Свадебные войны/Wedding Wars

Гермиона могла бы разделить всю свою жизнь на библиотеки. Первой была светлая детская библиотека в Хэмпстеде. Тогда отец сказал ей, что за один раз можно взять только столько книг, сколько она сумеет унести сама. В следующий её визит библиотекари смеялись до слёз: Гермиона явилась в своё самое пышное платье, надетое поверх шорт. Подняв подол и превратив его в подобие мешка, она умудрилась унести все сорок три книги, которые хотела взять домой. Потом появился Хогвартс — библиотека, где на тысячах удивительных страниц постепенно раскрывались тайны её новой, волшебной жизни. За ней последовала библиотека Министерства магии — всегда многолюдная, наполненная приглушённым шёпотом сотрудников и странными запахами, доносившимися из Отдела тайн. Именно там она проводила бесчисленные часы, готовя доклады и отчёты сначала в качестве стажёра, затем младшего сотрудника, а теперь уже руководителя отдела. Новая должность дарила ей маленькую роскошь: она могла брать любую книгу и спокойно работать с ней в собственном кабинете. Библиотека музея Тинтагеля оказалась совсем иной. Небольшая, уютная, она напоминала тихое убежище, и, окинув взглядом стопки книг и рукописей, разложенных перед ней на столе, Гермиона едва не замурлыкала от удовольствия. Ей казалось, что именно отсюда начинается следующий этап её жизни — жизнь, наполненная спокойствием, чувством дома и любовью. Совсем скоро она станет женой. Даже про себя это слово звучало непривычно. Дверь тихонько скрипнула, и на пороге появились единственные люди, способные помешать свадьбе в день Солнцестояния, о которой она мечтала, — Драко и Астория. — О, Гермиона, как приятно тебя видеть! — просияла Астория и с присущей ей лёгкой грацией проскользнула мимо своего жениха, который так и застыл в дверях. — Здравствуй, — ответила Гермиона, поднимаясь им навстречу. Их подчеркнутая официальность заставила её судорожно вспоминать всё, что она когда-либо знала о правилах этикета. Астория пересекла комнату, широко улыбаясь, и подняла руки ладонями вверх. Гермиона растерялась. Она собиралась её обнять? Пожать руки? В голове совершенно нелепо мелькнула мысль, что, возможно, сейчас следует сделать реверанс, и улыбка сама собой превратилась в натянутую, почти испуганную гримасу. — Да… — пискнула она. В результате Астория неловко обхватила её за предплечья, тогда как Гермиона, сама не понимая почему, крепко сжала руки в кулаки. Поспешив снова занять своё место за столом, она придвинула к себе стопку записей. Драко и Астория расположились на кожаном диване у противоположной стены. Они сидели с идеально прямыми спинами, словно позировали художнику для семейного портрета. На Астории было безупречно сшитое платье приглушённого голубого оттенка, который ещё ярче подчёркивал контраст её иссиня-чёрных волос и бледной кожи. Драко выглядел по-аристократически сдержанным и красивым в сером костюме. Склонив голову к невесте, он тихо говорил с ней. Гермиона слегка тряхнула головой, заставляя себя вновь сосредоточиться на работе. Указания Одри и Дэроуэна были настолько расплывчатыми, что оставалось лишь надеяться: описание следующего этапа обряда непременно найдётся где-нибудь среди этих книг. Она взяла следующий том из своей стопки и внимательно рассмотрела обложку, медленно проводя пальцем по изображению двух перекрещённых мечей. В этот момент Драко поднялся с дивана. Обойдя её стол, он остановился возле книжного шкафа. Его взгляд скользнул по её книгам. — Ну что, Грейнджер, как продвигаются исследования? — спросил он с привычной раздражающей небрежностью, опираясь рукой о стол. — Великолепно, — солгала Гермиона. Её взгляд невольно остановился на массивном серебряном перстне с печаткой, который негромко постукивал по деревянной столешнице. Она вдруг задумалась, каково это — каждое утро надевать подобное кольцо. Символ власти, накопленной многими поколениями. Символ богатства. Знак наследника сразу двух священных семей из списка Двадцати Восьми. Наверняка Драко Малфою принадлежало больше поместий, замков и библиотек, чем ей довелось увидеть за всю жизнь. Но только не эта библиотека. Гермиона без лишних церемоний захлопнула книгу прямо по его руке, сбрасывая её со стола. Удар получился сильнее, чем она рассчитывала. Когда Драко поднял ладонь, на его бледной коже уже проступило красное пятно. Он сердито посмотрел на неё сверху вниз. Она ответила таким же тяжёлым взглядом. Несколько секунд они молча сверлили друг друга глазами, пока Драко наконец не отвернулся к книжным полкам. Он негромко произнёс заклинание, слов которого Гермиона не расслышала, и медленно провёл палочкой вдоль всего стеллажа. В его магии ощущалась выучка опытного зельевара: движения были безукоризненно точными, но в то же время исполненными почти артистической лёгкости. Сделав шаг назад, Драко внимательно посмотрел на полки. Одна за другой около дюжины книг сами выскользнули со своих мест и зависли в воздухе. Астория радостно захлопала в ладоши и поспешила помочь ему собрать их. Гермиона успела перехватить одну из книг с коричневой обложкой, украшенной рисунком холмистого пейзажа. — «Капуста моего отца. Воспоминания о сельской жизни», — вслух прочитала она название. — Великолепная книга для подготовки к свадьбе. — Драко наложил заклинание, которое ищет книги, где упоминаются свадьбы, — пояснила Астория, протягивая ей другой том. С обложки ей ослепительно улыбался Гилдерой Локхарт, кокетливо подмигивая с экземпляра книги «Обеды с друидами». Идея, конечно, была неплохой. Вот только, судя по первым результатам, особого успеха она Драко не сулила. — Ищи свои книги сама, — раздражённо бросил он, выхватывая у Гермионы томик про капусту и добавляя его к остальным. Вернувшись вместе с Асторией на диван, он углубился в чтение. Гермиона тоже снова принялась за работу. Поскольку Тинтагель был тесно связан с легендами о короле Артуре, свадебные обряды вполне могли восходить именно к ним. Она уже нашла упоминания о приданом Гвиневры, ссылки на церковные церемонии и праздничные пиры, однако всё это казалось ей не совсем тем, что они искали. — …я просто пытаюсь узнать тебя получше. Голос Астории вырвал Гермиону из размышлений. Она подняла голову. — Просто сейчас у нас очень много дел, — с лёгкой досадой ответил Драко, нахмурившись. Он закрыл книгу и положил её себе на колени. — Ладно. Если говорить о самом раннем воспоминании, то это, наверное, как мы с матерью кормили наших павлинов. Спасибо, что рассказала мне о своём. Гермиона раньше считала их отношения просто холодными и чересчур официальными. Но сейчас ей вдруг показалось, что они оба... смущаются друг друга. Между ними не было той естественной близости, которую обычно ожидаешь увидеть у людей, собирающихся пожениться. — Обожаю павлинов! — с искренним восторгом воскликнула Астория. — Эти удивительные переливы синего, зелёного и фиолетового просто восхитительны. Я с нетерпением жду, когда увижу их. — Наши павлины — альбиносы, — ответил Драко. Повисла мучительно долгая пауза. Потом он неловко добавил: — Но если бы они были синими, то действительно выглядели бы очень красиво. Он снова взял книгу в руки и нахмурился, углубившись в чтение. Хотя друзьями они никогда не были, Гермиона знала Драко уже почти половину своей жизни. Когда-то он был острым, как клинок: самоуверенным, язвительным и непредсказуемым. Она никогда бы не подумала, что однажды увидит его таким — настолько сдержанным, что эта сдержанность почти граничила с безликостью. — Прелестно, — в третий раз повторила Астория. От постоянного повторения это слово словно утратило свой смысл и превратилось в пустой звук. Если она ещё раз услышит это слово, то точно не выдержит и рассмеётся в голос. Неудивительно, что ей никак не удавалось сосредоточиться, когда прямо перед глазами разворачивалось столь странное ухаживание. Астория опустила взгляд на сложенный лист пергамента, который едва выглядывал из её ладони. — Драко, если бы ты мог стать каким-нибудь морским существом, кем бы ты хотел быть? Он молчал так долго, что Гермиона уже решила, будто ответа не последует. Возможно, вопрос оказался слишком сложным для его высокомерного ума. Или же ему было попросту невозможно представить себя кем-либо, кроме хорька, снующего под ногами. — Рыбой. Гермиона не удержалась и фыркнула. Она поспешно прикрыла рот кулаком и отвернулась, стараясь скрыть смех. «Рыбой». С его надменным аристократическим произношением это слово звучало особенно нелепо, словно король величественно объявлял о своём восшествии на трон. — А ты каким морским существом была бы, Грейнджер? — лениво протянул Драко. Она едва не поперхнулась остатками смеха. — Тоже рыбой, — с усилием выдавила она. — Скорее я бы сказал, что тебе подошла бы рыба-слизняк. Лицо его оставалось совершенно невозмутимым, однако в голосе прозвучала едва уловимая насмешка. — Потому что она мастерски ускользает от хищников? — с притворной любезностью спросила Гермиона. — Я имел в виду совсем не это. — Никогда не видела рыбу-слизняка, — вмешалась Астория. — Наверное, она очень красивая. Гермиона невольно усмехнулась. Рыбы-слизняки были отвратительными существами, похожими на огромных червей. Они выделяли невероятное количество слизи, забирались внутрь туш крупных животных и поедали их изнутри. — Их считают едва ли не самыми мерзкими созданиями во всём океане, а может быть, и на всей земле, — невозмутимо сообщила она. — Вот как… Астория растерянно посмотрела на Драко. — Что ж… это было довольно грубо. — Прости, Астория, — сразу сказал он, подчеркнуто не глядя на Гермиону. Астория с привычной мягкой грацией кивнула своему жениху. — Может быть, нам приготовить чай? С горячим чаем время пройдёт гораздо приятнее. Драко ещё раз посмотрел на книгу, которую безуспешно пытался читать, и аккуратно положил её поверх стопки. Кончики его пальцев скользнули по потёртой обложке. Астория дождалась, пока он поможет ей подняться. То, как она слегка приподняла подбородок, и то, как они пошли рядом, невольно склоняясь друг к другу, было столь же выверенным и естественным, как хорошо отработанное заклинание. Когда дверь библиотеки закрылась за ними, Гермиона облегчённо выдохнула. Их с Роном связывала та особая близость, которая рождается лишь тогда, когда люди знают друг о друге абсолютно всё — от детских нелепых шуток до самых глубоких страхов. Какое счастье, что ей уже не придётся снова проходить через эту болезненную уязвимость — постепенно открываться совершенно чужому человеку. Она рассеянно перелистнула несколько страниц, но всё сильнее ощущала, что движется совсем не в том направлении. Её взгляд остановился на стопке книг, которую Драко оставил на диване. Пока они готовили чай, у неё было несколько минут. Гермиона опустилась на колени перед диваном и принялась читать названия. «Капуста моего отца» лежала в самом низу. А книга, которую Драко только что изучал, оказалась иллюстрированным справочником по каменной резьбе VI века. Умно. Камень Артогну был найден в Тинтагеле во время магловских археологических раскопок. Вместо того чтобы искать сведения в поздних пересказах легенд о короле Артуре, Драко обратился к самым ранним источникам. Было вполне логично предположить, что свадебные обряды тоже могли сохраниться именно там. Воодушевившись, Гермиона раскрыла книгу. На каждой странице её ждало одно и то же. Вместо текста снова и снова повторялось единственное слово: «РЫБА-СЛИЗНЯК». Она раздражённо захлопнула книгу. Проверив остальные тома, Гермиона обнаружила, что все они зачарованы точно так же. Вот ведь несносный мерзавец. Скрип открывающейся двери заставил её вскочить так поспешно, что она едва успела небрежно прислониться к резному камину, прежде чем вошедшие могли заметить, что она рылась в книгах Драко. — Какая красота, — сказала Астория, входя одна. Она подошла к камину и остановилась рядом с Гермионой, с интересом рассматривая резную деревянную каминную полку и искусно выложенные по бокам очага цветочные узоры из керамической плитки. Камин и вправду был великолепен. Подобные старинные архитектурные детали и придавали музею его неповторимое очарование. — Малфой пошёл за чаем? — рассеянно спросила Гермиона, проводя пальцами по маленьким глазурованным плиткам, из которых складывалось изображение фиолетовой орхидеи. — Да. И ещё решил принести что-нибудь к чаю. — Астория на мгновение запнулась, словно подбирая нужное слово. — Скажи… вы с Драко… друзья? Обычно он не бывает настолько невежлив. — Нет, — ответила Гермиона прежде, чем успела подумать. «Враги» подходило бы гораздо больше. Хотя, пожалуй, теперь это звучало бы слишком громко. Во время войны они действительно оказались по разные стороны баррикад, но никто из них не выбирал эту судьбу по собственной воле. Казалось, с тех страшных, отчаянных времён им обоим давно следовало оставить прошлое позади. — Скорее мы были соперниками в школе, — наконец сказала она. Одним словом этого было и слишком много, и слишком мало, чтобы описать место, которое Драко занимал в её жизни. Именно он первым назвал её грязнокровкой. Сначала довёл до слёз, а позже — до настоящего ужаса, когда она увидела его в серебряной маске, окружённого тёмной магией, извивавшейся вокруг него подобно живому существу. Но вместе с тем она знала его так, как можно узнать человека лишь после многих лет, прожитых рядом. Она знала, что в чай он кладёт две ложки сахара; что, когда знает ответ на вопрос, начинает постукивать пером по столу; что в сырую погоду становится необычайно придирчив к своей причёске. — А знаешь, ты совсем не похожа на самое отвратительное существо в океане, — доверительно сказала Астория. — Во всяком случае, я пока не заметила никакой слизи. Гермиона рассмеялась. — Спасибо. А ты каким морским существом хотела бы быть? — Конечно, русалкой. Хотя настоящих русалок я никогда не видела. — А вот они как раз вторые по отвратительности существа во всём океане, — серьёзно ответила Гермиона. Увидев возмущённое лицо Астории, она снова не удержалась от смеха. — Честное слово. Во время Турнира Трёх Волшебников мне довелось увидеть русалок совсем близко. Эту историю ей уже приходилось рассказывать не раз, однако сегодня она неожиданно для самой себя позволила воспоминаниям стать более искренними. В пятнадцать лет было по-настоящему страшно оказаться подвешенной под водой, а внимание Виктора Крама смущало её не меньше, чем всё происходившее вокруг. Астория рассмеялась, когда Гермиона дошла до эпизода с человеком-акулой, а затем внимательно посмотрела ей в глаза. — Значит, ты всегда была очень храброй. Это прозвучало не как вопрос, а как спокойная уверенность, и Гермионе неожиданно стало тепло от такой оценки. — Наверное. Хотя смелость действительно необходима, когда твой первый поцелуй внезапно обзаводится десятью рядами зубов. — Мне кажется, гораздо хуже было бы почувствовать под пальцами жабры, — сказала Астория, передёрнув плечами с выражением искреннего ужаса, которое тут же сменилось смехом. В этот момент дверь распахнулась, и в библиотеку вошёл Драко. Он вёз перед собой целую сервировочную тележку с чаем, сохраняя такое невозмутимое достоинство, что оно совершенно не вязалось с тем, как осторожно ему приходилось перекатывать колёса через ковёр и останавливаться, чтобы придержать тарелку с печеньем, опасно съехавшую набок. Окинув девушек взглядом, он слегка нахмурился. — Гермиона решила, что хочет быть акулой, — весело сообщила Астория. Потом она незаметно повернулась к Гермионе и одними губами произнесла: — Человеком. При этом выражение её лица было настолько комично исполнено отвращения, что обе снова расхохотались. — По-моему, это тоже ей подходит, — невозмутимо произнёс Драко, наклоняясь над чайником. Астория снова устроилась на диване и глубоко вдохнула, стараясь успокоиться. — Мне, пожалуйста, со сливками и мёдом. Гермиона, а вы с Рональдом тоже участвуете в журнале? Будет так здорово давать интервью и фотографироваться вместе. — В каком журнале? — удивлённо спросила Гермиона. — «Ведьмин досуг» готовит большой материал о нашей свадьбе в день Солнцестояния. Они будут писать о подготовке, обо всех церемониях, а в день свадьбы выйдет большой материал на первой полосе. Увидев выражение лица Гермионы, Астория осеклась. — Прости… Я думала, вас тоже пригласили. Наверное, это всё из-за светской хроники. Ты же понимаешь… Значит, Драко и Астория настолько уверены, что именно им достанется свадьба в день Солнцестояния, что журнал уже освещает их подготовку? Это ощущалось почти как пощёчина. Хотя мысль о фотосессиях и интервью вовсе не вызывала у Гермионы восторга, её неприятно кольнуло то, что их с Роном словно заранее вычеркнули из этой истории. — Одри и Дэроуэн знают о статье в «Ведьмином досуге»? — Разумеется. Наше участие — отличная реклама для музея. Драко произнёс это равнодушным, почти скучающим тоном. Но для Гермионы его слова прозвучали как объявление войны. Всё происходящее всё больше казалось фарсом. Когда она в очередной раз пыталась добиться от Одри ясного ответа, организатор свадьбы лишь невнятно пробормотала, что, возможно, Гермиона и Рон смогут провести церемонию на пляже под утёсом, пока Драко и Астория будут обмениваться клятвами в замке. Гермиона тогда категорически отказалась даже обсуждать подобный вариант, а потом ушла в сад музея и долго плакала среди старых деревьев. Она решительно подошла к чайной тележке, собираясь налить себе чай самостоятельно, и нарочно задела локтем Драко в тот самый момент, когда он разливал напиток по чашкам. Он тихо выругался, а затем едва слышно пробормотал заклинание. Пирамида сахарных кубиков, к которой уже тянулись серебряные щипцы Гермионы, вдруг рассыпалась на тысячи крошечных крупинок. — Сахарум Левиоса, — спокойно произнесла она. Взмахнув палочкой, Гермиона подняла сахар в воздух. Белые кристаллы закружились, складываясь в длинную сверкающую змею, которая плавно извивалась над чайной тележкой. — Спасибо, что рассказала мне об этом, Астория. Я тоже свяжусь с «Ведьминым досугом». — Тебя в этой статье не будет, — мрачно сказал Драко. Он наблюдал, как сахарная змея внезапно разрубилась надвое. Обе половины ещё несколько секунд судорожно извивались в воздухе, прежде чем с тихим всплеском упасть в её чашку. — Всё уже давно решено. И с журналом, и с датой свадьбы в день Солнцестояния. Ты просто не понимаешь, как всё это делается. — Как всё это делается? — переспросила Гермиона, и голос её прозвучал гораздо громче, чем она собиралась. — Здесь не имеют никакого значения все ваши чистокровные предрассудки. Это священное место. — Именно так, Грейнджер, — снисходительно ответил Драко. — Священное место, где поколениями заключали браки представители благородного Дома Блэк. Ты не можешь просто прийти сюда и объявить его своим только потому, что прочитала несколько книг. — Могу. И обязательно это сделаю. Мы оба прекрасно понимаем, что здесь сможет пожениться только одна пара. Она обязательно свяжется с редакцией журнала и отберёт у них эту историю. А потом найдёт способ убрать Драко и Асторию со своего пути. Именно они с Роном сыграют самую великолепную свадьбу в день Солнцестояния за всю историю Тинтагеля, положив начало новой традиции для своих потомков. И именно она снова заставит Драко Малфоя проиграть. — У меня нет времени с тобой препираться, Грейнджер. В его голосе прозвучало что-то странное, словно словесные перепалки с ней были чем-то вроде любимого развлечения. Гермиона прищурилась. — Чтобы поставить тебя на колени, мне понадобится всего одно мгновение. Она имела в виду тот день, когда ударила его кулаком в лицо. Однако ответ, который уже готов был сорваться с губ Драко, вдруг замер. Он лишь шумно вдохнул. Серые глаза на мгновение вспыхнули каким-то странным выражением, после чего он поспешно отвёл взгляд. «Похоже, этот раунд остался за мной», — удовлетворённо подумала Гермиона. Она медленно отпила чай, стараясь не обращать внимания на собственное бешено колотившееся сердце. «Может быть, стоит ещё раз дать ему в нос, чтобы уж точно не осталось никаких двусмысленностей», — мрачно подумала она, пытаясь избавиться от совершенно неуместного образа Драко, стоящего перед ней на коленях. Когда он снова поднял на неё взгляд, лицо его уже вновь стало холодным и непроницаемым. — Ты не сорвёшь нашу свадьбу. — Ничего личного, Малфой, — спокойно ответила Гермиона. Она протянула руку и легонько коснулась пальцем его чайной чашки, стоявшей на тележке, одновременно почти неслышно произнося заклинание без помощи палочки. — Просто не забывай, с кем имеешь дело. Не дожидаясь ответа, она вернулась к своему столу и к стопке книг, которая теперь казалась ей куда более многообещающей. И когда за её спиной раздался судорожный кашель Драко, поперхнувшегося чаем, который за одно мгновение превратился в густую слизь, вполне достойную настоящей рыбы-слизняка, Гермиона лишь едва заметно улыбнулась.