Свадебные войны/Wedding Wars

— Нам уже надоело таскаться за этими единорогами! — рявкнул Фрэнк Уидженс. Капля слюны вылетела у него изо рта и приземлилась на идеально отполированную поверхность её стола. Гермиона с отвращением уставилась на неё и медленно опустила сжатые кулаки на колени. Это был её кабинет. И единороги находились под её юрисдикцией. — Стоимость строительства и содержания полноценного заповедника значительно превысит расходы на их отслеживание в естественной среде обитания. Если бы вы ещё раз ознакомились с отчётом 2981J, который я уже несколько раз вам отправляла, то увидели бы это сами. — Мы впустую тратим время на их поиски. Из-за всех ваших нелепых реформ работать стало невозможно! Он раздражённо топнул ногой и тут же был вынужден ухватиться за подлокотники, потому что его кресло медленно заскользило вперёд. Уидженс нахмурился, глядя вниз, затем вновь сосредоточился на своей тираде. Кресло было зачаровано так, чтобы реагировать на намерения сидящего по отношению к Гермионе. Судя по тому, как сиденье постепенно наклонялось, а его размеры едва заметно уменьшались, добрых чувств он сейчас явно не испытывал. — Даже если оставить в стороне финансовую безответственность вашего предложения, стресс и скука негативно сказываются на качестве волос и перьев, используемых в сердцевинах волшебных палочек, — ответила она всё тем же поразительно спокойным голосом. Он грубо рассмеялся. — Стресс? Что дальше? Будете делать им расслабляющий массаж и заваривать травяной чай? Да всем плевать. Но ей было не плевать. И она больше не вязала бесполезные шапочки для Г.А.В.Н.Э., пытаясь изменить мир символическими жестами. Теперь у неё действительно была власть помогать тем, кого в магическом обществе угнетали и использовали. — Это жестоко! — воскликнула она. Собственный дрогнувший голос вызвал у неё ещё большее раздражение, особенно когда на лице Уидженса появилось удовлетворённое выражение. Казалось, ему доставляло удовольствие доводить её до срыва, будто его собственная ярость не была такой же бесконтрольной эмоцией. Впрочем, его смешок быстро сменился недовольным кряхтением, когда из сиденья кресла внезапно выскочила заноза. — Перестаньте растрачивать ресурсы отдела только потому, что у вас слишком мягкое сердце, Грейнджер. Они вам не домашние питомцы. Он сделал паузу и презрительно усмехнулся. — И уж точно не друзья. Гермиона прочистила горло и заговорила с максимально возможной снисходительностью: — Министерство заботится о качестве и надёжности ингредиентов. Вы можете направить мистеру Шеклболту письменное предложение относительно содержания единорогов в неволе, но я его не подпишу. — Тогда можете забыть о моей поддержке вашей образовательной инициативы для кентавров. Он вскочил с места и, кипя от возмущения, хлопнул дверью так, что стены кабинета дрогнули. Словно он когда-либо собирался её поддерживать. Гермиона потянулась к стоящей на столе чёрной стеклянной банке с надписью «ПУСТОТА» и закричала прямо в неё. Звук мгновенно исчез внутри, не позволив никому за пределами кабинета услышать ни единой ноты. Это было одно из её любимых изобретений Рона. Уидженс возглавлял Отдел существ и был её коллегой в Департаменте регулирования и контроля магических существ. Когда-то назначение его на эту должность вместо неё показалось Гермионе болезненным уколом, ведь именно там находились домовые эльфы. Теперь же она была искренне рада, что возглавляет Отдел зверей. Чем больше существ находилось под её контролем, тем большим влиянием она обладала внутри департамента. И этот факт буквально сводил Уидженса с ума. После ещё нескольких криков в банку Гермиона очистила стол от следов его слюны заклинанием, а затем дополнительно обработала всю поверхность обеззараживающими чарами. Уидженс был настоящим мерзавцем, но в целом она справилась с разговором достойно. Спокойно. Профессионально. Она обвела взглядом пустой кабинет. Всё здесь было тщательно продумано и расставлено так, чтобы пространство выглядело солидным и внушало уважение. Одна из стен полностью скрывалась под мозаикой из дипломов, сертификатов и наград. Над ними висели два особенно красиво оформленных документа: Орден Мерлина и свидетельство о регистрации маглорождённой времён войны. Скрывать своё происхождение не было смысла. Поэтому она предпочитала демонстрировать его открыто, бросая этот факт людям прямо в лицо. Отодвинув папку с материалами по единорогам, Гермиона вернулась к отчётам, которыми занималась до появления Уидженса. Половина документов была испещрена нелепыми ошибками, и она уже заранее предвкушала неприятный разговор с подчинёнными, чтобы выяснить, являлась ли эта халтура проявлением сознательного саботажа или же проблему можно было решить дополнительным обучением. Её целью в Министерстве никогда не было заводить друзей. Теперь, когда она сама стала начальником, существовало множество причин, по которым шёпот в коридорах смолкал при её появлении и почему её никогда не приглашали выпить после работы. Она раскрыла худший из отчётов. В нём содержалась рекомендация переселить колонию летифолдов в магловский Манчестер, поскольку убийства, совершаемые этими существами, напоминающими погребальные саваны, якобы останутся незамеченными на фоне высокого уровня преступности. Гермиона решительно вычеркнула слово «расходный материал», когда внезапно уловила в воздухе знакомый запах. Она слегка наклонила голову, прислушиваясь к нему. Аромат был чистым, резким и неожиданно отчётливым. В памяти всплыло ощущение её пальцев, зарывающихся в волосы Драко, и от этого воспоминания по спине пробежала дрожь. В том моменте было нечто опасно притягательное. Её поразило осознание того, насколько легко оказалось заставить его склонить голову именно так, как ей хотелось. Почему, во имя всего святого, она всё ещё думает о Драко Малфое? Гермиона прижала ладони к глазам. Возможно, это была какая-то запоздалая реакция на травму после того, как ей пришлось провести столько времени рядом с бывшим Пожирателем смерти. Впрочем, если задуматься, кроме работы она вообще редко общалась с кем-либо за пределами своего узкого круга людей, которым доверяла. И это, вероятно, тоже было следствием всё той же старой травмы. Она постучала пальцем по стенке банки «ПУСТОТА», но кричать больше не хотелось. Вздохнуть в пустоту? Выплакаться в пустоту? Вместо этого она сосредоточилась на дыхании — давно отработанном способе вернуть себе спокойствие. На вещах, которых можно коснуться. На звуках, которые можно услышать. Внезапно её глаза распахнулись. Она действительно что-то слышала. Едва заметный шорох в другом конце кабинета. Мантия висела на вешалке, а под ней на крючке покоилась сумка. Край ткани слегка колыхался, словно от сквозняка. Это было невозможно: кабинет находился на четвёртом подземном уровне, а окно представляло собой всего лишь зачарованную иллюзию. Сбежавшее магическое существо? Гермиона опустила голову и посмотрела исподлобья, делая вид, что внимательно изучает бумаги на столе. Одновременно она незаметно достала палочку и острые портновские ножницы. Их подарила ей Молли вместе с набором для шитья, чтобы Гермиона могла чинить одежду Рона в своё несуществующее свободное время. Впервые за всё время ножницы действительно должны были пригодиться. — Гоменум Ревелио, — едва слышно произнесла она, напряжённо ожидая ответа заклинания. В кабинете находился мужчина. Гермиона мгновенно вскочила на ноги. Почти одновременно она выпустила «Петрификус Тоталус» и метнула ножницы через комнату. Незнакомец успел выставить щит и отразить заклинание, но ножницы прошли сквозь защиту. К физическому оружию он явно не был готов. Послышался приглушённый вскрик боли. На мгновение ножницы будто зависли в воздухе, а затем упали на пол. На том месте, где они приземлились, появилась капля алой крови. Следом Гермиона выпустила «Бомбарду» и сама бросилась вперёд вслед за взрывом. Вспышка огня вырвалась в коридор через дверь, которая внезапно распахнулась сама собой. Он сбежал? Или открытая дверь была лишь уловкой, а нападавший всё ещё находился в комнате, готовясь ударить снова? — Гоменум Ревелио! — выкрикнула она, стремительно разворачиваясь вокруг своей оси. Ответ пришёл почти сразу. Она была одна. В безопасности. Гермиона прижала ладонь к груди, ощущая под ней бешено колотящееся сердце. Хотел ли незнакомец причинить ей вред? Заклинание сокрытия было выполнено безупречно, что говорило о настоящем мастере иллюзорной магии. Выдала его только лёгкая дрожь ткани мантии и запах. Запах. Драко? Неужели это действительно был он? Она бросилась к сумке и начала лихорадочно перебирать содержимое. Книги там не было. Книга свадебных ритуалов исчезла. Кроме Драко её никто бы не забрал. Гермиона и раньше ожидала какой-нибудь ответной выходки с его стороны, и вот она наконец последовала. Она вцепилась в крючок, на котором висела её мантия, и облегчённо обмякла, уткнувшись лицом в ткань. Прошло уже немало времени с тех пор, как её накрывал такой мощный выброс адреналина и боевой готовности. Наверняка сейчас Драко мчался обратно в свой кабинет, прижимая книгу к груди с той же жадностью, с какой нюхлеры хватают золото. За выходные текст в книге свадебных ритуалов почти полностью исчез и стал нечитаемым. Лишь слегка потемнел, когда она усадила рядом Рона и попросила его посмотреть на страницы вместе с ней. Рон был чистокровным волшебником. Значит, книга всё же не была проклята против маглорождённых, как она опасалась. Гермиона резко выпрямилась и вышла из кабинета, на ходу восстанавливая защитные чары. К чёрту отчёты. Ей нужно было немедленно найти Драко и вернуть книгу. Когда он увидит её на пороге, его самодовольная улыбка быстро исчезнет. И она позаботится о том, чтобы он пожалел о том, что напугал её. В коридоре образовалась пробка из медленно движущихся сотрудников, застрявших позади кентавра. Гермиона ловко обогнула их и устремилась вперёд, подгоняемая своей новой целью. Зельевары работали на втором уровне, рядом с Авроратом и Визенгамотом. Этот маршрут был ей хорошо знаком: она часто заглядывала к Гарри на обед в отдел авроров. Она протиснулась в переполненный лифт вместо того, чтобы ждать следующий. Над головами раздражающе проносились межведомственные записки. Ведьма рядом с ней была облачена в чудовищный жакет, украшенный торчащими перьями, которые то и дело задевали волосы Гермионы. Она незаметно расставила ноги чуть шире и ответила острым плечом собственного пиджака, пока соседка не отодвинулась. Иногда строгая, почти архитектурная одежда министерских чиновников всё-таки приносила пользу. Малфой. Самодовольный идиот. Он отвлёк её от действительно важных дел. Наконец лифт с глухим грохотом остановился, и половина пассажиров вышла. Аврорат находился слева. Отдел магических исследований и регулирования — справа. — Руководитель отдела Грейнджер? — административный волшебник удивлённо поднял на неё взгляд, затем посмотрел на сложный календарь, где десятки заметок и встреч перемещались сами по себе. — У вас сегодня назначена встреча? — Нет. Я ищу кабинеты зельеваров, — ответила Гермиона, вытягивая шею и оглядывая коридор. — Может быть, позвать Элли? То есть руководителя отдела Нгуен? — встревоженно предложил он. — Нет, спасибо. Мне просто нужно кое-что проверить. Судя по многочисленным табличкам на дверях, большинство зельеваров работали в общих кабинетах. Это было логично: значительную часть времени они проводили либо в лабораториях, либо в полевых экспедициях, занимаясь сбором ингредиентов и вопросами регулирования. И тут она увидела нужную дверь. Его имя было выгравировано на серебряной табличке, а под ней висели дополнительные пластины с должностями. Д. Малфой Зельевар среднего уровня Специалист по арканным заклинаниям и магическим субстанциям Член Комитета по закупке ингредиентов Стажёр-инспектор В букве «Д» его имени едва угадывался какой-то рисунок лица, словно кто-то пытался его стереть. Нет, не лица — вместо рта были перечёркнутые линии, а по бокам поднимались завитки. Маска Пожирателя смерти. Гермиона резко отдёрнула голову. В Министерстве было не так уж много бывших Пожирателей смерти. Возможно, теперь Драко был единственным — если вдуматься. При всей её злости на то, что её саму нередко оценивают иначе лишь из-за происхождения, она никогда не задумывалась, каково это — быть на его месте. Она сжала кулак у бедра, заставляя себя собраться, и открыла дверь. Драко сидел за столом в углу кабинета и что-то писал на пергаменте, не удостоив её даже взглядом. Блейз Забини слегка улыбнулся, а незнакомая женщина уставилась на неё с таким видом, будто вот-вот расплачется, прижимая к груди кожаный портфель. — Добрый день, — резко сказала Гермиона. — Я ищу… Она не продумала это до конца; нельзя было просто вломиться и потребовать у Драко вернуть книгу. Это было непрофессионально. Это было безумно. — Мне требуется ваша помощь в поисках потерянного… — она лихорадочно искала хоть сколько-нибудь правдоподобный предлог. — Лукотруса. В этом кабинете может находиться лукотрус. Эти существа были маленькими и любили прятаться, так что это могло сработать. Забини выглядел так, будто ему стало не по себе, а женщина — так, будто готова была разрыдаться окончательно. — В этом кабинете не было никаких следов лукотруса, — мягко произнёс Забини, и его улыбка стала заметно напряжённее. — Я всё же проверю. Драко по-прежнему даже не поднял на неё глаз, и Гермиона решительно направилась к его столу. Его рабочее место было куда более потрёпанным, чем её отполированный дубовый стол, но при этом идеально аккуратным, почти стерильным. Ни фотографий, ни безделушек — только узкая полка с зельями и переполненный книжный шкаф за спиной. Она опёрлась о стол, положив одну ладонь на аккуратную стопку бумаг, а другую — рядом с его запястьем. Он не отдёрнулся; единственным признаком того, что он вообще заметил её присутствие, стала дрогнувшая линия его почерка — несколько клякс чернил нарушили безупречную строку. — Я знаю, что она у тебя. Он поднял взгляд, полуприкрыв глаза. — Твой лукотрус? Она наклонилась ближе, понизив голос до шёпота, слышного только ему: — Я знаю, что это ты, Малфой. — Понятия не имею, о чём ты говоришь, — он бросил перо и откинулся на спинку кресла, равнодушно изучая её пару мгновений, а затем взял бумагу и снова начал читать. — Это был ты. Её бросило в жар, и тугой ворот блузки словно начал душить. Его холодное безразличие бесило. Он делал это нарочно — будто знал, что молчание выведет её из себя сильнее любого спора. Что будет, если она схватит ремешок его зельеварного пояса и дёрнет его на себя? Тогда ему придётся посмотреть ей в глаза. Гермиона наклонилась ещё сильнее над столом, упираясь ладонями в потёртое дерево. — «Акцио Либрум», — произнесла она без использования палочки, чувствуя, как в ящиках стола что-то зашевелилось. Он резко поднял глаза, и по ней прокатилась волна удовлетворения. Вот он. Звук стекла и глухие удары кожаных переплётов раздались внутри ящиков; там были книги, которые рвались наружу. — «Акцио Матримониум Либрум», — попробовала она, не уверенная, сработает ли вариация. Раздался глухой металлический стук — словно маленькая тяжёлая книга ударилась о внутреннюю стенку ящика. Она хотела к ней. Как будто книга знала, что нужна Гермионе, что это шаг к жизни, которую она пытается построить. — Грейнджер, — голос Драко прозвучал как резкий приказ, и он поднялся из-за стола. — Хватит. Книга изменила направление, ударившись о верх ящика. Стол задрожал от движения внутри. Гермиона слышала, как в кабинете перешёптываются другие сотрудники, как кто-то резко ахнул, но не оборачивалась. Она почти добилась своего. — Хватит, — он схватил её за запястья, отрывая от стола и прерывая заклинание. Она уже почти нависала над столом, поэтому его рывок заставил её потерять равновесие: она упала вперёд, частично оказавшись на заваленной бумагами поверхности, частично — на нём. Её лоб ударился о его грудь, а щекой она почувствовала ткань жилета. От него пахло — Драко, чисто и по-мужски. Если раньше она не была уверена, то теперь знала точно: он был в её кабинете, достаточно близко, чтобы запах отпечатался в памяти. — Ты, — обвиняюще выдохнула она, оглядывая его. — Я так и знала. Она вырвала руки и, упершись в него, поднялась. Книга была так близко — нельзя было останавливаться. Гермиона соскользнула со стола и встала прямо перед ним, сметая ворох бумаг на пол. Драко попытался отступить, но ударился коленями о кресло. Он наклонился вперёд с ругательством, оказавшись зажатым в тесном пространстве между ней и мебелью. Теперь он уже не выглядел безразличным: губы приоткрыты, глаза горят. Сердце Гермионы забилось быстрее — в этом она видела победу: она пробила его холодную маску и вызвала в нём что-то живое, напряжённое, почти опасное. Он должен злиться. Должен смотреть на неё так, будто готов её разорвать. Она завела руки за спину и коснулась замка ящика. «Алохомора». Драко, казалось, даже не заметил, что она делает, — лишь движение заставило её грудь податься вперёд настолько, что она почти коснулась его. Ящик щёлкнул, открываясь, и она резко развернулась, чтобы рывком распахнуть его. — О… — глухо выдохнул Драко, снова пошатнувшись. Она явно задела его острым плечом — отлично, ещё одно отвлечение. В ящике лежали бумаги, но прямо сверху была сине-золотая книга брачного ритуала. Она схватила её и сунула в жакет. — Грейнджер, — прошипел Драко, хватая её за жёсткую ткань и оттягивая в сторону от стола. — Малфой, — ответила она, не в силах сдержать довольную усмешку. Она определённо выиграла этот раунд, оставив его сбитым с толку. И, что важнее, она вернула книгу. — Ты… — его рука зависла у её талии, будто он всерьёз размышлял, не распороть ли ей жакет, чтобы забрать книгу обратно. — Это я! — дрожащий голос раздался из угла кабинета. — Простите! Гермиона обернулась к женщине-зельевару, о которой уже успела полностью забыть. Забини всё ещё сидел за своим столом, но теперь наклонился вперёд, широко раскрыв глаза и прижимая кулак ко рту. О нет. Они всё это видели. Всё это безумие. — Оно здесь, — медленно произнесла женщина, поднимая руку к Гермионе; на её пальце цеплялся крошечный зелёный лукотрус. — Что? — Гермиона машинально протянула руку, но существо тут же спряталось, уткнувшись лицом и явно пытаясь исчезнуть. — О, лукотрус… У вас есть лукотрус? Если честно, каковы были шансы, что кто-то действительно прячет то самое случайное существо, которое она только что выдумала? Она отчаянно попыталась ухватиться за объяснение, которое якобы привело её сюда. — Простите, — всхлипнула женщина. — Он помогает открывать застрявшие крышки и доставать осадок со дна узких колб. — Синтия не хотела причинить никакого вреда, — Блейз поднялся и обнял её за плечи, обращаясь к Гермионе. — Стайкли не мешает работе, и за ним хорошо ухаживают. Они дали ему имя? Стайкли осторожно выглянул на неё, в его крошечных глазах блестели слёзы размером с иголочные точки. — Понятно. Что ж, Министерская политика требует регистрации всех существ, используемых в качестве помощников на рабочем месте. Ей нужно было срочно вернуть себе профессиональный вид, потому что осознание происходящего накрыло её с головой: она фактически забралась на стол Малфоя, вдыхала его запах и украла вещь из его ящика. Возможно, они ничего не заметили. — Это моя вина. Драко тут ни при чём! — Синтия вытерла глаза тыльной стороной ладони и уставилась на Гермиону с вызовом. — Оставьте его в покое. Блейз похлопал её по плечу так, будто поздравлял с храбростью. Слова Драко у камина эхом отозвались у Гермионы в голове: «ты действительно самый жестокий человек, которого я знаю». Они решили, что она устроила ему нечто странное и агрессивное. Но… разве это она начала? Хотя он начал первым. — Синтия, — мягко сказала она, краем глаза замечая движение в её нагрудном кармане. Мерлин, сколько ещё существ она здесь прячет? — Заполните регистрационные документы для Стайкли и проследите, чтобы о нём хорошо заботились. Синтия кивнула и тихо что-то прошептала лукотрусу. — А теперь продолжайте работу, — громко добавила Гермиона, не смея взглянуть на Драко, развернулась и вышла так, словно ничего необычного не произошло. Она закрыла за собой дверь, и подвешенные таблички с именами тихо зазвенели. Это было унизительно. И непрофессионально. Унизительно непрофессионально. Она сжала книгу через ткань жакета и быстро направилась обратно к своему кабинету. — Подождите! — глава отдела зельеварения торопливо шла по коридору ей навстречу. — Здравствуйте, Элизабет, — улыбнулась Гермиона. Они не были близкими подругами, но Гермиона считала, что могли бы быть почти дружески близки — обе молодые женщины, быстро поднявшиеся в закостенелой системе Министерства. — Глава департамента Грейнджер, — улыбки в ответ не последовало. — В отделе зельеварения всё в порядке? — В полном, — быстро сказала Гермиона. — Если Малфой… — Элизабет на мгновение замялась. — Вы не единственная, у кого есть сомнения по поводу его прошлого. Я бы предпочла, чтобы вы сначала обратились ко мне, но если есть проблема с Малфоем, его можно перевести в менее заметное место в Министерстве. — Разумеется, нет, — резко ответила Гермиона, и смысл сказанного ударил, как пощёчина. — Его работа вызывает вопросы? Потому что это единственный критерий, который должен учитываться. Её голос стал тем самым тоном, который Рон и Гарри называли «занудно-профессорским». Её раздражало даже думать, что кого-то могут понизить из-за прошлого или любых предвзятых причин. Элизабет настороженно посмотрела на неё. — Его работа превосходна. — Тогда это всё, что имеет значение. У меня нет никаких претензий к вашему отделу. — Хорошо. Гермиона внутренне поморщилась от напряжения, желая только одного — спрятаться под своим столом. — Приятно было увидеться, глава департамента Нгуен. Она прошла почти половину коридора, прежде чем достала книгу — ей нужно было убедиться, что весь этот кошмар был не напрасен. Золотое тиснение выглядело тусклее, чем она помнила, кожа странно ощущалась в руках. Нет — не может быть. Неужели она украла копию, которую сама же и зачаровала? Все страницы были пустыми. Гермиона пролистнула их с тихим шипением, а затем едва не смяла последнюю страницу, когда дошла до конца. Там изящной каллиграфией было написано: РЫБА-СЛИЗНЯК. Всё это было зря. Она была идиоткой. О, он за это заплатит. Вместо того чтобы вернуться в кабинет, она свернула к отделу авроров. Гарри точно не откажется от старого доброго плана мести и закулисных интриг. На этот раз она ударит Драко Малфоя туда, где действительно больно.