Свадебные войны/Wedding Wars

— Почему вы хотите выйти замуж, мисс Грейнджер? Гермиона улыбнулась и чинно сложила на стопке бумаг слегка вспотевшие ладони. — Для меня было бы великой честью, если бы наш союз благословили здесь, в день Летнего солнцестояния. Она уже успела рассказать о богатой истории свадебных обрядов, о величественной красоте Тинтагеля — последние пункты из мысленного списка, который она тщательно подготовила к этой встрече с Одри, распорядительницей церемоний. — А вы, мистер Уизли? — обратилась Одри к Рону. — Вам ответить, почему я хочу жениться на Гермионе, или почему мы хотим пожениться именно здесь? — На что сами захотите. Гермиона встревоженно покосилась на Рона. Она досконально выучила с ним местные легенды и свадебные ритуалы, но почему-то не догадалась подготовить его к вопросу о собственных чувствах. — Мы вместе с девятнадцати лет. — Рон взял её за руку и крепко сжал пальцы. — А знакомы ещё гораздо дольше. Через многое прошли бок о бок. Одри спокойно кивнула. Пожалуй, стоило сделать ставку на более романтичную историю — о двух героях войны, которые нашли друг в друге утешение и опору, пока мир заново учился жить. Сейчас был бы самый подходящий момент, чтобы Рон упомянул и о том, почему они выбрали именно день солнцестояния, поэтому Гермиона незаметно сильнее стиснула его ладонь. — И мы очень любим друг друга, — добавил он. — Прекрасно, — сказала Одри, закрывая их папку. — Скажу откровенно: мне нужно посоветоваться с Дероуэн. Вы и ещё одна пара — последние кандидаты. Если выбор окажется непростым… согласились бы вы рассмотреть другую дату? — Нет, — поспешно ответила Гермиона. Летнее солнцестояние было вершиной магической силы. Любой другой день стал бы лишь бледной заменой. Когда солнечный луч пройдёт сквозь каменную арку, они произнесут свадебные клятвы и свяжут свою судьбу с поколениями древней легендарной магии. Рон взглянул на выражение её лица и тут же поддержал: — Да, нет. Только солнцестояние. — Хорошо. Пока можете погулять по замку. Мы найдём вас, как только примем решение. — Спасибо. Гермиона неохотно последовала за Роном. После долгих месяцев подготовки, бесконечного изучения архивов и регулярных поездок из Лондона, где она добровольно помогала в музее Тинтагеля, всё теперь зависело уже не от неё. Рон слегка толкнул её плечом, когда они поднялись по каменистой тропе к руинам замка. Для декабря Корнуолл удивительно радовал солнцем, но холодный ветер, налетавший с моря, свободно гулял между разбросанными стенами и полуразрушенными арками, пробирая до костей. Гермиона остановилась под высокой каменной аркой. За ней грубо высеченная лестница спускалась вдоль утёса к самому морю. Перед ними открывался словно сошедший со страниц старинных преданий пейзаж: волны с грохотом разбивались о гигантские валуны, далеко внизу темнел зев Пещеры Мерлина, а развалины древнего замка возвышались над бушующей стихией, словно последняя твердыня магии. Идеальное место для свадьбы. Рон облокотился на стену рядом с ней. На фоне сурового морского пейзажа он выглядел особенно красивым — сильным, надёжным, по-своему величественным. Её собственный король Артур. Защитник. Опора. — Глянь-ка, сколько тут, чёрт побери, овец, — сказал он, разрушая её задумчивость. Гермиона обернулась. И правда — по развалинам замка беззаботно носилось целое стадо. — Присматриваешь шерсть для маминых свитеров? — с улыбкой спросила она. — Маме только повод дай. Он уселся на невысокую каменную стену и лёгким заклинанием согрел широкий участок камня, чтобы места хватило им обоим. — Можно устроить на свадьбе овечьи скачки. — В смысле… верхом на овцах? — рассмеялась Гермиона, садясь рядом. — Именно. Представь только: Флёр и Макгонагалл сражаются не на жизнь, а на смерть — кто дольше удержится в седле. — Бедные овечки. Она жалобно протянула: — Бе-е-е… И театрально запрокинула голову. Рон тут же подхватил её, и несколько секунд они дружно громко блеяли, пока настоящие овцы не обернулись к ним с таким растерянным видом, что оба едва не расхохотались. — Как думаешь, — прошептал Рон, — мы их сейчас напугали или, наоборот, попытались соблазнить? Гермиона снова проблеяла, на этот раз вопросительно, с забавной восходящей интонацией. Огромная овца, у которой кончик языка смешно свисал набок, решительно шагнула в их сторону. Гермиона мгновенно вцепилась Рону в руку. И тут за их спинами раздался низкий, насмешливый голос: — Приятно видеть, что познания гриффиндорцев в языках со времён Хогвартса стали только хуже. Драко Малфой возвышался над ними, словно призрак в сером среди сланцевых камней. Его светлые волосы, озарённые зимним солнцем, отливали расплавленным золотом. — Уж лучше разговаривать с овцами, чем со змеями, — нахмурилась Гермиона. С годами резкие черты его лица стали ещё выразительнее, но эта медленная, самодовольная усмешка осталась прежней. Стоило ей появиться, как в Гермионе просыпалось давно знакомое желание вступить в бой. — Или с дементорами, — добавил Рон. Драко заметно напрягся. Усмешка исчезла, уступив место холодному, непроницаемому выражению лица. Он чудом избежал Азкабана, куда отправили его отца: после долгого и ожесточённого судебного разбирательства ему назначили лишь испытательный срок. Первое время Гермиона всякий раз внутренне сжималась, встречая его в Министерстве. Её тело не видело разницы между Пожирателем смерти на поле боя и тем же человеком в безликих коридорах их общего места работы. Но годы сделали своё дело. Теперь, проходя мимо друг друга, они обменивались одинаково безупречно вежливыми и одинаково отчуждёнными взглядами. — Что ты здесь делаешь? — спросила она. Лишь теперь до неё дошло, насколько странно было встретить его на этом уединённом побережье Корнуолла. Он был одет слишком официально для прогулки: шерстяное пальто, высокий воротник поднят, чтобы защититься от ветра. Драко не ответил. Вместо этого нахмурился, глядя куда-то ей за плечо. Овца бесшумно подошла совсем близко. Её пушистая морда тянулась к бумагам, лежавшим у Гермионы на коленях. — Только не это… Она заскользила по каменной скамье и неуверенно замахала рукой. — Кыш! Гермиона столько времени посвятила изучению магических существ, что вдруг с изумлением поняла: о самых обычных овцах она не знает ровным счётом ничего. Они вообще кусаются? Рон осторожно подтолкнул животное в бок. Овца лишь дёрнула шкурой и продолжила неотрывно смотреть Гермионе прямо в глаза. — Эй… да она гадит! — расхохотался Рон, поспешно поджимая ноги подальше от дымящейся кучки, которая стремительно росла под животным. — Кыш, — повторила Гермиона, не в силах отвести взгляд от его странных, почти зеркально-чёрных глаз. Овца медленно отступила на несколько шагов. Курчавая шерсть покачнулась так, что животное одновременно выглядело и нелепо уютным, и почему-то угрожающе серьёзным. Рядом Рон облегчённо выдохнул. — Сейчас бодаться будет! — раздался женский голос. В ту же секунду перед ними вспыхнул защитный купол. Овца рванулась вперёд и с глухим стуком ударилась передними копытами о магический барьер. — Иди, иди отсюда! — произнесла незнакомка. Рядом с Драко стояла удивительно красивая молодая женщина, подняв руки в угрожающем жесте. — Ну же… пожалуйста. Стадо мгновенно бросилось врассыпную. Она опустила палочку, посмотрела на оставленную овцой кучку, задумчиво склонила голову набок — и одним плавным движением превратила её в маленький сухой кирпичик. — Отличная растопка, — заметила она. И тут же густо покраснела, бросив быстрый взгляд на Драко. — Ах да… У вас ведь есть загородный дом в Камбрии? — спросил он с лёгким недоумением. — Да. Она расправила кремовое пальто; из-под него виднелся край белоснежного шёлкового платья. — Здравствуйте. Я Астория Гринграсс. Рон соскочил со скамьи, где всё ещё сидел на корточках, и сразу же принял официальный тон. — Очень приятно. Рональд Уизли. А это моя невеста, Гермиона Грейнджер. Они обменялись рукопожатием. Потом Астория повернулась к Гермионе, мягко взяла её ладонь обеими руками и помогла подняться. От неё словно исходило живое тепло. — Очень рада познакомиться с вами обоими. Гермиона, у вас замечательный наряд. — Спасибо. Дружелюбие этой женщины странным образом не вязалось с человеком, который стоял рядом с ней. Драко Малфой был живым воплощением холодной надменности. — И… вы тоже прекрасно выглядите. То есть… мне очень нравятся ваши серьги. На Астории всё было безупречно: от изящных шпилек до огромных бриллиантов в ушах, ещё ярче сверкавших на фоне густых чёрных волос. Гермиона невольно посмотрела на свою твидовую юбку и крепкие ботинки. Когда-то в Норе она обнаружила укромный шкаф, набитый классическими нарядами времён молодости Молли и её сестёр, а также аккуратно сложенными винтажными платьями бабушек Рона. Джинни тогда долго смеялась, наблюдая, как Гермиона примеряет одно платье за другим, а потом с совершенно серьёзным видом объявляет их своими. Но Гермионе нравилось чувствовать, что в этих тканях буквально вплетена чужая история. Хотя свой шерстяной костюм она любила, нельзя было исключать, что со стороны выглядела как слегка растрёпанная и очень пожилая представительница семейства Уизли. — Осматриваете достопримечательности? — весело спросила Астория. — Прохладно, конечно, но день всё равно чудесный. — Нет, мы приехали по поводу свадьбы, — ответил Рон. — Правда? Поздравляю! Мы тоже будем здесь венчаться. Это семейная традиция Малфоев. Она ласково положила ладонь Драко на грудь. Улыбка исчезла с лица Гермионы. Неужели именно они были той самой второй парой, о которой говорила Одри? Потерять свадьбу в день солнцестояния было бы ужасно. Но проиграть именно Драко Малфою — человеку, который наверняка наслаждался бы каждой секундой своего триумфа, — было совершенно невыносимо. — На какую дату? — процедила она сквозь зубы. — Мы с Роном женимся в день Летнего солнцестояния. — Нет, не женитесь, — выплюнул Драко с такой ядовитой резкостью, что Астория удивлённо подняла на него взгляд. Он прочистил горло, заметно беря себя в руки. — Полагаю, произошло недоразумение. Координатор лишь для соблюдения формальности встречается ещё с одной парой. Наша свадьба назначена на солнцестояние — двадцать первого июня. — Формальности? — недоверчиво повторила Гермиона. — Это вы и есть та самая формальность! Драко коротко фыркнул. Ярость вспыхнула в ней мгновенно. В одно мгновение она снова превратилась в ту вспыльчивую школьницу, которая теряла дар речи от злости. Никто и никогда не умел выводить её из себя так, как Драко Малфой. Она шагнула прямо к нему. Оказалось, они стояли гораздо ближе друг к другу, чем она думала. Пока спор разгорался, оба незаметно сократили расстояние — напряжённые, готовые броситься в атаку. Жаль только, что они не у самого края утёса. Она бы с удовольствием столкнула его вниз. — Многие поколения моей семьи сочетались браком здесь именно в день солнцестояния. Эта сила принадлежит мне по праву рождения, — спокойно произнёс он. Конечно. Ей казалось, будто сам Тинтагель позвал её сюда. Но оказалось, что это лишь ещё одно место, откуда её пытаются вытеснить. — По праву рождения? Это место не становится твоим только потому, что ты Малфой. Драко сделал ещё полшага вперёд. Его голос был настолько ровным, что это звучало почти издевательски — особенно рядом с её сорвавшимися на крик словами. — А ты считаешь, что оно принадлежит тебе лишь потому, что ты его изучила? Прочитала о нём несколько книг? Рука Гермионы сама собой легла на волшебную палочку. Она и сама не знала, собирается ли действительно проклясть его. Но ей необходимо было сделать хоть что-нибудь, иначе она просто расплачется. — Я это заслужила. Она имела право на силу этого места. Даже больше, чем все эти высокомерные чистокровные. Потому что желала её сильнее. — Я заслуживаю её больше, чем ты. Лицо Драко исказилось. Челюсти сжались так сильно, что это наверняка причиняло боль. — Всё устроено не так. Древней магии безразлична политика. Для неё имеет значение только кровь. И её кровь — грязная. По телу Гермионы разлился жар. Ярость мешала ясно мыслить. Она была взрослой женщиной. Профессионалом. Одной из самых могущественных ведьм своего поколения. Если она сейчас сорвётся, значит, он всё ещё способен влиять на неё. Она стиснула бы его горло так крепко, что глаза у него вылезли бы из орбит. Резкий, заразительный смех Рона прорезал напряжённую тишину, и Гермиона невольно обернулась. Он стоял рядом с Асторией, и та смеялась над какой-то его репликой, прижав ладонь к груди. Казалось невероятным, но оба они каким-то образом умудрялись не замечать тягостной атмосферы вокруг, словно происходящее вовсе не касалось их будущего. — Вы сестра Дафны? — услышала Гермиона вопрос Рона. — Не припомню вас в Хогвартсе. — Да, я младше неё на два года. Но в Хогвартс поступила позже — во время войны мы уехали, и нас тогда не было в Англии. Вы дружите с Дафной? Дальнейший разговор прервало появление Одри. Она поднималась по тропинке, а следом за ней широкими шагами шёл Дэроуэн, прижимая к боку большой плоский камень. При виде него в душе Гермионы вспыхнула искорка надежды. Его ярко-красные армейские ботинки резко контрастировали с безупречно элегантными туфлями Одри. За последние месяцы Гермиона много работала с ним во время своих приездов: они вместе разбирали древние рунические тексты, обменивались шутками, понятными лишь тем, кто любит старые языки, переводили исторические хроники. Музей при замке принимал и маглов, и волшебников, и Дэроуэн искренне ценил её необычный взгляд на историю. — Ну вот, все в сборе. — Дэроуэн отбросил волосы со лба и кивнул обеим парам так, словно это не они ждали его, а наоборот. — Теперь можно огласить брачные обеты у Священного Камня. Он направился к центру развалин и с глухим стуком водрузил каменную плиту на широкий круглый валун, напоминавший древний алтарь. Остальные молча последовали за ним и встали вокруг. Это был первый шаг свадебного обряда. После него пути назад уже не существовало. Но ведь не могли же они всерьёз заставить обе пары начать церемонию, если завершить её суждено только одной? — Какая именно пара? — спросила Гермиона. — Не можем же мы все сразу. — Дэроуэн убеждён, что всё разрешится само собой, — холодно ответила Одри, не дав ни Гермионе, ни Драко времени возразить. — Если вы понимаете святость солнцестояния в Тинтагеле, значит, доверитесь самому ходу обряда. Гермиона крепко стиснула кулаки, так что ногти впились в ладони. Если начать спорить, не выставят ли их сразу за ворота? «Доверьтесь процессу». Какая нелепость. Дэроуэн поймал её взгляд и едва заметно улыбнулся. Может быть… он собирается помочь им с Роном? — Вы все должны быть здесь сегодня, — спокойно произнёс он. — Обе пары. Подойдите к Священному Камню и огласите брачные обеты. — Сейчас? Одновременно? — прошипела Одри, едва сдерживая раздражение. — Так никогда раньше не делали. Но Дэроуэн лишь молча кивнул и жестом пригласил их подойти, раскрыв ладони вверх. Поверхность камня была испещрена сотнями имён. Они наслаивались друг на друга так густо, что отдельные буквы почти невозможно было различить. Первой Дэроуэн подвёл к камню Асторию. Она коснулась поверхности кончиком палочки, и вслед за её движением вспыхнули тонкие золотые линии, выводя имя. У Гермионы вдруг всплыло воспоминание о бенгальских огнях. Когда-то она писала своё имя светящейся искрой в ночном воздухе — Гермиона Джин Грейнджер. Оно ярко вспыхивало на мгновение, а затем растворялось в темноте, исчезая без следа. Теперь всё было иначе. Теперь её имя не исчезнет. Оно останется здесь, вплетённое в бесконечную цепь других имён, навеки соединённое с поколениями волшебников, живших задолго до неё. Это ощущалось так, словно она пускала корни, становясь прочной частью магического мира. Когда Астория Флоренс Гринграсс вывела последнюю букву своей фамилии, украсив её изящным росчерком, и подняла палочку, камень внезапно ожил. По нему один за другим вспыхивали золотые отблески. Имена её предков, когда-то сочетавшихся браком здесь, во время солнцестояния, загорались подобно созвездиям, вспыхивающим на ночном небе. Это было поразительно красиво. Следующим подошёл Драко. Его родословная оказалась ещё длиннее. Золотые имена вспыхивали одно за другим, переплетаясь, словно ветви молнии. Гермиона упрямо не поднимала глаз от камня. Смотреть на его самодовольное лицо, уверенное в незыблемости чистокровного происхождения, ей совершенно не хотелось. Рон всё это время не отпускал её руку. Выводя своё имя, он писал неожиданно аккуратно, куда ровнее обычного. Вспыхнуло около дюжины имён его предков — несмотря на то что родители всегда пренебрежительно отзывались о тинтагельских традициях, уверяя, будто никто в их семье никогда не придавал значения этим древним суевериям. Наконец Гермиона коснулась камня своей палочкой. Рука слегка дрожала. Вот ради чего она столько трудилась. Она нарочно вывела своё имя крупно, почти в самом центре плиты. Тонкие, чуть наклонённые буквы казались удивительно хрупкими на фоне тёмного камня. Но не вспыхнуло ни одного другого имени. Ничего. И всё же это было не страшно. Наоборот. Хорошо быть первой в своём роду. Хорошо стоять здесь, зная, что именно с неё начинается новая история. Она сделала шаг назад, отвела взгляд от молчаливого камня и опустила глаза на палочку, украшенную искусной резьбой в виде переплетающихся лоз. — Хорошо, — сказал Дэроуэн. — А теперь положите руки на камень. Первым прижал ладони к камню Драко. В его лице читалась спокойная, непреклонная решимость. Астория осторожно положила руки рядом с его, едва коснувшись кончиками пальцев его пальцев. Гермиона украдкой взглянула на Рона, пытаясь понять, переживает ли он происходящее так же глубоко, как она сама. Но он казался совершенно спокойным. Его пальцы свободно лежали на поверхности камня, а весь его вид выдавал человека, который просто выполняет необходимую формальность, не придавая ей особого значения. Глубоко вдохнув, Гермиона тоже положила ладони рядом с остальными. Ей показалось, будто камень едва заметно вибрирует. Эта низкая, глухая дрожь словно поднималась из самых недр земли. — Эти пары соединятся браком в день Летнего солнцестояния этого года, — торжественно произнёс Дэроуэн. — Гермиона Джин Грейнджер, Рональд Билиус Уизли, Драко Люциус Малфой, Астория Флоренс Гринграсс, трижды провозгласите своё намерение. Трижды — для воздуха, земли и моря. В следующее мгновение Гермиону подхватил порыв ветра, и ей показалось, что земля уходит у неё из-под ног. Она ахнула и крепче вцепилась в камень, однако её пальцы словно схватили пустоту. Это было похоже на Омут памяти, только наоборот, отстранённо подумала она. Здесь не было ни образов, ни красок — лишь ощущения. И всё же они не пугали. Скорее это напоминало полёт без метлы… а может быть, и вовсе без тела. — Я, Гермиона Джин Грейнджер, намерена вступить в брак с Рональдом Билиусом Уизли в день Летнего солнцестояния! — громко произнесла она. Ветер подхватил её голос, вырвал его из груди и унёс сразу во все стороны света. Едва сорвались последние слова, как окружающий мир исчез, и Гермиону поглотила вода. На этот раз её охватила паника. Солёная морская вода сдавливала её со всех сторон, словно бесконечная стена из слёз. «Это не настоящее», — поспешно напомнила она себе. Её тело по-прежнему стоит возле камня. Здесь находится лишь её сознание, которое обращается со своим обетом к морю. Она повторила слова обряда, и вода мгновенно исчезла. Затем пришёл черёд земли. Но это оказалось совсем не тем, чего она ожидала. Она вовсе не чувствовала себя погребённой под толщей почвы. Напротив, ей казалось, будто она сама стала землёй — пустила глубокие корни, росла, одновременно устремляясь вперёд и уходя назад, сквозь время. Гермиона запрокинула голову и вдохнула неподвижный воздух, густой от древней магической силы. Однажды, во время одного из первых приездов в Тинтагель, она сидела напротив Дэроуэна в библиотеке. Они вместе изучали старинную хронику, и тогда он неожиданно произнёс странную фразу — настолько странную, что Гермиона решила, будто он просто читает вслух самому себе. «Земля этого места знает тебя до самых костей». Тогда она лишь удивлённо подняла на него глаза, а затем снова уткнулась в книгу, не понимая, что он имел в виду. Теперь же она наконец поняла. Она действительно ощущала это. Глубоко внутри звучала тихая, ровная нота — ощущение того, что её узнали. Не как маглорождённую. Не как гриффиндорку. Не как героиню войны. Не как главу департамента Министерства. И даже не как дочь, подругу или невесту. Земля узнавала её такой, какой она была на самом деле. Гермиону — до самых костей, до самой её сущности. Ей следовало произнести последнюю часть обряда, но ей совсем не хотелось покидать это место. И вдруг она почувствовала чьё-то присутствие. В этой тёплой темноте рядом возникла ещё одна душа, которая тянулась к ней. «Рон», — мелькнула мысль. Наверное, последнюю часть обряда им предстояло пройти вместе. Она потянулась к нему, слепо нащупывая его в этом невозможном пространстве. И в тот же миг всё встало на свои места. Это чувство было ещё сильнее, чем тогда, когда они находились рядом в реальном мире, словно последний недостающий фрагмент сложной головоломки наконец занял своё место. Неужели всё это время они бессознательно сдерживали себя? Все её сомнения в их отношениях, все разговоры Рона с Гарри, о которых она догадывалась, его тревоги, их мелкие ссоры и минуты скуки — всё это вдруг показалось невероятно далёким, почти несуществующим. Она была уверена, что рядом с ней Рон. Она почувствовала за своей спиной крепкое сильное тело, ощутила, как его руки обнимают её, а тёплое дыхание касается её шеи. От этого прикосновения её живот сладко сжался, и внутри почти болезненно вспыхнуло желание. Гермиона подалась назад, и мир снова накренился, притягивая их друг к другу. Она судорожно вдохнула, и этот вдох дрожью прокатился по всему её телу. — Я, Драко Люциус Малфой, намерен… Его голос прозвучал у самого её уха. Тихо. Мягко. Почти ласково. Гермиона резко отпрянула. — Нет… — выдохнула она. А затем закричала. Ледяной ужас полоснул её изнутри. Она чувствовала, будто на неё напали в самый беззащитный момент, пытаясь изменить что-то глубоко внутри, на уровне самой сущности. Неужели Драко каким-то образом вмешался в ритуал? Не позволил ей завершить его? Осквернил своей ненавистью? — …намерен вступить в брак с Асторией Флоренс Гринграсс, — снова донёсся его голос, теперь торопливый и растерянный. И в следующее мгновение она снова осталась одна. Ещё не поздно. Гермиона почти выкрикнула последние слова своего обета. В груди всё горело огнём, а уже в следующий миг она вновь оказалась среди развалин замка, крепко сжимая руками камень. На глазах у неё стояли слёзы. Кажется, никто ничего не заметил. Рон всё ещё выглядел слегка отрешённым, а Драко и Астория тихо разговаривали между собой. — Ты сказала «нет»? — спросил Драко, тревожно нахмурившись. — Там… в пространстве земли? Мне показалось, будто я услышал… — Конечно нет, — растерянно ответила Астория. — Я просто произнесла обет в трёх местах, а потом сразу вернулась сюда. По-моему, я закончила первой, потому что вы трое ещё какое-то время стояли словно зачарованные. Неужели он действительно был уверен, что всё это время находился рядом с Асторией? Возможно, произошедшее оказалось всего лишь ошибкой, а вовсе не намеренной попыткой помешать ритуалу. Драко прикусил губу и посмотрел на Асторию с таким удивлением, которое почти граничило с восхищением. — Это было просто невероятно! — воскликнул Рон, внезапно окончательно приходя в себя. От неожиданности Гермиона вздрогнула. — Такое чувство, будто летишь без метлы. Честное слово, я мог бы оставаться там вечно. — Да… это было удивительно, — тихо ответила Гермиона, отпуская камень и украдкой вытирая глаза. — Гермиона, что случилось? — встревоженно спросил Рон. — Просто… всё это оказалось слишком сильным переживанием. Она прислонилась головой к его плечу, и Рон сразу же крепко обнял её, положив тяжёлые ладони ей на спину. Как она вообще могла принять Драко за Рона? Ощущение присутствия её жениха было совершенно иным — не обжигающим, как пламя, а спокойным и согревающим, дарящим чувство защищённости. Возможно, то, что она испытала мгновение назад, вовсе не было желанием. Скорее всего, это оказался внезапный всплеск страха, который она неверно истолковала, сбитая с толку древней силой земли и странностью пережитого. В конце концов, они ведь даже не прикоснулись друг к другу — лишь их сознания на мгновение соприкоснулись в том нереальном пространстве. Она машинально провела пальцами по жёсткому воротнику пальто Рона, ощущая подушечками плотную ткань. — Ну вот и всё, — сказал он, отпуская её. — Теперь дело сделано. Гермиона снова посмотрела на камень. Их имена уже поблекли. Золото больше не светилось, а словно навсегда впиталось в поверхность камня. Дэроуэн наклонился, внимательно осмотрел письмена, затем перевёл взгляд на каждого из них. — Земля, море и небо услышали ваше намерение, — торжественно произнёс он. Однако уголки его губ уже дрогнули в едва сдерживаемой улыбке. — Что ж, оглашение завершено. Прекрасно. Теперь попробуйте найти следующий этап обряда в библиотеке музея. — Вы так и не объяснили, каким образом обе пары должны пожениться в день солнцестояния, — раздражённо сказал Драко. — Все четверо провозгласили своё намерение, но одна из пар всё равно только зря потратит время. Он снова бросил недовольный взгляд на Гермиону и Рона, однако теперь она заметила в его глазах не только раздражение. За ним скрывалась настороженность, а может быть, даже сомнение. После всего пережитого её собственный гнев тоже заметно утих. — Магия в этих местах течёт глубоко и мощно, — с довольной улыбкой ответил Дэроуэн, поднимая камень и словно вовсе не слыша слов Драко. — Там, где встречаются вода, земля и небо, может произойти всё что угодно. Одри тяжело вздохнула и повернулась вслед за ним. — Сегодня музей занят школьными экскурсиями и другими свадебными церемониями. Приходите позже на этой неделе — тогда сможете поработать в библиотеке. Обе пары молча смотрели им вслед. На сегодня их просто отпустили. Внезапный порыв ветра налетел с моря, подтолкнул Гермиону на шаг вперёд, а затем промчался дальше — через поля и к лесу, туда, куда уже не достигал её взгляд.