагорн с Гимли, Гэндальф с Леголасом, Боромир с… Боромир бросил взгляд на Алем. — Ты как? — спросил он. — Выдержишь? — Выдержу, — ответила она, хотя внутри всё сжалось от мысли, что придётся сидеть в темноте и слушать тишину. -Тогда с Боромиром, — кивнул Гэндальф. — Я тоже к вам присоединюсь, — сказал Леголас. — для новичка ночные дежурства могут быть очень сложны. — Хорошо. — добавил маг. — А пока отдыхаем. Завтра начинаем путь. Они разложили плащи и накидки прямо на каменном полу, поели не много из того, что разделили на несколько дней пути. Алем сидела и смотрела, как хоббиты, утомлённые долгим днём, один за другим проваливаются в сон. Первый день в Мории, — подумала она. — Четыре дня. Если повезёт.

***

Первый день прошёл почти на одном дыхании. Гэндальф вёл их через бесконечные залы, лестницы, коридоры. Иногда они проходили мимо огромных колонн, уходивших вверх, в темноту, иногда через узкие проходы, где приходилось идти гуськом, прижимаясь к стенам. Алем старалась ступать бесшумно, хотя каменный пол то и норовил выдать её шаг предательским хрустом камней и пыли. О тренировках с мечом пришлось забыть — Арагорн только покачал головой, когда она вопросительно посмотрела на него, и приложил палец к губам. Тишина, — поняла она. — Никакого лишнего шума. Они делали короткие привалы — перекусить, перевести дух, и снова в путь. Алем берегла силы, старалась не отставать, не жаловаться. Но к вечеру, когда Гэндальф объявил, что они остановятся на ночлег, она опустилась на каменный пол и почувствовала, как мышцы ноют от напряжения. Четыре дня, — подумала она, прислонившись спиной к холодной стене. — Мы только первый прошли. А я уже… Она усмехнулась своим мыслям. Теперь понятно, почему главными героинями приключенческих романов делают девушек от шестнадцати до девятнадцати лет. Потому что когда тебе почти тридцать, ты начинаешь осознавать: силы уже не те. Спина болит, ноги гудят, и вместо того чтобы героически скакать на коне, ты мечтаешь о тёплой ванне и мягкой постели. Она перевела взгляд на хоббитов. Они уже спали, свернувшись калачиками на своих плащах. Даже Мерри и Пиппин не шутили — просто лежали, укрывшись плащами, и молчали. А они идут, — подумала Алем. — Маленькие, безоружные, напуганные. И идут. Потому что надо. Потому что другого выхода нет. Она закрыла глаза, и тяжесть дня накрыла её, утягивая в сон.

***

Второй день был хуже. Коридоры стали уже, потолки — ниже, воздух — тяжелее. Они шли почти беззвучно, стараясь не привлекать внимания того, что могло таиться в темноте. Алем чувствовала, как стены сжимаются вокруг, как давит сверху каменный потолок, и внутри неё начало зарождаться что-то неприятное, липкое. Ничего. Это просто стены. Это просто коридоры. Ничего страшного. Но где-то глубоко, там, где прятались детские страхи и взрослые травмы, что-то шевелилось. Алем снова почувствовала что-то ноющее в руке, там где была отметина. Мне нужно поговорить с Гендальфом. Эта отметина чувствует мой страх. Или мне это кажется?.. Ночью, когда лагерь уже спал, а она дежурила вместе с Боромиром и Леголасом, ей дали не большую передышку. Леголас сказал, что ей нужно отдохнуть, и пообещал разбудить через 2 часа. Она легла, накрылась плащом и закрыла глаза. Сон пришёл не сразу. Но пришёл. Ей снился лифт. Маленькая металлическая коробка, тусклый свет, кнопки, которые не горят. И тишина. Такая же густая, как в Мории. Она нажимает на кнопку вызова. Ничего. Нажимает ещё. Ничего. — Эй! — кричит она. — Есть кто? Тишина. Она смотрит на часы. Пять минут. Десять. Пятнадцать. Полчаса. Воздух становится тяжелее. Или ей кажется? Стены приближаются. Или ей кажется? Она стучит по двери. Громко, отчаянно. Ладони болят, но она не останавливается. — Помогите! — кричит она, и голос её срывается. — Помогите, кто-нибудь! Час. Два. Три. Она сидит в углу, обхватив колени руками, и не может дышать. Воздуха нет. Воздуха нет. Воздуха нет. Вдруг она слышит собственный голос со стороны. Я не помню, что бы это привело меня в такой ужас… — Пожалуйста, — шепчет она, и слёзы текут по щекам. — Пожалуйста, откройте. Я не могу… я не могу здесь… — Алем. Голос пробивается сквозь панику. Чужой, низкий, незнакомый. Но она хватается за него, как за соломинку. — Алем, проснись. Она открыла глаза. Над ней склонялся Боромир. В темноте его лица было не разглядеть, но она чувствовала его руки на своих плечах — твёрдые, держащие, не дающие упасть. -Ты звала, — сказал он тихо, чтобы не разбудить остальных. — стонала что то бессвязное. И тряслась. Что с тобой? Алем сглотнула. Горло пересохло, дыхание всё ещё было рваным, а сердце колотилось где-то в горле. — Сон, — прошептала она. — ужас. Она почувствовала жжение в руке, той самой которой ударила тень. Кажется оно повлияло на мой кошмар. Нужно будет сказать Гендальфу! Боромир не отпускал её плечи. Она чувствовала тепло его рук сквозь ткань плаща, и это помогало. — Какой сон? — спросил он, и в его голосе не было обычной насмешки. Только… осторожность. Алем закрыла глаза, пытаясь восстановить дыхание. Лифт. Металлические стены. Отсутствие воздуха. Паника. — Я… — она запнулась. — Когда-то давно я застряла. В маленьком, тесном месте. На несколько часов. С тех пор меня пугают замкнутые пространства, но я и забыла об этом. Боромир молчал несколько секунд. — Тогда Мория не лучшее место для прогулки, — сказал он, и в голосе его не было насмешки. Только констатация факта. Алем усмехнулась. — Поздно менять планы. Он наконец отпустил её плечи, поднялся. — Попробуй ещё уснуть. Я разбужу, если что. Алем кивнула, хотя он уже отвернулся. Видимо, моё подсознание решило вот так мне напомнить о том случае. Что ж, хорошо, что я не разбудила Балрога своим криком от кошмара. — подумала Алем, закрыв глаза. Уснуть ей больше не удалось. Она лежала в тишине слушая сонное дыхание братства.

***

Третий день они шли уже не так осторожно. Точнее, Арагорн и Гэндальф перестали требовать абсолютной тишины, позволяя перебрасываться короткими фразами, но голоса всё равно звучали приглушённо, словно они боялись потревожить древние камни. К вечеру они дошли до огромных дверей. Гэндальф остановился, вглядываясь в темноту. — Чертог Мазарбул, — сказал он. — Гробница правителей. Здесь мы должны найти… Он не договорил. Алем уже знала, что они найдут. Они вошли внутрь, и свет посоха выхватил из темноты высокие колонны, каменные саркофаги… и тело. Гном лежал на возвышении, пронзённый стрелами, сжимая в руках потрёпанную книгу. Алем видела, как Гимли замер, как его лицо побелело, как он опустился на колени. — Балин, — прошептал гном, и в его голосе было столько боли, что Алем невольно отвела глаза. — Он не один, — тихо сказал Леголас, оглядывая зал. Везде, куда падал свет, были тела. Гномы. Погибшие в бою. Алем насчитала больше десятка, прежде чем перестала смотреть. Гимли подошёл к телу Балина, бережно взял из его рук книгу. Гэндальф подошёл ближе, и они вместе начали листать страницы. — Это летопись, — сказал Гэндальф, читая. — Ведённая Ори, сыном Гроина. Они пришли сюда… они пытались отвоевать Морию… — он замолчал, переворачивая страницы. — Их нашли. То, что живёт здесь. Орки. И не только. — Нам нужно уходить, — сказал Арагорн, и голос его был жёстким. — Мы не можем оставить их здесь, — возразил Гимли. — Мы должны похоронить… — Мы не можем, — перебил Арагорн. — Если мы останемся, мы разделим их судьбу. Гимли сжал книгу, прижимая её к груди. — Я возьму её с собой, — сказал он глухо. — Она вернётся в Эребор. Балин… они все вернутся домой. Алем стояла в стороне, смотрела на тела гномов и думала о том, что знает. Знала, что сейчас они будут атакованы. Знала, что совсем скоро здесь начнётся бой. Она перевела взгляд на Фродо. Хоббит стоял рядом с Гэндальфом, и его лицо было бледным, но спокойным. Ты знаешь, — подумала Алем. — Ты чувствуешь. Кольцо. Оно здесь тяжелее, чем снаружи. Она сжала кулаки. Пальцы на правой руке заныли, и серебристая отметина вдруг стала теплее, словно предупреждая. Скоро, — подумала она. — Скоро всё начнётся.