Венок и яблоко

Спустя года Менелай всё ещё хранит венок, подаренный Еленой у себя на подоконнике, хотя от цветов остались стебли, которые сломаются от любого прикосновения. После того, как царевну похитил Тесей, Тиндарей оберегает падчерицу как не бывало раньше. Менелай, как нечистый, даже не думает о том, чтобы подойти к ней, хотя прямого запрета не было, он видит в глазах царя недоверие к нему и брату. Что касается Агамемнона, венок неизвестный образом оказался на его кровати на следующий день, но Менелай ни об этом, ни о том, что и этот подарок так же хранится в шкатулке не знает. Агамемнон более проворен и ему удается издалека наблюдать за Клитемнестрой, когда та расхаживает по саду с сёстрами и кузинами. С возвращением Кастора и Полидевка после похода с аргонавтами, к Елене вернулась прежняя свобода. Она выходила во двор и плела на свежем воздухе. Менелай знал, как к ней подойти. — Желаете чего-то? — Елена редко слышала голос Менелая и не сразу его узнала. Недоумевая, кто из новых слуг появился во дворец, она поднимает взгляд на довольное веснушчастое лицо. — Менелай, — Елена поднимается, поправляя платье и причёску. — Вы прекрасны в любом виде, принцесса, — Менелай слишком поздно понимает, как прямо он признается, но та уже отступила от него. — То есть... Вы ведь принцесса, а значит всегда красивы! К тому же, дочь Зевса... Но даже будь дочерью Тиндарея, Вы были бы столь... Что я несу... Будете яблоко? — С того дерева что-ли? — Елена указывает на яблоню в нескольких метрах. — Так это ты там ветку сломал? — Нет! Я не такой тяжёлый, как Агамемнон! Елена отворачивается и прикрывается пеплосом, но удается расслышать тихий смех. — Я здесь оставлю... — Менелай кладёт яблоко на стул и убегает. Елена берёт яблоко и бежит во дворец, врываясь в комнату к Клитемнестре, которая учила Филоною ткачеству. — О, ради Афины Паллады, — Клитемнестра быстро выпроваживает младшую из комнату и плотно закрывает дверь, повернувшись к Елене. — Что случилось? Он сказал слово похожее на твоё имя? — Нет, — Елена машет головой и протягивает сестре яблоко. — Он мне подарил. — Яблоко с нашего сада? Так вот кто ветку сломал! — Ой, тише! Это был твой излюбленный Агамемнон. И какая разница? Он выбрал это яблоко специально для меня. — Ты преувеличиваешь. — Агамемнон для тебя вот ничего не делает. Клитемнестра хмурится и выталкивает Елену из комнаты. — И вообще Агамемнон умнее! — кричит она на последок, после чего захлопывает дверь. — Менелай твой худой, как девочка! Елена показывает закрытой двери язык и радостно вприпрыжку идёт к своим покоям. Покладя яблоко в сундучок, где лежали другие мелкие подарки от Менелая, она ступила к окну, надеясь увидеть где возлюбленный. — О, Морфо Афродита, был ли знак это, что подарил мне любимый яблоко? Только промолвила это царевна, как к окну подлетела белая голубка и села рядом с её рукой. — Точно знак! — Елена вздрогнула от радости, прогнав птицу, но мысли были заняты Менелаем. Годы шли и мужчины сильнее делали жениться на подрастающей дочери Зевса. Тиндарей откладывал ответ настолько, как это было возможно. Сначала он помог Агамемнону и Менелаю вернуть власть в Микенах. После отказался отвечать, боясь развязать войну, но ярость женихов возрастала. Агамемнону, кроме того, в жёны была Клитемнестра, за помощь Тиндарею в свержении Гиппокуна, который обманом заполучил трон. Елена вновь стала заложницей в собственном доме, вынужденной из окна наблюдать как мужчины во вдворе готовы глотки рвать друг другу. — Это ужасно, — Елена закрывает шторы и отводит Пенелопу. — А по-моему они красивые... Особенно тот невысокий. — Одиссей что-ли? Ты повелась на его внешность, Пенелопа? Вам бы следовало познакомиться, и тогда ты поймёшь, что нравится тебе в нём далеко не... — Елена опешила. — Что тебе вообще в его внешности понравилось? Пенелопа пожимает плечами. — Но мы с ним знакомы. Мы часто сидим в саду. Знаешь, он в тебе и не заинтересован. Может ты не сама красивая... Ай! Пенелопа хватается за щеку и поднимает жалобный взгляд на кузину. — Иди... Иди ещё раз погуляй с Одиссеем. Давай, давай, хватит дома сидеть, как мне. Оставшись снова одна, Елена слегка выглядывает через занавески, чтобы найти среди женихов Менелая. Несчастный стоял с краю от всех и понимал, что Тиндарей вряд ли выберет его. Он сделал меньше, он сделал недостаточно, он не такой благородный, сильный или умный, как Агамемнон. Среди мужчин достойным окажется любой, даже Антилох и Патрокл, которых привели на сватовство детьми. Так бы осталась Елена в комнате своей ткать до самой старости одна, если бы в один день не заглянула к ней Пенелопа. — Что? — спрашивает Елена, не отвлекаясь от дела. — Одиссей снова сделал тебе комплимент, что с другими глупыми мальчишескими не сравнится? — Нет, но это тоже, — Пенелопа, широко улыбаясь, подходит сзади. — Ты же хочешь выйти замуж за Менелая? Елена замирает на секунду, думая над предложением, но реальность возвращает её слишком быстро. — Какая разница? — Я знаю, как это сделать. — Одиссей подсказал? — Одиссей подсказал. Елена следует за Пенелопой по дворцу, не дождавшись прямого ответа, что задумал итакиец, но увидев, что тот разговаривает с Тиндареем, пришли не лучшие мысли. — Дочь моя, — Тиндарей подзывает Елену. — Вижу тебе самой в негодование происходящее. В восемнадцать нечего девице без мужа оставаться. А на него не смотри, он здесь за другой. Но будь благодарна Одиссею. — За что же? — настороженно спрашивает Елена, бросая взгляд на кузину. — Я заставлю всех женихов поклясться в том, что они защищат тебя и не устроят войны за любой твой выбор, — усмехается Одиссей, гордо скрестив руки. Грудь худую он выпучил вперёд и задрал нос, вызвав смешок у младшей царевны. — Мой выбор? — Разве буду я лишать дочь собственного мнения? Елена прикрывает рот рукой и не сдерживает слёзы, обнимая царя, что давно стал ей как отец. Любви от Эгиоха, как к дочери она не ощущала, даже когда сидела в его храме. Благосклонности она не лишилась всех из Олимпийцев, но родительской заботы не было от Леды такой, как от Тиндарея. Успокоив падчерицу и приказав служанкам нарядить и накрасить её, повел Тиндарей за руку во двор под присмотром десятка стражников. Женихи замолчали, Елену заприметив, и поняли сразу, что мужа наконец ей выберут. — Ты даже не поинтересуешься? — шёпотом спрашивает Елена. — Как его мужем изберёшь тогда и узнаю. Елена вновь улыбается и старается сделать серьёзный вид пред мужчинами, высмотрев среди них молодого Менелая, что сразу выделялся единственной рыжеватой макушкой. — Мужи Эллады просветлой, силой и умом отличившиеся, в ожидание долгое мой отец и царь наш вам поставил, и, клятву услышав, готова ответ свой сказать. Елена замолкает, всё ещё боясь, что её выбор в пользу проклятого принца Микен негативно скажется на судьбе Спарты, но рука Тиндарея на её плече успокаивает. — Я выбираю Менелая. Взгляды влюбленных на секунду встречаются, ведь Елена быстро отворачивается и уходит во дворец, чтобы не видеть реакцию мужчин, хотя сердце разрывается от разлуки с Менелаем. — Дядя Тиндарей обычно никого не слушает, особенно детей, — Пенелопа поворачивается от уходящей Елены к Одиссею. — Ты правда очень хитёр. — Он щедр. — Я знаю. Одиссей усмехается, но старается скрыть довольство, напрягая возлюбленную. — Ты что-то мне недоговариваешь, итакиец. — Что же скрыть я могу от умнейшей средь спартанских принцесс? От глаз твоих, ушей ничего не скроешь. — Значит лишь средь спартанских? Каких же принцесс умнее ты встречал? — Никаких других, кроме тебя и твоих кузин царевн я не видал. Так как я могу утверждать, что ты умнее остальных? — И всё же ужасно ты болтлив. — Видимо поэтому Тиндарей отдал тебя мне. — Что? Узнав о том, что сестру замуж выдают, да ещё и за Менелая, Клитемнестра уже на следующий день после приезда посланника была в Спарте. Настолько неожиданным визит был, что посланник на обратном пути за царицей Микен не поспел. — Елена! — Клитемнестра вбегает в комнату сестры, так же неожиданно, как это было в детстве. Елена же сидела на своей кровати, плача. Колени белые, острые притянула к груди и вытирала лицо о край хитона. — Чего же плачешь ты, сестрица? Не ты ли мне целыми днями говорила о красоте Менелая и его подарках? Не против воли замуж ты выходишь, как могла. — Я ему даже ничего не сказала! — Елена рыдает громче, и Клитемнестре на душе легче становится, что дело не в муже. — И что с того? — Клитемнестра, платье поправив, на кровать садится. — Вытри слёзы, ты дочь Зевса. Небось Менелай и сам рад мужем твоим стать, а ты здесь сидишь, — хватает её за плечи. — Причешись и ступай к нему, колесницу его я всё ещё вижу во дворе. Не дав и слова молвить, выпроводила Елену в чём было в сад и приказывающий тоном сказала не возвращаться без любимого. Одной оставшись, Клитемнестра прижимается спиной к стене. Хотя отстраненной была в детстве, Агамемнона любила не меньше, чем Елена Менелая. И после замужества мечта сбылась, но не в том тоне, что хотела. В доме, где она царица, её словно не бывает. Ифигению новорожденную Агамемнон любит больше собственной жены. Клитемнестра беременна вторым и как же она надеется, что это будет мальчик и муж посчитает её полезной. — О Менелай! — Елена его под дальней фигой. — Менелай... Я думала ты уже ушёл. — Царевна? Но женихи ещё здесь, Вас могут заметить и... — Клятва дана и мой выбор сделан, — спартанка подходит к микенцу, её рост превосходит его, но это никак их не смущает. — Я люблю тебя. И всегда любила. Менелай неловко улыбается, на секунду отведя взгляд зелёных глаз. Елена не шутит. — Наши чувства взаимны. Влюбленные стоят под деревом, молчат. Елена первая бросается в объятия, а руки Менелая нежно поддержали её тело. Лицом к лицу представ, его уста её накрыли, одарив тем поцелуем, что они откладывали во время вынужденной отдалённости.