Венок и яблоко

Агамемнон стоит под деревом в царском саду, наблюдая, как слуги готовятся ко дню рождению принцесс и принцев; для него всё ещё чудно, что у царицы Леды родилось четыре ребёнка в один день. Сзади к нему прижался сонный Менелай. Он всё ещё помнит те ужасные события в Микенах и не спал по ночам, если рядом не было брата, хотя Агамемнон пытался его переучить, что таким взрослым мальчикам нужно спать одним. Изгнанники недавно нашли убежище у Спартанского царя Тиндарея. Жена его Леда лелеет мальчиков, как собственных сыновей. Менелай не доверял ей. Казалось, никому больше не доверял, кроме Агамемнона. Вот в сад прибегают радостные принцессы в новой одежде. За ними следом выходят принцы. Вид их слегка растрёпан, видимо после очередной детской драки. Близнецов легко различить: у Клитемнестры и Кастора тёмные волосы, а у Елены и Полидевка — светлые. Агамемнон и Менелай близко к ним не подходили; негоже было, чтобы те, в чьём роду одни убийства, изнасилования и каннибализм как-либо повлияли на царских детей, для них во дворце отведено своё место, где они получают любовь и заботу отдельно от всех. — Принцесса Елена такая красивая, — бормочет Менелай. Агамемнон хмуро поворачивается к брату. — Конечно красивая, она же дочь Зевса. — Тогда почему ты не говоришь, что Полидевк красивый? Он же сын Зевса... Агамемнон фыркает. — Надо ли мне называть парня красивым? Мужчина в первую очередь должен быть сильным. Менелай ахает, оставляя рот раскрытым, словно из-за недостатка сна у него нет сил его закрыть, а после переводит восхищённый взгляд с Агамемнона на Елену, уже сидящую в траве, чтобы сплести венки. — Тогда я стану сильным для неё. — Сильные мальчики должны спать отдельно. Агамемнон через забор, осматривает, как больше знатных людей прибывают к берегам и следуют в сад. Входит пожилой мужчина со шрамом на глазу и сын Атрея сразу узнаёт его: Лаэрт, самый знаменитый из воров, который обустроил своё собственное царство на острове Итака за счёт большого количества скота (ворованного). А на руках у него спящий мальчик. Кудрявый и курносый, весь в отца. Следом за Лаэртом, его жена. Возраст только придает ей красоты. Большая часть черных длинных волос спрятана под вуалью, но зато можно разглядеть лицо с только появившимися морщинами. Когда входит брат Тиндарея, Икарий, со своей двухлетней дочерью принцессой Пенелопой, Агамемнона берёт Менелая за руку. — Пойдём, нам здесь не будут рады. Менелай прижимает указательный палец свободной руки к губам и смотрит на то место, где сидят Елена и Клитемнестра. Икарий садит к ним Пенелопу, которая случайно давит маленький голубой цветочек. Дворец в Спарте большой, так что не удивительно, что Тиндарей выделил микенским изгнанникам дальнюю комнату, в части, где даже слуги редко появляются, а царская семья и вовсе не вспоминала про это место. Оказавший в комнате, Менелай как угодно выворачивается у окна, чтобы увидеть хотя бы малость огромного сада, чья территория распространяется почти по всему двору, но из их части, его не видно. — Менелай, ты так упадешь. — Но я хочу посмотреть на принцесс. — На Елену. Менелай надувает румяные щёчки и садится на пуфик, обижено смотря на брата. Агамемнон тем временем сам думает о Клитемнестре. Она всегда была спокойнее своей сестры и отлично подходила на роль будущей царицы, пока все обсуждали красоту Елены. — Я прогуляюсь. — Менелай! Менелай выходит в коридор, оглядываясь по сторонам, и убегает в дальний угол к окну. — Смотри, тут ещё один коридор! Агамемнон спешит за братом, чтобы тот не попал в переплёт забежав в комнату, где им будет не место, но, выспавшийся на плече старшего, Менелай не останавливается, пока не добегает до неизвестной двери. — Как думаешь, что там? Менелай хитро улыбается, когда к нему подбегает запыхавшийся и злой Агамемнон. — Кладовка? — Вернись в комнату сейчас же. — Мы только посмотрим и сразу вернёмся! Пожалуйста! Агамемнон раскрывает рот для отказа, но Менелай уже открыл дверь, что вела во двор. Принцессы сами были ошарашены, что этим выходом кто-то пользуется и точно не ожидали, что выйдут оттуда микенцы. — Менелай! — лицо Елены разорилось улыбкой, когда она подошла к озадаченному мальчику. — Это тебе, — протянула ему свой венок из крокусов, белых лилий и гиакинфа. — Я очень старалась, чтобы венок подошёл к твоим волосам. Менелай от смущения не может и слова молвить, только кивает, когда Елена надевает венок ему на голову, поправляя рыжие кудри, чтобы они не запутались в цветах. Агамемнон тем временем смотрел на переминающуюся с ноги на ногу Клитемнестру. В её руках красовался венок из родона и киста. — Почему же вы не с нами на празднике? — Я... Я... Мы... — Мы не хотим, — буркает Агамемнон, скрестив руки на груди. Менелай оборачивается к брату, а в глаза Елены промелькает печаль. — Ах... Мы всё равно будем вас ждать, — принцесса встаёт на цыпочки, чтобы достать до старшего мальчика и подарить ему лёгкий поцелуй в щёку. Клитемнестра ушла ещё до этого, Елена после её догнала. Менелай же покачивался из стороны в сторону, ресницы его трепещали от ликования. — Фу, — Агамемнон вздрагивает и уходит.