Под чужими звёздами

Алем проснулась с чувством, которого не испытывала уже много дней — словно внутри неё зажгли лампу. Несмотря на то, что уснула она далеко за полночь, тело чувствовало себя отдохнувшим, а мысли — ясными. Она потянулась, сбрасывая остатки сна, и машинально взглянула на свою правую руку. Серебристый след на костяшках никуда не делся. За ночь он не побледнел и не исчез — наоборот, показался ей даже ярче, чем вчера. Алем провела по нему пальцем. Кожа была гладкой, без шрамов, но отметина оставалась — тонкая, извилистая, похожая на иней на оконном стекле. Она села на кровати, обхватив колени руками. Рукав платья сполз, открывая запястье, и на секунду Алем поймала себя на мысли, что бинтов на руках нет. Странное чувство — лёгкость. Словно она сняла доспехи, которые носила так долго, что забыла, как это без них. Хотя дома она их наматывала только для тренировок в зале. В Ривендейле они не нужны, — сказала она себе. — Здесь я в безопасности. Пока. Она повертела рукой, разглядывая отметину в утреннем свете. Непривычно видеть на своей коже что-то, что не появилось от удара о мешок или соприкосновения с перчаткой. Что-то чужое. Она опустила рукав, встала и начала собираться.

***

Алем вышла в коридор и едва успела сделать несколько шагов, как на неё буквально налетели двое. — Алем! — воскликнул Пиппин, сияя, как начищенный медный таз. — А мы тебя ищем! — Ты выспалась? — спросил Мерри, заглядывая ей в лицо с неподдельным интересом. — А то мы вчера тебя не видели после обеда, думали, может, эльфы тебя куда спрятали. — Я… просто гуляла, — улыбнулась Алем, не вдаваясь в подробности. — А вы куда? — Смотреть! — хором ответили хоббиты. — Там, — Пиппин махнул рукой куда-то в сторону, — какие-то важные гости съезжаются. Элронд сказал, что сегодня будет большой совет. А мы хотим посмотреть, кто приехал. -Ты с нами? — добавил Мерри. — Втроём веселее. Алем посмотрела на их оживлённые лица и почувствовала, как тепло разливается в груди. Всего несколько дней назад они смотрели на неё с холодком. А теперь зовут с собой, как старых друзей. — Конечно, — сказала она. — Идёмте. Они вышли в сад, и Алем в очередной раз поразилась красоте Ривендейла. Деревья здесь росли не просто так — они были частью архитектуры, их ветви сплетались с арками, корни уходили в каменные ступени, и всё это вместе создавало ощущение, что долина дышит, живёт, думает. Хоббиты бежали впереди, то и дело оглядываясь и подгоняя её. — Быстрее! — кричал Пиппин. — А то пропустим! — Что мы пропустим? — смеялась Алем, ускоряясь. — Совет ещё не начался. — Но гости приезжают! — Мерри схватил её за руку и потянул вперёд. — Ты видела когда-нибудь гномов? Настоящих? Они такие… серьёзные! И бородатые! — И невысокие, — хихикнул Пиппин. — Не смейся, — одёрнул его Мерри. — Они воины. Слышал, Гимли, сын Глоина, одним топором… Договорить он не успел, потому что они вышли на открытую площадку, откуда открывался вид на главные ворота Ривендейла. Алем замерла. Со стороны моста, перекинутого через узкое ущелье, въезжали всадники. На них были тяжёлые доспехи, плащи развевались на ветру, и даже на расстоянии чувствовалась мощь, с которой они въезжали в эту светлую, спокойную долину. Гномы шли пешими, суровые, сгорбленные под тяжестью оружия и поклажи. Эльфы, встречавшие их, казались рядом с ними почти прозрачными. А потом Алем увидела людей. Их было несколько — суровые воины в походной одежде, с лицами, обветренными ветрами и битвами. Но один… один привлёк её внимание сразу. Он сидел на вороном коне, высокий, широкоплечий, с тёмными волосами, собранными в простой узел. Даже издалека было видно, как он нетерпелив — тело напряжено, взгляд устремлён вперёд, словно он готов в любой момент сорваться с места. Когда процессия остановилась, он спешился первым. И сделал это так резко, что конь, не ожидая, шарахнулся в сторону. Человек, не рассчитав движения, спрыгнул и, налетев на кого-то, сбил с ног. Алем не поняла, как это произошло. Она стояла в стороне, но он, развернувшись, задел её плечом, и она, не удержав равновесия, пошатнулась и рухнула на землю. — Простите, миледи — сказал он хрипло, и в его голосе слышалась усталость долгой дороги. — Я не… — Миледи? — выпалила Алем — В каком сундуке ты нашёл это обращение? — Молчи, молчи, молчи. Ты в чёртовом Средиземье! Не выделяйся. Он посмотрел на неё. Глаза серые, почти стальные, с тяжёлым, испытующим взглядом. Лицо красивое, но измученное, под глазами тени, на лбу пролегла глубокая складка. Он смотрел на неё, на её платье, на её непривычную внешность, и в его взгляде читалось явное недоумение. — Прошу прощения, — сказал он, разжимая пальцы и делая шаг назад. — Дорога была долгой. Я… мне нужно привести себя в порядок. Он кивнул ей коротко, резко и быстро зашагал прочь, туда, где эльфы уже встречали прибывших. Алем осталась лежать на траве раскрыв рот, потирая локоть, которым стукнулась при приземлении. — Ты как? — подбежал к ней Пиппин. — Этот здоровяк сбил тебя и даже не помог подняться! — Ничего, — сказала Алем, провожая взглядом удаляющуюся фигуру. — Я в порядке. — Это кто вообще? — спросил Мерри, забираясь на каменное ограждение, чтобы лучше видеть. — Один из этих… людей? Выглядит так, будто он всю дорогу спал в седле. Алем не ответила. Она знала, кто это. Боромир, сын Денетора. Наследник наместника Гондора. Воин, который отвоевал Осгилиат. Который пойдёт с Фродо и попытается отобрать Кольцо. Который погибнет, защищая Мерри и Пиппина. Она отвела взгляд и глубоко вздохнула. — Пойдёмте, — сказала она хоббитам. — А ты не хочешь посмотреть на совет? — сказал Мерри. — А разве можно? — округлил глаза Пиппин. — Если тихо, — улыбнулся Мерри. — Очень тихо.

***

Совет проходил на круглой площадке под открытым небом, окружённой колоннами и деревьями. Алем, Мерри и Пиппин устроились за густым кустарником на небольшом возвышении — оттуда было всё видно и слышно, но сами они оставались в тени. Алем сидела, затаив дыхание. Она знала каждое слово, которое сейчас прозвучит. Но слышать их здесь, вживую, было совсем иначе. Элронд говорил о Кольце, о его истории, о том, как оно пришло в этот мир. Гэндальф рассказывал о предательстве Сарумана. Гномы спорили, эльфы хранили молчание, а Боромир, тот самый человек, который чуть не сбил её с ног, стоял в центре, и его голос гремел над площадкой. — Я не согласен! — сказал он, и Алем почувствовала, как внутри неё всё сжимается. — Враг наступает на Гондор. Наши воины погибают. Ваши земли уцелели ценой наших людей! Нам нужно не прятать Кольцо, а использовать его! Она слушала, и в голове всё переворачивалось. Она знала, что он не прав. Знала, что Кольцо нельзя использовать. Но в его голосе было столько боли, столько отчаяния человека, который видел, как горит его земля, и не мог ничего с этим сделать. Я знаю, что будет. Я знаю, что ты падёшь. Я знаю, как это случится. Но я не могу тебе сказать. Я не могу ничего изменить. Пиппин рядом с ней дёрнулся, когда Боромир повысил голос, но Мерри прижал его к земле, приложив палец к губам. Спор разгорался. Гэндальф говорил о том, что Кольцом нельзя владеть. Элронд — о том, что его нужно уничтожить. Арагорн, стоявший в тени колонны, молчал, и Алем чувствовала, как тяжело ему даётся это молчание. А потом наступила тишина. Фродо сделал шаг вперёд. Маленький хоббит в тени великих мира сего. — Я возьму Кольцо, — сказал он. — Я донесу его до Мордора. Алем зажала рот рукой, чтобы не всхлипнуть. Рядом с ней Мерри и Пиппин смотрели на своего друга с ужасом и восхищением. — Я пойду с тобой, — раздался голос Сэма, и Алем не удержалась — улыбнулась сквозь слёзы. Сэм тоже прятался в кустах, чуть ниже их. — Мы тоже с тобой, без нас не пойдёшь! — воскликнул Мерри выбегая из убежища. — Да, верные друзья будут очень кстати в таком деле. — добавил Пиппин. — Братство будет сформировано, раз уж вы так неразлучны, пойдете и вы. — сказал Элронд. Он называл имена. Арагорн. Леголас. Гимли. Боромир. Мерри. Пиппин. Сэм. Гэндальф. Алем считала про себя. Восемь. Восемь. Где девятый? Фродо. Она перечисляла их имена, будто это не было для нее заученной историей. Она искренне переживала каждый миг этого события. И тут она заметила, что Гэндальф смотрит прямо на их укрытие. — Арагорн, — сказал маг негромко, — там, за кустами, кажется, ещё один кандидат. Мерри и Пиппин замерли. Алем почувствовала, как её сердце ухнуло в пятки. — Выходите, — позвал Элронд, и в его голосе слышалась лёгкая усталость человека, который давно привык к проделкам хоббитов. Алем вышла из-за кустов чувствуя на себе взгляды всех собравшихся. Гэндальф переглянулся с Элрондом. Владыка Ривендейла посмотрел на Алем долгим, внимательным взглядом, а затем перевёл глаза на мага. — Её не должно было быть здесь, — тихо сказал Гэндальф, но в тишине, воцарившейся после объявления Братства, его голос услышали все. — Но судьба привела её в твои чертоги именно тогда, когда мы собрались в поход. Он повернулся к Алем, и его глаза — древние, мудрые, живые — смотрели на неё так, словно он видел больше, чем она хотела бы показать. — Я не знаю, зачем она здесь, — продолжал Гэндальф. — Но что-то мне подсказывает, что эта девушка может стать полезной в нашем походе. Повисла тишина. Элронд медленно обошёл кресло, в котором сидел, и остановился напротив Алем. — Что скажешь, Арагорн? — спросил он. — Ты нашёл её в лесу. Ты видел, как она дерётся. Твоё слово будет весомым. Арагорн вышел из тени колонны. Его лицо было спокойным, но Алем заметила, как он бросил быстрый взгляд на Боромира, прежде чем заговорить. — Она сражалась рядом с нами, — сказал он негромко. — И не отступила. Этого достаточно. — Она девчонка! — раздался голос сбоку. Гимли, гном с рыжей бородой, смотрел на неё скептически. — Что она сделает с орками? Помашет на них платьем? — Она ударила назгула голыми руками, — спокойно ответил Арагорн. — И он отступил. Гимли открыл рот, закрыл и снова открыл. Боромир, стоявший до этого молча, вдруг шагнул вперёд. — Это правда? — спросил он, и в его голосе звучало недоверие. — Ты ударила одного из них? Голыми руками? Алем посмотрела на него. В его глазах, тех самых, стальных, она увидела смесь сомнения и удивления. — Да, — сказала она просто. — У меня не было оружия. Она сама не знала, почему, но её рука поднялась сама собой, и она откинула рукав платья, показывая костяшки правой кисти. Серебристый след на коже блеснул в солнечном свете — тонкий, извилистый, чужеродный. Боромир замер. — Это… — он не договорил. — Это осталось после удара, — сказала Алем спокойно. — Я не знаю, что это. Но оно не исчезает. Гэндальф подошёл ближе, взял её за запястье и внимательно осмотрел отметину. Его брови сошлись на переносице, но он ничего не сказал — он прошептал какие-то слова, закрыв глаза и подняв голову к небу, потом покачал головой, хмыкнул и отпустил руку. — Любопытно, — пробормотал он. — Очень любопытно. Я не чувствую никакого движения или злой воли. Похоже, оно ни на что не влияет. Боромир перевёл взгляд с отметины на её лицо. В его глазах сомнение боролось с чем-то другим, возможно недоверием. Он отошёл назад, скрестив руки на груди. Алем заметила, что он больше не смотрит на неё как на досадную помеху. Элронд обвёл взглядом собравшихся. — Леголас? — спросил он. — Что скажешь? Эльф, до этого стоявший неподвижно, словно изваяние, повернул голову и посмотрел на Алем. Его глаза были светлыми, почти прозрачными, и в них не было ни сомнения, ни одобрения — только спокойное наблюдение. — Мой народ не привык спешить с выводами, — сказал он. — Но если Арагорн доверяет ей, я не вижу причин сомневаться. Гэндальф кивнул. — Гимли? — спросил Элронд. Гном нахмурился, почесал бороду и, глядя в сторону, буркнул: — Пусть идёт, если хочет. Но если орки её зарубят — я не отвечаю. — Боромир? — Элронд повернулся к сыну наместника. Боромир молчал несколько долгих секунд. Его взгляд скользнул по Алем. Он явно оценивал, взвешивал, сомневался. — Мы идём на смертельную битву, — сказал он наконец, и его голос прозвучал глухо. — Это не место для… — он запнулся, подбирая слово. — Я не знаю, кто она. Не знаю, откуда. Но если она не умеет обращаться с оружием, она станет обузой. Алем почувствовала, как внутри неё всё сжалось. Не от обиды — он был прав. Она действительно не умела обращаться с мечом. Она была обычной девушкой из другого мира, которая умела только бить кулаками. — Я не прошу, чтобы меня брали, — сказала она тихо, но твёрдо. — Я понимаю, что не воин. Я просто… — она вздохнула. — Я просто хочу помочь. Чем могу. Боромир смотрел на неё несколько секунд, затем перевёл взгляд на Арагорна. Тот не сказал ни слова, но что-то в его лице заставило сына наместника нахмуриться ещё сильнее. — Решай, Элронд, — бросил Боромир, отступая назад. — Твой дом — твоё слово. Владыка Ривендейла обвёл взглядом собравшихся. Гэндальф смотрел выжидающе. Арагорн спокойно. Хоббиты с надеждой. Гимли скептически. Леголас бесстрастно. Боромир с явным недовольством. — Братство состоит из девяти, — сказал Элронд медленно. — Это число было выбрано не случайно. Девять против Девяти. Но… — он помолчал. — Иногда судьба приносит тех, кто не входит в расчёты. Он подошёл к Алем и посмотрел ей прямо в глаза. — Ты не просила этой судьбы, дева пришедшая из тени, но она привела тебя сюда. Я не стану принуждать тебя идти с ними. Но если ты хочешь — никто не закроет перед тобой эту дорогу. Алем смотрела на него, чувствуя, как внутри неё борются страх и что-то другое. То, что она не могла назвать. Если я останусь — я найду травницу. Буду учиться. Буду в безопасности. Если я пойду — я увижу Морию. Увижу Балрога. Увижу Амон Хен. Я смогу… что? Смогу ли я что-то изменить? Или просто буду смотреть, как всё идёт к своему концу? Она посмотрела на Фродо. Маленький хоббит смотрел на неё с тихой надеждой. Она посмотрела на Арагорна. Он кивнул едва заметно, но она увидела. Алем глубоко вздохнула. — Я пойду, — сказала она. — Не знаю, чем смогу помочь. Но я не хочу оставаться здесь и ждать, когда вы вернётесь… или не вернётесь. Я хочу быть полезной. Боромир фыркнул, но промолчал. Гимли покачал головой. Леголас просто кивнул. А Гэндальф улыбнулся — тепло, по-отечески. -Тогда, — сказал он, — добро пожаловать в Братство Кольца, Алем. Она почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Братство Кольца. Теперь в нём десять. Я только что изменила канон. Рядом с ней Пиппин радостно дёрнул её за рукав. — Здорово! — прошептал он. — Теперь нас больше! — Нас и так было много, — буркнул Сэм, но без прежней враждебности. — Но лишняя пара рук не помешает. Элронд поднял руку, призывая к тишине. — Решение принято, — сказал он. — Братство выступит через три дня. До тех пор — отдыхайте. Готовьтесь. И пусть судьба ведёт вас. Собравшиеся начали расходиться. Боромир прошёл мимо Алем, не глядя на неё, но на полшага остановился. — Надеюсь, ты умеешь больше, чем махать руками, — сказал он негромко. — В Мордоре это не спасёт. — И ушёл, не дожидаясь ответа. Алем посмотрела ему вслед и почувствовала, как внутри неё поднимается что-то, похожее на вызов. Посмотрим. Посмотрим, что я умею. Рядом с ней хоббиты уже обсуждали, что взять в дорогу, и спорили, есть ли у эльфов вяленое мясо. Арагорн отошёл в сторону, о чём-то тихо переговариваясь с Гэндальфом. Алем осталась стоять посреди площадки, где только что решалась судьба мира, и чувствовала, как ветер с водопада треплет её волосы. Она подняла правую руку, откинула рукав и посмотрела на серебристый след, оставшийся после той ночи. Доказательство моей храбрости. И моего безрассудства. Голыми руками на назгула, ага. Катя бы сказала: «Ты совсем с ума сошла?» Тренер бы сказал: «Хорошая серия, но в следующий раз надевай перчатки». Она улыбнулась собственным мыслям и опустила рукав. В следующий раз, — подумала она. — Если он будет. Она развернулась и пошла догонять хоббитов, чувствуя, как серебристый след на её руке мерцает в такт её шагам.